Голоса из леса
Лихими тропами русскими
Лихими тропами русскими,
Я пройдусь босиком не спеша,
По траве, с неглубокими лужами,
Я ступаю сторжно шурша…
Среди изб покосившихся хмуро,
Я нашёл свой заветный приют.
Здесь моё, золотистое утро!
И оркестры мне песни поют,
Соловьи заливаются трелью!
И щебечет в лесу вороньё.
Жинка стукнет скрипучию дверью,
Всё здесь, счастье моё…
Здесь моя сторона и обитель,
Здесь кресту моему и стоять.
Не найдётся мне тут обвинитель,
Не отдаст свой приказ: Расстрелять!
Лихими тропами русскими,
Я пройдусь, а за мной сыновья.
По траве, с неглубокими лужами,
И всё также, Отчизну, любя!
Наш дедок за три версты
По дорогам, по ухабам,
Средь златых лесов красы,
Заболоченным оврагом,
От деревни в три версты.
Бродит путник в телогрейке,
Лишь в руках неся пруток,
Улыбается злодейке,
Поосанившись дедок…
А в кармане — полбутылки,
Отдохнуть в лесу не грех.
Слышны коростеля всхлипы,
Да кукушки скучный смех.
Знает он тропу заветну,
Где качается ладонь,
Клюквы, словно самоцветну,
Прячет лесом от погонь…
И присев на землю мшисту,
Говорит, не хитро, не тая:
«Дай дорогу трактористу,
Хоронить не смей меня…»
По дорогам, по ухабам,
Средь златых лесов красы,
Бродит, улыбаясь жабам,
Наш дедок за три версты…
Они взапой читают Кира Булычёва
На маленькой и голубой планете,
Среди бесчинства звёзд и темноты,
Немноголюдны взрослые — как дети,
Что грезят космосом разинув рты…
Они взапой читают Кира Булычёва,
И космодрома рокот слышат по ночам,
И марши их гремят заветом Королева,
Фантастика их приучила к чудесам…
Мечтой полнятся их сердца в стремлении,
Гагаринский полёт внушает оптимизм.
Просты! Из нашего все измерения!
У многих тяжкая болезнь — космологизм…
Им тесен мир экватором объятый,
Натужно жить под синевой небес,
Им подавай галактики! Просторы!
Всё мало, коль достижим далёкий край…
Так и живут они, на маленькой планете,
Взирая на просторы Млечного пути,
Мечтают… Иногда выходят даже в космос!
И ужасаются словам: «Жить взаперти…»
Посвящается моему другу, Сергею Т
Мой друг, не свидимся мы более с тобою,
Не разбросаем в ночь и смыслов бытия.
Разделены на век коварною судьбою,
Я здесь живой, а твой удел черна земля…
За что сложил ты голову на эту плаху?
За что сражался в одиночестве молча?
И почему встречал ты смерть с размаху,
И не позвал меня на помощь с горяча…
Мой друг, мне не утешить боле твои слёзы,
Мне больно друг остаться в мире без тебя,
На всей планете некому доверить грёзы,
И больше некому порой подначивать меня…
Мой друг, пустынна без тебя моя планета.
Ты грезил космосом, сдвигая звёзды в даль,
Твоя идея жизни, множеством людей воспета,
И нет тебя, а мир описывает новую спираль…
За что сложил ты голову на эту плаху?
И как смотреть в глаза родителям твоим?
Так почему ты смерть встречал с размаху?!
И позабыл о доброй верности друзей своих…
Мой друг, прости меня, что не был рядом,
Прости, что помощи не смог я оказать,
Молю, Господь, любым чудным обрядом,
Молю, прошу, святую душу оправдать…
Мой друг, пройдут лета и свидимся с тобою,
Ты подожди и в смертный час наш не спеши,
Наш разговор начнётся яркой тишиною,
Ну а сейчас, молю — спокойствием дыши…
Я с молитвой пройду по пути
Я с молитвой пройду по пути,
По пути, что Господь уготовил.
Мне Господь — грехи отпусти,
Много в жизни зря я злословил.
Душу грешную мне исцели,
От страстей и наветов заразы.
Чтоб в пути, грехи не трясли,
Не мешали молиться проказы…
Я с молитвой пройду по пути,
Лишь с любовью, тихою мукой,
Умоляю Господь — хочу обрести,
Твоё слово, чтоб было наукой…
Каждый шаг мой будет нести,
Смыслы веры доброй молитвы.
Умоляю Господь — от зла защити,
На пороге священнейшей битвы.
Я с молитвой пройду по пути,
Сквозь туманы земные и тени.
Лишь мой свет внутри не гаси,
Не глуши свои песнопения…
И пускай этот путь мне не прост,
Мне Господь — протяни свои руки,
Пусть не моет лицо моё злость,
Сквозь твои небесные звуки…
Вьются годы
Вьются годы, в кудри белы.
Тропкой стелется судьба.
Оставляю я пробелы,
Сохранить добра слова.
Носят кони — в поле ветры,
И улыбки полон рот.
Помню бати я заветы,
И сынам вручил я род.
Вроде пожил, даже думал,
Не пустой главой водил
Не гонялся за парфюмом,
Вечерами лишь чудил…
И любил как бы с размаху.
Только в раз и навсегда!
Не одну порвал рубаху,
Не чурался и стыда.
Жил не плохо и не худо.
Больше нравилось дышать,
Свежим лесом будто чудом.
На заре с холма рыдать…
Вьются годы, дури много,
И не старый даже я.
Жизнь извилиста дорога,
Ты неси вперед меня.
Ты неси по каждой кочке,
От завалинки, сохи…
И пером по каждой строчке,
До последней — до трухи…
Пусть останутся следочки,
Нотки праздника в ночи,
Был такой чудак с лесочка,
Всё стишки людЯм мочил…
Я устал в эту серую осень...
Я устал в эту серую осень,
За ворота идти мне не впрок.
И озлобился нынче я очень,
Наблюдая змеиный клубок…
А в ушах дивный гул поносен,
За блевотой — мажется в уста.
Пусть характер мой несносен,
Не искал таких блядей в грехах…
И своим лицом между сосен,
Не сверкал мой скудный порок.
Не достоин смрада ваших дёсен,
Мой уютный душный шепоток.
Я устал с этих бледных наветов,
Ваших глаз зловонной пыли.
Не искал надменных советов,
В вашей человеческой грязи…
Так оставьте мне правду и слово,
Отведите свой черный взгляд…
Доложу свой ответ только Богу,
А для вас у меня только яд…
Бог войны
На жизненном пути однажды,
Я повстречал на тропах боевых,
Того, кто умирал на поле дважды
И воевал без страха за троих.
Сидел он молча на пригорке,
Вдыхая дым трофейных папирос,
В залатанной той гимнастёрке,
Что дед давно с войны принес.
Вид блеклый — на теле его раны.
В глазах прискорбная печаль,
А на груди красуются награды,
И каждую ему совсем не жаль…
То Бог войны, вернувшийся из боя,
Сидел дороги людной сторонясь.
Он человек простецкого покроя,
И воевал на тот свет не просясь.
Сквозь битвы провела его удача,
Да крест нательный на груди.
То Бог войны, вернувшийся из ада,
Вкусивший боли, крови, темноты.
Сидел он молча на пригорке,
Вдыхая дым трофейных папирос,
Мечтал о мире и своей каморке,
Не замечая седину своих волос…
Я хочу тишины и печурки огня
Я хочу тишины и печурки огня,
Теплый дом, без сует и забот.
Я устал от людского вранья,
Мне его заменит урчанием кот.
Я пройду по лесам в зимних лапах
И очищусь от злобы людской,
Пусть меня не заметят на плахах,
Мне ступать дорогой иной…
Я хочу тишины и покоя души,
Добрый пар в остывающей бане,
Стол накрытый, улыбку жены,
Детский смех, словно ладан по ране…
Я хочу доброты и счастья другим,
Чтобы мир на секунду стал лучше.
Я ступаю по жизни, немой пилигрим
И молюсь, чтоб не сделалось хуже…
Одиноко молитва лишь плачет
По пустым тротуарам заката,
Вдоль домов и заборов села,
Под раскаты глухого набата,
Утонули в грехах его купола.
Воют псы по дворам у ограды.
Черти бродят околицей в ряд,
Размечая углём лишь фасады,
Страсти буйной вещая наряд…
И нечистая бродит под звуки,
Ранних капель немого дождя,
Одаряя блаженных от скуки,
Да молящихся прочь обходя.
Ходит бродит по шарфу заката,
Вдоль домов и заборов села,
Темной боли нечисть крылата,
Там где совесть навечно сгнила.
Одиноко молитва лишь плачет,
Над домами с крутого холма.
А дитя крест в ладошках прячет,
Притаив у святого столпа…
Ты очисть Отче наш эту землю.
От крыльца до открытых ворот.
Я словам твоим искренне внемлю,
Свой готовлю страстям эшафот,
И взойдёт светлый луч над оградой.
С божьей милостью в дом он войдёт,
Осветив путь кадящей лампадой,
На иконы в углу попадет.
Стихнут псы по дворам у ограды.
Черти бросятся прочь от молитв.
И нечистая плачет с досады,
Забывая о ночи ярких бесчинств…
Лишь дитя по дороге от храма,
Крепко крест свой тяжёлый несёт,
И поддержит молитвою мама,
Что добро сквозь лета пронесёт…
Письмо за ленточку уходит
Письмо за ленточку уходит,
По тропкам у родных берёз
И почтальон под пули ходит,
Чтоб донести кусочек слёз…
Тех слёз, что спрячут жены,
От заскучавших детских глаз
И плачут по полям крещены,
Бойцы в окопах, с пары фраз…
Письмо за ленточку уходит,
По тем дорогам фронтовым
Где смерть старуха бродит,
В тенях — за духом боевым…
И лишь письмо бойца укроет
От смертной черной той косы,
Когда старуха смерть завоет,
Ракетным гулом с лесополосы.
Письмо за ленточку уходит,
Неся бойцу домашнее тепло
И пальцем по бумаге водит,
Солдат, которому оно дошло.
Ведь почтальон под пули ходит,
Чтоб донести солдату весть,
Что беды всех родных обходят
И ждут бойца, покуда вера есть.
Письмо за ленточку уходит,
И вера полнится в душе бойца.
Победа близко, час подходит!
Хранимы Богом, воины Христа!
Поэтом запретили быть!
Поэтом запретили быть!
Вручили горсть усмешек,
Вручили взгляд косой,
Вручили мне изгоем быть…
Поэтом запретили быть!
Сказали брось, пустое,
Сказали выброси перо,
Сказали мне изгоем слыть…
Поэтом запретили быть!
Кричали яростно кривясь,
Кричали грубо потешаясь,
Кричали мне в пещере гнить…
Поэтом запретили быть!
Читали ночью, вечерами,
Читали сами и с бл*дями,
Читали все, как надо жить…
Поэтом запретили быть!
Давай на лавочку сядем у дома
Давай на лавочку сядем у дома,
Вместе за руки нежно держась.
Здесь нам всё горячо и знакомо,
И семья наша здесь прижилась…
Давай чая нальём в наши чашки,
Что дарили друзья много лет.
Белые в вазу поставим ромашки,
Под навесом где тусклый свет.
Давай вместе смеяться до слез.
Над какой-нибудь глупой шуткой.
И смысл искать в красоте берёз,
Наслаждаясь ласковой минуткой.
Давай оставаться вместе, рядом,
Чтоб не страшно было мечтать.
Понимать друг друга по взгляду,
О былом с юморком вспоминать.
Давай слушать с тобой соловья,
Крепко в летней ночи обнимаясь,
И стареть улыбаясь, шутя и любя.
Чтоб уйти в один день не прощаясь…
Покуда биться будет сердце...
Покуда биться будет сердце
И яростным огнем гореть душа,
Я вечно буду озорным повесой,
Чей смех, опавшая на длань слеза…
Покуда теплится в людей надежда
И источает мир добро и красоту,
Для всех бесспорно буду я невежей,
Чей глас мутит пусту главу…
Покуда зрят кручинистые очи
И рвутся струны нервных пут,
Улыбкой буду провожать я ночи,
А днём объятьями встречать закат…
Покуда виться будут нити верных
И обезумевших в любви сердцах,
Я нахожусь в рядах немногих первых,
Кто счастье держит в четырех руках…
Отпусти - и черт с тобой...
Что за думы крутит ночью,
Вьюги черной, хладный вой?
Загоняет душу в петлю,
Не затягивай, постой…
По пустому дому бродит,
Тихо скромная печаль.
И тоской меня изводит,
Запылившийся хрусталь…
Тишиною давит вечер,
И стучит в окно мороз.
Я порою так беспечен,
Щетиной давно порос.
Что за грусть оковы крутит,
И сбивает нас с пути?
Вечерами злобно шутит,
По ночам одна кутит…
На пороге гневно воет,
Одиночество в глуши,
Холодом лицо омоет,
Не спасут и барыши…
И пока в ночи пирует,
Расставания мотив,
Тьма над страхами ликует,
Разум дрёмой усыпив…
Что за думы крутит ночью,
Вьюги черной, хладный вой?
Хватит душу мне морочить,
Отпусти — и черт с тобой…
Чёрный ангел отмеряет душам дозы
По глубоким лужам стынут слёзы,
В небе теплится заветная звезда,
Чёрный ангел отмеряет душам дозы,
В даль гремучую несутся поезда.
На холодных углях дремлют черти,
Лебедь алую гоняет кровь в пруду.
Он стоит без чувств, он смертен,
Кличет страшную судьбы беду.
По горячим чувствам вьюги ходят,
Апатичностью запахло во хлевах,
Чёрный ангел счастья не находит,
Кровью пишет радость на его губах…
По глубоким лужам стынут слёзы,
Слёзы смертного бездушного раба.
Чёрный ангел отмеряет душам дозы,
Дети крестятся и бьют в набат…
На холодных углях дремлют черти,
В даль гремучую несутся поезда,
Он стоит без чувств, он смертен,
Ждёт когда сгорит в пруду звезда…
День рождения Волшебника
Я смахну года искринкой,
Яркой жизни бытия.
Тронул бороду сединкой,
Омут времени струя.
А вокруг друзья и песни,
Улыбаются любя,
Обойдут их все болезни,
Коли помнят про меня.
Близких радостные лица,
Вьются сладкою гурьбой,
Не устану я молиться,
О родных кто был со мной.
Я смахну года хитринкой,
Колдовством даруя мир.
И волшебною картинкой,
Закачу для близких пир.
Пусть ликуют по старинке,
Сладко весело шутя,
У волшебника в заимке
Что колдует лишь любя.
Я смахну года улыбкой,
Тронувшей родных уста.
С днем рождения открыткой,
Наслаждаясь как дитя…
Мы вместе
Через дороги сумрачной эпохи,
Идём мы вместе сквозь тревоги,
И свет в сердцах, как звёзды ночи,
Любовью греет - день пророчит...
Через оковы шумной суматохи,
Идём мы вместе собирая крохи.
Ответ в церквах, как дух алтарный
Заботой веет - многогранный...
Ересь в дороге сумрачной эпохи,
Семьёй разгоним мы на вздохе,
И свет в сердцах откроет очи,
Молитвой реет - день окончит...
Чудес покровы шумною толпой,
Семьёй встречаем с детворой.
Ответ в церквах, молитва лечит,
Любовью греет - счастье мечет...
Через дороги сумрачной эпохи,
Идём мы вместе вынося уроки,
А свет в сердцах с любовью греет,
Семьей радеет - счастье сеет...
Я весь твой, и ты моя
Улетают годы в пропасть,
Остаёмся ты и я,
Сохраняя нашу робость,
Тянем лямку бытия…
И не властно время — скромность
Над улыбкою твоей.
В ней — и солнце, и весёлость,
И отрада долгих дней.
Улетают годы, гордость,
Вырастают сыновья,
Сохраняем мы духовность
— Я весь твой, и ты моя…
И летят, шурша, страницы
Нашей повести простой.
То ли дождь, то ли зарницы
— Всё проходит стороной.
Напевает оды нежность
Вечерами нам с тобой,
Сохраняя нашу верность,
Я зову тебя женой.
И пронзает нас влюблённость,
Я весь твой, и ты моя…
Сохраняют нашу томность
Лишь покой и тишина.
Улетают годы в пропасть
— Неизменна лишь любовь,
Да твоих очей бездонность,
Будоражащая кровь…
О русской баньке (с юмором)
Я о русской баньке,
Долго петь могу.
О скупой лежанке,
Воплях на снегу.
Всё о русской баньке,
Я вам расскажу.
В войлоке ушанки,
Как в аду сижу.
Верьте пару панки.
Хой! — Кричит парной.
И отбрось мочалки,
Насладись жарой.
Жарко в русской баньке?
Погоди — постой!
Холод вод в лоханке,
Замешай с слезой.
Веник бьёт остатки,
Тела на доскАх,
Стер парной перчатки,
Во парных клубАх.
Медом тер из банки,
Пихту в камни лил.
В спину втёр поганки,
В скорую звонил.
Всё о русской баньке,
ПОзнал я с лихвой,
Больше на гулянке,
Не вожусь с жарой…
Мама - сердцу слово дорогое
Мама — сердцу слово дорогое.
И оно всю жизнь со мной…
Не найти блаженства и покоя,
Если рядом нет её родной…
Мама. Верно, слово то благое.
И ценнее сотни тысяч слов.
Не найти другое столь родное,
У чужих далёких образов…
Мама в миг придёт на помощь,
Да укроет от пустых невзгод,
Исцелит душевную тревогу,
И очистит грязный небосвод…
Мама ночью белой, бездорожной,
Лишь молитвами меня ведёт…
Знает — там в стране безбожной,
Светлую молитву сынок ждёт…
Мама — сердцу слово дорогое,
И в её улыбке — вечная весна…
Вспоминаем мы с тобой былое,
С курником, да с чаем, у окна…
Мама. Верно, слово то благое,
И ценнее сотни тысяч слов.
Слово то, наверняка святое!
Не имеет давности годов…
А что если Родина плачет?
А что если Родина плачет?
В полях проливного дождя.
Когда враг на пороге скачет,
Угрожает убить тебя и меня.
А что если Родина плачет?
Когда погибают её сыновья.
И осень золотом думы дурачит,
Быть может все битвы за зря?
И что если Родина плачет?
На смерть обрекая дитя,
А перед сыном слезы прячет,
Молясь, убиваясь, любя…
А что если Родина плачет?
И кто способен утешить её?
Лишь «русский», улыбки не пряча,
Душою горячей умрёт за неё…
А что если Родина плачет?
Что каждый воин стал «русским»,
Чечен, осетин, татарин, мордвин
И каждый сын Богом любим…
Не плачь моя Родина скажем!
Верши свой праведный суд!
Мы Богу о «русских» расскажем,
Народы очистит он от Иуд…
Не плачь моя Родина скажем!
Сыны твои верой крепки,
Фашистов мы снова размажем.
Ты Родина-Мать чуть-чуть потерпи…
Мама, мы уходим на войну
Мама, мы уходим на войну,
В автобусах, по кочкам и ухабам.
Прости безвременную седину
И верность воинским приказам.
Мама, мы уходим на войну,
Друзей орава с нашего двора.
С собой фуражку деда заберу,
Чтоб грела, коль нападет хандра…
Мама, мы уходим на войну.
Отцу скажи, со мною его пряжка,
На ней звезду я доблеска натру,
Пусть выпьет за меня рюмашку…
Мама, мы уходим на войну,
Ты не волнуйся, мне не страшно.
Отважно лямку я свою тяну
А дрожь в руках, так то не важно…
Мама, мы уходим на войну,
И гром ракетного удара близко.
Я терпкий порох носом потяну,
И вспомню как стоял у обелиска.
Мама, мы уходим на войну,
Мы чтим заветы наших предков,
И не пробить духовную броню,
Коль веры держимся мы крепко…
Мама, мы уходим на войну,
Туда где враг готовит битву.
Туда где я свой крестик застегну,
И вспомню лишь твою молитву…
Нечего читать
Закончился Бретон, закончился Сальгари,
Джеймс Клавелл миновал Гайдзин,
И нечего читать, окроме серой гари,
Да чеков белых, с походов в магазин…
Сядь на лавку у дома в три досточки
Сядь на лавку у дома в три досточки,
И в ладонях избитых печаль утопи,
Всё равно разберут все до косточки,
Сядь на лавку — печаль свою утоли…
От обид и предательств в дыхании,
Всхлипы тихо ветру без крика пусти,
И живи словно грешник в изгнании,
Сядь на лавку — со мной погрусти…
И молю, обрекая себя в одиночество,
И в ладонях избитых гладя печаль,
Пусть забудет цыганка пророчество,
Сгинет черная, в бесконечную даль.
Сядь на лавку у дома в три досточки,
Крест печали своей надрывно прими,
Не стучатся более счастью в окошечки,
Счастья нет, только боль — её и возьми…
И пойми, что на лавке в три досточки,
Лишь в ладонях избитых жива печаль,
Всё равно разберут всё до чёрточки,
Прожигая безбожно святую мораль…
Сядь на лавку у дома в три досточки,
Почерствевшее сердце от мира укрой,
Отпускай холодные колкие шуточки,
Лишь душевную муку свою успокой…
Бремя мук
Люди порой умирают неспешно,
Тяжестью мук разделяя судьбу.
И мой слог звучит ныне грешно,
Не лежать мою осень в гробу…
Люди порой проживают беспечно,
Свою жизнь от молитв к алтарю.
Пусть судьба не была их успешна,
За прощенье грехов их молю…
Тяжестью мук обречён я навечно,
Твердостью судеб извечно горю.
Пусть моя жизнь судьбою конечна,
Бога, о добром, в душе я молю…
Люди порой умирают безгрешны.
Тяжестью мук разделяя судьбу.
И могилы их, порой белоснежны…
Я священных молитв и им наскребу.
Умирает народ и смерть человечна,
И за каждого смертного всем по гробу.
Смерть, она тоже, бывает не вечна,
Слышит, за мертвым, святую мольбу…
Что за жизнь для крестьян настала?
Что за жизнь для крестьян настала?
Что за хворь разметала село?
Вся скотина с подворьев пропала,
Святым культом признали бабло…
Для крестьян не осталось и жизни,
Жизнь крестьянскую держит кредит
И нет личного — только лишь бизнес.
От улыбок в рубашках — смердит!
Что за жизнь для крестьян настала?
Что за хлыст разогнал табуны?
Там где песень колосьев звучала,
Земли ядом на век сожжены,
Душат сильных о слабость закона,
Нищим стало родное село,
Ждут крестьяне на вахту вагона,
Разменяв свою жизнь на бабло…
Что за жизнь для крестьян настала?
Что за бродит по сёлам чума?
Та, что смерти, людей придавала,
От бессилья сходящих с ума…
Запустение грохочет набатом!
О крестьянской тяжёлой судьбе.
Над селом надругались распятым,
Набивая карман на черной трубе…
Темный морок
Темный морок навис, не отпустит,
Давит чернью зловонная тварь!
И дождями болотных распутиц,
Душу режет бездумный тропарь…
Что ж вы глотки луженые трёте?
О святые слова, словно встарь…
У вас праведность не в почёте!
И от чести осталась лишь гарь…
За улыбкой скрываете скверны,
За молитвой пряча свои барыши!
Вы сейчас смеётесь наверно,
Вопрошая: А кто не грешил?
Я грешил и кутил — буду честным,
И платил за изъяны сполна…!
И ту тварь, что в душу залезла,
Красным огнем выжигал до утра…
Темный морок навис, давит крепко,
Но порой нам всем нужно признать.
Вспоминаем о Боге мы редко,
И всё чаще о том, как урвать…
Что ж вы глотки больше не рвете?
С правдой, глаза опускаете ниц.
Иль не так вы нынче живёте?
Пряча от всех, пустоту глазниц…
За горами бьётся море
За горами бьётся море,
В гальку серую волной.
В головном стою уборе,
С обожжённою спиной…
А вокруг лазурь и пена
И прибой поёт мотив,
Как улыбка твоя нежна
И характер мой игрив.
Чайки кружат надо мною,
Нарушая рифмы стих.
И ласкает ветер вольный,
Тонкий контур губ твоих…
Тут забыты все тревоги.
Время медленно течёт.
Отдыхают мирно Боги.
Сердце песнь свою поёт…
За горами бьётся море.
Бьётся сердце в такт тебе.
На восточном на узоре,
Благодарны мы судьбе…
Я нашёл её сегодня у порога
Я нашёл её сегодня у порога,
Рядом с псом цепным и будкой.
Занесло её неведомой дорогой,
Словно было это чьей-то шуткой.
Не спросив ни имени, ни Бога,
Не оставив следа на ветру,
Меня осень ожидала у порога,
Вороша мою душевную пургу…
А в глазах её — вся боль живого,
В разбитом зеркале — осколки дня.
Листья падали от ветра золотого,
Тайны лета безвозвратно хороня…
Растворила кроны в рыжем вихре,
И слила с рассветом сизый дым,
Обнажая серость в целом мире,
Горло пряча шарфом шерстяным…
Я обнял её без фальши, монолога,
Словно ветви в черноте ночи.
В волосах — лишь дождь, тревога,
А в ладонях моих — снега ключи.
Ты пронзай моё сердце, природа!
Растерзай мои чувства в грязь!
Меня осень пожирала у порога,
Я стоял на коленях — крестясь…
В чудеса не только дети верят
В чудеса не только дети верят.
Им вторят молча взрослых голоса.
И про себя тихонько бредят,
Боясь спугнуть чудесные уста…
И искры взрослых детских глаз
Сверкают в миг любой надежды.
Надежды жить, любить лишь раз,
И быть во всем лишь безмятежным.
Ведь, чудеса живут скупой надеждой
В сердцах любого, взрослого лица,
Надеждой полнятся семьи заботы,
И доброй верой призывают чудеса…
Чудесный миг, лихой и скромный,
Когда исполнен детских чувств,
Рыдает чудом одаренный взрослый,
Надежды сладкой ощущая вкус…
Кошмары о войне, которой не было...
Под запах дыма ночи,
Миг в тихий одиноче,
Глас тишины услышал,
И дух сипя мой вышел…
Под лапы дома корчась,
Истошно дом вороча,
Глас тишины под крышей,
Вопил истошно — мыший…
Мне дом покинуть Отчий?
Нарушив мирный почерк?
Меня судьбою нарекла,
И постучала в дом Война…
Под запах дыма ночи,
Мир канул неохоче…
Глас той Войны — набатом.
И гром лишь автоматом.
Виденье было жёстче…
Миг с выстрелом короче.
Мир в пепле! Ад — в труху!
И друг лежит во мху…
Глас той Войны и дыма,
От Рима до Надыма.
Под запах крови талой,
Прошел бетонной шпалой…
От сонного нарыва,
Пока Война пуглива,
Миг в тихий одиноче,
В слезах немые очи…
Не дать Войне начаться,
Коль вороги таятся…
Глас тишины я слышал,
Надежда Мира дышит!
Под запах мира ночи,
Глас немощно пророчил.
Меня судьбою нарекал,
Безумием своим кошмар…
Высохло всё
Высохло всё… и душа, и тело.
Скверным стал хладеющий тон.
И лицо без лица пожелтело,
И нутром был давно уж сгноён…
Высохло всё… и суша, и море.
И три капли счастья в груди
Всё не истово бились с горем,
Что твердило надменно: «Один».
Высохло всё… и муки, и боли,
И остался ноющий страх,
Что никчёмен актёр в этой роли
И запутался он в парусах…
Высохло всё… и люди, и боги,
И рассыпался мир на куски.
Нет больше верной дороги,
И не видно дальше ни зги…
Высохло всё… ничего ныне нет.
Радости нет и мечтаний.
И звенит в ушах лишь ответ:
«Нет»… И тебя больше нет…
Всю ночь едят
Когда все люди ночью спят,
Когда и в доме тихо, мирно,
Лишь только те, кто есть хотят,
Бредут на кухню чинно.
Ведь холодильник как маяк,
Зовёт людей, так манит.
И без еды нельзя никак,
Желудок не обманет!
Ведь холодильник как магнит,
Туда спешит народ скорее.
Не то желудок заболит…
Съешь голубец, да пожирнее!
Тогда, такие люди всё едят,
А спится в пору лишь лентяям,
Они лишь телек поглядят,
Да кофе выпьют с чаем…
Ну а потом опять заснут,
В мечтах о бутерброде…
Но так лениться — это жуть!
И то давно уже не в моде.
Когда все люди ночью спят,
Должны и мы лежать спокойно.
И только те, кто есть хотят,
Всю ночь едят — бесперебойно.
Болезнь
Страдает тело от недуга,
Душа истлела уж давно.
Ты не грусти моя подруга,
Мне уходить уж всё равно.
Стенания разрежут уши,
Слезой умоется сестра.
Ослепнут близкие мне души,
В лесу зашелестит листва.
И кровь ударит грудью,
Зальётся горло им сполна,
Застынет словно студень,
Окутает — холодная волна.
Вдыхая кровь и слюни,
Вдыхая яростную боль,
Съедая в доме все пилюли,
Я отыграю свою роль…
Сыграют траурные ноты,
Листы с деревьев опадут.
Заполнятся в сердцах пустоты,
Печали навсегда уйдут…
Заполнятся года заботами,
История начнёт ещё виток.
Судьба легка за поворотами,
Ты вспоминай меня чуток…
Дари букеты разноцветные,
Каменьям, что поставят мне.
Слова дари, пусть безответные,
Спасающие грешного во тьме…
Почему Россию любят дети?
Почему Россию любят дети?
Почему Россию не предать?
Почему в России все в ответе
И способны землю защищать?
Почему в России семьи дружны?
От чего в России благодать?
Почему в России люди нужны,
От чего им в жизни не пропасть?
Не понять Россию душным саксам,
Не вкусить свободы бытия.
Нет в России места лжи и маскам,
Нет рабов — все Божьи сыновья.
От того Россию любя дети,
От того Россию не предать,
От того в России все в ответе
И способны землю защищать…
От того в России семьи дружны,
От того в России благодать,
И всегда в России люди нужны,
Не дадут им здесь пропасть.
Не понять Россию, не измерить,
Не вкушает здесь народ гнилья.
И в Россию нужно свято верить,
Восхищаясь светлой формой жития.
Чтобы любить, причин не надо
Чтобы любить, причин не надо.
Чтобы винить, морщинок мало.
Надо любить, шутить не надо!
Мало хвалить, молитесь даром!
Топи пройти, гордынь забота.
В топи зайти, святынь работа.
Надо любить, сносить ворота!
Мало клеймить, убить охота…
Чтобы любить, причин не надо.
Чтобы гореть, не надо хлама.
Просто любить, ценить лишь надо,
Тех кто горит лишь с вами рядом…
Деревенский народ между грядок
Пред весной преклоняя колени,
Ждёт тепла деревенский народ,
И не любит тепло томной лени,
Лишь мозоли и яростный пот,
Труд весной неизбежен и сладок,
Взноют мышцы от зимней тоски,
В кутерьме огородных посадок,
Тишины лишь мгновенья редки.
И с задором склоняясь у дома,
Деревенский народ рвётся в бой,
Прогоняя хладную зимнюю кому,
Гонят люди стужу светлой душой,
Пред весной преклоняя колени,
Ждёт тепла деревенский народ,
И в труду, и священных молениях,
В небо к жизни любовь вознесет.
Труд весной неизбежен и сладок,
Бьётся сердце за новый рассвет,
Деревенский народ между грядок,
Ежегодный пишет Новый Завет…
Ко Дню Победы
Сегодня все мы соберёмся вновь,
Пройтись бессмертными потоками.
И древняя взыграет в жилах кровь,
Пройдёт по улицам потомками…
Сегодня все мы соберёмся вновь.
И в тишине ударов метронома
Мы нашу разольем в ладони скорбь,
Молчанием священного народа…
Сегодня все мы соберёмся вновь,
Поклонимся далёким тем летам,
Неся с цветами лишь свою любовь
Неся Победу, всем назло врагам…
Сегодня все мы соберёмся вновь,
Чеканя шаг пройдем парадами!
Не сосчитать поднявшихся строёв,
Идущих в памяти лампадами…
Сегодня все мы соберёмся вновь.
Сквозь время ощущая запах дыма
Им сизым пропитаемся насквозь,
Но не забыв фашистского нарыва…
Сегодня все мы соберёмся вновь,
Как наши предки в годе сорок первом,
И снова примем бой! Господь сподобь!
Фашистов путь, навеки будет прерван!
В бесконечных черных пустынях
В бесконечных черных пустынях,
Средь бесчисленных звёзд и дыр,
Вертится шар голубой на твердыне,
Хамский на нём человек-пассажир…
В беспросветных буйствах и пьянстве,
Средь разрушенных войнами изб,
Упивается он в своем хулиганстве,
Порождая истошный безумия визг.
В бесконечных черных пустынях,
Нет средь бесчисленных звёзд,
Жизни иной, что пирует в руинах,
Пробуждая вселенскую злость.
В разноцветных ярких системах,
Средь бесчисленных звёзд и дыр,
Вертится шар золотой на поэмах
Кричащих о Боге, разрушающем мир.
Он придёт яркой вспышкой с неба,
Опуская на Землю страшную длань.
Ярость будет страшна и свирепа,
Размечая красной реальности грань.
В бесконечных черных пустынях,
Лишь разрушенный яростью мир.
Вертится шар голубой на твердыне,
Мертвый на нём, человек-пассажир…
Возвращайся
Без твоей улыбки, небо серо.
Без тебя и мир не мил…
Без души твоей — моя изныла,
Словно заживо изгнил…
Я без глаз твоих, незрячим стал.
Слепоты своей чураюсь!
Без тебя родная, я во мгле пропал.
В темноте, грязи скитаюсь.
Ты мой свет, моя отрада!
Небо яркое, надежда и любовь!
Без тебя, нет в доме лада,
Льётся ядом моя кровь…
Возвращайся, ангел нежный!
По глубоким ты снегам,
В дом, где все как прежде!
В дом, где я паду к твоим ногам!
Жизнь
Я в тишине затяну папироску,
И отмотаю назад календарь,
Разложу каждый день я на доску,
И окину прошлого даль…
Сколько было потерь и падений,
Сколько было радости в ней,
Не терпел никогда оскорблений,
Не втирал освящённый елей…
Было горе и счастье бывало,
И любви вкус познал я сполна,
И куда бы меня не бросала,
Я везде мог понять, где волна…
Потрепали шторма и метели,
Душу, что ныла молчаньем в груди,
Лишь глаза как и прежде горели,
Видя свет, далеко впереди…
И ласкали мне сердце закаты,
И рассветы шептали стихи,
Яркие звёзды играли сонаты,
И ветра были нежно легки.
Я затяну в тишине папироску,
И сложу листки в календарь,
Уберу подальше я доску,
И взором окину светлую даль!
Перевод Новым годом
Ёлка светится в гирляндах,
Ждет народ заветный день,
Протирает пыль в сервантах,
Коврик стелет на ступень.
Близок праздник новогодний,
Треплют в радости сердца,
Пусть и сам я прошлогодний,
Господин волшебного дворца,
В нём томиться дичь в духовке,
И салаты режут в таз,
Крылья будут в панировке,
Много добрых будет глаз…
А гирлянды на оконцах,
Бьют безудержный салют,
За окном толпа в суконцах,
Дюже складненько поют.
Будут песни литься ночью,
И пущусь с женой я в пляс,
Разменяю шукуру волчью,
Радостной улыбкой поделясь.
И подарков ожидают дети,
Дед Мороза в дом зовя,
Поздравлений ждут в конверте,
Исполнения желания моля.
Ёлка светится в гирляндах,
Новогодний бьёт мотив,
Звон бокалов при курантах,
Завершает добрый стих…
Люди в проводах
Весь смысл жизни в проводах!
В их алюминии и меди!
И даже в вечных холодах,
Играют в проводах медведи!
Холодные немые мысли,
Эмоции длиною в бит!
Мы просто в проводах зависли,
Увязнув в череде обид…
Экран — весь мир и благодетель!
Во всех известных городах,
И я, всему тому свидетель!
Как люди гибнут в проводах…
Пусть не праведен путь
По дорогам холодным ступая,
По нарывам пройдясь старых ран,
Мне нужна твердыня земная,
Чтоб найти свой заветный курган.
Пусть народу — чужой я — проказа,
Лишь не знаю покоя в груди.
И вся правда порой чумаза…
Свет моей жизни, прошу разгляди.
Путь не легок и тёмен порою,
И терзает сердце полуночный грех.
Я сметаю мужскою слезою,
Свою боль абсолютно от всех…
По дорогам холодным страдая,
По нарывам пройдясь жёлтых глаз,
Мне нужна твердыня любая,
Чтоб исполнить, чужого — приказ…
Пусть свободу не вижу — не знаю,
Пусть не знаю я радости — смех,
Но за вас я всегда погибаю,
Искупая свой праведный гнев…
Так прости же меня нежный ангел,
Что ведёт по осенней тропе…
Не туши мой тлеющий факел,
Чтоб найти свою жизнь в толпе.
Пусть не праведен путь мой изгоя,
Пусть не знаю я радости — свет,
Не вернулся с далёкого боя,
Не нашёл, на судьбу я ответ…
Я серость, с человеческой стены
За что порою мне так больно?
За что терзаю сам себя?
За что томлю себя невольно,
Лаская струи нежного дождя…
Я виноват. Я знаю, ты простила,
Но, не простил себе я той вины,
За что, меня ты полюбила?
Я серость с человеческой стены.
Порой так сложно всё и просто,
Слова прощенья — приговор…
Всё слишком грустно и серьёзно,
И этот глупый разговор…
Но верю я, что нежность рук,
Заставит позабыть былое,
Когда из губ сладчайший звук
Напомнит чувство, тёплое, родное…
Дед
Печаль о юности уходит,
Мне старость жизнь преподнесла
И внук уже по дому ходит,
Везде судьба меня несла…
От зол она меня уберегла,
Дала мне сына, дочь дала,
Жену мою старушку мне дала
И стороной нас обходила мгла…
Возможно стал я чуть мудрее,
И резкий пыл мой поубыл,
Возможно стал я чуть скромнее,
А всё же помню, кем я был…
Улыбаться сложно, но можно
Улыбаться сложно, но можно,
Убиваться в слезах, но зачем?
Напиваться ложно — безбожно,
И болеть под мечом, но не с чем…
Проживать невозможно — ложно.
Надо жить улыбаясь, не маясь,
Говорить осторожно, двухсложно,
Умирать наслаждаясь, не шляясь.
Улыбайтесь истошно — можно!
Восхищаться в церквах о мирах!
Раз живёшь суматошно и тошно,
Прожигай всё в грехах, на пирах…
А жить хочешь честно — не пресно?
Улыбаться в душе без клише?
То моли песнь небесну и честну.
И не плачь на ноже о гроше…
Улыбаться сложно, но можно,
Восхищаться в церквах о мирах,
Говорить осторожно, двухсложно,
Позабыв о слезах во грехах…
Камень
Наблюдает век за веком,
Как мир шагает вдоль дорог,
И не был никогда он человеком
Не знал ни счастья, ни тревог…
Он полон мудрости беспечной,
И крепкий дух его хранит,
И тихий омут его песни вечной
Лишь часть великого пути…
К нему паломников немые толпы,
Ступали, сквозь глухую даль.
Его топтали чьи-то стопы,
На всех людей одна печаль…
А он всё также, век за веком,
Взирает в лица, уходящих в даль,
Мечтает стать он человеком,
Мечта несбыточна — а жаль…
Как важно быть
Как важно быть с собою честным,
Как важно радоваться вглубь,
Души — созданием прелестным,
В минуты тяжкие её ты приголубь.
Как важно быть с душою нежным,
Как важно броситься в овраг,
Судьбы — созданьем неизбежным,
В минуты тяжкие её — зажги очаг…
Как важно быть по праву первым,
Как важно на колени не упасть,
И уберечь от гибельности нервы,
И упиваться жизнью всласть.
Как важно быть и быть как важно,
В моменте радостной судьбы.
И пусть порой она овражна,
Но важно жить лишь для души!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге