Глаз ворона

Черно-красный стих

Мне снился сон: покрылись кровью небеса,

А воздух обратился полотном багряным,

На нем нарисовались черные леса,

Воскресли тени строем грозным, рьяным.

В руках безликих воинов совня,

Зерном взошли мечи из тел аспидных -

Вот-вот начнется страшная резня,

Вопьются жала в братьев безобидных.

И в воспаленной краске предрассветной

Под крик сцепившихся насыщенных фигур,

Под затихание молитвы безответной

Сольется с почвой несколько культур.

Кто заслужил, кто нет, не разбираясь,

Крыло скорбящей черной птицы унесет

Погибших в память, превращаясь

И в месть, и в опыт, поколений, что живет.

Запретный плод

Среди шипов терновой гущи

Растет запретный красный плод.

Под любопытством, всем присущим,

Я лез к нему — уже вот-вот.

Платил и кровью, и одеждой,

Горел проклятием, надеждой.

Зардел в руке он, как восход…

И, положив кусочек в рот,

Скривился я…

Трещали черви — я жевал,

Горька гнилая плода мякоть.

Узнал я то, чего не знал.

Смеялся б, но хотелось плакать.

Все истины, сакральные советы,

Вопросы мудрецов и их ответы,

Обрушились незыблемым пластом…

Мне захотелось стать немым потом –

Зашил я губы…

Глаз ворона

В одиночестве, спрятан зловонной травой,

Сердцем и мыслью он рвется к любимой.

Шлем его погнут, он стал головой.

Болью плененный невыносимой.

В щель от забрала вошел турмалин,

Затем заглянул любопытный алмаз:

«-Что же лежишь ты здесь, воин, один?

Дай мне попробовать мягкий твой глаз».

В отражении темном очертанье лица

Воин бы ахнул, да сил уже нет, -

Увидел он в черном глазу мертвеца,

Желтой, как воск, Смерти портрет.

«Пощади, не лишай меня слепнущих глаз», -

Прошелестели слова с синих губ.

«Мечтаю увидеть Ее еще раз,

Прежде, чем звери растащат мой труп».

Моргнул пеленой гагатовый птах:

«Воля предсмертная — это закон».

Впился в глазницу и сделал он взмах,

Лес пересек, залетел на балкон.

Золотом пряди сливались в косу

Там, средь цветов, дева их заплетала.

Лицо украшал млечный путь на носу.

Заметила гостя, почтительно встала.

Во взгляде пернатого виден рассвет.

К клюву его потянулась рука,

В нем заключался желанный ответ,

Зачем прилетел он издалека.

На нежные пальцы упал скользкий глаз

Вопль отчаянный в чащу унесся.

«Мечтаю увидеть Ее еще раз».

Голос супруга из клюва донесся.

Исполнитель желаний

Как тебе солнышко нового мира?

Отчего же лицо твое недовольно?

Ты рисовала меня, как кумира,

Теперь ты рыдаешь, теперь тебе больно.

Стеклянное солнце немного мигает

Увы, электричество тут неисправно

Моя дорогая, никто ведь не знает,

Что ты под землей, и это забавно.

Я приношу тебе новые платья,

Разных цветов. Но ты, извиваясь,

Кричишь и рыдаешь, сыплешь проклятья

Неужто не видишь, как я стараюсь?

Здесь пахнет не очень — мои извинения,

С неубранной кровью такое случается.

Принцесса, не хнычь, наберись же терпения –

Желала меня, а желанья сбываются.

Припоминаю твое приглашение,

Чтоб я вошел в тебя. Что ж ты ревешь?

Подумаешь, не попросил разрешения

Использовать в этом любимый свой нож.

С восторгом гляжу, как отражает

Лезвие твой перепуганный взгляд.

Здесь хорошо и никто не мешает,

Дело за малым — ни шагу назад.

Клинок погружаю я в бледную кожу,

Твой визг оглушает, но он неизбежен.

Ты пучишь глаза, ты на рыбу похожа.

О, милая, я не приучен быть нежен!

Алый на белом и алый на стали.

Плоский живот извергается кровью.

Запоминаю изгибы, детали…

Разве не это зовется любовью?

Испачкала плитку, брыкаясь ногами.

Потом вытру лужицу — это не страшно.

Лягаешься зря — мы не станем врагами,

Мы сблизились в ране, слились. Это важно.

Дыханье прерывисто, словно в оргазме,

Глаза закатились, теряешь сознание.

Мой низ застывает в божественном спазме.

Впредь ты есть награда, а я — наказание.

Стой, ты не можешь так быстро завянуть!

Я рву тебе губы, чтобы проснулась

Хотя бы на миг, дабы быстренько глянуть,

В какую реальность мечта обернулась.

Ведь помнишь, как зависть пекла тебе щеки,

Когда младшей сестре сделали предложение?

Ты хотела кольцо, но все эти намеки

Для меня неясны. Прояви уважение –

Ты хотела кольцо, я исполнил желание,

В твоей новой цепи их несчетное множество.

Но зачем обесценила ты все старания?

Почему утверждала, что я есть ничтожество?

Хрупкость натуры бывает опасна –

Об тонкий осколок нетрудно пораниться.

Грязью меня полила ты напрасно,

Но я терпеливо позволил исправиться.

Порочна в гордыни, ты шанс свой отбросила,

Думала, что уязвишь мое мужество,

Думала, что это ты меня бросила,

Когда объявила о ложном замужестве.

Неблагодарность тебе была свойственна,

Мелочность тоже, мышленье незрелое.

Бывает любовь, как и ненависть, двойственна,

Но ты все делила на черное-белое.

Не время прощаться. Я жажду признания.

Где восхищенье заботой, красавица?

Скажи мне: «Спасибо, Каспар, за внимание».

Что же ты морщишься? Что-то не нравится?

Выдох и мимика вся расслабляется…

Сделала вывод — родишься достойной.

Отрезал ей ухо — не притворяется,

Теперь хлопотать предстоит о покойной.

Белое платье, фата, как мечтала,

Тело твое обложил я цветами.

Какой ты хотела, такою и стала.

Поосторожнее будьте с мечтами.

Водяница

Сегодня мой лес похищен туманом.

Легкие слиплись от воздуха влажного.

Раннее утро шумит птичьим гамом

Предчувствуют близость события важного.

К реке нет тропы — нет людей в окружении.

С хрустом ломаю пырей, пробираясь.

Вот берег молочный. Но вдруг в отражении

Вижу чужое лицо и пугаюсь…

Личина белесая, нос прямо над гладью,

Рыбьи глаза широки, неподвижные.

Теченьем колышет подол ее платья.

Имя мое шепчут губы неслышное.

— Откуда ты знаешь меня, водяная?

В ответ эта бестия лишь улыбается,

В небо глядит, не моргая. Льняная

Косичка змеей в воде колыхается.

Полжизни я прожил в лесу и ни разу

Не видел ни духов, ни их воплощения.

Не человек, но похожа. И сразу

Почувствовал к нимфе любовь и влечение.

На ощупь холодная, руки негибкие,

Тонкая лента на горле багряная.

Я познавал ее твердую, липкую,

Она же послушной была, будто пьяная.

Бриллианты росы украшали ресницы,

Робко срывались на скулу высокую,

Стремились в бегущей воде раствориться.

Не плачь, я не брошу тебя, одинокую.

С тех пор я вставал, как туман, спозаранку.

Срывал желтый лютик, лесную фиалку,

Старался, выкручивался наизнанку,

Чтобы довольной оставить русалку.

Цветы полевые вплетались в косу –

Рачевня в ответ заполнялась с излишком.

Но стал замечать я пятно на носу

Моей водяницы, растущее слишком.

Менялись рассветы, менялась и дива.

Полнела она и чернела местами.

Я не мог оторваться: она так красива,

Она лишь моя, спрятана за кустами.

Шло время, и милая стала капризной.

От настроенья вода вокруг стухла.

Смотрела девица теперь с укоризной,

И чрево ее показалось мне пухлым.

Цветы уносило далеким течением –

Подарки мои отвергались отчаянно.

Но это не сбавило силу влечения,

Пока я не снял с нимфы кожу нечаянно.

Мне кажется, это конец отношений.

И ложе любви средь кустов и водицы

Исчезнет. Не примет моих подношений

Русалка и просто уйдет, растворится.

Кусок тонкой кожи и лен длинных прядей –

Уносится все вдоль по руслу, как лимфа.

Однажды рыбачить я выйду, не глядя

Туда, где мне встретилась чудная нимфа.

Флюрографика (Язык цветов)

Красавица, умна не по годам,

Она искала тайные послания:

Присматривалась тщательней к цветам,

Чтоб разгадать, где ждет ее свидание.

О, как же смел и нежен тот букет,

Что утром очутился на постели,

Что, невзирая на отца запрет,

Сбежать зовет, как этого хотели:

Принцесса Лейла, хрупкое создание,

И мрачный бледный Мастер-травоплет -

Его работы украшали здание

Так много лет, сколь сам он здесь живет.

Король твердил: «Талантлив ты, сынок».

Когда супругу отравил ублюдок,

Наш Мастер сплел для похорон венок

Из анемон, фиалок, незабудок…

Он наблюдал, как Лейла расцветает.

Однажды на балу, на танец пригласив,

Белейшую из лилий в прядь вплетает…

О, как же он был хмур и как красив!

«Пойдем со мной в особенное место, -

Молил ее художник по цветам. –

Моею станешь ты лилейною невестой».

И прикоснулся он к ее устам.

Отец увидел их в саду, поднял тревогу.

Краснея в ярости, садовнику велит:

«Ты сей же час отправишься в дорогу,

А воспротивишься — то будешь вмиг убит!»

Изгнанника следы растаяли с туманом.

Слезами Лейла встретила зарю.

Сухой букет с чернеющим тюльпаном

На завтрак слуги подали царю.

Сей символ непрощения известный,

Но чем садовник может угрожать?

И в этот же погожий день чудесный

Лег к Лейле робкий ландыш на кровать.

Весь день принцесса жадно изучала

Дневник любимого с потертою обложкой,

Оброненный второпях, и скучала.

Вдруг выпал ирис с срезанною ножкой…

«Он хочет что-то важное сказать!» -

Подумала красавица и рьяно

Страницы принялась листать.

И вдруг: «Лилейная поляна» -

Увенчан заголовком желтый лист.

Здесь Мастер пишет: «Волшебства оплот.

Пусть старый лес опасен и тенист,

Если пройти меж двух болот,

Откроется поляна белых лилий,

Сверкающих хрустальною росою,

И колокольчиков-соседей изобилье.

Сюда бы Лейлу с русою косою…

И пусть блестит рассветная пыльца,

Пусть тешит нас цветов благоухание.

В лилейном царстве ни начала, ни конца,

Лишь наша бесконечность в любовании…»

Затрепетало сердце, кровь восстала.

Ведь, без сомнений, Мастер там!

Принцесса ночи дожидаться стала,

Чтобы отправиться к загадочным цветам.

Под волчий вой в кромешной темноте

Она уверенно брела меж топей смрадных.

И мыслила, что даже в бедноте

Ей с милым будет чудно и отрадно.

Вдруг брызнул свет меж темных крон древесных!

Растаял мрак, и Лейла вдруг вошла

В обитель ту, что краше из прелестных -

Лилейную поляну, что нашла.

Как искушает бархат лепесточный!

Манит и томный сладкий аромат,

Цветов столь белоснежных, непорочных.

От множества их разбежался Лейлы взгляд.

Пред ликом светлым выпорхнула дива

Из лона лилии со влажною листвой.

Как бабочка мала, но так красива!

«Постой, я слышу тонкий голос твой!» -

Принцесса молвит. Фея улыбнулась:

«Идем со мной, Его невеста, в Авалон!

Лишь нужно, чтобы ты к цветку нагнулась,

Вдохнула запах, погрузилась в сон».

Склонилась дева юная, упала.

Под погребальный колокольчиков трезвон.

Увы, красавица сия не знала,

Что все подстроил для ее плененья Он.

Неспешно вышел из тени лещины

Садовник. На колено став,

Он не боялся этой чертовщины,

Ведь с детства другом был для фейри и для трав.

Не королю отмщение искалось -

От плана Мастера тот дочь не оградил.

Тем часом фея в деву погружалась,

А травоплет за этим всем следил.

Закончен ритуал. Труп оживился.

Восстала бестия крылатая заместо

Принцессы. И Садовник умилился:

«Моя любимая лилейная невеста».