Глас Провиденья. Путевые заметки Тезидия Великолепного

Прощание с домом

Судьба Тезидия могла сложиться совершенно иначе... Он вырос в небольшой деревушке на берегу Лунного моря - в единственном дне пути от городка Миокр. Деревня была рыбацкой - так что ему на роду было написано ходить в море вместе с братьями и отцом.

Но уже с ранних лет стало очевидно, что парнишка изберёт иной путь. Он был не в меру смышлёный, начитанный и интересовался всем - кроме того, что было действительно необходимо для жизни в его селеньи.

В итоге он выбрал стезю поэта. И вопреки ожиданиям, семья Тезидия одобрила его начинания. А уже очень скоро вся округа прослышала о молодом таланте.

Он выступал в Миокре, на всех праздниках в окрестных деревушках. Даже в крепость Таджини разок съездил.

Но этого Тезидию оказалось недостаточно. Его влекли дальние земли. Звала мечта - за которой он отправился в свои невероятные приключения.

И всё же покидать родной край ему было тяжелее всего...

Где первый солнца луч встречал

И тишину вдыхал ночную,

Где ледяной водицы струи

Сливались в перезвон дождя.

Где грезил небосводом синим -

И оттого не раз грустил...

Родимый край, меня прости!

Пришёл мой час тебя покинуть...

Отчаянье

Свой путь в Эстериол Тезидий начал очень воодушевлённо. Мечтал о скорейшей встрече со своей героиней, напевал шутливые песенки себе под нос - и просто радовался жизни.

Но уже совсем скоро он понял, что пересечь половину Эллидии - это совсем не увеселительная прогулка. Ещё до встречи с магессами Тезидий несколько раз сомневался в верности своего решения, впадал в откровенное отчаянье и даже хотел повернуть назад.

В один из таких вечеров - когда он, совершенно одинокий, мок в лесу под дождём, а вокруг не было ничего, кроме темноты и уныния - и родился этот стих...

До пепла крылья опалив, Я рухнул в тёмную пучину. Одно спасенье сотворив, Другое - навсегда отринул.

Вела тропа меж ярких звёзд В зеницу града поднебесья. Но мне, увы, не удалось, Погибнув, в пепле том воскреснуть...

Чей-то дом

На третий - а может четвёртый - день своего странствия - будучи уже изрядно потрёпанным бродячей жизнью и даже пару раз испытав настоящее отчаянье - Тезидий натолкнулся на одинокий домик в лесу. По всем внешним признакам, охотничий.

С небывалым воодушевлением поэт устремился к нему, рассчитывая отыскать ночлег и - что самое главное - вкусный ужин. Несколько дней на подножном корму с давно уже иссякшими припасами давали о себе знать.

Увы, внутри никого не оказалось. Домик был много лет как заброшен...

Однако вновь подступившее отчаянье лишь подстегнуло паренька. И он сочинил этот стих...

Манит неведомая даль,

Зовёт к себе прекрасный голос.

Тропа искрится, как хрусталь.

И шепчет молодая поросль...

Там, на опушке, чей-то дом.

Такой таинственный и тихий...

Найдётся ль тот, кто встретит в нём?

Иль так и сгину я, забытый?

У покосившихся дверей

Присел на ветхий я порожек.

Внутри - лишь тишина. И в ней

Пути конец уже положен...

Мне снова вспомнился тот край,

Что покидал с немалой грустью...

И став ещё сильней, печаль

Меня, я понял, не отпустит...

Но вновь тот голос, что зовёт...

Забился пульс в остервененье...

"Не отступай! Иди вперёд!"

Иду к тебе, о Провиденье!

Мерида и Астера

Уверившись в силу Провиденья, Тезидий продолжал идти вперёд. Воодушевлённый. Решительный.

Однако его путь не становился проще. Вокруг по-прежнему простирался дремучий лес, а поэт был как никогда одинок...

И если в светлые дневные часы лучики солнца подбадривали парня, весело пробиваясь сквозь густые кроны, то к вечеру одиночество вновь давало о себе знать. Всё сильнее. И всё напористее...

Дрожа от холода в сгустившихся сумерках, поэт засыпал под открытым небом, не имея даже малой возможности хоть с кем-то поговорить...

Единственными, кто поддерживал его в эти трудные часы, были Мерида и Астера - две яркие Эллидийские луны, застывшие посреди мерцающих звёзд.

Именно им в одну из таких ночей Тезидий и посвятил свой стих...

Две яркие сестры в священном ореоле

Сыскали свой приют в полночных небесах.

Их царству нет границ - вселенские просторы

Припали к их стопам с улыбкой на устах.

Их окружает звёзд сияющая свита,

И с миром в унисон звучат их голоса.

Они поют хвалу по временам забытым.

Вселяя дивный сон в уставшие сердца.

Тот странник, что в ночи остался на дороге,

Приюта не найдя в погоне за мечтой,

Решит, что путь его благословили боги,

До неба очертив лучистой полосой.

Но то не божества - то добрые сестрицы,

Готовые беречь и не бросать в беде.

Мериды светлый лик не даст с маршрута сбиться,

Астеры дивный взор прогонит ночи тень.

И пусть они вдали - в глубинах хладных неба,

Заботою своей не обойдут всех нас.

Спасибо, сёстры, вам за те крупицы света,

Что подарили вы поэту в тёмный час.

Плен

Примерно на десятый день своих блужданий среди лесов Тезидий вышел к Неметарской равнине. Перед ним простиралась степь. Необъятные просторы разнотравья...

Понимая, что его единственный способ попасть в Семиградье - это пересечь Ирхедские горы, поэт направился к видневшимся вдалеке пикам. Он не задумывался о том, как осуществит столь опасное начинание. Без снаряжения. Без тёплой одежды. Без малейшего представления о том, как лазать по горам...

Его звал вперёд Глас Провиденья - и Тезидий безоговорочно ему доверял.

Кто знает, чем завершилось бы его путешествие? Но уже на подходе к подножью он натолкнулся на патруль Торха. И, оценив действия парня как "крайне безрассудные", синие степняки решили задержать его на время.

Несколько дней поэт провёл в заточении, пока наконец не случилась судьбоносная встреча...

Уже многим позже, когда Тезидий поделился с магессами своим творением, Кэртиллона отреагировала примерно так:

"Что за чушь? Какие кандалы? Цепи?! Мало того, что тебя спасли, так ты ещё и дрых там в тепле и комфорте!"

Дайтни же просто промолчала. Лишь слабый румянец на щеках выдал её одобрение и благодарность поэту...

Я шёл сквозь степь, стремясь к горам Ирхедским,

Когда нагнали синекожие меня,

Мой путь прервав, меня пленили дерзко

Мою свободу в цепи заковав.

Закрыв за мной громоздкие засовы,

Меня оставили в кромешной тишине.

В каморке, где небес не видно свода.

И я прилёг, забывшись в полусне.

Не знаю, сколько длилось заточенье.

Быть может день - а может сотню лет.

И я уже не ожидал спасенья,

Но солнца луч напомнил о себе.

Сияя словно дивные созвездья,

Они вошли в распахнутую дверь.

Полны чудес - но был всего чудесней

Их нежный лик с улыбкой на лице.

Две ярких искорки в пучине непроглядной -

Магессы две мой озарили путь

И, разорвав оков стальных объятья,

Явили чудо волю мне вернуть!

Так небеса мои услышали молитвы,

Вознаградив поэта скромные труды.

Я знал, нас ждут отчаянные битвы -

Теперь с магессами нам было по пути.

Кроадо

Первым, что испытал Тезидий, увидев этих существ, был страх. Страх перед их грозным видом. Восьмью когтистыми лапами и оскалом хищных зубов.

Когда Торха везли его, перекинув через седло, он боялся, что один из соседних скакунов на ходу откусит ему голову. А сидя в заточенье - что загоны кроадо окажутся крайне ненадёжными и какой-нибудь ящер, вырвавшись, заглянет к нему.

Лишь немногим позже - покидая селение синекожих - Тезидий поменял своё мнение об этих удивительных созданиях. И хотя страх так до конца и не исчез, его заметно потеснило восхищение. Так и родился данный стих.

Пережидая метель в пещере где-то посреди Ирхедских гор парень поделился своим творением с магессами.

Дайтни усомнилась насчёт нескольких строк, заявив, что не припомнит у кроадо панциря. На что Тезидий оправдался авторским замыслом.

Кэрти лишь молча усмехнулась, вспомнив, что кроадо в переводе с торхийского означает "Покорённый червь". Жаль, что поэт этого не знал. Иначе бы стих вышел действительно великолепным.

"Дракон без крыльев - это не дракон", -

Вы скажете - и будете не правы.

Пускай в глазницах не горит огонь

И пусть он не велик своим масштабом.

И да, скорее лошадь, а не зверь -

От хищника остались только когти,

Оскал зубов и панцирь на спине.

С таким в бою сойтись - уж нет, увольте!

Хоть хвост годится больше для еды,

Но вдарить может им совсем неслабо.

Пусть в заточенье - всё равно они вольны,

Не зря им имя гордое - Кроадо!

Ирхедские горы

После короткого прощанья с Торха, Тезидий окинул взором представшее перед ним великолепие. Он знал, что Ирхедские горы самые большие в Эллидии. И самые древние - гораздо древнее даже Лидейских холмов.

Судя по трудам таких историков, как Пелий и Шинеус, они высились здесь ещё задолго до появления человеческой расы. Застали времена "первого раскола" и зарождения пантеона Семи.

Ещё только собираясь в своё далёкое странствие, Тезидий грезил тем, как подойдёт к их подножью. Но на деле никакие читанные в книжках описания не могли сравниться с тем, что поэт увидел воочию. Именно об этом он и написал свой следующий стих...

Недосягаемый простор

Хребта, что подпирает звёзды.

Внушает трепет - и восторг!

Звенит своим оскалом грозным.

Смеётся шелестом ветров,

И плачет талыми снегами.

И в толщине своих чертог

Хранит секреты мирозданья.

В нём память тысячи времён:

Кровавых войн, народов гибель.

И дремлет он спокойным сном

В раздумьях собственных забытый.

Тысячелетний великан!

С восторгом на тебя взирая,

Песчинкой крохотной к стопам

К твоим смиренно припадаю

Мать шетродисов

Долгое бегство от шетродисов не могло завершиться ничем хорошим. Вероятность быть съеденным кровожадными тварями - или попросту сорваться вниз - заглушала собой всё. Не позволяя даже помыслить о возможности уцелеть.

Казалось, весь свой страх Тезидий должен был растерять здесь. Бешено озираясь. Спотыкаясь на горных тропах...

Кто мог представить, что самое страшное ещё только ждёт впереди? Терпеливо. Затаившись где-то в глубинах тьмы, обступившей скалы...

За время своего путешествия к Эстериолу Тезидий повстречал множество удивительных, грозных, порою пугающих существ. Но именно Она оказалась самой ужасающей. Эту встречу поэт запомнил навсегда...

Она шагнула тихо из теней,

Явив свой лик из непроглядной ночи:

Черты лица, что ангела нежней -

И злой оскал в костлявой оболочке.

Двуликий идол, заключённый в плоть -

Её приход был возвещён собачим лаем.

Под стук копыт, способных землю расколоть,

Она нависла, нас подталкивая к краю.

Зловещий образ спятивших божеств,

Смесь ужаса и красоты гротескной.

И луч надежды в сумраке исчез,

Когда мы замерли втроём над бездной.

Пусть сладким мёдом речь её лилась,

Спасения для нас не предвещала.

А стая псин за метром метр кралась,

Готовая к последнему удару.

И вам клянусь, до самой встречи той

Не ощущал я шёпот смерти ближе.

Но всё закончилось. О, чудо - я живой!

Лишь Провидение позволило мне выжить...

"Мать Шетродисов" Иллюстрация к книге "СатАна. Ледяное сердце"

Хладные вершины

Тезидий вырос в краях, где холодная зима - это норма. В особо студёные месяцы температура опускалась ниже минус тридцати, а ледяной ветер с моря выдувал из дома всё тепло за считанные часы. Огонь в печи приходилось поддерживать постоянно.

Даже в летние дни, когда на дворе стояла жара, купание в Лунном море граничило с безумием. Вода в нём никогда не прогревалась, а вдоль береговой линии по утрам всегда оставался иней.

Но даже такое безрассудство порой оказывалось жизненно необходимым. Ведь если сеть с уловом запутывалась, как ещё её достанешь? Кому-то из рыбаков приходилось нырять. Тезидию в том числе...

Так что к холоду он был привыкшим с ранних лет. Но даже для его закалённой натуры Ирхедские горы оказались сюрпризом...

Вокруг — бескрайняя заснеженная высь, А впереди — лишь ледяные горы. Я мёрз и раньше — лёд свисал с ресниц, Но только здесь познал, что значит «холод».

Необоримый, колющий мороз - С ним не справлялись даже рукавицы. Да что они? Ведь не смогли помочь Нам все немалые старанья чаровницы.

Уж лучше в сумерках зимой пойти в буран, Иль голым в море Лунном искупаться, Чем в ясный день в тулупе и штанах На пике гор Ирхедских оказаться.

Лишь пламя греет. Хватит ли его? Иль поглотит нас хладная пучина? Кругом — лишь снег. Не видно ничего! Огонь костра, и тот, почти что сгинул...

На лицах спутниц — нескрываемый испуг. Да я и сам — одна сплошная бледность. Ну вот и всё. Наш огонёк потух.. Прикрыв глаза, я канул в неизвестность...

Трюдленг

Очнувшись в шикарных апартаментах, Тезидий сразу заподозрил подвох. Что-то было не так. Образы расплывались, а картинка мира выглядела какой-то... надуманной что ли?

Изначально поэт решил, что это просто горячечный бред. Или того хуже: смерть его наконец настигла, и он попал в совершенно иное место. Место, недоступное живым. Посмертие...

Но мгновенье спустя паника прошла. А увидев своих подруг - в полном здравии - парень и вовсе вздохнул с облегчением.

Тем не менее ощущение обманчивости происходящего так никуда и не делось. А когда перед ним проплыл силуэт красной крылатой рыбы - дивного создания, о котором грезили все рыбаки Лунного моря и которого никто никогда не видел, - Тезидий догадался, в чём дело.

Уверенность окрепла с приходом хозяев сего "дворца". Даже он, ранее видевший юноров лишь на размытых картинках в детских книжках, не смог бы спутать их ни с какой другой расой Эллидии.

И хотя чувство лёгкого дискомфорта так никуда и не делось, Тезидий успокоился. Ведь он знал, что эти существа - самые добрые и миролюбивые на всём континенте. А насмотревшись местных красот, он и вовсе решил посвятить им стих...

Создания далёкой вышины,

Чужого неизведанного мира,

Свои явили светлые умы,

Затронув струны тонкие эфира.

Преобразив размеренную жизнь,

Её наполнив чудесами знаний,

Свою обитель в толще гор нашли,

На рубежах Трейдорна с Семиградьем.

Неискушённый путник не найдёт,

А натолкнувшись - не поймёт, куда добрался.

Град не сокрыт средь призрачных высот -

Он на виду, под самой яркой маской.

Вам могут встретиться изящные дворцы,

Массивы гор иль дикие просторы -

Всё то, к чему давно привыкли вы,

Всё то, что вмиг напомнит вам о доме.

Лишь приложив усилие ума,

Сумев скользнуть за тонкую завесу,

Вы отделить способны явь от сна,

Их мир узнать - насколько он чудесен.

Когда падёт иллюзии вуаль,

Вас восхитит убранство коридоров,

Огней мерцанья - дивные цвета! -

И суета обители юноров.

Самих хозяев этих дивных мест

Вам будем сложно с кем-то перепутать.

У них во лбах - сияние небес!

А кожа цвета синих изумрудов.

Миролюбивые, не терпящие зла.

Глядят на мир своим премудрым взором.

О, Трюдленг! Я б остался навсегда,

Коль не был ты настолько иллюзорным...

Полёт

Тезидий не мог предположить, что посещение обители юноров обернётся ещё более удивительным приключением. Полёт на небесном страннике поразил его чувства, оставив после себя самые незабываемые впечатления.

Радость, восторг... Эйфория! Чувства переполняли его. Тезидий ощутил это каждой клеточкой своего тела... В глазах своих спутниц он увидел то же... Вот оно, истинное счастье!

И пусть полёт продлился недолго, в стихах поэта он запечатлелся на века.

Полёт меж облаков к мерцаниям созвездий.

Мы рвались в высоту под пение турбин.

В кружении огней мы плыли в неизвестность

На дивном корабле без мачт и с парой крыл.

Блеск неба обвивал распахнутые очи.

И солнца яркий свет прошёлся по щекам.

Мы пресекли черту, где день столкнулся с ночью

И с бурей в унисон скользнули мы за грань.

Не видел отродясь я ничего прекрасней

Тех сказочных секунд, что длился наш полёт.

Но вот последний всплеск - и небеса угасли,

Я с грустью осознал: нас приземленье ждёт.

Обыкновенное волшебство

За несколько дней своих путешествий в компании магесс Тезидий повидал очень многое. В его стихах нашлось место всему - и величию грозных кроадо, и переменчивости обители юноров - и даже тем ужасам, что таятся в полночных тенях... И в круговерти всего этого он чуть было не забыл о главном!

Лишь вновь ощутив под ногами привычную землю, поэт окинул взглядом лесную опушку. Ему вспомнился дом - и небольшой луг, что простирался вдоль самого берега Лунного моря. Шелест трав, пышность цветов...

Именно тогда Тезидий осознал, в чём заключается самое настоящее чудо...

Я говорил о солнечных лучах,

Упоминал небесные просторы,

Писал о многом в радужных стихах,

Что сердце возносили к неземному...

Но поднимая голову к верхам,

Не стоит забывать о том, что снизу,

Что под ногами - разноцветье трав!

К ним преклонившись, сможешь ты услышать

Незримый шёпот сотен голосов -

Так, полыхая в солнечном пожаре,

Поют соцветья с миром в унисон

И стелют путь по сказочной поляне.

Не обязательно стремиться к небесам,

Ведь волшебство порой гораздо ближе.

В траве, листочках, в полевых цветах -

В том воздухе, которым все мы дышим!

Душный город

Добравшись к своей мечте, Тезидий несколько дней жил в упоении... Наслаждаясь каждым кирпичиком, каждой чёрточкой высившихся вокруг зданий.

Но уже очень скоро поэт понял, что Эстериол совсем не такой, каким он себе его представлял. Жители оказались нелюдимы и без какой-либо радости встречали на своём пути молодое дарование. А за ярким фасадом города скрывались трущобы... грязные серые улицы, которым не было конца.

И что самое печальное, Тезидий так и не смог найти ту, ради которой проделал весь этот путь. Его муза словно намеренно скрывалась от него... И никто не желал помочь ему в поисках.

Время стало тянуться невообразимо долго. Парень уже не понимал, провёл он в Эстериоле всего несколько дней - или прожил целую жизнь в этой угрюмости.

И вот на шестой день своего пребывания здесь, ютясь в тесной комнатушке одного из местных трактиров, Тезидий лежал на жёсткой кровати и смотрел в окно. Увы, снаружи был виден лишь обветшалый сквер. А солнце, несмотря на самый разгар светлого дня, даже и не думало заглянуть в гости.

Совершенно отчаявшись, полный грусти и разочарования, поэт написал этот стих...

Нашим лёгким нужен кислород.

Задыхаясь в городском удушье,

Проживаем мы за годом год -

Только жизнь не делается лучше.

Нашим душам нужен солнца свет,

Но громады крыш "закрыли шторы".

Паутинки трещин в потолке

Заменяют дивных звёзд узоры.

Просят красок охладевшие сердца

Не седых трущоб, покрытых пылью.

Зелень леса, голубые небеса -

То, чего нас улицы лишили.

Засыпаем в свете тусклых ламп...

Жаждет всё пожрать проклятый город.

Но не сдамся я, ведь верю - не отнять

У живого голоса свободу!

Истинный страх

Да, Эстериол оказался совсем не таким, каким Тезидий себе его представлял.

Пускай на многое можно было закрыть глаза. Но произошедшее в стенах резиденции Клана впечатлило поэта настолько, что он на несколько дней лишился способности творить. Стихи не складывались. Не лились привычной бурной рекой. Муза его покинула...

И всё же Тезидий не желал сдаваться. Во что бы то ни стало он хотел почтить память погибшей девушки. Рассказать о случившемся. Чтобы мир знал. Чтобы мир помнил...

И потому - на грани отчаянья, в странном полузабытье прячась в тесной комнатушке - парень не переставал изводить бумагу, перебирая всё новые и новые рифмы. Вспоминая бедняжку. Её глаза, в отчаянье глядевшие на него...

Наконец строки сложились. Увы, в них поэту так и не удалось обратиться непосредственно к девушке. Получившийся стих оказался скорее посвящён всем тем, кто пал несправедливой жертвой обстоятельств. Это поэт понял уже совсем скоро...

Известно ль вам, что значит слово страх?

Не тот испуг, что в шорохах таится.

Не ночь, что пред тобой сгущает мрак.

И даже не врагов заклятых лица.

Страх настоящий не терзает плоть.

Не бьёт кнутом, не рвёт на части душу.

Он просто есть - его не побороть.

Он не отступит, коль возьмётся мучить.

Пожар, что закипает в нём порой -

То не пожар, то огненная бомба.

Что всё пожрав, уходит на покой

И ждёт мгновенья, чтобы вспыхнуть снова.

Полки убийц иль саблезубый зверь -

Сотрётся всё. Угаснет даже эхо...

Но боль останется, которой нет страшней -

Лишиться дорогого человека.

Последний вздох

Такова натура поэта. Стихи не нуждаются в сочинительстве - они сами начинают складываться в самые ответственные жизненные моменты. В секунды огромной радости - или величайшего страха.

Происшествие в зале Городского Совета оказалось именно таковым. В тот миг Тезидий и подумать не мог, что ему удастся выбраться живым. Но отчего-то он совсем не заботился о собственном спасении. Его мысли были совершенно о другом...

Строки яркими вспышками всплывали в сознании, будто впитывая в себя происходящий вокруг хаос. А тому, что не сложилось сразу, поэт предал нужную форму чуть позже... Сидя возле костра с уцелевшими товарищами. Наконец почувствовав себя в полной безопасности.

Но даже тогда след от случившегося не успел померкнуть...

Тезидий не зря упомянул в своих строках "фортуну". Ему рассказали, кем был тот человек в чёрном. Метафора должна была показать, что рулетка судьбы ещё обязательно провернётся в обратную сторону.

Я видел свет меж облаков -

Он мне напоминал о доме.

Я сделал тысячи шагов -

Но главный путь ещё не пройден.

Удастся ль мне в последний раз

Перешагнуть чрез злую пропасть?

Быть может, мой огонь угас?

Фортуны завертелась лопасть.

Зловещий древний механизм,

Распределяющий пределы,

Угрюмо надо мной завис.

В испуге содрогнулось тело.

Вкус соли на сухих губах

Загублен сладостью тумана.

Последний вздох, последний страх...

И мир исчез - его не стало...

Аромат солнца

Тезидий уже и не мог предположить, что когда-нибудь сможет очнуться. Вдохнуть свежий воздух. Увидеть яркий солнечный свет...

Но именно это и было первым, когда он открыл глаза...

Всё ещё пребывая где-то на грани небытия, поэт улыбнулся. И экспромтом сочинил коротенькое четверостишье. Восхваляя мир. И самое светлое чудо - жить в этом мире.

Зависнув в неге между грёз и явью,

Вдыхал я солнца дивный аромат.

Он звал к себе, маня лучом хрустальным,

И грел мне очи ярче всяких злат!

Трейяра

Первое знакомство с Трейярой - кайли из народа Нотари - для Тезидия прошло крайне сумбурно. Неопределённость нахождения на грани жизни и смерти. Гул в голове, больше похожий на голос собственной совести. Окружающий хаос... Всё это не способствовало возможности нормально узнать друг друга.

Да и узреть свою новую подругу в её истинном облике ему довелось лишь многим позже. Так что этот стих он писал, преимущественно полагаясь на чужие слова...

Она предстала предо мной во сне,

Зеленовласая таинственная дева.

След нежной юности на заспанном лице -

И крыльев взмах, что под собой пронзают небо.

Дыханья шёпот грезил тишиной;

Незабываемо звучал звенящий голос:

Порою властный, но такой родной!

Он звал шагнуть вперёд, минуя пропасть...

Она предстала предо мной во сне.

Звучит банально... но не мой сон это.

Мы - жизнь единая, делённая на две...

Друг друга в пробужденье нам не встретить.

Пожар

Едва избежав печальной участи в Эстериоле, Тезидий долго не мог прийти в себя. Слишком близко были все пережитые страхи... А главное - он понимал, что его злоключения ещё не закончились.

И всё же рядом были друзья. Перед глазами пылало пламя их нехитрого походного костерка. Руки согревал прекрасный подарок крылатой девы. А позади остались те, кому не посчастливилось оказаться рядом. Именно им он и посвятил свою песню...

Куплет 1:

Рассвет

Огненной чертой на самом склоне лет;

Наши жизни жгёт его тревожный свет,

Разбивая души-зеркала,

Обращая их в золу и груды тла…

Сейчас

Грянет время истины для нас;

Мы смеёмся как последний раз;

Мы поддались торжеству безумия,

Оцарапав небо о себя…

Припев 1:

Жизнь – это Пожар, И в купели огня

Пылают года, Выжигая меня;

Всё кончено здесь, И все брошены ниц -

Осталось сгореть И лететь от земли.

Куплет 2:

Горят

Звёзды, как последний снегопад,

Что мечтою призрачной объят,

Падая с небес, стал частью серой мглы,

Превратившись в лужицы воды…

Мы здесь.

Сгинуть навсегда – теперь наш крест,

Но ещё пока надежда есть

Отрешиться от Войны Исчадия,

Снова Небеса вернуть в себя…

Припев 1 (1 раз).

Куплет 3:

Закат

Обратил весь мир в кромешный Ад,

И в его агонии горят

Наши жизни в праведном бессилии,

Что Пожаром порабощены…

Но мы

Живы, будто не было войны,

И опять как прежде видим сны…

Сны, в которых наконец придём в себя -

И избегнем этого огня…

Припев 1 (1 раз), затем припев 2:

Но там в Небесах Снова брезжит Рассвет,

И гаснет в глазах Тяжесть прожитых лет.

Пусть ран и не счесть, Но надеемся мы

Всё ж крылья обресть И лететь от земли.

Бравые сердца

Тезидий был не готов к тому, куда заведёт его Путь Провиденья. Он предполагал, что впереди могут ждать сотни опасностей - но в фантазиях все они казались весёлыми романтическими приключениями, не более. В жизни всё оказалось иначе...

Ему было страшно. Страшно осознавать, что его Путь может завершиться уже совсем скоро. Ведь он понимал: битва, к которой готовятся его товарищи - битва с самым главным злом Эстериола - для многих может оказаться последней.

Однако поэт не собирался отступать. Пусть его собственные силы были невелики, но рядом были друзья. И та храбрая душа, что стала с ним теперь одним целым. Он не мог её подвести - ведь он знал, она не подведёт его...

Два бравых сердца, что душой едины, Останутся едины навсегда И будут биться, сколь позволят силы, И сгинут вместе в том бою неукротимом, Ведь жизни нить, увы, немыслимо тонка.

Уже затих охрипший голос подсознанья, Но не сдаётся обезумевшая плоть - Её уже не трогают страданья, Кончины скорой вечное слиянье С неясной искоркой, оставленной судьбой.

Но пусть иллюзии себя давно изжили, Живое пламя в обессиливших глазах Горит - ведь наши души не остыли. Мы будем биться - нам позволят силы! Мы будем жить: сейчас - и до конца!