Герои

Гамлет, принц датский

Пусть мир безумен, ну так что же, Не мне судить вас – ведь и я На черепе, лишенном кожи, Решал загадки бытия.

Я перед вами – вот он, весь я! Не прячу черного лица, Я – просто точка равновесья В безумных грезах мудреца.

И в равновесьи нежно-хрупком Я жду с улыбкою, пока Вино отправится по кубкам, А яд – на лезвие клинка.

О прошлой жизни, об отце ли Не вспомню – к дьяволу печаль! Пришла пора – и точно к цели Летит отравленная сталь!

Командор

Не верю цвету траурного платья, Не верю обязательным словам, Всезнание – и благо, и проклятье, Простите, донна, я не верю вам!

О, если бы вы, донна, только знали, Как мимолетна радость бытия: Рука его с клинком дамасской стали Была, увы, быстрее, чем моя.

Я вижу все: признания и взгляды, И тонкий шёлк, сползающий с плеча, Смеется гулким эхом колоннада, И гаснет неуместная свеча.

Пьянеет ночь, вино в бокал налито, Запретной дрожью нежится альков, Я чувствую, как трескаются плиты Под тяжестью гранитных башмаков.

Раскрыта дверь. Прекрасна и желанна, И, может быть, любима до сих пор... Я здесь. Встречайте гостя, донна Анна, Домой вернулся грозный командор!

Карлсон, который

Да, я смешон, я знаю это точно, Я неуклюж, немного лысоват, Но у меня врастает в позвоночник Моторчик на полсотни киловатт.

Насмешки бьют, но мне совсем не больно, Вы там, внизу, жильцы бетонных нор, А я лечу над крышами Стокгольма, Заправив плюшки в пламенный мотор.

Да, я лечу – и разве это мало? Земная твердь дана для дураков, А я смеюсь над сыростью подвалов И над высокомерьем чердаков!

Мой домик мал, и я совсем простужен, Скрипит железом старая кровать, Такой как все – не лучше и не хуже, Но просто научившийся летать.

Да, я смешон, я знаю это точно, Я неуклюж, немного лысоват, Но у меня врастает в позвоночник Моторчик на полсотни киловатт!

Граф Монте-Кристо

Несовершенен мир. Но я, по крайней мере, открыто признаю, что мне любовь чужда, я проклинаю вас за неуменье верить, и я прощаю вас за нежеланье ждать.

Непросто обмануть того, кто был за гранью, попробуйте взглянуть на все со стороны, я вижу ваш испуг и трепет узнаванья, но это лишь, мадам, признание вины.

Простите же, мадам, наивного скитальца, я видел вас во сне – прекрасной и нагой, и я ночами выл, о стены раня пальцы, когда узнал, что вас касается другой.

О, нет, я не приму, ни грозди винограда, ни яблока, зачем искать источник зла, и сладкий сок, мадам, бывает горче яда… А, впрочем, мне пора. Дела, мадам, дела!

Дон Кихот

Мир под солнцем сегодня уже не по мне, Тяжек груз суеты и безделиц, Я стою на краю на высоком холме Перед строем размашистых мельниц.

Как же вам, ожидающим добрых вестей И живущих по праву закона, Удалось за вращеньем гнилых лопастей Не увидеть ухмылку дракона?

Мне плевать, что давно нету силы в руках, Что мой плащ стал рассадником моли, Что расчетливый мельник сидит на мешках И мечтает о тонком помоле.

Я не знаю великий закон бытия, Философия ваша – куда мне! Важно только, что я наконечник копья Наточил свеженайденным камнем.

Если честно, то мой непременный талант, Только в поиске повода к драке, Поднимайся, мой конь, мой герой Росинант – Приготовься к последней атаке!

Сильвер, старый пират

Не надо слов, мне хватит ваших взглядов, Что взять с меня – в карманах не гроша, Но я уже почуял запах яда, Что разъедает лезвие ножа.

Я был велик когда-то… а в итоге В трущобах Портленда пустой похлебке рад, Зачем вам нужен старый, одноногий, Давно сошедший с палубы пират?

Так что у вас? Ах-да, пиратский метод Таскать с собою чёрную печать… Мне приносили столько черных меток, Что я без них могу и заскучать,

И что же вы, щенки из жалкой банды, Решили, можно просто, без затей Прийти ко мне, грозе испанских грандов, Пугавших мной проказливых детей?

Да, говорят, я с виду слишком добрый, И да, я стар, и даже одноног… Так что ж вы ждали? Стоило под ребра Без слов всадить отравленный клинок.

Давайте без прелюдий и поклонов – Они нужны для принцев и принцесс, Когда мы с кровью брали галеоны, То обходили этот политес.

Поставим точку в нашем разговоре – Пусть говорит мой старый добрый нож… Ну вот и все. Тела поглотит море. Как никудышна наша молодёжь!

Иван-Дурак

Да, я дурак. Смешной и жалкий – С той самой утренней зари, Когда ушли на речке Калке В последний бой богатыри.

Мы так надеялись на Бога, На то, что Господу видней... Но застучали по дорогам Копыта вражеских коней.

Забыв царьградские походы, Дружина пьянствует – и вот Уже с врагами воеводы В обнимку пьют стоялый мёд.

Я им – дурак. И, если честно, Работы лучшей просто нет, Чем распевать срамные песни За пару брошенных монет.

Но им, давно лишенным страха, Им не услышать – у меня Под полотняною рубахой Звенит булатная броня!

Им не узнать: за образами, С которых смотрит Бог-Отец... Умытый миррой, как слезами, Ждет часа грозный Кладенец!

Король Артур

Уходит ночь, бежит, как крыса, или Летит совою в предрассветный лес, А цитадель железным черным шпилем Впивается в подбрюшие небес.

Сырой туман стекается в низины, Окрашен первым заревом восток, И, как всегда, с упорством сарацина Свинцовый пульс вгрызается в висок.

Спина к спине – мы все стояли кругом, Огонь в руках, а в сердце – синий лёд, Мы знали все, но только не друг друга – Не так ли, благородный Ланселот?

Я видел вас – вдвоем в холодном зале, Скрывало эхо смысл коротких фраз, Но мне о вас так много рассказали Движенья губ и мёд прикрытых глаз!

Я зубы сжал – до судорог, до дрожи, До синих жил на царственной руке - Как мне сдержать в плену холодных ножен Огонь, горящий в яростном клинке?

Что вам любовь – забава ли, игра ли, Бокал вина, а, может, сладкий плод? Я ухожу за чашею Грааля – Поднять за вас, мой славный Ланселот!

Иуда

Как я устал кричать во сне, Сдирать, ломая ногти, кожу, Искать проклятие в вине И пить – до судорог, до дрожи...

Что мне пустое серебро, Что гимны проклятого храма – Я вырвал лишнее ребро У легковерного Адама!

Да, это я позвал Лилит, Я соблазнил познаньем Еву, И в мой бокал уже налит Сок сладострастия и гнева!

Я резал вены до кости, Рыдал на каменном полу я, Все для того, чтоб поднести Тебе отраву поцелуя!

Ах, если б я подумать мог, Что не сойдет на землю чудо, И что, похоже, добрый бог Забыл несчастного Иуду...

И что теперь? Скрутить петлю, Шепнуть в последний раз: «Прости нам…» И позабыть, что не терплю Прикосновение осины!

Дон Румата Эсторский

"..."Кира..." - позвал он. Она всхлипнула и вытянулась. "Кира..." - сказал он. Она не ответила. Он постоял немного над нею, потом подобрал мечи, медленно спустился по лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь..." А. и Б. Стругацкие "Трудно быть богом"

Остановившись у порога, Я дрожь в руках унять не мог, Я так хотел быть добрым Богом, Но я не добрый, и не Бог.

Есть только истина меча, и Какой вам прок в чужих богах? Они идут, не замечая Кровавый блеск на сапогах.

Моя броня - вторая кожа, Слова, как капли слез горьки, А сталь, летящая из ножен - Лишь продолжение руки!

Во что же вы хотели верить, В добро и свет? Но на беду, Они мертвы! Раскрылись двери, Вы ждали Бога? Я иду!

Тесей

Вас веселит, что я совсем один? Да, Я одинок, но я иду вперед, Я захожу в пространство Лабиринта Под скрип тяжелых кованых ворот.

Я слышу мглы дыхание сырое, Здесь каждый камень плесенью пропах, Но я, как и положено герою, Иду вперед с улыбкой на губах.

Предатель-страх шевелится под кожей, Срывает плоть морозная волна, Но я вчера испробовал на ложе Тот вкус, что слаще сладкого вина.

Вино, как кровь из грозди виноградной, Сумеет обольстить и опьянить, И нежными руками Ариадны Протянет мне спасительную нить.

Что мне любовь – пьянящая отрава, Уже вплетен в венок душистый лавр, И, как всегда, неправедную славу Оплатит только глупый Минотавр!

Человек из Назарета

Мы – мира кость, мы – духа знать, Мы – мудрецы и мы – поэты, Ну что нам может рассказать Тот человек из Назарета?

Мы знаем все, что можно знать, Для нас открыты все секреты, Но вот опять, опять, опять Слышны шаги из Назарета!

Мы не желаем зла. Зачем? И так, голодный и раздетый, Свой крест, сутулясь, на плече Несет злодей из Назарета.

Ах, как он был невыносим, Но и забавен, впрочем, где-то... А кто-то знает, чей был сын Тот человек из Назарета?

Агасфер

Лежит

Вечный Жид,

Ноги стерлись

О песок,

Ком в горле,

Выстрел в висок,

Глаза болят,

Выпил бы яд,

Но, нет,

Снова свет,

В ловушке Сансары

Ни разу не спал,

Сжигает драккары

Византийский напалм.

К вершине мира,

От яви к нави,

Черные дыры

Пространство дырявят,

От семени яблока –

К яблоку спелому,

От желтого карлика -

К карлику белому!

Привет Афродите,

Салют Посейдону,

По пояс гранита,

По горло бетона!

Ломает губы

Палач-хохот,

Если грубо,

То все плохо,

В сухой аорте

Пульс дрожит,

Не живой, ни мертвый

Вечный Жид.

Злой Пигмалион

Быть братом, мужем и отцом, не слышать голоса из храма, снимать ненужное резцом и оживлять холодный мрамор… она, прекрасна и нага для поцелуев плоть искала, и падало к ее ногам несовершенное лекало!

Пренебреженья полон взгляд развратны длинные ресницы… и вот уже прозрачный яд в бокале маревом клубиться… не равнодушен, не влюблён, от осознанья холодея, рыдает злой Пигмалион над телом доброй Галатеи!

Икар

Пылает болью сохнущее нёбо, Отдам полжизни за глоток воды – Бушует термоядерная злоба Под сердцем неприкаянной звезды!

Вокруг меня что было, то сгорело – И где же холод северных ночей? Но я уже ушел из-под обстрела Зенитных аполлоновых лучей!

Почти слепой, почти лишенный слуха, Я крыльями с заточкою клинков Еще вспорю раскормленное брюхо Крадущихся под солнцем облаков!

Я пролечу по следу скарабея, Мне отступать сегодня не резон - Я верю, что когда-нибудь успею Уйти за безопасный горизонт!

Я падаю, глаза прикрыв от пыли, Ведя отсчет пустых небесных сфер, Терзает ветер порванные крылья, И мне один остался путь – наверх!

Лилит

В груди, вот здесь, немного слева порвалось что-то и болит, отведав сок хмельного гнева, кем стала ты, моя Лилит? И больше слов не проронил я, что проку в горестных речах, когда Лилит раскрыла крылья, срывая кожу на плечах!

В ее глазах – вся темень ночи на пальцах – алые мечи, за ней клубится рой охочей до плоти черной саранчи! Я научился ждать и верить, плести букеты верных слов, но как прелестен голос зверя, как сладострастен зверя зов!

И я ушел по паутине тропинок из алмазных плит, и если можешь, то прости мне слова, что сказаны, Лилит! Там, где рассвет ласкает вечер, где ложе неба и земли, там я расправлю крылья-плечи, там я взлечу к тебе, Лилит!

Герой-Щелкунчик

Восхитительный Щелкунчик

поведет войска на приступ

проложить дорогу кровью,

сам, конечно, впереди!

Он прекрасный и могучий,

потому что сердце принца

барабанной тонкой дробью

бьётся в маленькой груди!

Змей-искуситель

Я понимаю, есть сомненья… Но отчего не хочешь ты Познать истоки наслажденья И совершенства наготы?

Тебе, должно быть, одиноко, Сжимает сердце черный лёд, Но истекает нежным соком На тонкой ветке красный плод!

В тени мечтающей о свете, И о любви среди рабов, Не суждено тебе заметить Следы отравленных зубов!

Ни слов, ни веры и ни власти – Я искуситель, а не лжец, Открою тайну дивной страсти В объятьях мраморных колец!

Поверь, ведь мы с тобой похожи Своим незнанием стыда, Узнай же счастье сладкой дрожи И вкус запретного плода!

Герой

Вы можете, это, поверьте, немало, Желать никого и мечтать ни о ком, У ног ваших, словно котенок усталый, Дракон чернокрылый свернулся клубком.

Одно ваше слово… а, впрочем, не надо – Не трогайте вечность банальностью фраз, Мне будет достаточно быстрого взгляда, Я в ваших зрачках прочитаю приказ.

Я вам повинуюсь, прекрасная донна, Меня не сдержать ни мечу, ни копью, Я сделаю ваши желанья законом – Хотите – предам, а хотите – убью!

Но все же, мы рано поспорили с богом, Мы все же не властны над смертью пока – И случай однажды придет, и немного Собьется мой шаг или дрогнет рука.

И кто-то во тьме засмеется: бедняга, И кто-то в таверне помянет вином, А я отпущу бесполезную шпагу, И я упаду перед вашим окном.

А вы улыбнетесь… а как же иначе – И, может быть, выйдете вы на балкон, И только застонет, и только заплачет Подобный котенку несчастный дракон.

Но все непременно должно повториться, Сменяется траур веселой игрой, Меняются платья, меняются лица, Меняется ваш непременный герой.

Крестоносец

За влагу – полжизни, вино ли, вода ли, В сирийской пустыне по старым следам Иду за священною чашей Грааля Для вас, моя светлая донна, для вас!

О, донна, в молчанье мы с вами едины Что толку в узорах бессмысленных фраз, С улыбкой приму я копье сарацина За вас, моя светлая донна, за вас!

Мне ночью в пустыне, увы, не согреться, Что делать, похоже, приходит мой час… И, может быть, дрогнет холодное сердце У вас, моя светлая донна, у вас!

Колдунья

Там, где у высохшей осины Хранит отраву белена, На чёрном зеркале трясины Творит колдунья письмена!

Искусство плакать и молиться Тем, кто во мраке вечно юн, Перо к перу, рождают птицу Из вязи первородных рун!

Лети, мой ворон, выше леса, Следи за утренней звездой, Туда, за спящею принцессой, Спешит царевич молодой!

В бою, на троне и на ложе Тебе царевича беречь, Пускай его не потревожат Ни яд, ни стрелы и ни меч!

Следи от ночи и до ночи, Следи без отдыха, без сна, Пусть поцелуй раскроет очи Принцессы в башне колдуна!

Лети, моя большая птица, Не знать тебе судьбы иной, Смотри, как витязь насладится Своей прекрасною женой!

Смотри, что будет между ними, Смотри до самого утра, Смотри, как он ее обнимет, Как обнимал меня вчера!

А я забуду привкус гнева, Я просто верю – он придет, Но не узнает юной девы Из дома у гнилых болот!

Я поднесу хмельной истомы, Он захлебнется в мертвом сне, И мы уйдем, туда, где омут, Жить-поживать на чёрном дне!