Фолк-стихи

Глава 1

Самая короткая ночь

Как-то раз в короткую ночь оседлала Яга

Одного из коней, что встречали закат и рассвет,

Прилетела на нём в город вечных огней,

Опустилась она на асфальт

Да ступила ногами босыми она по земле,

Восклицая и охая от того, что видала.

А видала она тысячу ярких больших фонарей,

И машины зажжённые фары,

И гирлянды в окне у кого-то в квартире,

И конечно же чайник пузатый на огромной плите,

Молодую и грустную деву с заплаканным взглядом,

Что у края стояла,

Парня с уставшим от работы и горя лицом,

И пьяндыгу, который валялся лицом в канаве, что с грязной водой,

Мужика в одеяньях лохматых, что держал на руках он собаку.

И Яга покачала главою косматой,

Плюнула в рожу лица на воде.

Проворчала тихонько Ягиня,

Разгибая согнутую спину:

“Эти нелюди вырубают леса,

Строят дома в небеса,

А на них поглядеть, так унынье берёт,

Потому что грустны и решают сто дел в одну харю!

Тьфу! Возвращаюсь я в лес, сторожить ворота

В мир иной. Вдруг ко мне на постой прибредет

Василисы душа.”

И Ягиня потёрла ладони, взобралась на коня

И умчала в приближающийся стремительно быстро рассвет,

Навсегда.

Глава 2

По ту сторону зеркала

По ту сторону зеркального стекла

Стояла Навь, курила табачок

И сизый дым над речкой расплетала

Туманом белым, молодым.

А в доме рядом с зеркалом–трюмо

Стояла дева, косы расплетала,

Смотрелась в отраженье,

Как вдруг её хватил испуг…

Увидела она загробный мир,

Себя среди седых чертей,

Котлы, костры и сковородки,

Вскричала. Затем закрыла рот рукою.

От зеркала она вдруг отскочила,

Затем схватила полотно,

Накинула на зеркало–трюмо,

Сказавши: “Чур меня!”

Но Навь всё слышала, однако,

Усмехнулась, курить вдруг бросила,

Ушла, понявши, что дева красная пошла

К реке, что протекала близко.

Решила Навь добить её собой

Иль отпустить, уж коли девушка умна

И не боится смерти, старости, седин,

Подарит ей она благополучье жизни

и любви.

Глава 3

О, богиня зелёной дали!

Ты же мне обещала, что станет намного легче,

Как я только исполню малость:

Вдруг воткну острие кинжала

Да ему да в грудную клетку

И достану до сердца. Ярость

Мне откроется из глубин.

Заберут меня сёстры ставки

Да на озере, что металось

Волнами с белой пеной.

О, богиня зелёной дали!

Почему же, убив его, я не стала той, кем обещалось?

Почему не забрали мавки в свою жуткую кровавую стаю?

Почему же стою рыдаю я над мужем убитым мною?

Почему вдруг проснулась жалость к человеку, который не был мне отличнейшим из супругов?

Почему же, скажи, богиня, я стою у порога дома, прижимаю холодный камень в телу, что и без того дрожит? С испуга? Плачет? Воет? Собакой подлой, что взлюбила чужого парня, подложив под него себя.

О, богиня зелёной дали!

Я пойду утону в реке, чтоб не видеть мне этой печали, что соседка наговорила мне:

Не видать моей душе счастья,

Не познать мне любви глубокой.

Пусть уж лучше холодные воды примут тело и душу мою,

Стану я просто грешной смертной — Душу дьяволу я продаю за копейки, что приносила мне давеча его родня.

О, богиня зелёной дали!

Пусть он будет счастлив, но бе

з меня….

Глава 4

Сия история случилась

В эльфийском мире

В средние века,

Когда там правила Мария

И темнота ума её была так глубока,

Что правила она семь веков страной,

Потому что являла собою

Колдунью, гадалку и алхимичку,

Которую все боялись,

Которую все страшились,

О которой мало что знали,

Ибо она скрывала великую тайну и силу

В магическом камне,

Что на груди носила.

Она казнила многих, убивала

И только звездочетам она прощала шалости,

Которыми те грешили,

Ведь те считали звёзды,

Луну и Марс узрели раньше,

Чем люди на Земле,

И даже не сжигали их за это,

А долго возносили и высоко,

Ведь те давно прознали,

Что мир не плоский — круглый.

Какие ж шалости творили звездочеты,

Быть может, спросите вы у меня?

Они все спали с королевой на постели,

Любовниками слыли во дворце,

И весь двор был заполонен детьми

От этих з

вездочетов.

Глава 5

На пороге сна,

На пороге спальни,

Ты пришёл домой,

Снял с себя костюм,

Кинул его в угол,

Словно та змея,

Что сбросает шкуру

Каждую весну

Перед летом странным,

Обновляешь жизнь,

Выбирая слайды,

Девушку на вечер

И кухарку Ленку,

Что стоит с метелкой,

Чтобы пыль смахнуть

С кожаного кресла.

И, пока, путана

Ублажает чресла,

Ты сидишь листаешь

Ленту в интернете,

Куришь ты сигары

Из бамбука,

Кормишь кумихо

Ты рисом —

Задобряешь малость,

И зовёшь её в постель.

А затем на утро,

Ты встаёшь с кровати,

Надеваешь пхёнсанбок

С журавлями красный

И идёшь на кухню,

Поглощаешь завтрак,

Зажигаешь свечи

И алтарь тот чистишь.

А потом берешь в руку

Бубен ты,

Бьёшь в него с напевом

И танцуешь танец,

Ритуальный танец,

Словно бы шаман,

Призываешь помощь

Кумихо.

Только та не слышит,

Спит се

бе в долине

Халласан.

Глава 6

Отражение Луны

Однажды в ночь да на Иван Купалу купалась мавка, скидывая платье, да в отражении Луны, а в это время на болоте водяной лягушек собирал в лукошко, как те грибы, что на опушке леса проросли, чтобы на завтрак устроить угощенье цапле, что прилетит на озеро да ступит в камыши. Ругалась с ним кикимора, стирая платье, что скинула с себя:

— Эх, ты дурень трёхсотлетний, не любит его девка, так он, смотрите на него, решил на цапле поджениться. Скажи, ты мне, зачем тебе такая птица?

— Да, я хочу жениться!

— Женись на мне, — кикимора уж не дослушав, решила взять быка да за его рога, — я даже для тебя мальчишку украду и будет у нас с тобой сынишка.

— Ты что, болотная живица, совсем ума рехнулась иль опилась грязной ты водицы? Да я с тобою даже в год голодный за сто блинцов не стану жить!

— Женись тогда на птице!

Кикимора уж бросив платье, опустилась вмиг на воду, поплыла. И в отражении Луны купаться стала вместе с мавкой.

Глава 7

Тусклая лампа

“Дом мой спасёт тебя, — говорит Яга, зажигая свечи, отбирая лампу, — проходи родная. Будь как дома. Садись за стол. Будем кушать кашу, будем пить мы морс. Будешь спать на печке. Будем говорить с тобою до рассвета о любви былой, роскоши убранства, об Олеге вещем, что погиб в бою от руки варяг, что пришли на Русь, покорять её. Да не удалось. Ибо Русь свята. Проходи родная, не стой в двери.”

И Яга из печки вынула еду. Вмиг накрыла стол. И, погладив кошку, повела глазами, осмотрев меня.

“Что дрожишь осиной? Иль меня боишься? Думаешь, что съем? Да не бойся ты! Знай, что если к месту ты пришла ко мне, то получишь приз — я скажу тебе, где найти могилку дорогой любви. Или ты пришла по другую мысль? Не таи — скажи. Подскажу тебе.”

И Яга сверкнула одним ярким глазом, смеривши меня.

Я прошла до лавки, плюхнулась небрежно, ибо так устала, что хотелось мне, чтоб Ягиня мне сказала правду — где искать любовь, а не трудный путь? Я молчала — мы молчали вместе — долго. А потом Яга по столу как треснет. Тот, аж, покачнулся!

“Ищешь ты любви? Да зачем тебе? Лучше уж возьми и перебери ты зёрна, что стоят за печкой!”

Встала с лавки и пошла за печку — делать же мне нефиг — увидала там я большую сеть, что на море дед изловил когда-то золотую рыбку и Яге принёс. А в углу стоял таз огромный — кадка. В нём зерно хранилось. Я и подошла да и заглянула. В ужас не пришла и не удивилась, потому что знала у кого в гостях. Кости в нём лежали и зерно. Всё вместе. Села я на пол да через полчаса я перебрала эту кашу всю. А потом я встала, отряхнула платье и к Яге вернулась. Но не то уж место ожидало дальше, ибо очутилась я в избе другой. Позвала Ягу я, да не дозвалась. Кто-то из угла в свете тусклой лампы отозвался живо. Я пошла на голос. И нашла его.

Так живём мы вместе хорошо.