Физика насекомых

ТРУД

Напрасно быть прилежным муравьём,

Влачить песчинку в вечном подземелье,

Считать свой труд вселенским ремеслом,

Вкушая хвою, сушь и прошлогодье.

Ты строишь дом, который смоет дождь,

Ты множишь кладку, что сожрут личинки,

И в суете ты на любовь похож,

Но ты — лишь штрих в таблице Мандельброта.

Никто не вздрогнет, если ты уйдешь,

Никто не вспомнит твоего уродства.

Ты — функция, ты — маленькая дрожь

Внутри бездушного живого организма.

НАВЯЗЧИВОСТЬ

Напрасно быть навязчивою мухой,

Бить в стекла лбом, звенеть на кружевах,

Летать по кругу, вечно пьяной и оглохшей,

Вязнуть в липких сладостях, впотьмах.

Твой писк — никто не слышит этот писк,

Твой танец — просто хаос от бессилья.

Ты рвешься к свету, где смертельный риск,

Где ток бежит по лампочке московской.

Ты рождена, чтоб кто-то, вздрогнув,

Отогнал прочь усталою рукой.

И в этом нет твоей иной заботы —

Лишь жест, который вежливо-пустой.

КРАСОТА. ТВОРЧЕСТВО. СЛЕПОТА

Напрасно быть осой и стрекозой,

И мотыльком, что сохнет на окне.

Красивым быть — ужасно и несносно,

Быть страшным — быть забытым в полумгле.

Кузнечик пилит скрипку в тишине,

Но ночь глуха к его сухой тревоге.

Сверчок бормочет что-то в старине,

Как летописец на сырой дороге.

Жуки ползут, уткнувшись в мокрый мох,

Не зная, что у мира нет границы,

И даже тот, кто создал этот вздох,

Нас не сочтет — мы слишком мало длимся.

ИЛЛЮЗИЯ ПОБЕДЫ

Напрасно быть кровавым комаром,

Виться в ночи над ухом у зверей,

Лететь на свет, на жар, на отблеск старых

Фонарных ламп — где смерть теплей и злей.

Ты вьешься, нудный, тонкий, как упрек,

И мнишь, что твой укус — уже победа.

Но ты лишь звон, что высохнуть не смог,

Пустое наважденье для соседа.

Тебя прихлопнут — и в мембране «шлеп»

Сотрёт ту точку, что была тобою.

И тот, кто спал, не вспомнит, кто будил.

Ты не был даже звуком — просто пыль.

СКОРОТЕЧНОСТЬ. РАЗМНОЖЕНИЕ

Напрасно быть подёнкой однодневной,

Чей век — закат и новый горизонт.

Ты рождена с одной лишь целью —

Свить кокон, чтобы, выйдя из него,

Прожить один короткий, сумасшедший миг,

И умереть, успев оставить семя.

Ты существуешь в чьём-то чёрном мифе

Как лишний, незаряженный патрон.

Никто не спросит: «Что тебе тут снилось,

Когда ты падал в сумерках во тьму?»

Ты просто биологическая милость

К случайному, немому торжеству.

ВЕРА. НАДЕЖДА. ЛЮБОВЬ

Напрасно быть светлячком в час сырой темноты,

Зажигать маячок, что никто не заметит вдали.

Ты ищешь её — ту, что где-то, быть может, устав,

Не ответит на свет, потому что устала быть трезвой.

Ты водишь по воздуху призрачным жезлом своим,

Высвечивая силуэты нездешних желаний.

Но мир не приходит, не дышит, не ловит твой дым,

Он — тягучий, пустой, безответный, как камень в изгнанье.

И если бы ты хоть на миг погасил фонари,

То понял бы: некому было смотреть на горенье.

Ты светишь, чтоб кто-то увидел, но лучше замри:

Ведь даже твой свет — лишь твоё же виденье.

СИЛА. ГЕРОИЗМ

Напрасно быть жуком-носорогом в гнилой шелухе,

Вздымать рог, как таран, на подгнившую древесную плоть,

Считать, что удар твой — уже перелом в столетней войне

С тленом, что мягче, чем мох, и любая броня — лишь грязь.

Ты врезаешься в ствол, сотрясая труху и кору,

Но дерево мертво, и ему всё равно на твой гнев,

Ты мечешься в драке, как рыцарь в промокшем шатре,

А мир — только плесень да влажная, сонная глина.

Ты — монумент из хитина и ярости, но без судьбы,

Твой подвиг — щепотка, что ветер уносит в овраг,

Никто не заметит, как рухнет твой рог, и в глухой тишине

Ты станешь землёю, как все, — лишь тверже, чем сам этот прах.

ФИЗИКА НАСЕКОМЫХ

Напрасно быть любым. Но если уж быть —

То быть до конца, до последнего сустава,

До щелчка в мембране, до сбоя в цепи,

Где свет замыкает накоротко с тенью.

Ты не знаешь, что видишь, — ты знаешь лишь,

Что горит и мигает, что движется рядом,

Что пахнет теплом или гнилью, и это

Достаточно, чтобы лететь или ползти,

Не думая «зачем», не зная, что будет потом,

А просто врезаясь в стекло с тем же упорством,

С каким твои предки врезались в янтарь,

И застыли в нём, став драгоценностью для

Тех, кто позже сочтёт их ошибку — искусством.

Ты устроен как компас без стрелки,

Как весы без гири, как часы без циферблата.

Твой мир — это градиент влажности,

Угол падения света, частота вибрации,

Концентрация углекислого газа,

И ты не знаешь, что это — мир.

Для тебя нет «мифа», есть только «порог»:

Порог боли, порог голода, порог спаривания,

Порог, за которым — тишина,

Но ты не пересекаешь его, ты лишь

Приближаешься, касаешься, отступаешь,

Как волна, что не знает о береге.

И в этом — твоя незаметная честность:

Ты не врёшь себе о бессмертии,

Ты не строишь планов на вечность,

Ты не молишься свету, не проклинаешь тьму.

Ты просто есть — пока есть сила в мышцах,

Пока нейроны не сгорели от перенапряженья,

Пока хитин не растрескался в местах сгибов,

Пока глаза не покрылись плёнкой усталости.

И когда это кончается — ты не падаешь,

Ты просто перестаёшь быть точкой отсчёта

Для тех, кто никогда тебя не считал.

И только мы, наделённые лишним изгибом

Мозга, который не умеет молчать,

Мы видим в тебе метафору, символ, урок,

Притчу о бренности, о суете, о тщете.

Но ты не бренен — ты точен.

Ты не суетен — ты последователен.

Ты не тщетен — ты совершаешь

Ровно столько движений, сколько нужно,

Чтобы мир, в котором ты существуешь,

Не заметил твоего отсутствия.

И в этом — твоя победа, которой нет,

И в этом — твоя свобода, которой не назвать.

Так что не ищи в себе смысла.

Его нет даже в том, кто тебя наблюдает.

Мы все — насекомые, просто у одних

Крылья считаются органами полёта,

А у других — метафорами.

Но под микроскопом любая метафора

Оказывается просто хитином, просто

Сцепкой суставов, просто циклом

От яйца до яйца, от света до света.

И если ты, прочитав это, вздрогнешь —

Ты вздрогнешь не от боли, а от узнаванья:

Что ты — такой же, как они,

Просто твои антенны настроены на другие

Длины волн, и ты слышишь не только

Шорох собственных ног, но и эхо

Чужого вопроса, на который нет ответа.

Но даже этот вопрос — всего лишь

Избыточная частота, лишний импульс,

Который однажды погаснет, как свет

В брюшке светлячка, как искра в контакте,

Как крик, утонувший в полёте осы.

Вот твоя физика: ты — движение,

Которое не знает о себе.

И это — не бесцельность.

Это — единственная возможная цель:

Быть движением, не превращаясь в вопрос,

Быть временем, не превращаясь в часы,

Быть жизнью, которая не требует названья.

И если ты это понял — то понял,

Что понятие не меняет вещества.

И всё остальное — лишь оптика,

Которая когда-нибудь тоже

Станет стеклом, через которое

Никто не посмотрит.

Но ты не будешь знать об этом.

И в этом — твоя последняя,

Названная, неназванная,

Непоправимая правда.

Конец.