Фиолетовая книга

То самое время.

Я стояла на остановке, И слушала голос Клюквина. Удивлённо поднимала бровки, Когда читал мне Гюго в наушниках.

Я ровно держала спинку, Углы губ держала сдержанно. И на ключице ложбинка Вздымалась медленно- медленно...

Я видела тебя сбоку, Ты смотрел неотрывно, тревожно. Возможно, ты писал хокку О том, что влюбиться, возможно.

Я кожей своей ощущала, Я теряла нить «Отверженных», Ты смотрел, не отводя взгляда, Но я вела себя сдержанно.

Я знала, что ты надёжный, В толпе меня не потеряешь, И ты подошёл осторожно, Но как-будто давно меня знаешь.

Ложбинка вздымалась бешено, И феромоны кружились в воздухе, Девушка - сказал ты вежливо - У Вас по спине кто-то ползает.

Маяковскому

Я о тебе узнала очень рано, Была невинна и юна, Когда впервые прочитала Про левый марш и облако в штанах.

Но, не смотря на все старания (Не оценённые притом). Учителя без состраданья Читать сказали “Тихий Дон”.

А я без боя не сдавалась, И чтоб не задавали, Стихи о паспорте читала, Ну и о всякой Дряни!

Ухожу

Я уйду как всегда, отточенным движением, доведённым до автомата, Десятки раз исполнен трюк смертельнее хождений по канату. С холодным сердцем, и ясным умом лишённым всяких эмоций, Вспотели руки, но белый тальк, равными промежутками и порциями.

Я уйду, прекрасно зная, что оставленные вещи уже без надобности, Минуть пять слез пред выходом, и в конце немного к себе жалости. А после, проходя мимо тигра, в клетке ожидавшего свой выход, Загляну ему в глаза, мы понимаем друг друга, мы оба одинокие и дикие.

Я уйду не оглядываясь, не позволив себе ни малейшей слабости, Трудно только на праздниках, и иногда при виде чужой радости. Но шуты только в гримёрках обнажают вспоротые животы и души, Но согласитесь, когда мы в роли на нас приятно смотреть, И так приятно слушать.

Я уйду за секунду до того, как ты сам принял бы такое решение, То моя маленькая слабость, и собственно, единственное утешение. Побольше талька, побольше дымовой завесы и громче удар гонга! И снова, и снова я ухожу, но этот номер всё меньше вызывает восторга.

Challenge10 лет

Низко-низко пролечу под облаками снежными, ватными, Посмотрю на города, что легли мутными пятнами, На Россию посмотрю, где люди злые не опрятные, И не пойму, не полюблю, хоть мысль то занятная.

Ах, сколько смелости бывало #challenge10 лет. И море по колено мне казалось, будто смерти нет. И каждый самый романтичный в жизни был рассвет, На самый сложный твой вопрос в запасе был ответ.

И самый сложный макияж

От силы занимал, ну пять минут, Чтоб выспаться

Хватало мне, буквально полчаса вздремнуть. А чтоб влюбиться, в омут с головой,

Хватало один раз вздохнуть, И чтобы разлюбить, довольно было просто не взглянуть.

Я подожду еще лет десять, и, пожалуй, снова повторю, Всё то, о чем сейчас я так проникновенно говорю. Две тысячи и сверху двадцать девять лет, прошу, Пусть фото прошлые страшнее будут, чем потом залью.

Театр

Говорят, больше не будет больно,

Сердце куклы теперь спокойно.

Карабасом своим вполне довольна,

Нужно просто насладиться ролью.

Будет спектакль, пальто в раздевалку!

Занимайте места и садитесь в развалку!

Возьмите бинокль, возьмите программку!

Товарищ дядя, купи контрамарку!

Без церемоний, без опасений!

Не больно тем, кто из материи,

Играйся и наслаждайся феерией,

Чем с виду больней, тем всем веселее ведь!

Сыграна роль, отзвучали овации.

Ну как эпилог, как кульминация?

А как хороши в этот раз декорации!

Спектакль стал настоящей сенсацией.

Гаснут лампы, остывают софиты,

Домой спешит благодарный зритель.

Портной берет крепкие нити,

Но это, пожалуйста, уже не смотрите.

Жить шутя

Порой мне кажется, что водоворот проблем Несёт меня, закручиваясь вихрем. И никогда ему не стихнуть. В конце я захлебнусь морской водой из вен.

Порой мне кажется, что святость духа Ведёт меня туда, где всех темней. Чтоб осветить и освятить людей. Простить, шутя их, никого не слушать... Открою тайны вам простого бытия. Как, все грехи и беды замечая, Все ж жить, и жизнь, не обвиняя. Улыбкой провожать закаты дня.

Конечно же, шутя.

Возможно

Возможно, я когда-нибудь смирюсь, И сложатся прилежно два крыла. Возможно, я когда-нибудь влюблюсь. Возможно, к сожалению, не в тебя.

Я сонная проснусь не побоясь, Почувствовать кого-то от руки. Ну а пока я, над влюбленными смеясь, Прекрасное себя себе предоставляю для любви.

Я верю

Я верю, в красную машину. Я верю, в яркий макияж. Я верю в путешествия по миру, Да и в любой для отдыха вояж.

Я верю в яркий сад у дома, И детские качели на ветру, В увитые плющом балконы, И у камина нежное "люблю".

И в крылья белые у самолёта, Который к морю нас везёт, И коврик мягкий у порога, Домашний яблочный пирог.

Цвета пастели в интерьере, Абажуры, ламбрекены, вензеля. Всё это не мечты, а, в самом деле! В шкафу куницы, соболя.

И шёлковый халат с драконом Лежит небрежно на софе, Ты видишь, самым дорогим фарфором Встречает чайник с мятой на столе.

Старинные изданья в переплётах, Что в секретере ждут чтецов, Портреты в рамках с позолотой Взирают всей суровостью отцов.

Я верю в плечи в эполетах, В прямую выправку и стать. И в то, что в этом мире можно Таких мужчин ещё сыскать.

м и М

Наступает особое время, Близится, близится май. И мой маленький, очень тревожный гений Мне шепчет: «Бери, читай!»

«Однажды весною в час...» - как молитва. Знаю всё наизусть. И наперёд открываю страницы Раз в сотый уже, ну и пусть.

Вот кот огромный мелькнёт в трамвае, И тенью свернёт в поворот, И дорогая вещица случайно Упадёт, развернётся платок.

Восстанет дворец, и гроза нагрянет. Каждый год с восторгом смотрю, Как скрывается город, а память восстанет, Как всё погрузится во тьму.

Я двадцать лет, а это не мало, Весною лишаюсь сна. И спрут под ночным роковым одеялом

Приходит, когда я одна.

Kamarado

Сильнее моего взглядаНе найдётся мужская рука, Иди же ко мне, kamarado На равных буду твоя.

Ты только не падай духом, Даже если весь мир против нас, Я буду твоя подруга, И в профиль твоя, и в анфас.

Мне целого мира мало, Завоюй же его для меня, Я буду твоя kamarado, Только, и только твоя!

Плечом к плечу за идею, За твою идею стоять. Я буду, и я посмею Сильнее тебя даже стать!

Не покину тебя, буду рядом, Пока чувствую силу рук. Я буду твоя, kamarado, На север твоя, и на юг.

Сто лет одиночества

А в носу стоит запах ладана, И запах душицы по телу. Обернусь твоим вечным знаменем - Знаменем нашей победы.

Не о войне пишу, не о памяти. Пальцы запахли свечками, Я пишу о той радости, Когда бежишь босоногой по речке.

Золотые рыбки у них глазки камушки - Символ вечного одиночества. Двор открытый - зовётся патио. Сгинет прочь - говорится в пророчестве.

Запах трав, беспокойство призраков. Поколения тел озадачены Расшифровкой таинственных символов, Которые лучше бы ничего ...не значили...

Другие женщины

Любую твою новую пассию буду мерить взглядом, Пожелаю ей обзавестись огромным задом. Однако приму к сведению направление стрелки и марку туши, А лучше, Я никогда не узнаю твою новую пассию.

Всех твоих женщин буду считать временным бедствием, И в своих фантазиях не побрезгую никакими средствами, Но ты увидишь, я буду ей улыбаться и её обнимать при встрече. Так легче Верить, что это временное напастье.

Я буду оправдывать себя перед каждой твоей женщиной, Прятать шрамы в гипюре, и слова произносить взвешено. Буду нарочито вежлива в обществе, Соглашаться на свидания со всеми встречными. Потом ждать твоей ревности.

Всех женщин в мире не прощу за возможность. К черту всю осторожность Кундера писал: Кокетство - гарантия возможной близости. Но меня тошнит от чужих прикосновений, По твоей, же милости.

Полюби меня

Полюби меня просто, полюби просто так,

Не за то, что сильнее, умнее...

Я почти что возвысила свой белый флаг,

Разорвав простыню на постели.

На любимые грабли его натяну,

И на фоне синего неба...

Полюби же за то, что я просто стою,

Ведь и это большая победа.

Может, скажешь, не за что здесь полюбить,

Таких, ну от силы, жалеют.

Что мне надо стараться и кем–нибудь быть,

Показать себя мастером в деле.

Полюби меня просто, полюби просто так.

Только так ведь Женщину любят.

Я уже возвышаю свой белый флаг,

Но он красный, так будь же, что будет.

Лишние

Конечно, всё уже кончено,Мы всё сломали сами.Мы двое гостей непрошенных, Под этими небесами.

Мы сломали друг другу судьбы, И поломали души. Быть может никогда не встречаться, Право, Было бы лучше?

Я не могу смотреть равнодушно, Хочу подойти, прижаться... Наверно, никогда не встречаться Право, Было бы лучше.

Левый аккаунт

В каждом твоём посте, и в каждой твоей stories,

С заснеженных холмов, и с жаркого моря. В комменте, в хэштеге, в графике кадра Я искала тайный смыл твоего инстаграмма.

Чекинила просмотры своей страницы,

В списке бесконечном - незнакомые лица,

Но ты не смотрел мою stories приватно, Мои усилия остались за кадром.

И мысль мелькнула, в стиле нового тренда: Тебе на меня индифферентно. Я прогнала её, и как прежде верую: Ты любишь меня, но с аккаунта левого.

Если бы...

Если бы меня не было, А ты искал бы свои мечты, И Счастье, что тебе вверено, Ты меня обязательно выдумал бы.

Если бы я не рождалась, Ты не отлагая ничего на потом, Решил бы всё гениально - Пожертвовав своим ребром.

Пусть новый век распутный, И слоем вековая грязь. Но тебе дует ветер попутный, Ведь всё-таки я родилась.

Не скучай

Ты скучаешь, я же вижу, Не смотри устало на меня. Этот взгляд я ненавижу - Взгляд холодного огня.

Беспрестанно, неприступно Крепость пала от его клинка, Выражаясь очень скудно: Всё, пропала жизнь моя.

Без сомнений, жар желанья Должен охладеть к исходу дня, Но зачем же так печально Беспрестанно смотришь на меня?

Я не робот, не машина, Не умею я терпеть мороз души. Прячусь я от этого же мира, Мира, что окаменел внутри.

В этих же проулках я шагаю. И смотрю на эти же дома, Тоже одиночеством страдаю. И болею в комнате одна.

Но не нужно милосердия ради... Ради, впрочем, может вопреки... Мои чувства опасаться ранить. Ради бога, скорбно не смотри.

Всё переживу, ведь мне не страшно. Я готова, я смотрю вперёд! То, что лишь вчера казалось важным - Все исходы знаю наперед.

Хочешь ты полегче, понежнее. Хочется моложе и свежей. Хочется, чтоб птицы пели - Заливался трелью соловей.

А в моих глазах тревожность, В сердце чёрствый метроном. Видишь, дорогой, в чём сложность - Не спалить меня огнём...

Ты здесь

В часы уже давно минувшие, Спустя года, Мне память времена доносит лучшие, И лучшее находит у меня.

И не в родном мне городе мерещится, То улица иль сквер, или собор, Мерещится, что вот по этой лестнице Ты шёл, что тут свернул во двор.

Тогда не мог подумать, я уверена, Что вот пройдут года, И память о тебе по этим же местам прошествует, Что в сердце пронесу тебя...

Мне эхом отдаётся голос вечности, Свернув случайно в поворот: Я здесь ходил, тебе рассказывал под вечер. Да, помню- отвечаю наперёд.

Прости мою бестактность, мою память, Тревожим мы тебя? Она капризна, с ней не сладить, К тому же я одна.

Ты спи, не часто я тревожу, Ведь сложно, не миновал и год. Как в чёрной ленте цвета снега розы, Несла по залу я, тебе на чёрный гроб.

Faena

Изогнутое тело матадора- Арена раскалилась до бела. Мулетою опущена до пола Тяжёлой массы голова.

Убийством, вызывая радость, Восторг изнеженной толпы. В твоём движении вижу жалость, Я вижу смысл на крови.

Противник твой вполне достоин: Гора, несущаяся смерть. Но ты актер, иль всё же воин, На смерть без отвращения смотреть?

Прилично бою быть красивым? Быть так прекрасным палачу? В сражении непримиримом С тобою на арене я стою.

Мой матадор, твоя faena - Прекрасная картина мастерства. Ты учишь жертву быть храбрее, Хоть смерть несут её рога.

Мой матадор, хоть в этот раз живая Уйду, все пассы отыграв? Храбрилась, страхом истекая, Но волю всё ж тебе отдав.

Я понеслась навстречу боли, Не видя ничего перед собой. И сражена твоею волей Со шпагой кверху поднятой рукой.

Тишина

Развенчанная тишина раскаронована, Как нищенка сидит на паперти. Не отлучённая и некрещёная, Но сколько гордости в ней и любви.

Как ей равняться, бесприданнице, С ворчливым шумом городов. Её обитель лавки кладбища, Пустые комнаты домов.

Излечивая душу покаянием, Я возвращаюсь к тишине. Испытывая лишь одно раскаяние: Что мало тишины в уме.

И децибельно скерцо робкое По сердцу мне выстукивает в такт: Уймись уже, сознание тревожное, Нет правды в голосе твоём, Лишь страх.

Словесная инфляция

Мне так надоели стихи с загадкой

И все вот эти вот обороты речи.

Как «луна взглянула украдкой,

И опустила печаль на плечи».

О любви стихи надоели больше,

И изречения высокопарного слога.

Сегодня любой выкидыш мозга,

Выдают за мемуары бога.

Сложив слова с большой претензией,

На чистоту и высоту мыслей,

К моему огромному сожалению,

Ум авторов нахожу чистым.

Прошли времена Спинозы и Ницше?

И в двадцать первом уже не встретить?

Я просто прошу быть немного тише,

И самой бы меньше говорить при встречах...

Слово сейчас ничего не стоит,

С кухни философы забрались в массы,

Начну с себя, я объявлю стоя:

Не буду писать, остановлю инфляцию.

Мёртвое движение

По батарее течёт вода, шумит в проводах ток, И крутится, мчится Земля, поезда приезжают в срок. Согласно программе работает всё, тут уж, как ни крути. Я просто компьютер с программой своей, впрочем, так же как ты.

И то, что зовем мы характер, душа - это химия разных веществ, Комбинацию их формирует наш мозг, исходя из обстоятельств и мест.

Так приятно считать себя чем-то иным,

Разумным, важным, большим. Но в мёртвом движении находится мир,

Хоть Циолковский считал всё живым.

Моё Живое

В панцире,

В шкуре,

В броне, Под слоем Пыли и грязи Выложено.

То, что стучало, когда-то во мне Тревожно, Звонко, Теперь выжжено.

Я дую, и дую, но пламя жарче, Чем в аду, В пекле пустыни Не становится.

Уголёк тлеет, тлеет ярче, Не даёт жару. Кричит: отпусти меня- В агонии изводится.

А я все прошу и прошу его: Ну, гори, Пытайся Мы справимся.

А оно по-прежнему гнёт своё: Отпусти - Вырывается.

Калекою, сломанное, Теплится, Ёжится от холода,

Моё живое.

Дышать пытается. А с виду горячее, большое, В руке не уместится - То от голода, Тронешь - ломается.

И пальцами глажу,

Пока стучит, Уже седое. Приглаживаю, Ведь Живое,

Ластится.

Смотрит сурово,

Молчит. Моё живое.

Обещаю ему, Что не будет ужаснее.

И в люди вышли мы,

Дикие. Оно ощерено, Я измучена. Всё глажу, его целую.

А люди то все вокруг, добрые, сытые. Не всё потеряно, Есть тут лучшие - Нежно на распев шепчу я.

Сперва не смотрело,

Щетинилось.

"Не буду, За каркаде".

Живое упрямилось. И так надоело оно,

Наслушалась!

"Откуда, Свалилось мне, Ты Живое, будь неладное".

Скривило губы, капризное, цитирует, Рассказывает, Тревожится. И истории ему вспоминаются. И всё, что плохое на нас проецирует.

Чую, обманывает! Чую, хочется! И уже слегка на огонь отзывается.

Всё мягче, и жарче Живое становится. Плюётся. Жаром дышит. Но смотрит искоса, щурится.

Диву даюсь, этак и не остановится, Не обойдется, Спалит крышу. Голова загорится, сердце простудится.

Спалило Живое моё, что оставалось. Пепел. Тлеют пластинки. Вымученно дымок поднимается.

"Каркаде ещё не подавалось?" И ветер. Полетят пылинки. Так много, что всё задыхается.

Отвечаю: в этот раз каркаде не будет. Ласково Треплю за ухо. Мурлычет Живое, не жалуется. Значит скоро и это забудет. С опаскою: "Не в трауре?" Живое молчит, улыбается.

В панцире,

В шкуре,

В броне. Под слоем Пыли и грязи Выложено.

То, что стучало когда-то во мне Тревожно, Звонко, Теперь выжжено.

Воскрешение

Бешеный бег туч над городом Кружит, ломает, и гнёт. Сурово воют ветра от голода. Кричи и плач - не придёт.

Природа услышала, как ломится сердце. И в такт, в унисон беде, Громит этот город в чёртовы щепки Наперекор судьбе.

В старом подъезде, в припадке, захлопала Деревом обшитая дверь. Ливень залил подвал одинокий, А из горла вырвался зверь.

В бессильной ярости с криком чудовищным Бросишь кружку в пролёт, Склоняясь в слезах над последним сокровищем - Целуя его переплёт.

Воюет природа, смывает потоками Людей бегущих прочь, И опустеют проспекты широкие, Наступит страшная ночь.

И в эту ночь волшебным причастием Умрёт и воскреснет душа, Природа скорбит, насылая ненастье, Начало, возглавляя с конца.