filoxenium

filoxenium

Ксения Пасечник

filoxenium

Москва

2019

УДК 821.161.1-1

ББК 84(2=411.2)6-5

16+

П19

Пасечник К. А.

П19

Filoxenium : [Сборник стихов] / К.А. Пасечник. – М. : Издательство «ОнтоПринт», 2019. – 206 с.

ISBN 978-5-00121-201-0

УДК 82-14.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6

ISBN 978-5-00121-201-0

© Пасечник К.А., 2019

Судьба

Кто больше смел — тот больше и терял.

Кто встал с колен, тот цену знает счастью.

Кто шёл один наперекор ненастью,

Тот знает лучше свой потенциал.

Да, не всегда мы из огня приносим силу.

Не всякий раз крепчает в горне сталь.

Но помни, что важнее, кем ты стал,

Чем то, что чуть тебя не погубило.

И против самой сильной боли

Плечом к плечу с тобой твоя же воля,

Неугасимый свет любви — из века в век.

Так улыбнись, пусть даже не до смеха.

Горит душа, так разве то помеха?

В священном пламени куётся человек.

Мост в будущее

Рождалась акварель из слёз...

И мои пальцы рисовали

На сером небе синий мост,

Ведущий в сумрачные дали

В надежде пересечь туман

И дотянуться до рассвета.

Пусть эта краска — лишь обман,

Но мне хотелось верить в лето.

Иначе чем жива душа,

Когда бредёт во тьме на ощупь?

Что заставляет сделать шаг?

Ещё один, ещё... сквозь толщу

Болотной вязкости ума,

Шизофреническую поступь.

Шёл бы по дну, но нет и дна!

Лишь отражений моих россыпь.

Свой крик подаришь небесам!

Но нет ни эха ни ответа...

Вот — Бог, и вот его глаза.

Он тоже курит сигареты.

И он не знает, как и я,

Идём мы к цели или просто

Смиряем с вечностью себя,

Пытаясь прыгнуть выше роста.

Пытаясь что-нибудь создать,

Такое, чтобы не напрасно!..

Что заставляло бы искать

Миры, где солнечно и ясно,

Других, кто будет после жить.

Они, возможно, будут ярче —

Сильнее смогут полюбить,

И не сгореть, а стать лишь жарче,

И через времени поток

Прорваться в точку небосклона,

Чтоб стать — сиянье, стать — восход.

И я рисую им корону.

Рисую так, как я могу,

Сказать о том, что будет спето.

Ведь я всю жизнь смотрю во мглу,

Рождая взглядом проблеск света.

Эльфы туманных рос

Дремлет на горе седое облако.

Воздух, проводив дождливый рой,

Дышит осторожно и не трогает,

Не тревожит сна его покой.

Серебрятся травы у подножия.

Эльфы из туманных нежных рос,

Лунноликие, на светлячков похожие,

Собирают мёд осенних грёз.

Чтобы долгой тёмной ночью зимнею

Из хрустальных звёзд и тишины

Вылить колокольчики и символы —

Волшебство для будущей весны.

Молитва

Не бывает подавленных чувств.

Они вылезут лезвием бритвы.

Не бывает ненужных искусств,

Это крик, это та же молитва.

И когда ты прочтёшь мою боль,

И вдруг схватится сердце, собьётся —

Я услышан, я рядом с тобой.

Только Бог почему-то смеётся...

Птицекрылая весна

Дождь короткими штрихами

По стеклу наискосок

Пробежал, взмахнул руками,

Оступился и промок.

Под ногами те же лужи,

Словно время — прыг! — назад.

Кто-то вновь кому-то нужен,

Кто-то вновь кому-то рад.

В отраженьях только небо

И следы спешащих ног,

Да в окошко смотрит следом

Кто-то, кто с простудой слёг.

На ветвях висят пакеты,

Некрасиво, невпопад.

Человечества приветы

Обострились наугад.

У моста стоит девчонка —

Взгляд витает в облаках.

Кто-то крикнул ей вдогонку:

"Вы такая... просто ах!"

Звонко шлёпают ботинки.

Прячут руки в рукава.

Разноцветные картинки,

Развесёлые слова.

Наблюдает, улыбаясь —

Всё ей странно после сна,

В голосах людских купаясь,

Птицекрылая весна.

Запах первого снега

Вдыхай. Позволь увлечь себя снежинкам,

Они летят навстречу волшебству...

Смотри, как изменяется картинка —

Зима штрихует павшую листву

Иссиня белым, заполняя вечер

Особой, первозданной тишиной.

Густеет воздух, падая на плечи,

Становится туманом выдох твой.

Ступая по нетронутому снегу,

Ты слышишь крепкий "хруп!", уютный звук.

И, словно в сказке, словно в сладкой неге,

Свет в окнах загорается вокруг.

И вдруг покажется — есть только ты и танец

Пушистых фей на фоне фонарей.

Ты приглашён. Не смог бы самозванец

Пройти тропою призрачных аллей.

Тогда, наполненный особым чувством тайны,

Ты возвратишься с холода домой,

Слегка румяный, будто бы случайно

Тебя коснулся ангел неземной.

Зимний сон

Ночь. Зима.

Мороз крепчает,

Вьюга ломится в окно.

Снег швыряя, заметает

Поле бледным полотном.

Дом укрыт

Пушистой шубой,

Спит, баюкая тепло.

В очаге тускнеют угли,

Осыпаются золой...

Спи и ты

Под песни ветра

О далёких синих льдах,

Океанах, километрах,

Кристаллических дворцах,

Что растут из скал полярных

Под сиянием небес,

В красоте не зная равных

Среди всех земных чудес.

Спи.

Пусть сон твой будет ласков,

Пилигрим волшебных грёз,

Что к утру застынут сказкой,

На стекле узором роз.

Пойдём гулять?

Сегодня я прошу — забудем,

О том, что выросли давно,

О том, что миром правят будни,

А чудеса живут в кино...

Давай, как будто снова в детстве

Мы оказались невзначай?

Из мира правил и последствий

Я убегаю — догоняй!

Давай-давай, влезай на горку!

А стоя съедешь иль слабо?

Смотри, к всеобщему восторгу

Скатились дружною гурьбой!

Смеются люди, но, гляди-ка,

Не тычет пальцем в нас никто:

"Как невоспитанно и дико

В снегу испачкано пальто!"

Не бойся странным быть немножко,

Рискуешь лишь счастливым стать.

Держу я тёплую ладошку,

С тобой так здорово гулять!

Устанем к вечеру, конечно,

И возвратимся мы домой,

Где встретят нас уют и нежность.

И волшебство, любимый мой.

Ночной дожор

Поверьте, я не виноват,

Что нет во мне колбаски с сыром!

Я не волшебный комбинат,

Я холодильный шкаф в квартире!

Внутри лишь то, что принесёте

И мне доверите беречь.

Я с охлаждающей заботой

Храню съедобность ваших греч.

Но вот творить мне не подвластно.

Хозяйский полуночный взгляд

По полкам мечется напрасно,

Воображая мармелад.

Вы все конфетки съели раньше!

Я их и вовсе не видал.

Но есть яйцо и миска с фаршем —

Весьма недурный капитал.

Закроет дверь, вздохнёт печально.

Ночной дожор, увы, не рад,

Что нету явств необычайных.

Но в этом я не виноват.

Передо мной не нужно притворяться

Передо мной не нужно притворяться.

Грустишь? Грусти. Не стану я мешать.

Не может человек всегда смеяться,

Не стоит честность чувствам запрещать

И непременно улыбаться через силу.

Ведь "быть хорошим" — это ерунда.

Будь искренним со мной и миром, милый.

Пусть это и удобно не всегда.

Любое настроение — нормально.

Это не значит, что мне всё равно...

Но я люблю тебя внеэмоционально,

Светло на сердце, или же темно.

Как же трудно бывает ждать...

Как же трудно бывает ждать,

Не стоять над душою у времени.

И обветренных губ не кусать,

Обрывая плоды недозрелые.

Также трудно забыть огонь

От обид и смирённой ярости,

И опять протянуть ладонь

В чистоте, без упрёка и жалости.

Мне всё легче молчать о прошлом —

Делать вид, что его и нет.

Не делить на плохое, хорошее...

Отказаться давать ответ.

Всем своё. Не берусь я вычислить,

Что за путь ты проходишь, друг...

Боль любую возможно вылечить

Лишь усердием собственных рук.

Нептун

Я ловлю в твоём взгляде внимательном

Отражение собственных лун.

Угадать бы — прошла по касательной

Или манит меня твой Нептун?

Синий вечер как море глубокое.

Космос волнами входит в мой дом,

Преломляется льдинками-окнами,

Становясь, наконец, волшебством.

Зажигается свет потихонечку

В миллионах прозрачных сердец,

Что настигнуты, пойманы полночью.

Лишь моё — непокорный беглец.

Во Вселенной не встретишь случайностей.

Замыкая орбиту в петле,

О любви сквозь дыханье туманности

Я тебе напишу на стекле.

Быть кем угодно — в нашей власти

Быть кем угодно — в нашей власти.

Парфюм — дурманящий восток,

Высокомерное пальто,

Коробка цифр на запястье...

И ты — уже не просто ты,

А драматическая строгость,

Которой чужды страх и робость —

Черты плебеев рядовых.

Но испытание любовью

Разоблачает всех до крови,

До тайн постыдных и святых.

Вскрывает облик настоящий,

Чтоб отличить кимвал звенящий

От подлинной, душевной красоты.

Однаждность

Очерёдность. Этажность.

Сверенная бумажность.

Псевдо-нужность, типа важность.

Продажность.

Каждодневность, типажность.

Но на камеру — эпатажность.

Тошнотворность.

И вдруг — чудесность, однаждность!

И остаёшься перед ней голым

Без всех этих слов и законов...

Любовь

Любовь не знает сожалений,

Хоть дарит нам не только мёд.

Печаль её звучит сиренью,

Паденье помним как полёт.

Всё потому, что крылья дарит —

Не понарошку, навсегда.

А в сердце расцветает жаром,

Волшебной искрою — звезда.

И с той поры душа открыта

Для измерения чудес,

Ты видишь то, что раньше скрытым

Казалось. Вот он, дар небес!

Но берегись доверие предать.

Больнее всех влюблённому страдать.

Вызвучись

Выпиши, вырисуй, вызвучись,

Стань до безумия пуст.

Выкрутись, выучись, вылечись,

Выброси личности груз.

Выкрикни тенью смеющейся,

Выплюни прошлого дым

Кольцами серыми вьющимися,

Данью ветрам ледяным.

В чистой прозрачной бесцветности

Сотни возможностей быть.

Выбери векторы нежности,

Сердце, что будет любить,

И возвращайся, и заново

Пробуй на прочность себя,

С каждым рождением в пламени

Ярче и жарче светя.

Лето

От солнца румяные тени

Ютятся в расщелине пня.

Под веками зарево рдеет —

Закрой их, на небо смотря,

И тёплые яркие реки

Обнимут, целуя, лицо...

Как здорово быть человеком!..

Вкушать безмятежности сок,

Что брызжет из каждой минуты

Созрелого летнего дня.

Ты зритель, и ты же как будто

Создатель всего бытия.

Свободный без меры и срока,

Ступаешь дорогой цветов,

Творенью Великого Бога

Мурлыкая песню без слов.

Солонешное

Где трава выше пояса,

Облака белоснежные,

Там Алтайская вольница,

Там село Солонешное.

Что нам Альпы, Швейцария...

Здесь красот — изобилие!

Нам судьбою подарена

Жизни сельской идиллия.

Плодородными нивами

Нам земля эта нравится.

И лесными массивами

Край богат и прославился.

Мёд алтайский — амброзия,

Его ценность — особая.

Молока, сыра козьего,

Приезжайте, попробуйте.

В ароматах-соцветиях

Притаились кузнечики

И искрится по-летнему

Солнцу милая реченька...

Местным зваться — полдела.

Коль душа золотая,

Будь защитником смелым

Для сокровищ Алтая.

Бабочка

Мне всё равно,

Страдать иль наслаждаться.

Я не успею даже распознать.

Что рождено

Лишь день кружиться в танце —

Обречено в беспечности порхать.

Ты, человек

Во власти искушений,

Извечно раздираемый судьбой

На тьму и свет,

Победы и лишенья...

Остановись. Любуйся простотой.

Быть мудрецом не всякому по силам.

И здесь секрет скрывается не в том,

Чтоб взаперти читать за томом том,

Вверяя ум учёнейшим Светилам.

Похвально это, только правда глубже...

Едина жизнь, без формы и границ.

Сменить возможно миллионы лиц,

Но ты и бабочка — отличны лишь снаружи.

End Of A Cycle

Когда не чувствуешь души,

И всё равно, что умираешь.

Остановись. Очнись. Дыши.

Ведь ты живёшь, а не играешь.

Захочешь вспомнить, где исток,

Вернуть ушедшие мгновенья —

Смотри как кружится листок,

Не в силах совладать с паденьем.

Он не вернётся никогда,

Истлеет, осенью сожжённый...

Но ты придёшь весной сюда

И вновь увидишь лист зелёный.

Сентябрь

Поднимает лето паруса рыжие

И уходит, уплывает в сером мареве,

Оставляя след травы выжженной,

Шелестящее ветвей печальных зарево...

Воздух влажный, моросит осенью

По асфальтовым домам-улицам.

Только небо бьёт ещё просинью,

Так отчаянно — взглянёшь-щуришься.

Ещё солнышко порой выглянет,

Отогреет, улыбнётся ярким золотом,

Разгуляется сердечным звоном, выманит,

Но уже звонит вдали колокол...

Но уже зовёт-поёт птицами,

Словно тянет из души ниточку.

На рассвете прозвучит иль приснится мне,

Как сентябрь прилетел в кибиточке.

На краю октября

Ветер пахнет предчувствием снега,

Этот воздух в твоих волосах

Как разряд электрический в небе.

Знак свободы, крылатый размах

Силуэта взлетающей птицы,

Траектория-диагональ

Через солнце — и, тенью на лицах, —

Может осень, а может печаль...

Ностальгия по бегу вприпрыжку,

По чудачеству юной мечты,

Где смеющийся смелый мальчишка

Брал разбег для прыжка с высоты.

Исцелованы яркой лазурью

Мы стоим на краю октября.

Закрываю глаза и рисую

В своём сердце портреты тебя.

Очаг

Октябрь, холодно. Из белой бересты

Сооружу в печи растопочный шалашик,

И спичкой — чирк! — движением простым

Я приглашу в него огонь, живи, давай же!

Он затрещит и расцветёт волшебной змейкой,

И юркнет гладить лепестками угольки.

Я завороженно смотрю, я — чародейка.

Взлетают вверх искринки-мотыльки.

Добавлю дров, сухих больших полешек,

И вот костёр уже серьёзен и горяч.

Он обогреет дом, я сберегу в нём нежность.

Тепло, любовь — и ты уже богач.

За словами

Возьми ладонь... Хотя ты не умеешь

Понять тех слов, что прячутся внутри.

И если я замёрзну, не согреешь.

А если я заплачу — не смотри.

Я не хотела быть к тебе печальной,

Ведь это бездна, это проклята душа.

Не думай — это может быть фатально.

Иди за мной, по лезвию ножа.

И снова в танец, дикий, невозможный,

И в яркий смех, и ввысь, и навсегда!

Я бы смогла. Не будь я осторожна.

Не подступала к горлу бы вода.

Над головой смыкались волны ночи,

Я тихо падала на дно своей любви...

Ты улыбнись, не надо многоточий.

Послушай, как щебечут соловьи.

Давай всё это будет светлой сказкой?

Нам незачем с тобой сходить с ума.

Вот я. А вот отброшенная маска.

В глазах моих огонь, а за спиною — тьма...

Очки профессора тёмных искусств

Последней ночью октября

Я шёл домой, мерцали звёзды,

Уже морозец пробирал.

В пальто, конечно, несерьёзно,

Скорее бы прийти в тепло...

Купил очки сегодня в лавке.

Такая редкость. Повезло

С ценою, видно, по запарке.

Оправа — антиквариат,

Наверное, дуб, так интересно,

Что я решил — да надо брать! —

И щеголять на всю окрестность...

— Профессор, здравствуйте!

Отвлёк

Какой-то голос.

Мне? Ошибка?

— Какой чудесный поворот!

Пойдёмте вместе! Вот калитка.

Смотрю — и правда слева дверь.

Что за подвох? Я помню точно —

Стена, ограда, диспансер...

Стена глухая, между прочим!

— Постойте, вовсе я не...

Чёрт.

Уже куда-то меня тащит!

Мошенник что ли, или вор?

Силён как дьявол, не иначе.

И я бы рад пойти назад,

Но тьма такая, не вернуться...

Ещё два шага... Маскарад?

О Боги. Я хочу проснуться.

— Добро пожаловать, мессир.

Ну вот, опять чудные речи...

Вокруг — таверна иль трактир.

Хм. Перестал быть томным вечер.

Двурогий мне дают калач,

Хохочут тыквы огоньками,

На сцене жертва и палач,

Танцуют эльфы с бубенцами.

Терять мне что теперь... Любуюсь.

Вдруг повезёт и не сожрут?

Вот так среди знакомых улиц

Таится ведьминский маршрут.

А вот и ведьма, кстати, здрасьте.

Мне кажется, наглею я...

Но вы б с такой столкнулись страстью!

Непросто, честно говоря,

Хранить лицо своё спокойным

Когда считают урожай

Пленённых душ в кровавых войнах,

Заваривая странный чай.

— Сегодня Сссамайн, сссамозванец.

Раскрыли! Подлая змея!

Пропал... Метнулись нервы в танец.

Гадюка уползла, смеясь.

Но любопытные зрачки,

Копыта, ноздри уже рядом.

— Чужак, напяливший очки!

Таким, как ты, у нас не рады!

Я понял всё, рукой дрожащей

Сорвал оправу. Хруст стекла -

И мир вернулся настоящий.

Вот это да. Ну и дела...

Храни минуты моих слёз

Храни минуты моих слёз

И все нечаянные шрамы.

Ты знаешь... Я это всерьёз.

Не для трагедии и драмы.

Заледенеть и замолчать?

Замкнуть в кольцо невыносимость?..

Освободи! Сорви печать!

И будь со мной, что б ни случилось...

За дверь — отчаянье и смерть!

Ведь всё равно наступит завтра.

Я обещаю... Просто — верь.

Как бы ни выпали мне карты, —

Вернусь, воскресну из теней,

Отступит древнее проклятье.

Я ставлю всё — любовь сильней,

Мечи ломались об объятья.

Я поднимаю счастья флаг,

Я — жизнь. Я — смех и радость встречи.

Но только ты узнаешь — как

Приходит в душу мою вечер...

Храни минуты моих слёз

И все нечаянные шрамы.

Ты знаешь... Я это всерьёз.

Не для трагедии и драмы.

Тусклый свет фонаря

Тусклый свет фонаря.

Пар дыхания, дождь.

У дверей сентября

Ты в молчании ждёшь.

Зябнут пальцы, вода

Проникает в носки

Ты бы шёл, но куда?

Вдаль по шпалам нести

Свою жизнь, своё тело,

Да в сердце стихи.

Как же осточертело

Пытаться найти

Бесконечного смысла

Конечную суть

И заглядывать в лица —

"Подскажете путь?"

Тусклый свет фонаря.

Пар дыхания, дождь.

По листве сентября

Ты промокший идёшь.

Ведьмак и русалки

В лесах глухих ходить, наверное, круто.

Я слышал, многие попасть туда хотят,

Чтоб не ступала прям нога людей как будто

И чтоб полно вокруг непуганых зверят.

Хехе. Иду. Промокший как скотина.

Речные Топи — чаща, глуше не найдёшь:

Пиявки, гнус, болото, гниль и тина -

Поэтом надо быть, так не поймёшь

Всей прелести указанного места.

Я не поэт, а значит, промолчу.

Я лишь ведьмак, в дыре этой проездом.

"Русалок изведёшь - озолочу" —

Сказал мне староста деревни Комариха.

"Защекотали столько местных, просто жуть.

Спаси от нечисти, чтоб стало снова тихо".

Расценки уточнили, ну и... в путь!

Найти хвостатых было мне нетрудно,

Договориться с ними — полчаса.

Мол так и так, вот жалуются люди.

Давайте мы умерим чудеса.

Везде, где можно, избежать пытаюсь

Убийств бессмысленных. От крови я устал.

И кто вменяемый, с тем говорить стараюсь,

Не все вопросы разрешает сталь.

Пора идти. Вдруг слышу — писк из лужи —

Мальки русалочьи, погибнут без воды.

Оставить это всё, конечно, лучше...

Какое дело до мутантовой беды?

Какое дело... Открываю фляжку.

Попробую не сдохнуть без питья.

Всего идти-то тридцать три овражка.

Как бы не повод даже для нытья...

Мне вслед смотрели жёлтые глазищи,

Понять пытались, что это за блажь.

А кто пытается — ответ отыщет.

История взяла крутой вираж,

И с той поры без страха ходят дети

В Речные Топи. Не утоп никто.

Чужих мальков — их нет на этом свете.

Трусливых взрослых, правда, вот полно.

Современный пролетарий

Дым. Темнота. Лазеры.

Музыка. Пульс. Ночь.

Люди. Красивые. Разные.

Мысли. Неважные. Прочь.

Дикость. Полёт. Магия.

Сны. Ритуалы. Свет.

Утро. Гудок концлагеря.

Офис. Компьютер. Привет.

Рентген души

Ярость... Любовь... Нежность...

Страсть... Беспокойство... Ложь...

Жизни твоей безмятежность

Я проверяю на дрожь.

Жду я сигнала бедствий,

Радио-разума зов.

Дрогнет зрачок. Наконец-то.

Слышу. Эхо основ.

Я наблюдаю ловко —

Это мой способ игры.

Бодро и без остановки

Шифры рифмую в миры.

Сканер безумия точен.

Скальпель эстетики остр.

В занавесе многоточий

Скрыто рождение звёзд.

Счастье... Мечта... Доблесть...

Бездна... Отчаянье... Тьма...

Я сберегу проблеск...

Спрячу в твоих снах.

Ты в ответе

Ты творишь в себе человека —

Не сдавай раньше времени пост.

Ты портрет, образец века,

Где родился. Пусть он непрост.

Пусть порою всего скрутит

Раздражение, гнев, боль

И трясутся, слабеют руки,

Умоляя оставить роль —

Этот жанр для тебя низок.

Почему? Просто верю я

Что конец ещё не близок,

И что путь — это суть бытия.

Но не стоит шагать ради шага,

И не надо есть ради еды,

Ехать в Прагу, чтоб быть в Праге...

Это всё суета суеты.

А попробуй за всем в мире

Усмотреть неземную связь —

Она песней звучит в эфире,

Пока жив ты, не прервалась.

И от каждой твоей мысли

Может стать холодней и теплей

Целой сети, каждому смыслу,

Что поёт для сердец людей.

Так что, знаешь... И ты в ответе

За всё то, чем жива Земля.

Ты — зерно под дождём столетий

Или ноющая тля?

Каждый

Мы слишком молоды цитировать себя

И любоваться отражением случайным,

Что дарят чьи-то взгляды, зеркала,

Нас окружая ореолом крыльев, тайной,

И рассыпаясь в буквах и словах,

От восхищенья неуклюжих и не к месту...

Что говорить? Я всё прочту в глазах —

Мне о себе всегда всё интересно.

Как впрочем, каждому, стоящему в тени.

Как впрочем, каждому, бегущему за тенью.

Нас здесь так много... Всё же мы одни,

Я назвала бы это преступленьем:

Мы обрекаем на страдания себя,

И загоняем мыслями до края,

Чтобы смотреть, как чёрная вода

Над головой смыкается. И манит

Нас всё какая-то незримая звезда...

Да хорошо бы, знали мы дорогу!

Мы только можем, что считать года,

Но не умеем с ними идти в ногу.

Иной раз хочется сказать, что я мудрей,

Что прожила отчаянно, так много...

Что не понять забот простых людей,

Погрязших в столь забавных мне тревогах.

А то вдруг кажется, что лучше замолчать,

Ведь всё, что спето мною, беспросветно глупо.

И, закрывая душу под печать,

Я снова на мосту, на перепутье —

Внизу колышется знакомая вода...

Заполучить меня в объятья хочет.

А на перилах слово "никогда".

В моих всех чувствах столько многоточий,

Что я себе нелепа и смешна.

И вот смеюсь — и просыпаюсь точно.

Мы слишком странные... мы из чьего-то сна,

Наверное, сбежали этой ночью.

Взросление

Врежут сотню раз — перекалится,

Переплавится сочувствие на боль,

Станешь видеть истинные лица.

Волшебства хотел? Ну что ж... Изволь.

Ударяясь волнами о скалы

Равнодушия и страха растерять

Свои силы (нам самим-то мало,

Вот ещё — кому-то помогать),

Изойдёшься, захлебнёшься пеной

И родится новая черта.

Океан разверзнется геенной —

Вот тебе и Адовы врата.

Полыхает яростное пламя,

Справедливость реет — гордый стяг.

Ты встаёшь под огненное знамя.

Будет уничтожен подлый враг!

А врагов — беда — такая прорва,

Стал твой меч заржавлен от крови,

И уже не так охота снова

Вслед кидать слова "в Аду гори!"

Вот тогда запястья цвета пепла

Ты опустишь к выжженной земле,

И ни капли солнечного света

Не найдёшь ни в мире, ни в себе.

Ты уйдёшь, скиталец, тёмный призрак,

Взмолишься, себя перекрестив:

"Дай мне, Боже, сил спасти Отчизну".

Столько горя. Господи, прости.

Небеса останутся безмолвны,

Пожалеют знака для тебя.

Думал, будешь ты пророком новым,

А пополнишь племя работяг.

Жизнь войдёт в привычную дорогу,

Спрячет сердце в саркофаг груди,

Перестанет за живое трогать.

Не задерживай на кассе, проходи.

Но однажды, стылой зимней ночью

Вдруг услышишь — стонет на ветру

Беззащитный, чуть живой комочек,

Ищет горсть тепла от чьих-то рук.

И, прокляв себя, и стиснув зубы,

Развернёшь все планы, сдержишь бег.

И обнимешь, станешь братом, другом,

Вспомнишь, что ты всё же человек...

Разговор по душам

— Открой окно в своей квартире,

Проснись. Вдохни, глотая яд,

Что растворён, дрожит в эфире.

Пойми, что здесь вершится ад!

— Открыл, проснулся, вижу небо.

О чём кричишь ты мне, душа?

Да, многим здесь уют неведом,

Но всем найдётся, чем дышать.

— Давай, сдирай лазури клочья,

Смотри на голый небосвод.

Поверишь тем, кто напророчил —

"Кто ищет, тот всегда найдёт"?

— Сегодня ты в ударе явно,

Эпично нервный мой актёр.

Я не хочу наш мир дырявить,

И без того хорош простор.

— Ты объясни, как верить в сказку,

Стерпев открытый перелом?

Когда блестит не нимб, а каска.

Когда не знаешь, где твой дом.

— Твой дом не "где", а только в сердце,

Я не устану повторять.

Желаешь сказки? Вспомни детство —

Как не боялась ты летать.

— Рисуй теперь же своим криком

Картины сладостной любви...

Их солнца луч коснётся бликом.

Ему плевать, хоть ты умри.

— Ты всё сказала? Марш на кухню

И чай покрепче завари.

А как отчаянье потухнет,

С тобой ещё поговорим.

Призрак самоубийцы

Я вас люблю...

Я так хочу поймать вас

В желанье вашем броситься с моста.

Я вас молю...

Я не хочу ещё раз

Смотреть как бьётся вдребезги мечта.

Мне вас не жаль,

А только жаль потери.

Сейчас вы часть — а станете ничто.

Кто не узнал,

Утраты не измерит,

Вас не поймёт никто, никто, никто...

Там нет огня,

Ни смерти ни прозренья.

Вы обратитесь в выжженную тень

Вроде меня,

И каждое мгновенье

Молиться станете вернуться в этот день.

Рука перил

Коснулась без сомненья.

Ну что ж лети, надежду сокрушив...

Я вас любил...

И сохраню виденье

Ещё живой, но уже прыгнувшей души.

Лишайник в водостоке

Поэзия — лишайник в водостоке,

Растёт на ржавчине причудливым цветком.

Познавши дзэн, вибрирует в потоке,

Сливаясь мысленно с шаманящим дождём.

Штурмуй забор, влезай почти на крышу,

Держа в руках свой фотоаппарат —

Тебя лишайник даже не услышит,

Он созерцает солнечный закат.

Он существует скрытно, безмятежно,

Не зная слов мольбы и похвалы.

Как странно в нём искать для душ надежду,

Спасенье мира, музыку, балы...

Но ведь находят, вот энтузиасты...

Находят рифму, ракурс... Баловство?

И неужели всё-таки напрасно

Осенней флейтой плачет водосток?..

Океан

Океан смотрел глазами Бога

На меня, измученную яростью,

На меня, истерзанную ненавистью.

И я собиралась с силами, снова

Пересечь пустыню непонимания.

Я должна была верить, что справлюсь.

Я должна... но я упала в отчаянии.

Только не на колени, пусть не думает, Этот океан.

Но он и не думал.

Он тихонько дотронулся до моих ног.

И я отпустила, с дрожью, всё, что

Держало форму моих обид.

Я лежала, растворяясь и становясь песком,

Я, равная с песчинкой, равная с каплей

Огромного океана. Он убаюкал меня как дитя.

И я увидела, как встаёт над волнами солнце

После долгой безжалостной тьмы.

Тогда из песка и воды я превратилась в птицу.

Над пустыней пролился дождь.

Прекрасны будут цветы.

Ocean

Ocean was beholding me by the eyes of God,

Me, who's been exhausted by the anger,

Who's been tormented by hate.

I was gathering my strength again

To cross the sands of misunderstanding.

I should've been much more confident to cope with it.

I should've been... but fallen of despair.

But I'm still not on my knees. So, let it not imagine...

This ocean.

But it was not about to imagine.

It just touched my feet so gently,

And been quivering I broke all

That kept my wounds in casting mould.

I lay evanescing, becoming dust...

As tiny as a grain of sand or drop of water In boundless ocean.

Like I was child and lulled by waters.

And I have seen the Sun is rising over waves

After long and unrelenting dark.

Thereat I've been gathered of sand and water

And then became a bird.

It rained on the sands of desert.

Lovely flowers will grow soon.

(перевод Андрея Зверева)

Звезда

Свети, звезда во тьме холодной —

Маяк бездомным кораблям,

Что, невзирая на погоду,

Идут к далёким берегам.

Сияй! Живи, огонь во мраке —

Ориентир заблудших душ,

Служи на перепутье знаком.

И мысли грешные разрушь.

Зови к себе влюблённых взгляды,

Соединяй через года,

Сквозь расстояния, преграды...

Молю тебя, моя звезда.

Я — лотос

Я — лотос. Перекрестье ног босых

В пыли космических дорог. Я — штрих.

Я — росчерк подписи, печать без слов.

Какая роскошь — замолчать... Мой Бог

Рисует вновь мои черты углём.

Из пепла слеплены мосты. Идём?

Цветной сон

Мне приснился на заре однажды сон,

За собою звал хрустальный перезвон,

В колокольню поднялась я и вошла —

Там Крылатая Судьба кудель пряла.

Заплетала мастерица полотно,

Говорила, что мне в жизни суждено...

Синей нитью разукрасила печаль —

Много было, но красиво, мне не жаль.

Светлой нитью сшиты новые мечты,

Их украсил искрой огненною — ты.

Быстрой змейкой вьётся тоненькая нить,

И не рвётся, видно очень хочет жить.

Засиял звездой причудливый узор,

Удивляя волшебством смущённый взор.

Не запомнила я всех тогда цветов...

Для иных и не смогла найти бы слов.

Я проснулась, за окном цвела весна,

Тоже щедрая на красок чудеса.

В небе плыли облаков колокола,

И мелькнули... показалось?.. два крыла.

Мир, влюблённый в наши взгляды

Мир, влюблённый в наши взгляды,

Расцветал лучами солнца,

Золотистым светом падал

В отворённое оконце,

Расщебечивался птицей,

Гладил руки южным ветром,

Называл меня царицей

И дарил букет из лета —

Из душистых спелых ягод,

Из колосьев златогривых,

Украшал себя нарядом

Лепестков цветущей сливы.

Громом пел, дождём струился,

Весь искрился, жизни радый,

Хохотал, звенел, ярился....

Мир, влюблённый в наши взгляды.

Про зайцев

Двум зайцам в больной голове стало тесно однажды.

Пришлось одного застрелить.

Для пущей надёжности дважды.

Оставшийся зверь-одиночка недолго сидел тихо.

И вскоре в тоске смертной стал за уши дёргать Лихо.

Оно поднялось бурно. Гудело, бурлило, брыкалось!

И так отметелило зайца,

Что ничего не осталось.

Буйно, бескомпромиссно сочувствия рвало в клочья.

Вы, дескать, все вон подите, изволю я рожи корчить!

А, притомившись,

Внимательно смотрела вокруг истерика.

И сердце стонало сдавшееся

Про новую жизнь с понедельника...

Пустынно...

Тихо, безветренно.

Чудовищ рождает разум.

И зайцы бредут к вечности по искривлённым фазам.

Узник снов

Кто ты? Открой мне имя,

Странник, пришедший-из-снов.

Есть ли такие другие?

Сколько ты помнишь миров?

Он улыбнулся печально,

Дрогнул в глазах хрусталь,

Из рукава случайно

Искрой блеснула сталь

И... промолчал. Растаял.

Призрак, ушедший-во-тьму.

Даже следа не оставил...

Впрочем. Я вижу в углу...

Что за предмет? Блестящий,

Цветом как лунный луч.

Кажется? Нет, настоящий.

Формы причудливой ключ.

Буду хранить у сердца

И научусь искать —

Где-то ведь есть и дверца,

Что должен сей ключ открывать.

Лет пролетело немало,

Прежде чем свиделись мы.

"Долго же ты искала

Двери от этой тюрьмы".

Свет души

Душа, дыши...

Спокойствие Вселенной

Тебя объяло и укутало теплом.

В её тиши дар умиротворенья,

В её ладонях спит наш звёздный дом.

Побудь ещё

Мгновение в покое

И возвращайся светлой и живой.

Мир освещён Божественной любовью.

Сияет тот, кто счастлив быть свечой.

Тонкая кожа

А доводилось чувствовать, как призрачные реки

Текут из головы чужой в твою?

Как начинаешь сторониться человека,

Категорично, но не знаешь — почему...

Оттуда каждый звук как гильотина.

Оттуда каждый смех как приговор.

А жалобы чужие — словно тина.

Касанья — словно выстрелы в упор.

Конечно, это выглядит превратно,

И я молчу, не в силах объяснить.

Стараюсь быть хорошей и приятной,

А хочется — брыкаться и вопить.

И люди видят — что-то не в порядке,

Желают вразумить такой каприз.

Но от советов я сбегаю без оглядки,

Успев услышать хлёсткое: "Лечись!".

Потом окажешься в своём родном пространстве,

Где тишина, и можно где дышать,

И что-то уже как-то не до странствий —

Своё сиянье нужно воссоздать.

Вот так живу я в тонкой этой коже —

Живу и жду, пока твоё крыло

Обнимет меня мягко, осторожно,

И сбережёт. Любым ветрам назло.

На пороге иного мира

Лежали листья на снегу

На том далёком берегу,

И пахло призрачной зимой,

Когда вернулась я домой.

Когда оставив круговерть

Земных забот, открыла дверь,

Знакомый воздух целовал

Моё дыхание — узнал.

Узнал потерянную дочь.

По мне истосковалась ночь

Иных миров, иных дорог.

Переступаю я порог,

И вмиг растаяли следы

Стремлений... целей... Суеты.

Мой Лес из сумрака возник,

Опасен, тёмен, многолик, —

Кому он давний друг и дом,

А чьих костей не сыщешь в нём.

Еле заметна на снегу

Тропа виднеется. Бегу.

Ловлю в ладони зыбкий пар,

В карманы прячу — это дар.

Застынет в дымный амулет

И защитит меня от бед.

Вернулась Ищущая Свет!

Летит молва, несёт привет.

Счастливо, звонко рассмеюсь,

Но вдруг споткнусь.

И вмиг... проснусь.

Последнее мгновение жизни

Наш путь всегда исполнен сожалений,

Взлетевших и разбившихся надежд.

И на краю, у пропасти забвенья,

Один экзамен каждый раз сдаёшь.

Один вопрос звучит в предсмертной муке.

Один ответ он жаждет получить.

О, человек, ты, жаждущий науки,

Освоил ли умение любить?

Пересчитай, покуда помнят пальцы,

Все случаи, когда твои слова

Кружились, опьянённые тем танцем,

Что жаждет не лелеять, а сорвать

Прикосновений трепет юных тел.

Пересчитал? Теперь изволь забыть.

Настало время, чтобы ты прозрел.

Один лишь миг — и перестанешь быть.

Но в это изумлённое мгновение

Увидишь смысл, тайны бытия,

Увидишь, что живое вдохновенье

Судьбою было вложено в тебя...

Вот кадр: ты бежишь навстречу солнцу,

Смеёшься, ты влюблён и любишь Мир.

Второй через года — ты добровольцем

Идёшь на митинг, камера, эфир...

Твои слова? О том, что ненавидишь

Жестокую и жадную войну.

Как ты горишь! Как ты... почти что... видишь.

Но всё равно у слепоты своей в плену.

А дальше пролистать быстрее можно:

Карьера, столик из Икеи, Таиланд...

Тебе уже ни сладко, ни тревожно —

От искренности рано ты устал.

Вино, игра, валюты и кредиты.

Любимая? "Любимая" семья.

Всё хорошо, всё даже шито-крыто.

Но ничего не значит для тебя.

Теперь глаза открой! Смотри, минуты,

Которые ты подлинно прожил,

Они редки. Смотри, какой ты глупый.

Как много знал, как мало ты любил...

Мне нравится неловкость твоих поз

Мне нравится неловкость твоих поз,

Как будто ты сейчас вот-вот сорвёшься,

Как будто кресло создано из роз,

И ты его помнёшь, если коснёшься.

Едва на краешке ты сядешь, не дыша,

И ногу на ногу носком зацепишь странно.

Издалека я отличу твой нервный шаг —

Он то быстрей, а то замрёт случайно.

А может, ой, ты врежешься в косяк...

Я промолчу, но это, право, мило.

Ты мой чудной, чудесный мой чудак,

Сквозь маечку — встопорщенные крылья.

Надежда

Мои глаза открыты, и я вижу,

Что происходит в мире, как одно

Услышанное слово "ненавижу"

Людей утягивает сотнями на дно,

Цепочками таинственных событий

Построена структура бытия.

Я не являюсь автором открытий,

Я — только нить в узоре полотна.

Всё, что пойму, я к сердцу принимаю,

И вот тогда уже сплетаю танец свой,

И то, что есть, движением меняю,

Меняю этот смысл на другой.

Моя ответственность, моё от жизни право —

Мир приукрасить, стать совсем иной.

По сути оставаясь частью равной,

Собою удержать глубинный строй.

Я обхожу всё, что таит отраву.

Спасибо за способность различать

Тому, кто не искал пустой забавы,

Когда решил такой меня создать.

Смотри, как удивительные тени

Летят, касаясь крыльями границ —

Границ фантазий, грёз и сновидений.

Их нет. И они твёрже, чем гранит,

Который разукрасится словами,

Когда настанет время их сказать...

Смотри, какими нежными снегами

Зима укрыла город, словно мать.

Смотри, какие сказочные дали,

Как ярок и прекрасен небосвод!

Как же неистово создатели мечтали,

Придумывая, что произойдёт.

Почувствуй мои нежные объятья...

Их сила нас от бури сбережёт.

Не слушай пустословий и проклятий,

С тобою нас совсем не это ждёт.

И под моими чуткими руками

Мерцает первозданная любовь,

Танцуя радостью, желанием, словами,

Рождает пульс живая наша кровь.

Я подменила боль на вдохновенье.

Я обманула остриё, уйдя под лёд.

Я растянула на года одно мгновенье.

Я знаю, к чему это приведёт —

К тому, что отшлифуются однажды

Все мои песни, все мои стихи

До искренности, той, что сродни жажде,

До взгляда, до ядра, до тишины.

И, вспыхнув, как сгоревшая комета,

Я освечу собою эту ночь.

Пусть обвинят, что врёт душа поэта

И красотою миру не помочь...

Но я была у этой тайной дверцы

И видела, как посреди войны

Надежда согревала твоё сердце,

Когда тебе мои являлись сны.

Убегать так легко

Убегать так легко...

Я меняю лицо

И пароли, и все адреса.

И состав своей крови.

Номера здесь не ловят —

Я ушла диким зверем в леса.

Позади всё нормально,

Всё осталось реально.

Может, даже никто не пойдёт

За сбежавшей по следу.

А пойдёт, так к победе

Этот след его не приведёт, —

Он оставлен не мною,

Впереди стая воет.

Не тропа это, а западня.

Начинаю сначала,

На рассвет от вокзала

Я иду в ожидании дня.

Моё имя мне ново,

Ново каждое слово,

Я с собой не знакома ещё.

И не помню, что было —

Подожгла и забыла.

Кто забыт, тот навечно прощён...

Летели дни календаря

Летели дня календаря.

Твой смех звучал уже апрелем,

Срывая с места якоря

Промёрзлых крыш. И еле-еле

Держать в руках себя могла,

Чтоб не взлететь на самом деле,

Когда по имени звала

Тебя сквозь числа и недели,

Сквозь расстояния и сны,

Где мы с моста смотрели в вечность.

И в самом сердце у весны

Ты слышишь — тихо... пахнет смерчем.

Наверное, что-то я должен был значить...

Наверное, что-то я должен был значить...

Сейчас те, кто знают меня, ужаснутся —

"Как, если не этот, то кто же иначе,

То кто же тогда нас заставит проснуться?"

Быть чище, быть лучше, светлее, сильнее...

Не слишком ли много в парадной плакатов?

Себя ощущаю всего лишь ступенью —

Заплёван, затёрт, исцелован, заплакан...

И одновременно чудовищно мелок —

По щиколотку, на два пальца, полстопки...

Я толком за грань не ступал, не наделал

Красивых и глупых поступков, я робкий.

Но всё же отчаянно ищущих взглядов

Я верный служитель, и идол и раб.

Сейчас соберу вдохновение, сяду,

И недо-поэтов пополнится ряд.

Поэт

Хочу раствориться между всех этих строчек.

Забыться хоть ненадолго, а впрочем

Истёрлись уже слова, и не узнаваем почерк,

И кружится голова... Не стоит, наверное,

Курить, проснувшись едва.

Но как мне иначе?

Если бы знать — для кого и что значит,

То, что я продолжаю дышать.

Если бы можно мне было молчать!

Но нет такого права.

Есть только с ментолом отрава

И вид на рассвет. И похоже,

Что вот уже тысячу лет

С ума идёт и не может.

Не может сойти поэт.

Псих

Слишком много в тебе электричества,

Полежи-ка спелёнутый, выключенный

В безграничье зрачковой прострации,

В заземлении и изоляции.

Разучи по слогам вид нормальности,

Сдай ключи от чеширской реальности.

Вместо крыльев — стандартные плечи,

И без мыслей жить проще и легче.

Танец с зеркалом

Не уходи из этого танца.

Пожалуйста... шаг. Прошу тебя... два.

Ещё не решила, но ты останься.

Ведь я не смогу танцевать одна.

Взгляды скрестились в одной точке.

Что это — страсть? Что это — страх?

Это игла. Кто первый соскочит

На повороте в крутых словах?

Я — отражение, вижу сразу

И повторяю твои шаги.

Только порой ты теряешь разум —

Когда замечаешь, что я впереди.

Только сейчас мне стало ясно.

С новою силой пронзает страх.

Ты подошёл слишком близко, опасно...

Зеркало бьётся в твоих руках...

Две души в одном теле

Две души в одном теле

Раскачали качели,

То желают покоя, то ныряют во тьму.

Революция в сердце!

Никуда мне не деться...

Кто-то раненый воет, оказавшись в плену,

Кто-то снова у власти

И по-своему счастье

На обломках рисует. Это Ад наяву.

Сумасшедший? Не знаю...

Как могу — выживаю.

Улыбаюсь, танцую и держусь на плаву.

Почему так случилось,

Что во мне приютились

Два лица, два сюжета — я, увы, не пойму...

Вновь кричит своенравно —

"Кто сказал, что ты главный?!",

Схвачен рёбрами-клетью заключённый в тюрьму.

Перекрыты ворота

У загробного входа.

И, вернувшись на землю, продолжаем войну.

Духов много летает,

Воплотиться мечтая.

И в тебе кто-то дремлет — загляни в глубину...

Гэльвин

Из глубины эпох до нас

Дошла легенда о драконе,

Имевшем над судьбою власть

И размышляющем о троне.

И он почти того достиг,

Что стал сильнее всех живущих.

Но, как для каждой твари сущей,

Конечен и его блицкриг.

В последний жизни своей час,

Последний из своей же расы,

Собрал всю магию он разом

И стал бессмертен в людях, в нас —

Соединил драконье пламя

С душой, пылающей страстями,

И создан гэльвин был — дитя

Совсем иного бытия.

Вот с той поры года идут,

А необычная порода

В лице героев из народа

Живёт, верша свой тайный труд.

Дочь ветра

Зачем же ты дикому ветру

Сладкой воды поднесла?

О, юная добрая дева,

Знаком ли тебе страх?

Кристальна вода, прозрачна —

Я вижу прожилки судьбы.

Тебе говорили, что значит,

Когда исчезают следы

И проливаются капли

Из сомкнутых дланей прочь?

Тебе говорили?.. Вряд ли...

Теперь ты Моя дочь.

Я вольной летал песней

И шелестом листья ласкал.

Теперь же мне ты интересней,

Чем эхо заоблачных скал.

Ещё один шанс, слышишь...

То сердце гремит, не гроза.

Ведь ты человек, дышишь -

Пока не взглянёшь мне в глаза.

Что? Ты улыбнулась тихо,

Смотря на меня, замерла...

И к солнцу рванулась бликом,

Пером моего крыла.

Чёрная стрела

Захватчики носятся с гомоном,

Но ждёт их ещё ночь...

Осталась из племени Ворона

Одна, но упрямая дочь.

Уснули, победою пьяные.

Над пеплом восходит луна.

На сердце у девушки ранами —

Истерзанные тела...

Секунды дрожат взвинченно,

И, словно не наяву,

Стрела с оперением вычерненным

Ложится на тетиву...

Прометей и инквизиция

Давно следили ищущие ведьму

За храмом Мельпомены на холме.

Среди актёров можно незаметно

Быть очень странной, главное, уметь

Держать внимание и создавать картину.

До остального дела никому и нет.

В сценарии она была Афиной,

Титану помогла похитить свет

Из очага священного Олимпа.

Разгневан Зевс, и молнией пронзить

Готов с небес. "Он не заслуживает нимба!

А человек - огня". Удар не отразить...

Театр в пламени! Застрелен Прометей

Стрелою в горло. Кровь. Ликует зритель.

Добавьте дыма, жара и углей —

Оценит пьесу главный Инквизитор.

Сюжет известен, действие банально.

Игра, конечно, выше всех похвал —

Так искренне, так мастерски реально

Звучит реакция на плавленый металл.

Остынет пепел, разойдутся люди,

Наевшись зрелищ, хлеба и вина.

Как хорошо — не их сегодня судят.

Чужая боль как колыбельная для сна.

Колокол

Звонит-дрожит колокол

Плачем, стоном, молотом.

Из железных оков скованный,

Из каменных слёз вылитый,

Монолитовый,

Малахитовый.

Под водой его крик утопленный,

Заболоченный,

Заколоченный.

Дорога к нему утоптана,

Прямая и бесповоротная.

Мы же пойдём околотками дальними,

Скрытыми, тайными.

Только, прошу, не оглядывайся,

Тенью не выдавай себя.

Да не ступай в рытвины —

Они чёрной жижей напитаны.

Неосторожных ловить здесь раздольно.

Засмеются — а эхо звучит колокольное.

Нечаянно

Шоколад таял на тёплом, так нечаянно...

И я такая тоже... шёпотом, взяла и сказала, отчаянно,

Что вслух страшно было, всерьёз как-то.

Подумать забыла, и будто... С места — в сальто.

Спрячусь в ладони. Но всё же... Смотрю украдкой,

Как ты молчишь. Боже. Дрожу в лихорадке.

Заискрилась во взгляде танцем... грусть.

Прикоснёшься к губам пальцем. И я улыбнусь.

Выключайте людей

Пеленает усталость, глушит,

Но пока что-то тлеет — дышишь.

Пока можешь — кричишь во всю душу!

Что кричишь? Даже сам не слышишь...

Отойдите, заткните уши —

Это вам ведь так будет проще.

Да из сердца вон — будет лучше.

И вот на месте судьбы — прочерк.

И вот на месте любви — прошлое.

Тошно так, хоть с обрыва — ласточкой.

Стало проще то главное, сложное...

Потом стало просто до лампочки.

Аллилуйя тебе, человечество!

У меня даже нет ужаса.

Пощадите от мыслей о вечности,

Выключайте людей за ненужностью.

Я говорила со стеной

Я говорила со стеной,

Звенели пальцы, им разбиться...

Я говорила бы с тобой,

Но не хочу опять влюбиться.

Смеюсь и падаю — пять-ноль!

И никакого сожаленья.

Привет, моя родная боль,

Ты заходи, вот чай, варенье...

Давно не виделись, изволь

Поговорить — как жизнь, как шрамы?

Я говорила со стеной

В палате с клеткою на рамах...

Ждать

Ждать... Неприятное слово разлуки.

Мысли ночами слетают с ума.

В утренних грёзах согрею я руки,

И просыпаюсь с собою одна.

Ждать... Равнодушные тонкие стрелки

Ходят и ходят по кругу часов.

Чаще, чем нужно, я мою тарелки;

Чаще лежу без отчётливых снов.

Белые ночи и белые свечи.

Серые дни в паутине дождя.

Вечер проходит, за вечером — вечер.

Утро находит меня без тебя.

Ждать... Это слово последней надежды,

Слово из тех, что врезаются в кровь.

Я бы хотела, чтоб было как прежде:

Цвет и рассвет, поцелуй и любовь.

Ждать... перестану. Окно приоткрою.

Выгляну тихо туда, где весна.

На подоконнике рядом с собою

Я посижу и взлечу в небеса...

Тону

Моих мыслей коснётся украдкой

Тихий шелест несказанных слов.

Из забытой за шкафом тетрадки

Выползают обрывки стихов.

Они кружатся, чёрные, в масле...

Они просят вцепиться мне в кровь...

Их впустить — это очень опасно.

Ядовитый клубок проводов.

Изгоню эти мерзкие звуки.

И туманом все раны заткну.

Протяните, пожалуйста, руку...

Я боюсь... что сейчас утону.

Избавь нас от стрел, в наши души летящих

Избавь нас от стрел, в наши души летящих,

Рассветной тоски, что кружится над спящим,

Когтями сжимая, любуется тем,

Как ты изучаешь созвучие вен.

Как ты замираешь, предчувствуя боль,

Готовый сыграть свою лучшую роль.

Улыбка на сжатых упрямо губах -

Скорее усталость, чем спрятанный страх,

Скорее желанье убить пустоту,

Чем смелость шагнуть через эту черту.

И скомканный в горле клокочется крик,

Как будто решается жизнь в этот миг.

Но нет, не настала минута той встречи.

Возьмёшь себя в руки, обнимешь за плечи

И шепчешь, и слышится голос дрожащий:

"Избавь нас от стрел, в наши души летящих".

На границе Тьмы

Зачарованных сумрачных вод глубина

Без границ и без формы. Колышутся тени...

У черты, там где бездной становится тьма,

Остановка на отдых, на страх... на мгновенье.

На губах липкий вкус — это сладкая ложь,

Словно опиум, дым... словно сводит с ума.

И по телу неясная, слабая дрожь...

Только тело не прочь, я решила сама.

Круг за кругом всё ниже танцует мираж,

Зажигает огни, привлекая на отблеск.

Тихой песней на новый и новый вираж,

В бесконечное эхо теряется голос.

Я не видела плен, чтобы жать тормоза.

Отвергая мораль и друзей наставленья,

Лишь сильнее и глубже смотрела в глаза,

Но в руках не мечта, а её привиденье.

Нежность впилась когтями.

Мысли ранили чувства.

Обратились камнями.

И оставили пусто.

В пустоте было тошно, продолжать было страшно,

Умереть от тоски, не дышать и молчать.

Алый парус, оборванный, крыльями машет...

Невозможно уйти, остаётся лишь ждать.

И когда мне погибель раскрыла объятья,

Предлагая ничто целой жизни взамен,

Сорвались в моём сердце немые печати,

Отрицая неравный, нечестный обмен!

Закричало, забилось в истерике кровью

Вместо чёрной холодной и талой воды.

Исцеляя светящейся дикою болью

И ломая замёрзшие глыбы и льды.

"Ты забыла о солнце, источнике света!

Отвернулась так гордо и падала вниз.

Мимоходом. Случайно. Сломала заветы.

Превратила свой смысл в игру и каприз.

А теперь тебе страшно, да видно не слишком.

А теперь тебе тошно от взгляда вокруг.

Ты читаешь хорошую, умную книжку,

Но не скажешь мне толком кто враг, а кто друг.

Ты сидишь в одиноком, глубоком колодце —

Его стены хранят, как в темнице, тебя.

Нет! Смотри мне в глаза! Моя боль — это солнце.

И очнись наконец, ты теряешь себя.

Я кричу? Я любовь, я твой ангел-хранитель!

Сколько дней и ночей ты терзала меня...

Ты хотела забыть. А ты знала, что в битве

Я с забытьем твоим не жалею себя?

И стучу, и ломаю закрытые двери,

Но ты занята вечно самою собой...

Что ж. Вручаю горящую веру,

И сама говори с пожирающей тьмой.

Ты спасёшься теперь, если будешь сильнее,

Сбрось красивые цепи, карабкайся в высь!

И не медли, я гибну в трусливом сомненье!

Или, знаешь... ступай. Без оглядки и вниз".

В этом доме

В этом доме пустынно и тихо,

Люди-тени молчат по углам.

Ветер носит простывшее лихо

Сквозняками по пыльным шкафам.

Дождь стучит по карнизу морзянкой —

Партизан полуночной войны,

Смотрит в окна снаружи, с Изнанки,

И читает продрогшие сны.

Здесь нарушить боятся немую

Околдованную пустоту.

Ты прислушайся — тоже почуешь

Нарастающий гул поутру.

Так дрожит истекающий таймер,

Нам секунды оставив уже.

Маскированы мины под тайны.

Всё нарушит нечаянный жест

И сорвётся грохочущий поезд

Прямо в бездну распахнутых глаз.

Взрыв оставит в живых только голос,

Что читает молитву за нас.

Уходящий

Позабыты первые параграфы,

А в последних — наши имена.

РассыпАлось, серым пеплом падало

Время, как истлевшая стена...

А под ней качались ветром пленные

Маки, улыбались тишине.

Поднималось заревом забвение

За мостом, на дальней стороне.

Ты стоишь на берегу, измученный,

Весь раскрыт навстречу красоте,

И она сияет между тучами

В первозданной вечной пустоте.

Цепи позолоченные снятые,

Только здесь и только навсегда.

Задрожит в груди мечта распятая,

И взорвётся падшая звезда.

Белой лентой в сумраке колышется

Тайный символ на пути в нигде.

Ты уйдёшь за эхом, что прислышится,

Без следа, без вести, по воде...

Две моих весны

Всё придумываешь что-то, плачешь над песнями.

Боишься признаться, что дальше — нет интересного.

Включаешь компьютер, выключаешь компьютер.

Тут скучно, там тошно.

И пошёл бы в гости — да везде не прошен.

Не прошито многое, но не до нитей.

Не дотянуться, в каждой горизонтали — магниты.

Пытаешься стихи писать, выходит паршиво.

Пытаешься быть собой, а выходит фальшиво...

Я бы мог рассказать, кем я был четыре года назад.

У меня свои были мысли, и чувства,

Я знал, где рай, а где ад.

А теперь я потерян среди пустырей,

Среди неоткрытых ненужных дверей.

Днём на работе,

Вечером снова ныряю в обычные сны.

А под окнами ждут меня две моих разных весны.

Отравленный город

Утром ранним застывшие окна

Смотрят сонно в усталую даль.

Пёстрый мусор, кровавые стёкла...

И стекает тоска на асфальт.

Гулкий топот шагов в переулке

Потревожил бездомных собак.

Голубь кружит у брошенной булки,

Отгоняя других забияк.

Дождь плетёт, не спеша, паутину.

Город в ней заплутал и промок.

И колюче сияют витрины

Сквозь тяжёлый прокуренный смог.

Перекрёсток — большой муравейник,

Все спешат и торопятся жить.

Можно, если появятся деньги,

И надеяться, верить, любить...

Я иду лабиринтами улиц,

Светофор и визжат тормоза.

Мимо люди несутся, сутулясь,

Опуская к ботинкам глаза.

Здесь проходят с презрением гордым

Мимо пьяных и нищих калек.

Это скверный, отравленный город!

Здесь не видно закат и рассвет.

Маркетинг Ада

Человек, оправдай_ся.

Ты виновен от роду, знаешь?

Вот всю жизнь теперь майся,

Может, кем-то, свезёт, станешь.

В этом мире стереотипов,

Костылей из клише моралей,

Прав — не прав, только будешь битым,

Без креста не вручают знамя.

Человека растят без ласки —

Он никто. Пусть сперва заслужит.

Как зарплату любовь по таксе

Он получит, если послушен.

Отыщи-ка талант, взвейся!

Пламя сердца — на благо чьё-то.

Не нашёл? Ну, тогда спейся.

Сам дурак, не вини кого-то.

Ты давай-ка трудись лучше,

Чтоб убить себя об работу.

Чтоб не думать, а лишь слушать.

Для себя поживёшь в субботу.

Отдыхаешь? Включи телик!

Подставляй-ка свои уши.

Вон сосед уже до истерик

Насмотрелся. Теперь глушит.

Разойдётся ещё к ночи,

Разорётся перед женою.

Там от мозга давно клочья

Под коробкою черепною.

Не хотел бы ты быть в курсе,

Но беда — из картона стены

В той коробке, где сыр вкусный.

Сыр смотрелся таким с эмблемы...

Друг на друге живём, дышим

Отвратительной дымной гарью.

Ночью кто-то в сортир вышел —

Раздражаемся: "что за твари?!"

Зато суши доставят на дом.

Зато есть унитаз в квартире.

Алкоголь и вай-фай нннадо?

Лайки лечат в башке дыры.

Сумасшедшими стали люди,

Жизнь в кредит за барак — рады.

Свои души несут на блюде.

Эффективен маркетинг Ада.

Потому что "куда деться?",

Потому что "а как иначе?"

Если так воспитали с детства,

"Жизнь такая, не мы", значит.

Рождён. Виновен. Страдай. Кайся.

Клише. Законы. Смирись. Сдайся.

Жильё рядом. Айфон. Ценник.

Детей не надо. Будь современен.

Don't worry. Happy. К чему проблемы?

Глотай колёса. Служи системе.

Звени цепями. Будь креативен.

Пока не станешь совсем кретином.

Но ты можешь остановиться

И не стать изнутри трупом,

Смелым быть и освободиться,

Можешь быть тем, кто жизнь любит.

Ведь всё это, ты видишь, бредни.

Ты прекрасен в своей сути!

Как поймёшь это, будь последним

В череде рабов на распутье.

Соскребай шелуху моды,

И — в тайгу от потока рекламы.

Как научишься жить на природе,

Значит, вылез из этой ямы.

Собеседование

Врёшь безбожно,

Продавая себя подороже.

Лицемеры диктуют меры

Всё сложнее... всё в глазах белеет...

Всё равно.

Ровнее! Превозмогай,

Держи спину ровно, когда стреляют.

Пусть пугают. Вступая в сговор,

Улыбайся, здесь по этой линейке считают.

Улыбайся... Но не засмейся.

Не посмей быть наглее плакатов,

А не то будет больно падать.

Не рискуй зарплатой.

Бежать от себя

У забвенья реки, что прохладу хранит,

Своё сердце вточил в омертвевший гранит.

И кричал на ветру, без остатка, навзрыд.

Я мечтал, что усну. И что сон исцелит.

У небес в высоте я покоя искал.

А нашёл пустоту. Да огонь растерял.

Я во всякой судьбе видел образ тебя...

И куда б ни бежал, но не мог от себя.

Я прошу — отпусти! На коленях стою.

— Ты свободен, иди...

— Без тебя — не могу.

Рождение пути

Хрупкая вечность на кончике смысла

Загнана в точку. Спутаны числа.

Сброшена кожа, скомканы мысли.

Всё бесполезно, когда слишком близко...

Страх возникает на пересечении

Двух параллельных в безумном влечении.

Все варианты надрезаны, сложены,

Крылья их белые перекорёжены.

Шаг за границу оправдан стремлением,

Если есть пламя в сердцебиении.

Чувствую в пальцах звенящую суть,

И под ногами рождается Путь...

Меня в этом городе нет

Меня в этом городе нет,

Я где-то под шум колёс дремлю на твоём плече.

Мы мчимся сквозь сумрачный лес,

Сквозь серость российских полей,

Сквозь запахи сигарет.

Стоит на столе чай. Почти что не греет плед.

Я где-то уже там, меня в этом городе нет.

Что же это были такие за книжки?

Что же это были такие за книжки, лапочка?

Что научили тебя не быть мальчиком,

Стрелять без предупреждения,

Уходить — так не оборачиваясь,

Без сомнения.

И в решениях не раскачиваться.

Стирать легко всё незначимое

И потом забывать сразу же,

Не считая себя заразою,

Не считая людей за ангелов.

Не хвалиться шрамами, рангами.

Улыбаться вот так изредка

На слова о том, что ты избранный.

Мне сдаётся, мой взрослый мальчишка...

Что то были вовсе не книжки.

Мне хочется быть жёсткой

Мне хочется быть жёсткой,

Когда моих слов не понимают.

Мне хочется ударить просто,

Смотреть, как обиду глотают.

Но так уж предрасположено,

Что оружие моё — молчание.

Не то чтобы это сложно.

Я даже не опечалена.

Но смысл какой в смирении?

Из воды строить лёд застывший.

Искать радость в падении,

Как будто летишь, всё выше...

Я молчу, и свои льдинки

Может быть сложу в слово...

Только знай что к любым поединкам

Я всегда внутри готова.

Мне доказывать нет резона,

Ни одной теоремы в памяти.

Попадись ты в Моей зоне...

Пропадёшь сотни раз обманутым.

Искренность — это не пледик

Искренность — это не пледик.

Искренность — это секира.

Пламенем жжёт доверие,

Искрами сыплет лира.

Жги, проверяй на прочность

Сталью своих эмоций,

Жестью своих многоточий

И глубиной колодцев,

Что из зрачков смотрят,

Бездны твои лелея.

Только почти мёртвых

Адово пламя греет.

Истина

Качаясь в ветрах, выстоять.

Исходит на пальцы соль.

Понять бы, на что истина,

К которой такая боль?..

Всё сотрётся

Всё сотрётся.

На тех фотографиях никто не увидит цвет глаз.

Остаётся

Чёрно-белая графика. Сжимаю в ладонях "сейчас", Уходящее

С каждым новым биением пульса и взмахом ресниц.

Настоящее —

Только это мгновение грусти, и шорох страниц.

Череда несущихся бесконечных дней

Череда несущихся бесконечных дней...

Словно в танце кружится кружево теней.

Я смотрю прищурившись, я смотрю на свет

Через миллионы затемнённых лет,

Через апокалипсис битого стекла.

Вечность человечества ещё не истекла,

Через сито времени не просеян смысл.

Мысли бьются пеною о надежды мыс,

Оставляя соль свою, уходя в песок,

Как в лозу уходит вновь виноградный сок.

По улице апреля

Я шла по улице апреля,

Зачем, не знаю. В белый снег.

Я от кого-то улетела.

Не обернуться, силы нет...

Я тени бабочек ловила

С улыбкой странной и немой.

Они сквозь пальцы проходили

И словно звали за собой.

Раскинув руки так нелепо,

Ждала я ветра на шоссе.

Я что, сегодня не одета?

Ну почему так смотрят все?

Карта космоса

Космос летнею ночью найдём

По карте родинок на предплечиях,

Солнцем намеченной.

И взлетим, исцелованные дождём,

Душою к душе навстречу мы,

Влюблённые, юные, вечные.

Внизу лес рукоплещет листвой

Двум звёздам, что стали одной.

Нам с тобой...

Теплота

Позабудь о тоске, пожалуйста...

Хоть на миг, а доверься чуду.

Не для почести, не из жалости —

Просто так песню петь я буду.

И согреешься, хоть на чуточку.

На, бери теплоту, даром!

В жизни столько ещё минуточек...

В сердце столько ещё жара....

Словно птица внутри крыльями

Вдруг взмахнёт — и зарделась пламенем,

Не погибшая, лишь застылая,

Вновь душа твоя реет знаменем.

Мы ведь можем, мы... Знаешь, мы круче,

Чем вон те высоченные горы.

Сколько нас не терзали, не мучили —

Для свободы достанет пороху.

Мы хранили себя, прятали,

Оттого и смотрелись мрачными.

Оживай... Озорными лисятами,

Волшебством, корабельными мачтами.

Солнечность

Я буду дышать...

Мне хочется петь!

Скажи мне, пожалуйста, все свои глупости.

Я буду мечтать,

И буду гореть.

Не надо держать! Я взлечу сейчас! Выпусти!

Я знала бы — как

Мне выкрикнуть ввысь

Звенящую дикую яркую солнечность.

Нет, лучше молчать...

И медленный взрыв

Замрёт долгим эхом в своей невесомости.

Одуванчиковое

Зачем наелся пуха одуванчиков?

Ты феерический, ты сказочный балбес!

Тебе сказали маги? Вот обманщики.

Я их отправлю за крапивой в лес.

Теперь вот пьяный ты лежишь на солнышке,

Такой счастливый — аж тепло смотреть.

А в сердце прорастают звёзды жёлтые,

Лучами тянутся и пробуют взлететь.

Задержи дыхание

Задержи дыхание. Слышишь,

Как мурлыкает сердце во мне?..

Оно падает выше и выше,

Оно хочет согреться в огне

Той звезды, что избрало любовью;

Той любви, что сияет звездой.

И с беспечной крылатою кровью

Поднимается бабочек рой.

Поднимается ниже и ниже —

Посмотреть, что бывает на дне.

Чтоб потом оттолкнуться от крыши

И вернуться обратно ко мне.

Как дитя, я хочу верить в чудо

И о призрачном счастье мечтать!

Я хочу. Ну а значит, я буду.

И не миру меня убеждать.

"Сколько стоит сегодня свобода?

Не подскажете, где покупать?"

Мы смеёмся. Ну что вы за люди?

Кто же станет её продавать?

Если даже дарить без остатка,

Если даже её показать...

Она тут же умчится украдкой -

Она вольная, любит летать.

Нас пытались уверить в обратном.

Нас хотели заставить признать,

Что, оно несерьёзно, ребята,

И опасно в свободу играть.

Мы молчали, не веря в разлуки.

И, надеясь на лучшие дни,

Только крепче держались за руки.

Мы же знали, что всё впереди!

И наступит однажды минута.

Я скажу: "Улетаю. С тобой".

И записку оставлю кому-то,

Чтобы больше не ждали домой.

Я расправлю свободные крылья

И спрошу, улыбнувшись: "Ты рад?"

И вспорхнём, станем звёздною пылью.

Прямо в Рай. Без оглядки назад.

На дне моей любви

Я тихо падала на дно своей любви,

Как лунный свет. Как тёплый летний дождь,

Что вслед за мной считал мои шаги,

И обнимал, не в силах спрятать дрожь...

Пожалуйста, помни

Пожалуйста, помни о том, что я хуже —

Не слушаю Битлз, и неба нет в луже.

И сны забываю, я в них не летаю.

Пожалуйста, помни, что я не святая.

Что мне безразличны дела, дни рожденья...

И я не люблю не свои сочиненья.

Что мне очень часто бывает никак,

И я вдруг включаю российский рэпак.

Не нужно искать волшебства в моём жесте,

Туманности взора, короны и чести.

Я просто на кресле сидела, сутулясь,

Глядя на огни вечереющих улиц.

Пожалуйста, не повторяй заблуждений

И лишней окраски бегущих мгновений.

Я... даже не факт, что умею любить,

Мне просто приятно сейчас с тобой быть.

Разговор с горой

Упоённая и зноем утомлённая

Пред горой стою коленопреклонённая.

Душный стрекот, запах трав дурманит, кутает —

Обнимает меня лето и баюкает.

"Ты позволь, мне, горушка высокая,

Лесом крытая и каменистоокая,

На тебя взойти тропою тайною,

Сбереги от бед нарочных и нечаянных,

Я тревожить не хочу твоё величие,

Разрешения прошу я по обычаю".

Поднимусь затем и рассмеюсь я звонко —

Разрешила, чувствую, возьму плетёнку

И по склонам собирать росу-смородину.

Где я только ни была, но тут мне — Родина.

Люди хвастают, что горы "покоряют",

А у нас их силу чтут и уважают.

Зимний праздник

Дилинь-дилинь, сокровище моё!

Резвятся расписные колокольцы.

Хрустящий снег, румяное лицо...

И сказки Андерсена смотрят сквозь оконце.

Каких чудес на ярмарке той нет!

Мерцают свечи, блёстки, мишура...

Каким волшебным стал фонарный свет!

Снежинки ловит шебутная детвора.

А позже чуть, когда совсем стемнеет,

Порой двурогий серп вверху мигнёт...

То мчит по небу призрачной метелью

Седой Мороз, несущий Новый год.

Деревня

В солнечных бликах хохочет ручей.

И я улыбаюсь...

Вечером дым из домов от печей.

И я улыбаюсь...

Ночью рассыплется снег-снегопад.

И я улыбаюсь...

Новому дню птенчик пикает, рад.

И я улыбаюсь...

Сердца касается красный закат.

И я растворяюсь...

Босиком

Люблю идти в начале мая

Я по дороге босиком.

Земля пружинная, шальная,

Весна зовёт — бегом! бегом!

И мне не холодно, не грязно,

Легко мне, солнечно, смешно!

На пятке почва — не заразна,

А вот от счастья — хорошо!

Дождь

Блуждали тени в поднебесье,

И вот рассыпались слезами.

Что в их полёте бессловесном?

Что в их падении на камни?

Быть может, нас согреть желая,

Летит объятие всевышне?

Тех, кто за миром наблюдает

И все мольбы и страхи слышит.

Я всем сказать хотела б это,

Раскрасив истины в стихи

Но откровения поэта,

Как капля с неба, так тихи...

Гадание

В четыре стороны света

Кричала ночной птицей:

"Скажи мне, стрела-ветер,

Что мудрой судьбе снится?"

Разжав побелевшие пальцы,

Я отпущу дикий ветер —

Его сумасшедшие танцы

Мне не дают ответа.

На этом пути я странник,

Да в доме своём я гостья.

И, перепутья считая,

Под ноги брошу кости.

Куда мой отчаянный случай

Меня заведёт-заманит...

Укажет ли в тёмные тучи,

Где солнечный свет тает?

А может на степь кинет,

Где волчьей тоски без края.

Там сердце моё застынет

И зверем уйдёт в стаю...

А вдруг босоногой девчонкой,

В платье простого кроя

Со смехом пущусь вдогонку

Ручью за живой весною...

Привыкла встречать рассветы -

И каждый как самый первый.

Мне вечно искать ответы

И струны терзать, нервы.

Да что горизонт прячет?

Устала я от тревоги...

"О чём ты, душа, плачешь?

Не видно твоей дороги..."

Странный ангел

Ко мне, чуть полночь, прилетает странный ангел —

Я вижу его крылья сквозь окно,

Что отражает поздний свет неяркой лампы,

Когда я кладу руки на стекло.

И, если горло вновь сдавили слёзы,

А в сердце потеряла дно тоска,

Он дарит мне придуманные розы.

И улыбается, и смотрит свысока.

Я не открою запертые двери.

Мне кажется, тот ангел — не святой.

Одна с собой останусь, буду верить,

Что тишина ещё нескоро станет злой.

Отравленная кровь стучится в сердце.

Рука сжимает ручку и тетрадь.

Не спрятаться и никуда не деться.

Ведь от себя самой не убежать...

Душою чувствую, что, стоит мне сорваться

Со всех карнизов, берегов и поводков,

Мой ангел будет искренне смеяться.

Ведь он на всё для этого готов.

Что у тебя в душе?

Скажи, что у тебя в душе?

И почему сияешь ты сегодня ярче,

А за улыбкой плачет ангел на плече?

Что этот взгляд соблазна дикий значит?

Ты влюблена? Да нет...

Сойдёшь с ума? Пожалуй, что, похоже.

У Сфинкса легче выманить ответ.

В твоих речах то верно, что граничит с ложью.

Надменна, неприступна, ты — звезда.

Актриса, поэтесса — натиск бури!

И здесь же ты доверчива, мила.

Зачем круговорот таких иллюзий?

Ещё два шага — занавес и тьма.

И поворот ключа — ты снова дома.

Закроет дверь за пламенем зима,

В твоей душе тоска, ты смотришь сонно.

Ты спрячешь радость и фальшивый блеск

За окнами, что в изморось одеты.

В твоей душе стенает тёмный лес

О всём, что не было ни сказано, ни спето...

Одна опять наедине с собою

Ты коротаешь ночи до утра.

А завтра вновь смешаешься с толпою.

Для завтра будет новая игра.

Ночная мелодия

Ветер. Я с тобою встречала весну, помнишь?

Вечер. Я не сплю, до полуночи глаз не сомкну.

Полночь.

Небо дробью рассыпалось в дождь за окном.

Помнишь? Я сегодня живу, а стихи сочиняю потом.

Воздух. Мне его не хватало в сырой темноте.

Звёзды. Словно стали роднее и ближе ко мне...

Крылья. Чьи-то крылья пылают в открытом огне

Капли. Бесконечная музыка в тёмном окне.

Крылья. Я когда-то ведь тоже умела летать

К звёздам.

Чтобы им о своём прокричать, прошептать...

Воздух. Это память о той высоте.

Помнишь, как я шла по дороге при полной луне?

Полночь вся изрезана светом несущихся фар.

Вечер отгорел как осенний пожар.

Ветер... всё унёс.

Взгляд из осени

Листья свои сложила осень.

Красных пожаров истлели огни.

Ветер ворох крыльев сбросил

Бабочек, видящих вечные сны.

И незаметно свои паутинки

Холод плетёт, чужой, украдкой.

Мысли тончают, видны прожилки.

Запах забвения тихий и сладкий...

Вот уже белые падают листья —

Лёгкость небес — на плечи мои.

Льдом хрустящие бабочки выстелют

Мёртвых надежд немые ручьи.

Вспомни, как мы весной засыпали.

Капель по карнизу стучит — впусти?

И ничего плохого не ждали,

С первым теплом целовали мечты.

Сколько теперь прошло кàпелек...

Взгляд иногда оживает апрелем.

Только куда-то всё катится...

Лишь потому, что уже не верю.

Гулкая клетка. Я. Без выхода.

Инеем схвачена, словно саваном.

Всё неподвижно, и лишь с выдохом

Дымом взметнётся моё, главное.

Айсберг

Я меняю молитвы на параметры,

Смотрю — вроде бы оно всё правильно.

Убираю руками из своей же памяти

То что не отпускает, то что тянет.

Улыбаюсь ярче, расправляю плечи,

А внутри растёт противоречие.

А внутри подводные глыбы ночи

Ждут печали моей и многоточий,

Чтобы снова наполнить трещины,

В полынье заблестев зловещими

Переливами мёртвой звезды.

И в зрачках — море чёрной воды.

Без меня

Дверь открой, я за ней. Я дождусь.

Я сегодня в одеждах белых.

Всё пройдёт, только я остаюсь.

И уже ничего не сделать...

Тихий дождь, мокрый снег. Это я.

За окном в отражении света.

И куда ты хотел убежать?

Без меня уже места нету.

За спиной! Обернись! Поскорей!

Показалось? Бывает такое...

От меня что-то есть даже в Ней.

Хотя это конечно другое...

И в последних. Во-первых. Точка.

Просто круг, просто сводит с ума.

Я прощалась — и это точно.

Допивай же свой яд до дна.

Боль к тебе

Не смотри ты с такой болью,

Расскажи мне сейчас, о нём.

Как же так... со своей любовью...

Ты живёшь... лишь одним днём.

Я до дна за твоё одиночество.

Буду выть на луну, искалеченный.

А потом... обрати в многоточие...

Только друг... на часок, вечером.

Подари мне своё счастье,

За него разорвусь в клочья.

Я хотел бы... я стал частью...

И во сне... я вернусь, ночью.

Ты верни мне мою душу,

Потерял я её где-то.

Не кричу... это слёзы душат...

Я уйду... я уйду с рассветом.

Repeat

Не дослушав пятый повтор

Той, что до сих пор вдохновляла,

Стянешь узлы проводов,

Спрячешься под одеялом —

Ведь оно всегда защищало...

А теперь лежишь без снов,

Кусаешь губы и крутишь мысли с начала.

И снова на плэй, понять не можешь,

Что с тобой стало,

Пробегает дрожь под кожей.

Решаешь — не ныть, не читать и не есть яд.

Отмотаешь немного назад,

И снова. Решения не приносят покоя.

И, хоть переживать и не стоит,

Доберёшься зубами до пальцев.

Мерзко напомнишь себе страдальца,

Встанешь, пройдёшь от угла до угла,

Врежешь себе от души — спать пора,

И ложишься обратно,

Дав клятву

Дожить до утра.

Истерика

Скрытые мысли толкают на подвиги,

Словно пружины, зажатые в модули.

"Дальше в вагон проходите, пожалуйста!

И помолчите, недолго осталось вам..."

Дверь приоткрылась и ставит диагнозы.

Точно, бесплатно, и каждому — разные!

А! Со всей дури!!! Запястьями тонкими,

Нежными пальцами, хрупкими, звонкими...

Мда... безобразно рассыпалось милое...

Вспомнишь, как было, моя терпеливая?

Вот с этой строчки и далее полностью

Всё переделать, на медленной скорости.

Это

Смелость — это "на старт".

Дружба — это "онлайн".

Любовь — это то, что тоже бывает с нами.

Когда ты — тоньше, чувствуешь — дышишь,

Мембрана звенящая,

Между небом, вдруг необъятным ставшим,

И своим личным солнцем внутри,

Что гораздо больше, чем ты снаружи.

Когда кислород становится заметен и нужен,

А кто-то — ещё важнее, чем кислород.

Время — это то, что всё перевернёт.

На север

На север упрямо смотрели глаза,

На север шагали, вперёд!

И ветер стонал, и звенела гроза,

Но тот кто идёт, тот дойдёт.

И пусть мы теряли надежду порой,

И взор застилала тоска,

Но память жива о дороге домой,

По левую руку закат.

А там за горами кромешная тьма,

Ждала наши души и кровь.

И всё что спасало от шага с ума —

То память и вера в любовь.

Когда умирали, пришлось воскресать,

Когда было больно — терпеть.

Ведь там до последнего будут нас ждать,

А значит, нам нужно успеть...

На севере кровь подменяет вода,

И стынет колюче в сердцах:

А если случится какая беда?

Въедается, мучает страх.

На севере тихо погас огонёк...

На небе качнулась звезда.

А путь ещё долог и очень далёк.

Да только уже никуда...

Провода

Что будет дальше, спой мне, белая вода?

Что было раньше? Ты пройдёшь по нашим душам.

А мы вонзаем в вены провода,

И жизнь пошла... и сразу стало лучше.

Ракета

Падая сквозь атмосферу,

Теряешь и радость и грусть,

В качестве крайней меры —

За борт балласт и груз.

Не остаётся и точки,

Чтобы поставить в конце.

Чиркнет по небу росчерк

И уничтожена цель.

Снова

Словно я проклята полосой чёрною...

Снова дверь заперта голосом чёрным...

Как тогда путает, ночь пугает звёздами.

И стучит бешено в голове: "Поздно ли?"

Сердце вниз падает и звенит каменно.

И уже ладаном пахнет, пламенем.

Крест в руке режет кровь, серебро плавится.

Отключён номер вновь, абонент кается.

Не любви брошенной, не страстям плачу я.

На стакан огненной разменяй платину.

Как же мне звать тебя, так легко кинутой?

Как же мне спать теперь, сердцем отринута?

Не судьбе вверена, смертью сманена...

Всей душой верила, и навзрыд ранена.

Обо мне вспомнишь вдруг, не суди высоко,

Одинок дикий звук, но самой выстрадан.

Herz

Сплету сияющую нить

Из лунных шорохов и улиц,

Из линий, по которым жить,

Твоей ладони повинуясь.

И ей свяжу рассвет и смерть,

И тишину сомкнутых уст,

И то, чему названья нет,

Что затаилось в нашем пульсе.

Испив отчаянье до капли,

Найдёшь сияющую нить.

Она тебя отпустит вряд ли,

Она тебе прикажет жить,

Она пройдёт насквозь и в сердце —

Твоим дыханьем станет дождь,

Ты выйдешь за пределы герца,

Раскроешь крылья. Ты поймёшь...

Поймёшь, что я сказать хотела,

Да как обычно, не смогла.

Умела б петь — так я бы пела,

А так всё мучаю слова.

Твоё проклятие, награда,

Твоя мечта, твоя любовь.

И пусть... другой уже не надо.

Ведь только ею бьётся кровь.

Здорово

Я стираю тебя резинкой

с картинки

из памяти.

Превращаю тебя в невидимку,

а свои, длинные,

в бесконечное "занято".

Проплывая витринами.

Мыслями.

Тайнами.

Случайными воспоминаниями.

Иногда забываю нечаянно,

что тебя забываю. Отчаянье.

Но спасаюсь опять.

Числами.

Письмами.

Масляными красками.

Иногда акварелью,

если мечтаю, умею ещё.

Здорово сообразить,

что рисуешь тогда, когда хочется выть.

Попроси у сосны света

Попроси у сосны света

Дорогами от неба до земли.

Пусть протянет от сердца — к лету

Нить моей заплутавшей судьбы

Я бы пела... Умела бы — пела,

Только этот замок нерушим.

Попроси.... И смотри — в самом деле,

На хвое заплясал белый дым,

И коснулись щеки пальцы,

Солнце лепит моё лицо,

Вышивает, я — ткань на пяльцах,

Я — приснившийся в сумраке сон...

Дотянись до костра моей ласки,

Может, дикой, но всё же твоей.

Ты герой незнакомой сказки...

Незнакомой... А может, моей.

Актёр

Играй для тех, кто отрекается от боли,

Одев себя в застывшие щиты.

Для тех, кто отрекается от роли,

И стал собой в театре нищеты.

Ты будешь свет последнего причастья,

Ты их прощенье, ты — забытый крест.

Танцуй ещё! Они порвут на части,

Лишь доиграет партию оркестр.

Глубина таит чудовищ (акростих)

Гладкое сиянье отражения

Лучезарных ласковых небес в воде

Удивляет силой притяжения

Берега морские каждый божий день.

Им неизвестны ужасы, что скрыты в темноте

На дне. Кошмары и скелеты,

Армады тайн и боли безответной...

Также и с судьбою человека,

А точнее, с обликом, что видим мы.

Испытания, подобно рекам,

Точат русла под землёй невидимо.

Честно рассказать свою историю

Утомительно, и проще промолчать.

Да кого, на самом деле, трогают

Омуты твои... Ловить тебя, спасать

В этом мире станет не всегда родная мать.

И это факт. Нас всех, начистоту,

Щупальцами тянет в темноту.

Картонная благость

Радуйтесь радуйтесь радуйтесь радуйтесь.

Вот зажевало же плёнку!

Ты на диете — в меню только сладости,

Изображаешь ребёнка.

Что-то чем дальше, тем ты непорочнее,

Мантрами драишь сердце.

Лучше была бы ты дикая, склочная.

Вскрыть бы в тебе эту дверцу.

Вот же прилипла улыбка картонная.

"Счастье" твердишь, "благость".

Гирю ты носишь внутри пятитонную!

Нитками шита радость!

"Но, если верить — всё точно получится..."

Да, моя милая, точно)

Я буду рядом, когда станет рушиться

Крепость твоих многоточий.

Человек моих слёз

Человек моих слёз, беспросветных часов,

Ты шипами от роз быть изрезан готов.

Человек моих снов, человек моих бед...

Перекрёсток миров — "Сколько зим, сколько лет!"

Мы обнимемся там, у большого огня,

Шрамы пересчитай — весь сюжет про меня,

Зарифмую, спою... Не смеюсь, ну и пусть.

Я тебе подарю свою лучшую грусть.

Деньги превратятся в сигареты

Деньги превратятся в сигареты,

Те истлеют в едкий серый дым

С привкусом химической конфеты —

Нравится девчонкам молодым.

Этот вид единственный свободы,

Что у нас до гроба не отнять.

Курим не в протест и не для моды,

Просто очень хочется дышать...

На минуток пять остановиться,

Оглядеться — где ж я, твою мать...

И к себе тихонько обратиться —

Жить хочу я или выживать?..

Слишком дорого выходит быть печальной

Слишком дорого выходит быть печальной,

Отрекаясь от прощенья наотказ.

И потом не скажешь, что случайно

Растравила душу напоказ.

Через время всё же настигает,

Как в отместку, искренняя боль.

И своей реальностью пугает,

В шелуху стирая сброшенную роль.

Вот тогда, стараясь стать сильнее,

Вдруг поймёшь — нет права на возврат.

Улыбаться станет чуть больнее.

Это жизнь. Никто не виноват.

Кто любит всех — тому на всех плевать

Кто любит всех,

Тому на всех плевать.

Он загнан страхом

Не понравиться, и только.

Фальшивый смех

Учитесь отличать.

Не всё то сахар,

Что во рту не горько.

Темно

Темно темно темно темно...

Квадрат чернеющий — окно -

Слепой и жадной пустотой

Не отражает облик твой.

Стоишь у самого стекла,

И вязнет взгляд — такая мгла.

А там снаружи тишина,

Спит нерождённая луна.

Каких ты откровений ждёшь,

Преодолеть пытаясь дрожь?

Ах, ночь... Иллюзий полотно.

Темно темно темно темно....

Ускользание

Я слышу этот голос в тишине...

Он всё поёт о том же самом песню.

Он умирает и рождается во мне,

В моей груди расправить крылья тесно.

Его не помню. Мы спина к спине

Стоим и дышим, не понять друг друга...

Застывший мир в невидимом огне

Не видит нас, мы за чертою круга.

И тихо... Тихо. Медленная жизнь

Не так важна. Мне нужно вспомнить что-то.

Закрыв глаза, я опускаюсь вниз...

Но главное всегда за поворотом.

Хватаю пальцами, держу словами нить...

Неуловим. Мой ангел ускользает.

И, вдруг, не в силах дальше плыть,

Остановлюсь. Молчу. И понимаю.

Вакуум

Буквы дрожащие строчками нервными

Красным раскрасили всё, во что верила.

Перьями по ветру — старые истины.

Всё безупречное — мертвенно-чистое,

Всё бесконечное лязгает холодом,

Самых выносливых выморит голодом.

Юный романтик оставлен без чувств,

Гений талантливый выпит и пуст.

Пальцы замёрзшие трогают вечность,

В вакууме не нужна человечность.

Я держусь за нас

Я держусь за нас,

Как за парус держится ветер.

Тогда дыхание обретает свой смысл.

И цвет твоих глаз,

Оказалось, знает ответ:

В мореплавании не ищут земной мыс,

А творят рассказ.

Прикасаясь... Щупая свет...

Каждый взмах линии судеб устремляя ввысь.

Будешь предан - будешь предан

"Будешь предан — будешь предан".

Философия трусливых,

Ожидающих подвоха от любимых каждый миг.

Что за странная победа — не привязываться сильно,

Полу-взглядом, полу-вдохом пол-доверия дарить?

Отдавать чуть-чуть, кусочек, безопасно чтобы было.

Чтобы, если что — не больно. Чтобы легче уходить...

Хватит преданность порочить, унижая честь и силу.

Потакая паранойе, не научишься любить.

Фальшивые улыбки

Улыбка — несложное дело,

Мимических мышц пируэт.

Вполне управляемо тело,

Пусть даже эмоции нет.

Пусть даже давно всё достало,

Мы в силах приветливы быть,

И ласковым белым оскалом

С своих аватарок светить.

О, благостный мир позитива,

Зачем ты калечишь людей?

"Депрессия так некрасива.

Давай-ка гляди веселей!"

Мне страшно порой одиноко

В корректно-фальшивой среде.

Ни мысли не встретишь глубокой

Ни ярости в чьей-то борьбе.

Я плачу — меня сторонятся,

Я злюсь — умоляют не мстить.

До паники люди боятся

Собой настоящими быть.

Известны и проданы роли,

Театр нашей жизни — базар.

Ах, как подобрать бы пароли

К пустым равнодушным глазам...

Поиск себя

Не выбирай себя в примерочной характеров,

Решая, что идёт к чертам лица.

Все те, кто настоящ, — они не тратили

Усилий, чтобы выкрасить фасад,

Встречающий рекламным впечатлением

Случайный взгляд листателя страниц

Журнала жизни. Никакое чтение

Не делает из разума гранит...

Не знай себя. И посторонних мнение

Пускай не будет ничего в тебе менять.

Пусть каждый шаг твой будет сотворением

Того, что невозможно ожидать

И записать, оставить, сделать образом,

Снять копию и выпустить в тираж...

Звучи своим неповторимым голосом,

Ведь только так ты самого себя создашь.

Весна. Надежда на счастье

Асфальт. Огни реклам. Вода

Лежит шедеврами импрессий.

Фотографируй их, хватай,

Рифмуй, лелей в мотивах песен,

Что шепчут шины километрам,

Сквозь трески радиопомех.

Ты слышишь? Счастье. Рядом где-то

Наш беззаботный юный смех...

Ты улыбаешься, киваешь,

Укутав душу в тёплый шарф.

Но в глубине её ты знаешь:

Тот смех — он только с виду наш.

А ближе разглядеть едва ли

Позволят спящим в миражах.

Танцую я. Ты наблюдаешь.

Обман? Мечта? Влюблённость? Фальшь?

Решить так сложно однозначно...

Давай откажемся от схем?

Смотри — хрустальным звоном плачет

Весна от наших теорем.

Дыши сейчас, объятьем, ветром,

Блестящей исповедью глаз.

И может там, на небе где-то,

Благословят на радость нас.

Интернетозависимость

Рябь комментариев — чересполосица.

Мнений поджаренных многоголосие

Выстрелит, выманит. Лайками загнанный

Фэйковым именем крестит парадную

И разбивается смело, в изысканном

Контуре белом вычертив истину.

Сезон дождей в Скайриме

Гроза!

Подмолниевый лес

Трепещет жадною листвой.

О, ярость, гнев, восторг небес!

Упругий дождь, лихой, живой.

След пахнет шерстью...

Ноздри, чу!

О, неизвестная скотина!

Скажу без лести —

Захвачу,

Пленю большую животину.

Дрожит прицел,

Стрелу шатает.

Моё дыхание как бриз.

Хороший мод...

Скайрим... качаю....

Спасибо, годненький релиз!

Спаси, Апрель!

Прекрасные случайные прохожие

Искрятся разноцветием сердец.

Да и твоё мерцает, растревожено

Весенней меланхолией вконец.

Ты бьёшься, как в припадке, в своей нежности,

Готовая отдать её до дна,

С самоубийственною безмятежностью

Болезненно и нервно влюблена.

Идёшь, кусаешь губы, и мечтается

И верится до звёздной вышины,

Что всё ещё вот только начинается!

Но ты уже достигла глубины.

И дальше ждёт удушье, камни острые,

Предчувствие тебя уже гнетёт,

Что темнота не обернётся космосом...

Оступишься — так вниз, а не в полёт.

А он? Кого ты выбрала в Сверхновые?

А он сейчас не помнит о тебе.

Дыхание его спокойно-ровное,

Твоё же — словно давится в пурге.

Надломленная гордость лихорадочно

Звонит по телефону, выждав час.

Молчит. И это вовсе не загадочно.

Но луч твоей надежды не угас,

Трепещет между тонкими ладонями.

Ты думаешь, что всё ещё спасёшь...

И длишь свою бесценную агонию.

Основою основ увидеть — ложь?

О, это невозможно, это гибельно!

Во имя всех богов, спаси, Апрель,

Её, чтоб не возненавидела

Любовь и красоту в душе людей.

Victim

Она настолько беззащитна,

Что вам бы стоило бояться.

Под кожей спрятаны магниты —

Не прикасайтесь даже пальцем!

Не обнимайте даже взглядом

Летящей линии ключиц.

Познать свободу — значит падать,

Теряя контуры границ

Самоконтроля для эмоций.

Поверьте, лучше вам не знать

Азарт слепца-канатоходца.

Она могла бы вас достать,

И наблюдать с немым восторгом,

Как всё срывается к чертям.

Бывать за болевым порогом,

Быть может, приходилось вам?

А если нет, то вот, придётся.

Держите — рейс в один конец.

Оплачен медью с дна колодца

Для заблудившихся сердец.

О нет, не станете вы жертвой!

Вы будете эксперимент.

Как жаль, внезапно люди смертны...

Всей эйфории — лишь момент.

И вот ваш пульс стремится к страху

Непоправимости судьбы.

Но... вместо вас — она на плахе,

А вы полны голодной тьмы,

И только можете пытаться

Сдержать, давя на тормоза.

Не стоило её касаться...

Не стоило смотреть в глаза...

Лучший способ лечить печали

Лучший способ лечить печали —

Очищать от тумана сердце.

В глубине-то души ты знаешь,

Что за кошки скребут дверцу,

Умоляя наружу выпустить

С заунывным протяжным скрежетом

То, что рёбра не в силах вынести,

То, что делает их надтреснутыми.

Ты бежишь. Заливаешь чаем.

Ну спасибо, что хоть не водкой...

И как будто не замечаешь,

Что искрится психопроводка.

Словно, если забить приятным,

И отвлечься с друзьями встречей,

Запах гари сменить на мятный, —

То гореть перестанут плечи.

Это страх. И стыдиться нечего,

Раз признать — и уже лучше.

Мы такие не безупречные...

И тоска нас тому учит,

Что пора бы менять положение,

Перекошен твой дом, падает.

Так найди для него спасение,

Станет счастье тебе наградою.

Сравнение

Порой, среди хлама разбросанных строчек,

Вульгарно рифмующих всякую дрянь,

Всех тех, кто поэтом назваться захочет,

Встречается истина, тайна из тайн,

Жемчужина, искренность проникновенная, —

Как слово из уст тех, кто смотрит с небес...

И я, ошарашенная откровением,

Теряю свой собственный смысл и вес.

И все сочинения блёкнут в сравнении.

Я знаю, что так неразумно смотреть,

Что предназначенье любого творения —

Быть пламенем сердца, рискнувшего петь.

Но я замираю. Душе нездоровится.

В ней, как на арене, в кровавом поту

Отчаяние с восхищением борются.

И чувства науськивают их: "Ату!"

Пройдёт, успокоится, утихомирится,

Но стоит услышать мне, что я поэт,

Как что-то внутри восстаёт и противится.

Отвечу: "Спасибо", подумаю: "Нет!"

Не жалей меня

Не жалей меня, пожалуйста,

Если плачу о судьбе.

Согреваются у жалости

Только те, кто не в себе.

Отойди, оставь в отчаяньи,

Не посмей меня обнять.

Ни нарочно ни нечаянно

Не придумай утешать.

Слов обидных, жгучей ярости

Не запомни навсегда.

Я кричала, ошибалась я...

Всё пройдёт как та вода,

Что с небес грозой немыслимой

Рушит молниевый гром.

Всё пройдёт... И небо чистое

Улыбнётся нам потом.

Но сейчас во тьму я падаю.

Не лови меня, мой друг.

Не такая уж я слабая,

Не помру от этих мук.

Не надеюсь на прощение,

Но и с казнью не спеши.

Это просто обновление

Для систем моей души.

Скрижаль любви

"Зачем всё так безудержно бессмысленно?.." -

Ты спрашиваешь, голос твой дрожит.

"Мы гонимся за целями и числами,

Не в силах осознать, что значит - Жить...

А достигая их, секунду радости

Не можем сохранить в своих сердцах.

О Боже мой! Какая в этом надобность,

Когда всё обратится в тленный прах?"

Холодные и тоненькие пальчики

Я глажу, соглашаюсь, и ловлю

Смешные летне-солнечные зайчики

На волосах твоих. Я так люблю

Твой взгляд, что обращён как будто к Вечности,

Где ясность кристаллически чиста.

Ты - книга волшебства и бесконечности,

И я касаюсь нежного листа.

"Любимая, мы живы. Даже более —

Нам посчастливилось с тобой друг друга знать.

Пусть не войдём ни в память, ни в историю...

Мы можем наше счастье ощущать,

Ценить любовь, она нам станет истиной,

Огнём, что утолит твою печаль".

Ты улыбнёшься. Светло. Мудро. Искренне.

Печатью поцелуй скрепит скрижаль.

Простите, что пришлась не по зубам

Старалась занимать так мало места,

Что стала незаметнее, чем тень.

Для ваших ожиданий, интересов

Удобной быть пыталась каждый день.

Храня внутри осколки испытаний,

Что пережить стоически пришлось.

Чужая боль важна, моя же — тайна.

Доверить не могла кому-то слёз.

Считалась хладнокровной и закрытой,

И "чёрт-пойми-как-к-ней-найти-подход".

В своей душе сама собой забыта,

Закована в тоскливый чёрный лёд...

Пришёл рассвет. Я расправляю плечи.

Под мерзлотой скрывался динамит.

"Да ты ли это?", — слышу ваши речи.

Вам незнаком ни голос мой ни вид.

"Да, это я". "А как же та, что прежде?..

Да ты врала! Фальшивая ты дрянь!"

"Я обрела бесстрашную надежду

И ухожу, переступаю грань

Всех представлений — что должна я миру

И что обязана отдать конкретно вам.

Я стала ядовита для вампиров.

Простите, что пришлась не по зубам"

Как поступить, когда творится подлость?

Как поступить, когда творится подлость?

Закрыть глаза? Подставить щёку — на, добей?

Простить, забыть, заткнуть обиды голос?

Пройти мимо невежества людей?

А может, вспомнить, что и я неидеальна?

Какое право я имею говорить?

Утешиться, что всё и так печально

У тех, кто может ближнего гнобить?

Что мама их не обнимала в детстве...

И я должна вообще-то бы понять!

И все подробности ведь мне и не известны...

И мудрость - не заметить, промолчать,

Не портить настроение и нервы,

Не ввязываться в липкий негатив...

Но эти оправдания — неверны,

Трусливенький у них у всех мотив.

Поэтому, пока во мне есть силы,

Я буду неурядицы решать,

Свои, и тех, кого я полюбила.

Мы того стоим, чтобы за себя стоять.

Пожалуйста

Мне неловко выговаривать "пожалуйста",

Словно роспись, что чего-то не могу.

Стыдно о болезни и усталости

Рассказать — и другу и врагу...

Уязвимой быть, молить о помощи...

Легче в адском пламени гореть!

"Не самостоятельна. Позорище.

Как ты можешь что-то не уметь?"

Мне невыносима снисходительность.

Я, наверное, чересчур горда...

Мучит меня собственная мнительность,

Страхов и сомнений череда...

Попросить о том, чего мне хочется,

Это уж и вовсе моветон,

Что-то крайне наглое, порочное,

И какой дурацкий сразу тон!

Будто я кокетливая девочка,

Вот стою, жеманюсь и "Хи-хи!

Купите мне сахарную белочку

За мои прелестные стихи?"

Господи, избавь от безобразия...

Или... Научи меня играть?

Быть такой естественно-прекрасною,

Чтобы мне не смели отказать.

Чтобы это было в удовольствие -

Дать кому-то радовать себя,

И не с впечатлением, что пользуюсь,

А от сердца, просто так, любя.

Отсутствие амбиций

Усталость сплетает узоры на теле —

Заблудишься взглядом в излучинах рун.

Пленённый, измученный думами ум

Ползёт словно след от сырой акварели,

Рождая ветвистую сеть размышлений,

В которых плутай — не отыщешь пути.

Лишь тот, кто не знает, что хочет найти,

Способен отринуть соблазны видений

Своих достижений и выдохнуть дым

Иллюзий, желаний успеха и славы —

Быть первым, быть лучшим,

быть избранным, главным...

Пророком великой Идеи, Мечты...

Ах... Жить вдалеке от подобных сюжетов —

Не это ли счастье для мира людей?

Быть вне новостей, пропаганды, сетей...

Всему предпочесть созерцанье рассвета.

А может, и спать до обеда спокойно.

Блаженство — не должен вставать и бежать,

Чтоб кем-то нормальным для общества стать...

Собой бы суметь. И, пожалуй, довольно.

Пока ты жалуешься

Вот пока ты на всё жалуешься,

Твоя жизнь и будет убога.

Из позиции вечно-нуждающегося

Стоит вырасти до благодарности Богу.

Но ты, разумеется, с этим не справишься.

И рад бы, но... снова проклятое "но"!

Ты пополняешь ряды отчаявшихся

Покинуть любимое дно.

(На самом-то деле тебя всё устраивает,

А все километры дурного нытья —

Лишь маска, чтоб близких своих успокаивать:

Стремился, но пал под кнутом бытия).

Нереализованность

Мечется в стенах лестничной клетки

Экспонат номер четыреста тридцать четыре.

Такие истории здесь нередки...

Становится тесно в вольере квартиры,

И они выходят искать воздух,

В котором будет процент свободы.

Говорят, её заменитель успешно создан,

Да вот беда, весь на импорт продан,

И приходится нынче дышать палёным.

Это весело, пока шкура горит — чужая.

Пока не грязный, а нуарно-чёрный,

Суррогат кислорода ещё спасает.

А потом: "Отвернись, сынок, не смотри на дядю,

Он изгой в нашем племени честно-рабочих".

"Умение не замечать взглядом —

Признак твоего достоинства, дочка".

Вряд ли, конечно, они нуждаются в жалости...

Но у всех заплутавших спросить хочется:

Что же вам не жилось, не дышалось-то?

Кто держал вас в плену одиночества?

Ради какой-такой высшей цели

Вы то, что в судьбе абсолютно не нравится,

Сперва принимали, затем терпели...

Жизнь — это не то, с чем нужно справиться!

Жизнь — это просто кусок глины,

Магнитофонная лента без записи.

Цвета и краски для этой картины

Выбираем мы из душевной кладези.

Решишь, что сможешь — ну, так и будет.

Решишь, что нет — будешь снова прав.

Найдутся те, кто тебя осудит,

Будь ты хоть признанный космонавт.

Но вот отказ от любых попыток,

Помимо бегства в обитель грёз...

Это ведь выбор быть жертвой пыток —

Не как в кино, а вполне всерьёз.

Выбор

Из каждой точки времени-пространства

Есть выбор, называемый судьбой.

Последствий своих действий опасаться

Способен и бродяга и король.

Не предсказать заранее победы,

Склоняя чашу нравственных весов.

Границу между истиной и бредом

Не выразить узором мудрых слов...

Иначе всё решалось бы так просто:

Идёшь направо — вот тебе коня,

Идёшь налево — запах жжёной кости

Оставишь за собой к исходу дня.

Нет, каждое решение — загадка,

Задача, драгоценнейший урок.

Безумец, кто шагает без оглядки,

С надеждой, что его избегнет рок.

Слепец и тот, кто мнит себя всесильным,

Рассчитывая тридцать три пути.

Мир любит оказаться нестабильным

И логику к чертям вообще смести.

Так как же быть? Не знаю я ответа.

Я тоже странник, тоже ученик.

Я парус ставлю, если пахнет ветром,

А коль водой, то я ищу родник.

Мне так же приходилось ошибаться,

Но не сжимает совесть мою грудь.

И нет нужды за прошлым возвращаться —

Я выберу ещё раз этот путь.

Весна разбудит нас

Воробушки в ветвях щебечут песни,

Едва учуяв солнце и тепло,

Спешат делиться радостною вестью.

Нам всем невероятно повезло —

Апрель идёт, его гонцы хрустальные

Ручьями рассмеялись по земле.

Аллеи из-за луж стоят зеркальные,

Звенит весёлой россыпью капель...

Беги навстречу, юный южный ветер!

Узнай, чем встретит долгожданная весна,

Для счастья раздобудь ключи-секреты,

И расскажи в крылатых вещих снах.

Танцуй, отбросив сумрачные мысли!

Не время горевать и тосковать.

А время наполняться высшим смыслом,

Стихами силу жизни прославлять!

Усталым дымом мир окутан

Усталым дымом мир окутан,

И им дышать не в силах я,

Клокочут крылья выдоха

В груди моей как будто.

Искусство упрощает облик,

Всё реже свет среди творцов.

Не строим храмов и дворцов,

Хватило б денег на оглобли...

Да лошадей ведь тоже нет.

На миг забудемся, ныряя

В свою модель мечты о рае.

Но мир иллюзий — не ответ,

А только лишь анестезия

Для переломанной души.

Мы — мастера в себе душить

Тревогу за судьбу России,

Как и все прочие тревоги.

Унынье — грех! Маэстро — туш!

Но никакой бодрящий душ

Не помогает нам надолго.

И всё же... Хочется хранить

Тепло у сердца и в ладонях.

Пусть мы однажды и утонем,

Но, пока живы, будем жить.

Противостояние

Стреляй ещё, я не позволю

Сорваться с губ моих словам.

Броня моя — стальная воля,

Твоё желание — сломать.

Ведь там живое сердце точно,

Спасти его желаешь ты,

А саркофаг до жути прочный

До ненависти, до вражды.

Вцеплюсь ногтями в кожу больно,

Отметины оставив след —

Сама, а значит под контролем.

Твоей победы в этом нет.

Твоё терпение похвально,

И меткость стрел на высоте,

Но комплименты и медали

Принёс ты в жертву красоте,

Которой я, увы, богата,

А значит стать должна твоей.

Ты ставишь жизнь. Такая плата

За ту, что в мире всех милей.

Когда я встану на колени,

Не удержав тяжёлый щит.

Ты будешь тем, кто пожалеет.

Но никогда — тем, кто убит.

Птицы в сердце

Синь небес, возьми меня с собою

В высоту бескрайней пустоты!

Там простор для песни и для воя,

Всё рассеется — и слёзы и мечты...

Словно птицы вырвались из сердца,

Перестали рваться и кричать.

Наконец-то смогут отогреться,

Наконец-то вольно им летать.

Только я — оставленная клетка,

Рёбра-прутья обнимают тишину.

На запястьях белые отметки,

А в глаза свои — не заглянуть,

Не увидеть, как в зелёной бездне

Утонула память о себе

Как о чём-то слабом, бесполезном,

Вечно грустной, вечно странной худобе...

Где душа, там камни да осколки,

Бьются волны чьих-то мнений - пена дней.

Сколько сказано... Да мало вышло толку

Для любви, для мира и людей.

Что вы, птицы, бесприютные печали,

Налетались? Возвращайтесь, нам пора

Начинать ползти опять сначала.

Нам ещё не время умирать.

Доверие

Человек — не то, чем кажется сначала, и не то, что скажет о себе. Кто похвастать может: "Я всё знаю о чужой душе, чужой судьбе"? Сквозь границы вежли-вых улыбок продираться станут ли друзья? Честность — этот путь довольно зыбок, и, бывает, им пройти нельзя.

Нет простых историй, не встречались мне на перепу-тии дорог. Так и я, что б там ни представляли, свой имею опыт, свой урок. И, отбросив маску позитива, видишь сразу - было ни к чему быть всё время радостно-счастливым, выстроив для слабостей тюрьму.

Идеальность — бремя одиноких, и победы здесь достичь нельзя. Можно только стать к себе жестоким, смысл своей жизни исказя.

Чьё доверие уже знавало раны, тот напоминает тонкий лёд. Поздно это будет или рано... Любопытный в полынью уйдёт. А вот там уже... Умеешь плавать? С глубиной не выйдет поиграть. Искренность — она не для забавы, за неё придётся отвечать и платить — разлукой или силой поддержать, услышать и понять. Рассчитай, чтоб воздуха хватило, сделай это раньше, чем нырять.

Но, решившись, знай, дана награда преданным и смелым до конца. Выходы из собственного Ада в затонувших тех ищи дворцах. И поймёшь однажды: драгоценен каждый человек — хранитель бездн, кто делился самым откровенным, открывая боль свою тебе.

Взлетали искры в синий бархат неба...

Взлетали искры в синий бархат неба,

Костёр в ночи согрел двоих бродяг...

Душистый чай, в мешке краюхи хлеба.

Под сводом тьмы сидели эльф и маг.

Никто не помнил их былую славу.

Покинув дом, им нечего терять.

Еще вчера служившие Анклаву,

Сегодня стали от него бежать.

"Не человек" — услышал эльф однажды,

И аргумент у горла был остёр.

При новом принце выживет не каждый...

"Владеешь магией, а значит — на костёр".

Он много лет таил на всех обиду,

Убогий принц, что с детства был жесток.

Лишь по отцу окончив панихиду,

Он показал, что в сердце приберёг.

"Анклав — закрыт для нелюдей и магов,

Никто не смеет быть меня сильней" —

Так думал принц. Конечно, на бумаге

Приказ звучал внушительно длинней.

В нём были все созданья поимённо,

Не исключая женщин и детей.

И пополнялись списки заключённых...

"Мест хватит. Комплектуйте потесней!"

Тюрьма. Решётка, лязг усталой стали.

Наутро — казнь у площади дворца.

Перед рассветом эльф и маг сбежали,

Недаром маг был сыном мудреца.

А дальше путь лежал через границу,

В чащобу леса. Скрыл следы туман

И тишина... Молчат лесные птицы,

Тропа ведёт сквозь вереск и дурман...

Прошли века. Анклав давно разрушен,

Не помнят принца жители лесов.

Их Королевство — дом большой и дружный

Для всех, кто человечно жить готов.

А "человечность" — качество вне расы —

Им может обладать и эльф и гном,

И знающий магические пассы.

Ведь смысл справедливости не в том,

Чтоб уничтожить всех, кто неугоден,

А в том, чтобы для всех найти подход.

И если каждый счастлив и свободен —

Великой силой станет весь народ.

Написано в соавторстве:

Ксения Пасечник и Анна Галочкина

Имя

Я оставлю имя в тишине,

Чтобы не истратить силу звука.

Серое безмолвие камней

Сохранит его в объятьях круга.

И уйду, ступая без оглядки,

Пусть тропа бурьяном зарастёт.

Как меня зовут? Сыграем в прятки!

Кто узнать захочет — тот найдёт.

Много отражений повидали

Все, кто заглянул в мои глаза.

Для кого-то сделана из стали,

С кем-то — виноградная лоза...

Суть неуловима, неизвестна,

И по-настоящему чиста.

Дремлет в колыбели среди леса,

Кто б её всерьёз пошёл искать?

Проекция

У всех свои моря.

Глубины, айсберги, сокровища на дне.

Для всех свой запах сентября

Записан в памятный портрет,

Своя весна, свои какие-то сюжеты

Видеоклипами под музыку несутся.

И мы, быть может, и похожи где-то,

Но разные испытываем чувства,

Смотря глаза в глаза,

И взявшись за руки.

Понять нельзя дофантазировать... Мозаика

Чужой души непредсказуема.

И, даже искренне любя,

На всех холстах отчаянно рисуем мы

Самих себя.

В память о магии

В память о магии, ныне утраченной,

В светлую ночь середины июня

Тени прозрачные

В час предназначенный

Нити сплетают из отблесков лунных.

Лягут узором мерцающим вышитым

Контуры рун

И имён позабытых.

Станут шептать свои песни для выживших

Вереск и вьюн,

И паслён ядовитый.

Вздрогнешь. Очнёшься.

Что снилось — не вспомнится.

День настаёт, и пора на работу.

Не отзовёшься,

И зря они молятся...

Ведьмы сейчас признают лишь банкноты.

Одинокие люди

Одинокие люди звонят по ночам.

Говорят, что угодно, да лишь бы услышать

Чей-то голос живой, чтобы он отвечал,

Что у нас тоже дождь барабанит по крыше,

Что у нас всё в порядке, спасибо, а вы?

Даже, если никак не найти общей темы,

В ход идут пересуды народной молвы,

И прорехи в чиновничьей нашей системе...

Одинокие люди встречают гостей,

Неизменно, как праздник, которого хочется,

И, наверное, меньше всех прочих людей,

Говорят о больном: о своём одиночестве.

Гроза

Тяжёлая туча волочится брюхом

По самой земле, задевая холмы.

Сверкнуло. Шарахнет сейчас, что есть духу!

Дышу, замирая с восторгом немым.

Закат заливает оранжевым запад,

И небо — как зарево дальних костров.

Гроза надвигается, чувствую запах

Её электрических буйных ветров.

Раскат. Громыхает Небесная Кузня,

Железом звучит её сила и мощь.

Шевелится хмарь недовольно и грузно,

Ещё поворчит и обрушится дождь.

Громадный поток извергается, хлещет,

Кто встал на пути — тот промыт до костей.

Разрядами молния яркая блещет,

Всё ближе искрит, веселее и злей.

Но... вдруг всё затихло. Всё дышит прохладой,

А травы полны потаённой воды.

Бегут в водостоке ручьи-водопады,

С предгорий спускается облачный дым...

Вечерняя гроза

Диагональ пересекает потолок,

Висит смородина и мята, притаившись.

А за окном шумит дождя поток,

Собаки галкают уныло, утомившись.

Открою двери, выйду на порог

Да вслушаюсь в мелодию: по крыше,

Журчит ручей, чьё русло — водосток,

И капли ксилофоном бьются, слышишь?

Темнеет небо с отсветом лиловым,

И в сумерках холодный цвет листвы

Под "мууу" подзагулявшейся коровы

Высвечивает молниевый блик.

Взлетает бирюза, стремится в небо —

Гроза всё превратила в акварель.

И запахи цветов... полыни, хлеба...

Струятся меж полей и деревень...

В тему золотодобычи на Алтае

Сегодня враг намного ближе,

Уже в истоках наших рек.

Ему за деньги ноги лижет

Трусливый недочеловек.

За обещанья и зарплату

Он может мать свою продать.

Природа-мать уже распята,

Едва ли скоро сможет встать...

Искали золота? Извольте.

Теперь — ни рыбы, ни лесов.

Оставим детям горизонты

Из уничтоженных лугов.

Однажды совесть защекочет,

Как ты роскошно ни бухай,

Когда ответит сын иль дочка:

"Мой батя про**ал Алтай".

Победа Алтая

Искрятся воды горного Ануя,

Сегодня благодарен нам Алтай.

И мы сегодня тоже все ликуем —

Спасли от разрушения наш край.

Решение суда постановило:

Добычу золота "Аную" запретить.

И всё исправить, что восстановимо.

И деньги государству заплатить

За тот ущерб, что нанесён природе,

Ландшафту гор и водам наших рек...

Без соблюдения закона и методик

Был создан Лубенцом его проект.

А те, кто говорил нам: "бесполезно",

"Да что вы сможете", "да всем на нас плевать",

"Герои **аные, ишь куда полезли" —

Те умудрились себя сами обосрать.

Да ну и Бог с ним, главное — не это.

Важнее то, что мы смогли. Мы все — смогли!

И это настоящая победа.

Мы выгнали врага с родной земли.

Вкус ночи

Перезрелая вишня немного горчит,

На губах терпкий сок пурпурный.

Так бы мог пахнуть яд в сонно-знойной ночи,

Аромат от перчатки ажурной.

Чёрный бархат и сталь,

Притворённая дверь,

И стрекочет в окне цикада.

Тишина как хрусталь,

Как пугливая тень,

Нам с тобою достаточно взгляда,

Чтоб узнать, чтоб прочесть

Среди рун на запястьях

Одной стаи узор-орнамент.

И принять эту честь,

Как свой смысл и счастье,

Как связавшую судьбы тайну.

Доброе утро

Здравствуй, утро! Светлыми лучами

Солнце тёплое моих коснулось век...

"Просыпайся, чик-чирик, и вместе с нами

Пой, как птица, милый человек!"

Я встаю, и вижу — танец листьев,

По двору гуляет ветерок.

Я дышу. И воздух сладкий, чистый...

Ароматен каждый лепесток

Полевых цветов и разнотравья,

Что раскинулось привольно по холмам.

Видимо, я всё же миру нравлюсь,

Раз он мне так счастлив по утрам.

Любовь моя

Любовь моя, в наш дом вступает вечер,

Закрой окно, прохлада сентября

Не потревожит наш уют беспечный,

Где ты — меня, и я — люблю тебя.

Наш остров среди волн житейской бури

Останется Вселенною храним,

Подобно тем дворцам и тем скульптурам,

Вокруг которых существует Рим.

Любовь моя... Нет времени, нет смерти,

Пока трепещут крылья мотылька

У той свечи, что нам с тобою светит...

Пока в твоей руке моя рука.

Станция в тумане

Я устала от трагедий и сюжетов,

Пересказываемых из уст в уста:

Как один бросал слова, да всё на ветер,

А другой ушёл к другой... Как поезда

Проносятся истории чужих разбитых судеб,

Желая лишь найти себе приют,

Гадая, то ли любит, то ль не любит

И спрашивая, верный ли маршрут?

Мне всё равно. Я — станция в тумане.

Я не умею различить добро и зло,

Но почему-то свет мой так и манит

Желающих испить нектара слов.

Что ж... Слушай в тишине звенящий голос,

Заблудший путник, безбилетный пассажир.

Я тоже ошибалась, но боролась,

Пусть даже был противником весь мир.

И это есть единственная правда:

Ты выбираешь — быть или не быть.

И ты единственный для жизни своей автор,

Так начинай, твори. Не мне тебя судить.

Обними

Обними меня покрепче обережным кругом,

Расправляя крылья-плечи, словно берега.

Руслом стань тревожным волнам, крепостью, кольчугой.

Засияю путеводным лучиком тогда.

Зёрен горсть и лёт свободный приручают птицу.

Ты её, меня и воду, — не упрячешь в клеть.

Лишь с открытою ладонью ловятся зарницы,

А иначе их природа может потускнеть.

И, поэтому, запомни, трогая удачу,

Будь уверенно-спокойным, не сходи с ума.

Не хватай запястий тонких — вырвется, заплачет.

Покажи себя достойным — влюбится сама.

Он шёл отчаянным героем

Он шёл отчаянным героем

Сквозь шквал огня, снарядов град.

Непобедимый духом воин,

Казалось, крепнет от преград.

Но всё однажды догорает,

Приходят тихие года,

И кровь, подобно дыму, тает

В теченье жизни без следа.

Судьба порой дарует милость,

Тепло уютное, покой.

Мечтал о счастье? Вот же. Сбылось.

Ты заслужил, и Бог с тобой.

Но он всё жил не по сюжету,

Не понимая каждый день,

Как люди радуются лету,

Фотографируют метель...

Нет, он пытался улыбаться,

Но стал всё чаще выпивать.

Ведь, не умея расслабляться,

Не мог иначе отдыхать.

Предотвращающий опасность,

Чутьём, живучестью как зверь.

Не смог сыграть сценарий сказки,

Затосковал жить без потерь.

И вот, собрав остатки силы,

Кипучей ярости глоток,

Признал: "Добро, ты победило".

И прострелил себе висок.

Скрипка-душа

Скрипка заплакала песнь безутешную —

Это играет тоска.

Струны истерзаны,

Нервы изрезаны,

Бледен как снег музыкант.

Успокоение — только в забвении.

Воет, страдая, душа.

Но вновь находится сил на терпение.

И на ещё один шаг.

Скоро весна, и тихонечко-солнечно

Тянется к скрипке любовь.

Так разыграется - даже не вспомнится

Звука порог болевой.

Нежность-мелодия,

Рая рапсодия,

В светлой улыбке поёт.

Сердце звучит, своим чувствам подобное,

Слышите, сколько в нём нот?

Тайна

Листвою ветер под луною

Играет в тени за окном,

Он словно манит за собою,

Зовёт в ночи покинуть дом

И выйти в центр перекрёстка

Семи дорог, семи путей.

Стоишь один под звёзд полоской —

То Млечный путь, он всех светлей.

Замрёшь и чудится — всё ясно,

Ты понял тайну бытия...

Но темнота шепнет: "Напрасно

Ты возвеличил своё Я.

Тебе неведомы просторы,

Где прекращает время бег".

И ты очнёшься. Гаркнет ворон.

Дорога. Ночь. И человек.

Литературно-художественное издание

Пасечник Ксения Андреевна

Filoxenium

Сборник стихов

Издание выполнено в авторской редакции