Философская лирика

Отринув

Я иду по пустынной дороге

Из свинцово-седых облаков.

На пути я встречала немногих,

Тех, кто вырвался из оков.

Я оставила все желания

И все страхи вначале пути.

Я отринула покаяние,

Чтобы легче было идти.

Основной путь, широкий и людный,

Выстлан был золотым кирпичом,

Изукрашен каменьями чу́дно,

Освещался и ночью, и днём.

Вдоль дороги беседки стояли,

И от яства ломились столы,

Тут на солнце бокалы сверкали,

И полы устилали ковры.

Кто хотел, тот едой наслаждался,

Смаковал дорогое вино.

Подниматься уже не пытался,

Позабыв про дорогу давно.

Но другие вперёд всё спешили,

На ходу похватавши куски,

Из бокалов лишь чуть пригубили,

Всё терзаясь от смутной тоски.

Только вот и они не решились

На развилке свернуть в никуда.

Тихо плакали и молились.

Но не вырваться им никогда.

Ну а те, кто всё бла́га отринул, —

Единицы из тысяч людей, —

Бремя быта с плеч своих скинул,

Не желая победных идей,

Те на еле заметные камни

Осторожно ступали ногой,

И, скрываясь от мира в тумане,

Шли на ощупь тернистой тропой.

И чем дальше мы уходили

От развилки в ничто, в никуда,

Тем быстрее всё позабыли:

Почему же ушли и когда?

Мы свободно скользили в тумане,

Уплывая всё дальше и ввысь.

Мы взмывали над облаками

К небесам, где все звёзды зажглись.

Я вдохнула всей грудью свободу

И расправила крылья во мгле.

Мы стремились наверх к небосводу,

Все печали забыв на земле.

Тоска

Сегодня утром пасмурное небо

Тепло роняло каплями дождя,

И нежность растворяло в лужах слепо,

До суицидных мыслей доводя.

И люди, растворяясь в серой грязи,

Как губки, намокая от тоски,

Бредут сквозь жизнь — святые или мрази —

И выживают, смерти вопреки.

Теряют глаз тепло и блеск задорный;

Теряют смысл, мечты и ласку своих рук;

С годами нрав становится капризный, вздорный,

Взлелеяный печалью бед и мук.

Не любят ярких красок, детской прыти —

Их всё быстрей стремятся погасить.

Присыпать пеплом, в серости замыть их,

Чтоб человечность больше не носить.

Сегодня утром дождь принес печали

И стекла мрачных зданий исказил.

И станет жизнь светлей уже едва ли.

На исправления не осталось сил.

А небо всё теряло нежность лета,

Смывая краски каплями дождя.

И отголосок счастья скрылся где-то,

До безразличия разум доводя.

С тишиной наедине

Я сижу у подоконника,

У открытого окна.

Мне тихонько и спокойненько —

Я сейчас совсем одна.

Рядом книжка, чашка чайная,

Я счастливая вполне —

Где-то я совсем нечаянно

Заблудилась в тишине.

Город, люди — всё сокрылося,

Лишь деревья у крыльца.

Как такое приключилося?

Не понятно до конца.

Ветер нежным полушёпотом

Раскрывает мне печаль,

Со своим бессмертным опытом

Унося веселье вдаль.

Рядом грусть и меланхолия

На карнизе за окном.

Я любовь тихонько холила,

А они просились в дом.

Ветер песни мне нашёптывал.

В них тоски полным-полно.

Дождь, спустившись, пыль утоптывал

И заглядывал в окно.

Смыл с карниза меланхолию,

Соскользнула грусть в кусты.

Я надежду тихо холила,

Что распустятся цветы.

Дождик стих, и ветер спрятался.

Аромат сквозь сад плывёт.

Отразился, забарахтался

В лужах хмурый небосвод.

Я сижу у подоконника,

Улыбаюсь тишине.

Мне легонько и спокойненько

С тишиной наедине.

Я — сумасшедшая

Я — сумасшедшая! В далёкие просторы

От жизни тихой вдруг сбегу я не таясь.

Устала слушать я врачей с семьёю споры:

В психушку класть меня или не класть.

Они вокруг топтались тише мыши,

Боясь, что в возбужденье я впаду.

А я смеялась, только глупость слыша,

И думала — отсюда я уйду.

Врачи меня вертели, словно куклу;

Поставили диагноз, ни черта

Во мне не разобравшись. И с минуту

Поумничали. Видно неспроста.

" Дипрессия! — семье они сказали,

И фобии! И мании, при том!"

На двух листах рецепты расписали.

И с гордостью покинули наш дом.

Я — сумасшедшая? И пусть! В безумном мире,

Где все себя нормальными зовут,

Удачу сбить мечтают, словно в тире

И счастия с силками тихо ждут,

Я буду чокнутой и выбывшей из строя.

Я буду ненормальной вся и всем.

Одна я буду! Двое нас... Иль трое?

Кошмар! Опять запуталась совсем!

Плевать! Мне веселее значит будет —

Одна я или двое нас со мной...

Толпа побалагурит и забудет.

А я сбегу из дома за весной.

Уйду в луга, в поля, лесами скроюсь.

И растворюсь, как пена на волне.

От вашей глупости порядочной укроюсь.

И буду жить, довольная вполне!

Я одна во дворце

И смотрю я на небо закатное.

Ветер рядом шеве́лит траву.

Расскажи мне хоть что-то приятное,

А не то от тоски я умру.

Я сижу одинокая странная,

Не мечтаю о нежной любви.

А душа полна скрытыми ранами.

Ты веселье ко мне позови.

Ты на крыльях мечты поднимаешься

И уносишься в яркую даль.

Ты легко от земли отрываешься.

И меня тебе вовсе не жаль.

Ты несёшься над миром чарующим.

Ты свидетель и войн, и побед.

А на острове этом пустующем

Я лишь молча смотрю тебе вслед.

Ветер, ветер! Холодный, изменчивый,

То приляжешь у ног, как щенок.

С пустотою навеки повенчаный,

Вдруг сорвавшись, летишь на восток.

То на юге, в пустыне безвоженной

Закружившись, поднимешь пески.

То на севере замороженном

Со снегами поёшь от тоски.

Расскажи мне про дали бескрайние.

Я одна во дворце здесь живу.

Я встречаю закаты печальные

И тебя я охрипло зову.

Ветер, ветер! Вернись хоть на ноченьку!

Иль под утро ко мне прилетай!

Но стою в тишине замороченной

И тоскливо смотрю в злую даль.

Пилят ёлки

Пилят ёлки для Нового года

И умиляются, глядя на небо:

Ах! Какая нынче погода!

Только чуть больше бы выпало снега.

Ёлки пушистые в зелени яркой

Рядами стоят под стеной магазина.

А мы думаем: сколько подарков

Купить для мужа, для дочки и сына?

В голове рецепты салатов разных,

Гирлянда сломалась, игрушек не хватит.

А ёлки стоят, увядая напрасно —

И никого тоска не охватит.

Тащим спиртное, рыбу и мясо!

Крутим причёски, скупаем платья!

А что срублены ёлки напрасно —

От всей души совсем наплевать нам.

Их поставят в домах по миру

И украсят ярко и пышно.

Будут радоваться: как красиво!

А они умирать будут чуть слышно...

Потихоньку иголки увянут

И посыпятся с ветки мёртвой.

Ёлки ненужные в мусор потянут

Механически все и упёрто.

Миллионы деревьев срубят,

Чтоб какие-то две недели,

Набивая свою утробу,

Мы зачем-то на них смотрели.

Их потом посжигают дружно

И забудут до нового года.

Не понятно — зачем это нужно?

Только плачет по ним погода.

Смысл

Прелестные картинки

Пред взором нашим скачут —

В новинку, по старинке,

Как-будто бы иначе.

Жизнь закружила шало;

В безумстве страсти слились.

И, понакрывшись шалью,

Со старостью смирились.

В калейдоскоп зеркальный

Дни посливались с ночью.

В безумстве мысли тайной

Нас гложет страх воочью.

Что там, за гранью, скрыто,

Гадаем миром дружно.

Но Истина зарыта —

Откапывать не нужно.

Дионис, вечно пьяный,

Протягивает чашу —

Запей свой поиск рьяный,

Топи печаль в ней нашу.

Забудь о смысле жизни,

Забудь свои стремленья,

Забудь о скорой тризне,

Будь пьяным в умиленьи.

Вот юность, зрелость, старость

Мозаикой сложились.

Мозги промыты малость —

С иллюзией ужились.

Нам правду знать не гоже;

Как мотыльки беспечны;

Взойдём на это ложе

Да и уснём навечно.

Женщина средних лет

Тихим вечером осени

Из окна льётся свет.

А в окне в ожидании

Женщина средних лет.

Взгляд печальный, мерцающий.

У алеющих губ

Залегла складка горькая,

Словно времени сруб.

Листья в танце сплетаются,

Ветер манит их вдаль.

Ждёт кого-то та женщина,

А во взгляде печаль.

Не мешай...

Не мешай мне обижаться!

Наслаждаться не мешай;

В одиночестве валяться;

Упиваться болью дай!

Я скорблю до одуренья;

Словно пищу, горе ем;

И страданья, без сомненья,

Мне зачтутся без проблем.

Я терзаю свое тело,

И измучена душа;

Знаю я, что это дело

Всех святее, всё круша.

Бог велел рабом родиться,

В рабстве жить и умереть.

Дайте же мне насладиться! —

В этой боли замереть...

Кровь и песок

Кровь и песок

Вижу во сне.

Дуло в висок

Чудится мне.

Ты далеко

Где-то один.

Мне не легко,

Мой господин.

Солнце ушло

В холод и тьму.

Время пришло —

Быть одному.

Нужно решить,

Выбор не прост, —

Спать или жить?

Это вопрос.

Ты там один,

Я здесь одна.

Мой господин,

Светит луна.

Нам суждено

Вместе решить,

Что нам дано —

Спать или жить?

Мы...

У кого душа ранима,

Выжить в этой жизни сложно

Часто нежность с лаской мнимой

Различить ведь невозможно.

Мотылёк стремится к свету,

Обжигая часто крылья.

Мы не все ещё ответы

На вопросы получили.

Обжигаемся упорно

И упорно в чудо верим.

Вот смеёмся мы задорно,

А в душе сквозняк сквозь двери.

Но у нас одна дорога —

Жизнь пройти в конец с начала.

Кто прошёл совсем немного,

А кого она сломала.

Этот в двадцать больше прожил,

Чем за семдесят другие.

Тот и вовсе будто не жил —

Ни добра, ни зла не видел.

Кто-то яркою звездою

Весь сгорает без остатка.

Кто-то борется с судьбою,

Кто-то ищет в ней достатка.

Выбирай свою дорогу —

Принуждать себя не стоит.

Только помни хоть немного —

Этот мир не Бог нам строит.

Бредут собаки

Под фонарями блестит дорога,

А под ветвями ложатся тени.

Ночь и мороз; жутко немного.

Я в кресле, с пледом, в объятьях лени.

Дома пожухли, к земле припали,

Под снегом крыши блестят во мраке.

Днём у забора снег истоптали,

А нынче ночью бредут собаки.

То появляясь в луче фонарном,

То исчезая во мраке ночи

Бредут собаки в мечтах овчарних.

А мне уютно тут в кресле очень.

И лапы мёрзнут ночью страшно,

И пузо от голода подводит.

Бредут собаки, и думает каждая

О косточке сладкой и тёплой погоде.

Им видно участь дана такая:

Брести сквозь судьбы людей незримо.

И друг за дружкой в тиши шагая,

Мечтать о счастье неутомимо.

Мяукнув тихо, комком пушистым

Мне на колени взобралась кошка.

Мы вслед собакам смотрели неслышным

И погрустили о них немножко.

А за окном мороз и темень.

Мурлычет кошка в тепле довольно.

За фонарями прячутся тени.

И запечалилось мне невольно.

Когда предаём

Когда мы друзей предаём и любимых,

Сестёр и подруг, матерей и отцов,

Их души теряем в краях нелюдимых.

И впредь не вернуть эти души под кров.

Но звёздами души на небе вокреснут —

Обиду простя, не вернуться домой.

От злобы стеречь будут мир, как и прежде,

Стараясь нам дать долгожданный покой.

Вот с неба звезда сорвалась и погасла —

Желанье успей загадать поскорей.

И если всем сердцем любви жаждешь страстно —

Подарком она будет ждать у дверей.

Когда ты устанешь, затухнет надежда,

На звёздное небо ночное взгляни

И вспомни покинутых, что как и прежде

Любовь охраняют во имя любви.

Душа

Когда в ночи душа стенала,

Созвучна с лютою грозой,

Смерть танцевала танец свой,

И тьма, как саван обнимала.

Пространство яростью заполнив,

Гром грохотал, тупела боль.

Играло горе свою роль;

Душа металась в свете молний.

Она рвалась к теплу и свету,

К любви, к той детской чистоте...

Но не имела сил в себе,

Ни веры, ни надежды в это.

Я космополит

И манит вдаль опять меня дорога;

И говорю, что я — космополит.

И мне знакомы встечи у порога;

И стёртый камень этих древних плит.

Когда пустыня в час полночный дышит,

И в час полудня так поёт песок.

Весною сок деревьев сердце слышит,

И кровь ответом с силой бьёт в висок.

Нигде мне не найти души покоя.

Всю землю с силой хочется обнять.

И где же мне найти и что? — такое,

Что ни в чьей власти будет не отнять!