Александр Залищук

Философская лирика

О небесах и тех кто их приближает...

О небесах и тех, кто их приближает. (за мир во всем мире!)

Лепнина неба так... неповторима. Она изменчива. Непостоянна. Рисунки, проплывающие мимо, уходят в Бесконечность. Неустанно.

Гляжусь я вверх. И вижу в этом Сверху какие-то свои ассоциации. А где-то - бомбы лудят Гейдельберги... (Им в бомбах интересно ковыряться).

А может бомбы делают НильсБоры... (им это тоже - радостнее хлеба...) Они сидят с охраной. За забором. А я? Все так же я гляжу на небо...

Мой Минотавр

Мой Минотавр.

Будет ли он узнаваем - мой поэтический стиль? Редко я был издаваем... Чаще пускали в утиль.

Не был за это в обиде. Вовсе не жажду литавр. Ждет меня где-то на Крите с критикой мой Минотавр...

Не сыгранная роль...

Эта не сыгранная, мною, роль -

шествующий к помосту король .

Топор, палач, толпа - антураж.

Это моя полуночная блажь.

Это безумие вырваться из

цепких ладоней суки-судьбы.

Встать на скользкий от капель карниз -

королем , хотя бы, на плахе побыть...

Снежинки-души

Снежинки-души.

Как человеки к человекам

снежинки тянутся друг к другу.

Зима - их дом. Зима их Мекка.

Слетают, двигаясь по кругу.

В каком-то дивном странном танце.

Тем танцем зацепив за душу.

Они... хотели бы остаться.

Но, жаль, недолго будет стужа.

Придет весна. Они растают.

Их путь, пожалуй что, не вечен.

И наши души так летают.

Снежинки-души человечьи...

Карта бита

Карта бита.

Вечерело. Был обычный вечер. Все казалось призрачным. И странным. Как всегда, везде зажгу я свечи. Лижет огонек, ласкаясь, рану.

По углам - коты. С веранды дует. Свечи догорают. Запах пряный. Если хочешь, на английском - do it. Щиплет незабывшаяся рана.

Что мне осень. И зима - в придачу. Просто - дни, мелькнувшие забыто. Что-то затуманило... Не плачу. Вечер. Тишина. И...карта бита.

Из подсознания. Фрагмент

Из подсознания. Фрагмент. (вообще-то про искорку в глазах)

Была ведь искорка в глазах... была. И были сны пушистыми. Куда же все это делось. Та, что не ждала, она бы тоже удивилась. Даже мои коты, что ждут меня домой (хоть кто-то ждет, надеется и верит). боятся - в одной комнате. Со мной. И ночью убегают спать, за двери. А я все тот, слегка ожесточен. Не одиночеством - к нему-то я привычен. Одним, вторым диагнозом, врачом, и всей, со мной, во фрак одетой фичей.

Ничто! Пройдет, как бредил Соломон и эта неврачибельная шняга. Ну а пока, как будто съев лимон, сижу, пишу все это. На бумагу.

День за днём...

День за днем...

День за днем и за ночью ночь жизнь качает меня на руках. Уводя в свою многоточь На мгновения и века. Не познавший заморских стран, я не очень тем огорчен - Жизнь моя такой океан, что морозит меня и печет. Выпекает. А что - пойму я попозже, наверняка. Я любое от жизни приму. Все узнаю. Потом. А, пока...

Бывает так...

Бывает - бьется на осколки едва лишь начавшийся день. Ты, вроде бы, успел, но, только... успех тот превратится в тень. И что-то в сердце ворохнется. Так горько, словно... умер кто. Какой-то близкий. Хлынет осень в своем оранжевом пальто. Заполнит все вокруг печалью, закроет дверь твоей мечте. Бывает так - вы только встали, а - на осколки бьется день...

Еще чуть-чуть...

Еще чуть-чуть осталось потерпеть. Еще немного - сердце распрямится. Победных труб, заиндевелых, медь звенящей нотой радость вызвет в лицах.

Еще чуть-чуть, вот так - слегка кряхтя. Подняться. Вертикально. Понял - можешь! А в небе птицы медленно летят.

...душе твоей для Завтра путь проложат...

Фетиш

Фетиш.

А живется тебе- по-божьи. В смысле - некуда торопиться. И навряд ли кто-то поможет. И ультрамариновой птицы ты не встретишь, не встретишь, не встретишь. Да и... как-то не нужно оно. Ты в любовь веришь(тоже фетиш). Ну а ей, той любви, - все равно.

Моя чёрная собака

Моя черная собака.

Собака бежит по следу. Глаза ее жгут огнем. Бежит и в четверг, и в среду. И ночью бежит, и днем.

Собака, как-будто, знает, что я очень скоро сгину. Секунды собой сминает, чтоб впиться клыками в спину.

Собачье лихое счастье - пожрать и на суку влезть. Догонит и жадной пастью начнет меня просто... есть.

Бегу. Но уже устало - из самых последних сил. Дыханье из пасти алой вот-вот... Боже мой, спаси!

Одна лишь тоска... без грусти. Молчанье из Вышних Сфер. Догонит и грех отпустит Как ангел. С именем Смерть.

Собака чернее ночи. Черней самых грязных снов. А что же собака хочет? Да просто - пустить мне кровь.

Она из кошмаров лютых. Звериный ее оскал. Я злобой ее опутан. В предчувствии жду броска.

Я чую тот шаг скользящий испариной липкой лба. Собака та - Настоящее. И это - моя судьба...

Играем

Играем.

А за строкой идет строка. И ставлю точку. Я все сказал. И небеса сурово смотрят. Господь! Простишь ли... дурака? Прошу, а... впрочем, ты столько раз меня бросал на пулеметы.

Хотя ты скажешь, что я сам искал решенье. Да, как всегда, ты Бог мой, прав Дорога к Раю... Сурово смотрят небеса, надев ошейник. Такая странная игра. И я... играю.

И я опять беру перо. Рождая мысли. Они банальны, как всегда. Цена им - грошик. Давно поставил на зеро. В небесной выси играет ангел. В НЕТ и ДА. Играет. Тоже...

От незаконченной строки воняет серой. Ох, зря ввязался я в игру... Ох, чую, зря я. Сотрут меня... мои грехи. Такой не первый. Играет Сатана в миру. Мы все играем...

Пара слов

Пара слов...

Слова слепЫ. Идут-бредут, наощупь.

К финалу. К точке. Где он - эпилог...

Без них, тех слов, мне, может, было б проще.

Задумался. К тому ж - еще продрог.

Слова бредут. Приходят. Остаются.

И молча просят как-то отогреть.

И замерзают. Падают. И бьются.

Так - вдребезги. Устал. На них смотреть -

на слов осколки. Непроизнесенных.

И горечь - словно сам я их убил.

Такое вот увидел я, спросонок.

Осталась пара слов: " Я вас любил..."

Потом поймешь...

По старым адресам, по древним небесам я не прошу других. Всегда шагаю сам. По старым адресам я не прошу других. Приду. От адресов - как по воде, круги.

Забыты имена, от лиц остался тлен. Я вспомнил! Я пришел - и вот что мне взамен... И чем же лучше - так, чем вовсе никогда? Часы шагают в такт. И шепчут: ерунда!

Ну что ж, что не застал. Подумаешь - беда! Уходят поезда. Немного опоздал. Напрасен в горле ком и глупая вина. Ужель ты был бы рад застать похоронА?

Ты не печалься, друг, ведь кто-то в свой черед взгрустнет, узнав, что твой отчалил пароход. Ты помнишь. Ты пришел. Ты вспомнил. В остальном... неважно. Ты поймешь. Наверное, потом.

Мгновение

Мгновение.

На площади бросает ветер снег. В лицо. Прохожим. Проходящим мимо. И облако вверху с улыбкой мима кому-то улыбается. Не мне...

как жаль. Увы, я снова - мимо кассы. За мною след мой быстро занесет. Как-будто не был. Шаг ступил - и все. Настанет день. А я уже погасну.

Падали звёзды

Падали звезды...

Падали звезды. Да... с неба на землю.

Молча. Как люди, сцепившие зубы.

Душами. Каплями. Плача за теми,

кто не успел. Кто, навеки, не будет.

Падали звезды сквозь чьи-то рассветы.

падали звезды сквозь чьи-то закаты.

Падали песней, что нами не спета.

Падали вниз. Урожаем богатым.

Их не увидишь. Не сложишь в лукошко.

Падали звезды. И гасли мгновенно.

В небе звезда моя. Что же так тошно?

Или спешу я, до срока, в геенну?

Прими себя...

Прими себя таким, какой ты есть. Таким ты был. Таким ты есть и будешь. Гордишься чем, за что себя осудишь - к чему с самим собой больная лесть.

За что-то стыдно до корней волос, чего-то жаль с неимоверной болью. Ты что-то изменить уже не волен. Готов себя терпеть? Вот в чем вопрос...

Таким, как есть, смешным и несуразным. С корявой, неприглядною судьбой. Тогда...иди - ведь это выбор твой. И этот день запомни. И отпразднуй.

Ведь в этот день себя ты выбрал сам. Не зачеркнул, а сделал шаг навстречу. себе такому. Знай - еще не вечер. Иди и верь - ты сдвинул полюса.

Унылая картина декабря...

Все, напрочь, разукрашенное серым.

И треплет рассаднившиеся нервы

мне ветер.

Он прошепчет, что не зря

все, что со мною было

есть

и будет...

Не мне судить. Быть может и осудят.

Мечты мои кострами догорят

и...

стают.

В серой дымке. Декабря.

По живому...

По живому.

Ты быть хотел один? Так... хавай! Ложкой ешь!

Попробуй - доживи в своем Ничто унылом.

Что будет? То, что есть! И то, что раньше было.

И не пробить в стене бетонной даже брешь.

Ты воешь на луну и дни перебираешь.

Как, сука, жемчуга. Купаешься в былом.

Тебя, мой друг, снесут, чуть позже, в битый лом.

Когда? Недолго ждать - когда ты доиграешь.

Признайся сам себе - ты ставил на зеро.

И выиграл... зеро. Прими себя, как данность.

И одиночество примерь, герой экрана!

А скоро и финал. Ты слышишь - болеро...

Первый... второй...

Первый...второй.

А ангелы...в небе летают.

А черти - костры жгут. В Аду.

На первый-второй рассчитают.

На счастье. Или беду.

Нас всех - по ранжиру. И росту.

Все просто: вот трус, вот - герой.

Согласно какому-то ГОСТу

расставят - на первый-второй.

Подонков, блаженных и свЯтых.

Ошибочно, где-то, порой.

Скажите, кому это надо -

рассчет тот на первый-второй?

И скачет душа, словно мячик,

покинув редеющий строй.

Бросает судьба, как подачку,

разбивку на первый-второй.

Отринувши душу устало

за миг до могилы сырой,

вгляжусь в многоточье астрала:

я - первый? Или...второй?

Проходит время...

Проходит время. Тихо. Стороной.

Как посторонний. Как чужой. Прохожий.

Забытой песней. Горькою виной.

Той, на тебя, немножечко, похожей.

И ты проходишь. Душу бередя

под звон капели и цветенье вишен.

А кто-то продолжает молча ждать.

И верить в то, что ты ему... не лишний.

Наверно, в этом дело...

Шажочком, чтобы боль не расплескать - с каких-то пор идешь вот так - шажочком. И матеря неровности и кочки, все так же тщишься по миру таскать порядком подушатанное тело. А дух... он молод. Рвет вперегонки с тем вечно юным и взбалмошным ветром. Но ты уже, увы, доволен метром. Пусть медленно, но... смерти вопреки. Идешь - живой. Наверно, в этом дело...

Меня не ждут...

Меня не ждут - ни в дивном поднебесье,

ни в тех котлах, где всех нас очень ждут.

Часы летят. И, изредка, идут.

Уже не время - дико куролесить.

Хоть... хочется порой, до рваных жил.

Так - прикусить ту пулю, что попала

не в сердце. Но уже осталось мало.

А кажется, что вовсе и не жил.

Так кажется всегда. А время - мимо,

неспешно, сонно, словно невзначай.

Но некоторым даже выпить чай

его не хватит. И с ухмылкой мима

нас время в деревянный макинтош

законопатит. И прочтет молитву.

Меня не ждут. И, даже, не окликнут...

Не всем я в этом мире был хорош.

И нету той, что свечки зажигала,

что мне в острог писала и звала...

Метет поземка. И вчера мела.

Меня не ждут. Не много и не мало -

нигде. И хватит. Время - пешеходом

века по бездорожью. Раз не к месту.

Душа устала. Ей меж ребер тесно.

Меня не ждут. Звучит уныло кода.

Вроде...

Больно? Наверное. С болью привычнее.

Боль угнездилась в податливой тени.

Длится безмолвие - давнее, личное.

Нервы трепещут, как листья растения,

кем-то забытого на подоконнике

перед грозой в незакрытом окошке.

Мысли приходят, как зомби-покойники,

гладят когтями и плещут в ладошки.

В зеркале криво Вчера ухмыляется.

Рожицы корчит. Грозится Сегодня.

Жизнь ...как обычно - альбомом листается.

Вроде, живой...Так живой? Или... вроде.

Внутреннему голосу

Внутреннему голосу.

Найдутся, те, кто спросит - а как он жил? Смеясь... Земли три горсти бросят. И скроет тело грязь.

От старого погоста так веет тишиной... Так как он жил??! Непросто... Он...дружен был. Со мной.

Двери в Завтра...

Из дверей под названьем Вчера мы выходим с душою расхристанной. Кто-то вслед поглядит, злобно-пристально. И отводит свой взгляд. До утра. Чтоб вернуть нам вниманье свое, непонятно-, невнятно-больное. От него полыхает виною. В уголке раздается нытье. Это Завтра в своей скорлупе истерически рвется наружу. Сквозь Сегодня холодную стужу. К той, неясной, пока что, судьбе. А Сегодня ? Наносит сугроб, очертаньем напомнив могилу. А Вчера? Понемножку забылось...Двери в Завтра - в одну из Европ...

Одна из точек

Одна из точек.

Плакать не надо. Все это - без смысла.

Смоет волна. Я - один среди многих.

Что-то писать... в небесах коромысло.

Просто устал. Подгибаются ноги.

Сердце - с надрывом. Так... все как обычно.

Ты - далеко. Кулаки сжав до боли,

я потерплю - боль давненько привычна.

Это - судьба. Инкарнация роли.

Главное - сам. Никому не обуза.

Жизнь за стеною - из рифмы и строчек.

Кто-то поймет. Шар закатится в лузу.

И - в многоточие. Равной из точек.

Клавиши рояля...

Будет горько. Клавиши рояля

черно-бело щерятся в углу.

День , почти, по-доброму лоялен.

Грязные разводы на полу.

Не до них... спина опять стрельнула,

как басмач , в упор из-за угла.

щерится рояль с ленцой манула.

Скоро ночь. Ее колокола

в голове стучат. Пора таблетку...

лечь. Забыться. Может боль уйдет.

Спит рояль и я, под йодной сеткой.

Клавиши во мраке щерят рот...

Осень моя...

Осень моя, в золотистой оправе

павшей на землю листвы.

Слез ее горьких судить я не в праве.

Не опустив головы,

гордо уходит навеки.

А слезы...

женщина. Что с нее взять?

Мне оставляя туманные грезы.

Миг,

и уже не поймать

этой улыбки -и дивной, и чудной.

Не удержать на руках.

Осень... с тобой до безумия трудно.

И без тебя мне... никак.

И в этот мир...

И в этот мир, как всякий, я входящий.

Когда-нибудь опять в него войду

той, странною походкою, скользящей.

Себе на счастье... или на беду.

А ныне - что ж? Ужели все допето?

И строчку дописал я до конца?

Там, где-то, у кого-то - лето!

А мне-то - осень... Хватит с подлеца.

Вы, пишущие, рвущие рубашки,

достойны, как пииты, лишь плетей.

А я... с судьбой опять играю в шашки.

И в дамки прохожу. Но жаль, не в те...

А мир навряд ли вспомнит и заметит.

Да, в общем, дело как-бы не во мне.

Меня - поэта, Бог, как шельму, метит.

И мне, не вам, гореть в безумном дне.

Когда-нибудь я заново воскресну.

И напишу... чего-нибудь, как знать...

А ныне, с вами, мне все так же тесно.

Но вам меня, пожалуй, не понять.

Одиночество...

Одиночество осязаемо.

И на ощупь так мягко оно.

Как котенок, что жмется к хозяину.

И меня не предаст лишь одно...

Эх, дьявол!

Эх, дьявол... И в тебе, мой милый, прорастут скорби, еле тлеющей, ростки. Где ты, кто ты, что ты - в скорбном ТУТ? жгут инверсионные витки крыльев тех, кто внял чужим речам. Тех, кто выбор вычеркнул. И, мстя, обновляют по утрам печать. Перья почерневшие летят. Эх, дьявол! Все не так, как ожидал, правда? Ну, да, что теперь... Не клясть же нам века? Что-то делать, парень, все же, надо. Нас согреют горечь. И тоска!

Ритм стихотворный... (децл ненорматива)

Ритм стихотворный...

Писал стихи. Гроза стучалась. И рифма с рифмою встречалась, и окружала - сверху, снизу. И, барабаня по карнизу, мне дождь подсказывал из тучи ритм стихотворный. Злоепучий...

Мне уже не нужно...

Мне уже не нужно - этих дней, что закат в багровое окрасил. Глаз моих слепой белесый пластик их не видит. Разве что во сне.

Мне уже не нужно - тех ночей, что из звезд составят имя бога. Ночь темна. И ночи как-то ...много. Мне в ней страшно - я в ночи ничей...

Мне уже не нужно... ничего. Да и я, давно, совсем не нужен. Ждут из темноты: Ну, что ты! Ну же... Сколько по воде пойдет кругов?

Мои крылья при мне...

Мои крылья при мне. Топорщатся горбом на спине. Но они больно ноют. Их давно мне подрезали жестко. В златокудренном дне и в ночном междузвездном огне я давлюсь тишиною. И каменным кажется воздух.

Мои крылья при мне. Не сложить их в дырявый карман. Как врожденный порок, что не в силах хирурги исправить. Я летаю... во сне. Сквозь планеты безумный туман. Неудачник-игрок. А отбросить... и жаль. И не в праве.

Воображение

Воображение...

"Песня птичья рвалась гордо,

что-то в будущем пророча..." -

на заборе "рвали горло"

две вороны среди ночи.

Но винить ли нам поэта,

что мазком сменил акценты?

Напиши, как есть он, это

и не стоило б ни цента.

Временами приукрасит

жизнь.

Но не суди поэта -

пишет он, что "мир прекрасен!"

Кровью харкая при этом.

От судьбы не ждет он чуда.

Он строкой его рисует.

Ты осудишь? Я не буду...

В поднебесье голосует -

а не подвезут ли? К Раю

В Рай поэты - автостопом.

В каждой строчке умирают,

пусть и ямбом. Пятистопным.

Сам поэт поставит точку.

Сам - решил. И сам - ответит.

И родится в небе строчка:

" Я шагну в тысячелетье..."

... отстреляв свои патроны,

он уйдет в свои метели.

А вороны... Что - вороны?

А вороны ... улетели.

Вопросы

Вопросы...

Вопрос прилетает: А чё ты? В задумчивости постою. Зачеты, зачеты, зачеты... всю жизнь я , устало, сдаю. А кто ты? А с кем ты?. Ты слышишь?? Я слышу - и тон, и слова. А где-то над старою крышей бескрайних небес синева. Приходят, уходят. Пытаясь щербинку мне сделать в мечте. Я молча, душой , улетаю. Давно те вопросы не те...

А те, кто спросил, остаются. Гордятся...победой своей. Молчанье считая за блюдце разбитое. Я - про людей...

Нужна или нет?

Все ищем мы, слепо, во тьме, неустанно и что-то находим...Отбросим. Забудем. А лишь для того, чтоб искать себе , заново - счастье с любовью. Зачем это людям? Ну жили бы, ровно. Имели, что дадено. И были б довольны, так нет, им неймется. Порой примеряем мы - тетину, дядину... Чужое не лезет. Не те, блин, эмоции. Всем нужно - СВОЕ. Чтобы на душу нежно. сиропом, прохладой, надеждой лучистой. На всех напастись того счастия - где же? И где взять любви, той, надежной, как выстрел?

Не хватит на всех. Вот мы слепо и ищем... Нам нужно. А многих ся чаша минует. Любовь между пальцев, как ветер, просвищет. Смешно, но никто ей не скажет - А, ну ее!

Как лоси , хоть знаем, что - лжива. Воочию Хребты себе рушим и нервы последние. Любовь... ей подходит лишь знак многоточия. Мы жаждем сильней, чем она безответнее...

С чистого листа

С чистого листа.

А ближе к ночи начало мести. И заметает, заметает... След листает усталый снег. До завтра не растает засыпал все следы. Сказал “прости”.

Все молча. Все слова приглушены. Тем бесконечным снегопреставленьем. Он падает по божьему веленью, а может средоточием вины...

Он просто падал. А упав - устал. Засыпал окна. На душу улегся. На волосах, мазком, оставил проседь. Проснемся завтра - с чистого листа.

Вечная тема...

Можно долго и много писать о любви. Той, единственной...той, что - навеки. Но бывает, что - горлом... И, хочешь - живи, только как? Неподъемные веки. Не поднять, не раскрыть, чтобы высказать, рта. И все медленней стук того сердца, что когда-то рычало тебе: От винта! И от этого тоже не деться. А любовь... та любовь, что давала - и жить, и дышать, и надеяться. Где-то. Над любовью так часто тот ворон кружит, что со всех нас взыскует ответы. И ответим мы все. А любви - все равно: не один, так другой... ляжет в землю. Крутит наша любовь на экране кино. Я смотрю его. Вечная тема.

Самой судьбою...

Самой судьбою предназначен мне горький и недлинный путь. Все решено...А это значит - пойдем-ка, братец! как-нибудь... Все будет "как-нибудь", уныло мелькают вдоль окон поля. Жизнь коротка. Но ЭТО было! Все остальное - ля-ля-ля.

Слова здесь не важны и, право, себе решает каждый сам: идти в безвестьи или к славе. Все встанем мы на тех весах. И взвесят душу. И к ответу нас , без сомненья, приведут.

Цените зиму. осень, лето. Ведь вас вдругорядь здесь не ждут...

Вот и все...

Найду забытые листки, исчерканные нервным почерком. Там жизни невеселой очерки внутри извилистой строки. Там грязь и боль, и переломы. Там - я. Но истинный, живой. С не раз пробитой головой. Там отголоски слышу грома, что был грозы седой предвестник. И где тот гром, и та гроза... Там был я против, а не за. Там пел совсем другие песни. Из строк глядит в меня... покойник. Уж не упомню я всего. Там голоса моих богов. Я брошу их на подоконник - что проку. Ветер унесет. Куда-нибудь судьбины крохи. Пусть строки те не так уж плохи. Но...не нужны мне. Вот и все.

Мысли за чашкой кофе

Мысли за чашкой кофе.

Раскалилась джезва. Расплескала. Залила. Гадаю. В меднокованном небе сверлю. Чтоб увидеть, а как оно - ТАМ. В облаках повитать... Я об этом давненько мечтаю. Кто-то скажет, что глупо. Гордыня - такая мечта.

Но все так же стремлюсь я достигнуть, дорваться к Эдему. Пусть своим, непонятным, без всяких молений , путем. В голове моей нити связались в забытую тему. Расплавляясь, течет по тем нитям небес тех литье.

У арабики вкус - с первородным грехом не сравниться. Аромат проникает и в мысли, и в мозг, и в судьбу. Я когда-то дойду. Чтоб пред ангелами извиниться. Что - нахрапом. А не уже после того, как в гробу...

Добро и зло

добро и зло.

Ко мне приходят гордецы, невежды. Геи. - Делись энергиею ци! ...я не умею. С нахрапом лезут.Теребят. - Кажи нам чудо! Пусть кто другой. Идите в Ад. А я не буду. - Тебе, мол, в жизни повезло! Делись - с невеждой! ... я не добро. И я не зло. Я - где-то между.

Душа не тянется к глупцам. Хотя могла бы. Я отстранюсь от подлеца, от наглых, слабых.

Я сам , в душе, заледенел, высокомерен. И изучил частицу НЕ я в должной мере.

Толпа идет. Звонит: Алло! Тошнит и бесит. В весах, я чую, скоро зло чуть перевесит.

Стылая ночь

Стылая ночь. Только снег под ногами тихо скрипит. Переулок пустой. С ночью не станем мы в жизни врагами. Часто шептала : Не стоит! Постой...

Несколько раз придержала за руку, точку не дав мне поставить. В игре. Длила надежду и... тяжкую муку. Но...благодарен за это я. Ей.

Молча взирает. С улыбкою темной. Тихо скрипит под ногами снежок. В тенях ночных мои беды утонут. И на душе моей станет свежо.

Пусть не на долго, пускай - на мгновение. Но отпускает... душа не кричит. Снегу скрипящему, сумрачным теням так благодарен я. В стылой ночи.

Не сейчас...

Не сейчас

Все наладится. Знаю точно Горя в землю впитается взвесь. Дай-то Бог, мне увидеть - воочию! Все наладится - Там. Но не здесь.

Не от нас, по большом-то счету, все зависит. Но ...и от нас. Перебираю истертые четки. Все наладится...не сейчас.

А сейчас я гляжусь, как в омут, в эту темно-беззвездную ночь. Я. Один. Слава Богу - дома. Правда дом мне не в силах помочь.

Все наладится. Не сегодня. Благо, вроде осилил грипп. День придет. А от дня воротит. Хруст суставов. Зубовный скрип.

Жернова у реальности мелют. Но плоха из меня мука. Все наладится ! - как умею, так молюсь. И живу я. Пока...

Я задержу дыхание...

Я задержу дыхание. На время.

И на планете круглой задержусь.

Еще мне не пришло - прощаться с теми,

кто вводит в вену мне седую грусть.

Еще не все прочел молитвы милой,

которая мне в руки не спешит.

еще дожди весенние, уныло,

не смыли со страниц мои вирши...

Еще немного постою я, скраю -

на том краю, что всем нам чистый край.

Я не дорос пока еще до Рая.

А, может статься, и не мой тот Рай...

Еще дела мои не так уж плохи.

Еще в глазах моих горит огонь.

Я задержу дыхание. На вдохе.

А выдохнет...Уж кто-нибудь другой...

Моя душа

Моя душа.

Моя душа... Куда ее несет? Иду за ней - в тот Ад, что где-то рядом. За мной грехи мои идут парадом. Их демон мой, как тот пастух, пасет.

Мои победы и мои свершенья - унылым редколесьем позади. Медалью ставший,- ангел на груди. Медалью - мне. А для других - мишенью...

Вот так и движемся. Душа нам торит путь. А - в Бездну иль на Небо, мы не знаем... Ее недобрым словом поминаем. Но - вслед за ней. Быть может... в этом - суть?

Не в этом суть...

Не пишется, мой друг. Уже давно. Застыли строчки, в воздухе замерзнув. И кто-то шепчет в полночи, что - поздно писать о чем-то. Знаешь... все равно.

Не в этом суть и правда жизни тоже,- коль я не напишу уже ни слова. Мне ночью снится прошлое. То. Снова... И... убивает. Молча. И корёжит.

Я не жалею ни о чём, пойми. Как и о том, что потерялись рифмы. Я - как корабль, брошенный на рифы. ... встречается такое. Меж людьми.

Зяблики и оливковое масло

Зяблики и оливковое масло. (посконно-мещанское)

Заалело небо утреннее яблоком. Зарумянилось... Опять похолодает. Разорались на деревьях дурни-зяблики. Я спросонок забросаю их минтаем. Тем, что жарила жена надысь на ужин. То-то зяблики встревоженно примолкнут - На оливковом минтай тот жарен. В луже до обеда те куски лежат и мокнут. А в обед придет ЧеКа за мною в коже Расстреляют и покурят сигареты. На оливковом ведь жарить не положено ни крестьянам... никому - в Стране Советов. Похоронят меня люди на погосте. И не вспомнят обо мне ни разу правнуки. Кто же сдал меня ЧеКа? Ну что вы! Бросьте! Вы не поняли? Донос писали ... ЗЯБЛИКИ!!!

Перекресток себе

Твой дух горит. Огнём неугасимым.

Не тлеет. нет... Горит костром. Небес

ты блудный сын. Забытый. Нелюбимый.

Уже не ангел и еще... не бес.

Ты плоть от плоти жертвенных камланий.

Души апгрейд почти... вот-вот и ты

достанешь звезды мускулистой дланью.

Костёр горит. Как прочие костры.

Но дров подбросить некому. В мечтаньях

забыл о сущем. И горишь. Дотла.

Настанет миг, мой друг - тебя не станет.

Гори, пока горишь. А даль - светла...

И пару слов любви неугасимой

(куда же без нее - она твой меч).

Она жива.

А дни... проходят мимо.

Ты сам - свой перекресток. Бывших встреч.

Сквозь февральские дожди

Сквозь февральские дожди...

И начался февраль. Дождями. Кашлем.

Сломалась дужка на очках. Пора менять...

Пора менять застывший быт домашний,

так засосавший, в прошлое, меня.

К чему там в "Маме не горюй" звал Панин - к свету?

Ну, что ж, скажу, давай, родной, тогда - иди.

Осталось...дужку поменять... дожить до лета...

Я улыбаюсь. Сквозь февральские дожди.

Избави Бог...

Избави Бог от суетности дня. От глупых словоблудных рецензентов. От горечи, съедающей меня. От пагубного действия абсента...

От"черной полосы". Она давно... давным-давно сплошная. Черным полем. Избави Бог меня предлога НО, когда я всем...ну, всем, почти, доволен.

Родителям дай жизни - до ста лет. Избави Бог нести им два цветочка! Избави Бог свой старый пистолет к виску приставить. И поставить точку,

когда уже совсем невмоготу... Избави Бог - прожить безмолвным мимом. Избави Бог мне, встретивши мечту, ее не опознать...Промчаться мимо.

Избави Бог, да многого, в судьбе: дождей, снегов, ненужных ожиданий. Я мог бы много нагадать себе... Избави Бог. От эдаких желаний.

Сам выбирай...

Отстегну по долгам

не ждите, не ждите. Не ждите...

Закрываю счета,

отправляя -

в густую метель.

Не суди тяжело,

древний Бог мой,

Отец-прародитель,

что я жизнь

превратил

в недокрашенную канитель...

Видно, так суждено.

Или

так уж написано - Сверху:

неприкаянным быть

и искать

свой потерянный Рай.

С неба смотрит Звезда

и роняет

блестящую перхоть.

Вечность - там или там.

А куда тебе -

САМ выбирай...

Сын

Сын.

"Посмотрите! Сын плотника снова пришел! И опять он шагает на крест..." Вы мне скажете - трюк этот стар и дешЕв? Отчего ж нет пустующих мест?

Снова море толпы. И терновый венок. Снова ненависть. Крики:" Распни!" Слышен шепот Марии:" Зачем ты, сынок..." И под деревом - дьявол в тени.

И с высоких высот Бог, чье имя в чести, оглядит нас, собравшихся здесь. Сколько раз еще нужно, чтоб всех нас спасти, Сыну Бога подняться на крест??!

О святых

*********

Крестился...

пальцем в глаз попал....

ослеп.

святым назвали.

Заточили в склеп.

Лопасти

Лопасти.

Выстрадаными темами, горькой моей виной, демоны вы мои, демоны... Пишете вы со мной.

Ввысь вы меня подбросите. Крыльев вот, только, нет... В небе, прозрачном , осени инверсионный след.

Падаю я в безумие переплетенных эпох. Сердце тревожит зуммером - жаль, что взлететь не смог...

Впрочем, какая разница? Падать с небес больней. Демоны с ласкою дразнятся и улыбаются мне.

И по плечу похлопают. И подмигнут: Глядишь - в ребра мы вставим лопасти. Может еще взлетишь?

Размышления о фильме "Титаник"

И снова уплывает в глубину Джек Доусон. А Роуз провожает улегшись на двери, как королева его в воде унылое скольженье. Какая , черт возьми, несправедливость - ужели места на двери той мало чтобы - вдвоем встречать рассвет полярный. Так вот скажу я: бабы - эгоистки! Джек Доусон, из глубины, согласен!

А по глазам его так четко видно - что он замерз. И он - на двЕри хочет... За Джека Доусона мне, друзья, обидно. Хотя Ди Каприо мне, как актер, не очень.

Плакала труба

Плакала труба...

Садилось солнце. Плакала труба.

На склонах гор гнездились чьи-то тени.

Шагала по тропе моя судьба

в толпе моих былых местоимений.

Они шумели, спорили о том

кем стану и насколько стану скоро.

Судьба молчала, кутаясь в пальто.

И улыбалась, молча, этим спорам.

Пылал закат. Аккордами звеня

труба допела чей-то шаг последний.

Она отпела. Может-быть... меня?

Кто знает. Я не верю - этим бредням.

Дом, который всегда за спиной

- Здесь нет привидений

и духов тревожных.

Оставьте сомнения...

Осторожно! -

Прошли здесь недавно

вчерашние боги.

Следы их отравлены

... и убоги.

- А что здесь за место?

- Да... Место такое...

и стены, как тесто,

и трогать рукою,

скажу тебе прямо -

и, может быть, первому:

провалишься в яму.

В - Архейскую эру...

- Так дом это?

-Дом...

Но весьма специфичный.

Не замок, тюрьма...

И не корпус больничный.

Здесь жизнь коротают.

Кто жил - тишиною.

Наш Дом обитает

ВСЕГДА ЗА СПИНОЮ...

Здесь нету дверей.

Нету лестниц и окон.

Входите скорей!

Не ходите вы около.

С любовью здесь встреча...

И - с смертью настанет...

- Где ж дом тот - предтеча?

- ... в твоем подсознании...

Котософия

Лежим с котом мы на диване.

Я - на диване. Он - на мне.

Нас страны дальние не манят

И вид, подзасранный - в окне.

Тепло нам с ним - котел включили.

Включил-то - я. Но кот был - за!

И нахрен нам, скажите, Чили?

И их чилийская гроза?

Лежим и думаем. О разном.

Я - о своем. Он - о своем.

А за окном - декабрь грязный.

Чуть дальше - грязный водоем.

Припрутся скоро котобратья

(их четверо. Куда девать??)

Придут и лягут. На кровати.

((Есть у меня еще кровать!)

Начнут квартетить котопесни -

что - как кормить - успел забыть!

С одним мне было так чудесно...

А четверых - готов убить...

Когда мои закаты и рассветы...

Когда мои закаты и рассветы сольются в точку... В серый день. Однажды. Что взять - за горизонт с собой? Ведь это так важно - взять с собою что-то. Важно...

Игрушки детства - где они? Не помню... Любви порывы, горечь, гнев. Печали? Возьму я память. Может... не утонет там, где Утесы Белые встречают.

И, может, не заметит контрабанды Харон, который видит все на свете. Крадется тихо память на пуантах. Ее не будет - знать, и мне... не светит.

Трикстер

Трикстер. "Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо." Мефистофель / Гёте "Фауст"

Я - трикстер. Мне давно покоя нет. До той поры, пока игра в разгаре. Идет война. И слышен запах гари. Я - трикстер. Но, оставив след, порой, кровавый, я веду игру. Игра ведет меня - по лабиринту. - Налей, бармен, мне эля "злую" пинту... Вот-вот допью и сразу же умру. Мой глупый ход вам эндшпиль принесет. Но только тот, которого не ждали. Получите посмертные медали. А у меня... на сердце лед. Пожалуй, все... Хотя, как знать... Сыграю.Снова. Сам. Поставлю - мир, войну. Любовь, быть может. Любовь... смешно. Она мне печень гложет. А яд... все не берет меня к чертям. Мою игру умом вам не понять. Там логика отсутствует. А правил я не приемлю. Я их все исправил. Не шулер я. Не надо шнягу гнать. Я трикстер. Эта роль приелась мне. Она давно оскомину набила. Я так устал играть для всех дебила. Но... трикстер я. Один я. В тишине. Спасая мир, извилисто, не прямо, ходов своих я не осознаю. я даму без причин валетом бью... И , вот же смех - валетом бьется дама . Меня забудут. Действует мой эль. И вспомнят разве в страшных детских сказках. А где-то там есть та, о ком я с лаской лишь вспомню мимолетно. И постель она постелит. Но не мне... не мне. Та, для кого я этот мир спасаю в который раз. Зачем? Я сам не знаю. Я - трикстер. Одинокий. В тишине.

успеть бы добежать до поворота...

Успеть бы добежать до поворота.

Успеть бы - добежать до поворота. Пока еще живой и не открыл передо мною Петр те Ворота, что всех нас отделяют от Игры.

Успеть бы - встретить то, большое чувство. В котором растворюсь я без следа. Пока внутри меня не стало пусто. Успеть бы встретить... И услышать - Да!

Успеть бы жизнь прожить. Но... так как надо. Чтоб не плевались люди мне вослед. Успеть за руку взять мне ту, что рядом. С которой мне прожить остаток лет...

Успеть бы мне дожить - до внуков свадьбы. С Той самой, что - Моя. Увы и ах... А поворот...себе не надо врать-то: зачем бежать - он рядом. В двух шагах...

Ты смог бы?

Строка дописана и стих

начнет пылиться на бумаге.

Там, в той строке - полощут флаги.

Там жаркий бой еще не стих.

Там горлом кровь, кираса гнется.

Там смерть и боль, и жизнь взаймы.

Там око распахнется тьмы.

Поэт натужно усмехнется,

в корзину выбросит листок...

И выпьет двести граммов водки.

Заживший шрам на подбородке.

Оставивший его эсток

журнальный стол проткнул мастак.

...В стихе нанесший рану эту.

Воображение поэта

миры творит.

Ты смог бы - так?

Дойти?

Дойти? Никак... А свет все ослепительней...

Он жжет глаза. И ноги стерты. Замертво

упасть бы... Возмутятся только зрители :

уплочено, за эту пьесу. Нами-то...

И тащишься. По наледи. И... падаешь.

Глаза болят.Слеза, к щеке примерзшая,

звенит... И отдается звон досадою.

И - только помнится. Лишь помнится - хорошее...

Дойти? Дойдешь! А там - как знать, что выпадет.

Быть может - туз. А, может - дама с бубнами.

Или - бретер. Проткнувший сердце в выпаде...

Вы треугольниками схожи - носогубными.

Он так же, как и ты - идущий к сущему.

И так же солнцем глаз ему повыело.

Хвала, Господь, что дал идти - идущему!

А - не дошел... ну что ж. Судьба - не вывела...

Из неизвестности - в безвестье

Из неизвестности - в безвестье...

Из неизвестности - в безвестье. Шагаю, даже не пытаясь чего-то изменить на месте. Тут - трата времени пустая.

Я не стремлюсь - в златую местность. В шампанское омыть конечность. Так - из безвестья - в неизвестность туда-сюда шагаю, вечность...

Надорван лист...

Надорван лист. Душа взовьется вьюгой

и - в дальний путь. За тридевять земель.

Так тяжело бывает ...друг без друга.

Как тем печам без этих... без Емель!

А за землею той, за тем рассветом

что розов и похож на старый бинт,

там ждет Она. А где конкретно... где-то!

И все не верит, что поэт убит.

Бернгардовка. И слово-то какое...

У каждого Бернгардовка - своя.

Ну, что - оставил я тебя в покое?

Пожалуй, нет - предсердья все болят...

Надорван лист. И старая поэма

дописана не будет уж. Едва ль...

Всплакнет над братскою могилой демон.

Полощет тучи с яростью февраль.

Последний индеец

ПОСЛЕДНИЙ ИНДЕЕЦ...

Последний индеец. Усталый и грязный. Голодный, больной. Отправляется к Богу. Обходят сторонкой - а вдруг он заразный! Да хрен с ним, с индейцем - туда и дорога!

И нам невдомек: этот сыр - не бесплатный. И может ведь быть вероятность такая, что БЕЛЫЙ последний умрет безвозвратно. Последний? Не страшно! Умрет - закопаем...

И в очередь станут последние: Негры, Метисы, Мулаты, Бушмены и Самбо. История включит с улыбкой аллегро. Ручей пересохший струится сквозь дамбу...

Последний Китаец в заливе утонет... Последнего Чукчу затопчут олени... А кто же ПОСЛЕДНЕГО - то похоронит? И кто - за последним? Кто - новый последний?

Задумчивый лес...

Задумчивый лес.

Задумался лес под капЕль... А мартовский дождь навалился. Во сне лес увидел апрель, который еще не явился.

Но скоро придет он. И ждет тот лес его. Истово верит. А дождь все идет и идет, шумя у верхушек деревьев.

А дождь все не хочет смолкать. Он шепчет какую-то тайну... Он с нею уйдет на закат, оставшись частичкой проталин.

Идущий к Кромке

Идущий к Кромке.(встреча на дороге)

Шагай. По бездорожью и в пыли. Горячей пылью ноги обжигает. Лучи от солнца спину проросли. И вышли из груди. Судьба лихая. Потрескавшийся гриф твоей гитары. Облуплен лак. И вытерта струна. Зачем ты здесь? Вполне еще не старый... Скажи, какого здесь забыл рожна? Пылится путь. И нет идущих рядом. Один сухарь в полупустой котомке. Ужели это все, что в жизни надо? Куда идешь? - Хочу дойти до Кромки. Хочу увидеть, где рассвет родится. Как солнце выползает из норы. Туда зовет душа - шальная птица. - А что потом? - Я выйду. Из Игры... - Давно ль идешь к своей "Великой цели"? (на вид ему чуть более полста). - Я вышел в путь... давно. В конце недели. Как раз ...перед распятием Христа.

...и вдаль пошел. С гитарою и торбой. Не попрощавшись. Поднимая пыль. А в небе облако - верблюд двугорбый пытался скушать облачный ковыль...

Кто не в маске

Кто не в маске...

Вот такая вот хреновина, робяты! Не бандиты и не Верка(та что *лядь) Это - вирус! Он совсем не аты-баты. Кто без маски??! Кто без маски - расстрелять!

Скоро будем по ранжиру и по росту одинаковы. И не хрена вилять... Комендантский час введут. А это просто: кто без маски - сразу к стенке. Расстрелять!

Ни консервов нет, ни хлеба и ни крупов. Все наладится, шепчу. Но только глядь: а на улицах - все в масках. Только... трупы. Значит что... те, кто не трупы - расстрелять??

Лермонтову...

Лермонтову.

На балу' ты прочтешь сонет про укрытую снегом ель. Только... время ушло, корнет и пора надевать шинель... И пора на рысях идти в тот далекий и дикий край. А обратного нет пути. И кем быть тебе - выбирай...

Пахнет полынью в степи...

В полдень, под солнцем палящим, пахнет полынью в степи. Запах от трав ... говорящий. Хочешь - приляг и поспи.

Снятся в полыни дурманящей сны о прошедших веках: злые былые пожарища. И кандалы на руках.

Снится свобода, которую отняли. Всех нас купив. Привкус горчащий истории.

Пахнет полынью в степи...

Бармалей

В мае, в буйстве зеленящем, среди крика птиц безмозглых, заболел я Настоящим. Дождик шел с утра. Промозглый.

Я забыл о чем-то важном средь соседей-дуралеев. Помню, был я... был, однажды НАСТОЯЩИМ Бармалеем!

И кошмарил Айболита, крокодилу и горрила. Все давным-давно забыто... Помню, мама говорила:

мы, сыночек - Бармалеи! Род наш древний, но пропащий. Я о прошлом не жалею. Мне погано... в Настоящем!

Редактировать

Жизнь не мед

Жизнь не мёд...

Бытия запутанная нить. Кто-то рукожопый нить ту вьет. Вроде бы и некого винить, вроде и виною... Бытиё?

Правда, что ли? Сам-то веришь ты? Так-таки ты сам не при делах? И за косяки, и за понты отвечает у тебя Аллах?

Я так мыслю( и не без причин) жизнь на каждом выставит печать За свое ответить - путь мужчин. Ныть при этом( всем же отвечать)-

закрутить еще сильнее нить. Разозлить судьбу. Призвать атас. Нам ведь ничего не изменить - Бог не фраер. Всем за все воздаст.

Кто он - воин или мимо шёл... Каждый осознает и поймет. Знаю я одно и хорошо - жизнь, приятель, далеко не мёд...

Цыган и Бог

ЦЫГАН И БОГ.

Не бросайте вы грязью в цыгана! Бог и так его покарал. Ведь его же из Рая выгнали - он там яблоки воровал!

Были б кони - так спер бы лошадь! Ну, а так он украл, что смог. Он - не жадный. И даже хороший. Просто - цыган он, а не Бог.

Заблудилась душа...

Заблудилась душа.

Заблудилась душа. И в потемках пытается - к свету... Но дорога темна. И ухабиста(как для души). Закурить бы душе...Только нет, с горлодером, кисета. А курить то-то тянет - хоть письма куда-то пиши.

И идет, спотыкаясь, впотьмах. Чертыхается тихо. И тревожно душе - что не знает, куда ей идти. Но идет - хоть какой-то, а будет когда-нибудь выход... Хоть какой-то там, мать его в душу ети!

Ну а выхода - нет!. Закупорен. И ходит по кругу. Все никак не найдет она. Бродит, в секундах шурша. Ой, попала душа! В переплет. Чую - будет ей туго! Я жалею ее - ведь... моя заблудилась душа.

Стихи - компромат

Стихи - компромат...

Начитаюсь чужих я стихов и испытываю одиночество. Мне куда-нибудь спрятаться хочется - от людских восхищенных грехов.

Мне своих-то не вывести в свет. Разве только им - камень на шею... Сам давно из-за них я - мишенью. И кровавый мой тянется след.

Ибаконово

Как-то что-то вовсе ибаконово. Даже, где-то, просто - exitu's-ово. По чьему-то жесткому закону я опять на грани злого блюза. Я станцую, так и быть. Станцую... Не умею, но... уж как умею. Победитель, так-то, по отцу я. Мой тотем - клубящиеся змеи... Выскользнет душа - язык раздвоенный а обратно может не вернуться. Мне уйти бы, как-нибудь достойно. Гнет меня. Пытаюсь разогнуться. Жжет внутри меня огонь драконовый. Фиолетово. Ну...нетути - таланта. Вот... Что-то вовсе как-то - ибако'ново. В общем, как обычно мне - атлантово.

Холодно...

Холодно. Почти не дыша льдом исколотым зашуршит душа. Выбелит все лицо мое. Мелом. Выбыли... Что я здесь делаю... Плачу. А слезы - не катятся. Мячик. Не прыгает - пятится. Мелочь, а дыбом волосы. Белым лицо. И полосы серые. Заледеневшие. Верую. Мысли...вешаю. Жизненно. Заарканенно. Брызнет. Душа изранена...

Живу. Давно. Вопреки

судьбы заклубившейся мгле.

Я - отпечаток руки.

На заледенелом стекле...

Наступает вечер...

Наступает вечер.

В черной тесьме.

Зажигает свечи

город во тьме.

У меня - погашен.

Ты не вини...

Вспоминаю наши

ночи и дни.

Rp:

Вечер, темным ядом,

входит в душу...

Больше слов не надо.

Дом разрушен.

Дом, что из песка

я строил в детстве.

Лишь одна тоска

здесь.

По соседству.

Все, что было раньше,

вижу во сне.

Ярко и без фальши

снова - ко мне.

Золотое лето

в свете окОн.

Ах, как жаль, что это

только лишь сон...

Rp:

Улетел бы весь бы

я в дальний край.

Но - слетели резьбы.

хоть - умирай.

Месяцы и годы

прожиты зря.

Мне же от свободы -

пол-января...

Горят...

горят...

Переживу пережи'тое. В дымке мятущихся лет пахнет июльское жито. Стынет ноябрьский обед...

Золото августа смазав черным дождем декабря в нынешнем, больно и сразу дымные мысли горят.

Лошадка

Лошадка.

Скачет лошадка, мчится лошадка. По бездорожью, по мостовой. По косогору, мостиком шатким. Жизнью зовется. И, значит, - живой.

Отмолить...

Горят костры над душой продрогшей. Быть может капельку, но - согреет. Я, пусть не верят мне, но - хороший. Хоть сам, бывало, хотел на рею. У всех бывало в жизни такое, что то ли...стыдно, а то ли больно. А душу трудно так успокоить... Она же первой кричит: Довольно! И режет вены, и тело - в петлю. И на карниз меня тащит шаткий. Потом остынет и цедит медленно: - Давай-ка что-то пиши. В тетрадке. И я пишу. Сам потом от шока - что написал такое, страдаю. А где-то там, в небесах высоких чернила строчек моих не тают. А отмолил ли свое стихами... Не мне судить. И не здесь. А где-то... Душа моя - преткновенья камень. Стихи ж мои...разбрелись. По свету.

Январь...

Старому викингу вряд ли нужна

память, истёртая сквозь года.

Где-то вдали расцветает весна...

Вышедшая изо льда.

Где-то вдали уплывает драккар,

с ним, навсегда, сыновья.

Старому викингу - в руки века.

Желтые волны жнивья.

нет у него - ни ночей, ни обид.

Только лишь - миг. От любви.

Старый тот викинг навеки убит.

Нет Той, что шепчет:"Живи!"

Боли в спине, отголоски обид.

Волны - соленая хмарь.

Викинг давно уже, в прошлом, убит.

И не октябрь. Январь...

Откуда грусть?

Из-за древних шотландских холмов.

Сквозь туман, что опутал долину,

звук волынки - нежданным письмом,

разрывая веков паутину.

И знакомый послышится дым,

аромат испеченного хлеба.

И в тумане возникнут следы.

Тени предков - и справа и слева.

Улыбнется неистовый Брюс.

А Уоллес закружится в танце.

Но - откуда шотландская грусть?

Я ни разу ведь не был - шотландцем...

И в Шотландии я не бывал.

И не буду я там ни мгновенья.

Звук волынки вдали истлевал...

Как незримой мечты дуновенье.

В прицеле...

Подводит зрение. В прицеле расплывается фигура, уходящая в Ничто...

Бытует мнение - с собою повстречается лишь тот, чей путь - на финише. Лишь тот...

Держу я паузу - даю ему мгновение пройти полшага. Сделать полувздох.

Пусть пишут кляузы... Пускай бытует мнение. Ведь выстрел тот - и для меня итог...

Неприоткрытая завеса тайны

Неприоткрытая завеса тайны. ( Начало безумия Ивана Бездомного)

Бессилен шаг. Тот шаг скользящий по Патриаршим. По Земле. За убегавшим настоящим - Иван, бегущий вдоль аллей.

А голова катилась резво. Пока не встала в тупике. Иван бежал, слегка нетрезвый от виденного вдалеке.

Среди тумана уплывала игра. А, может, тень игры... Еще б чуть-чуть, и покрывало у тайны он бы приоткрыл.

И не хватило сантиметров. А может Вечности, всего... И уносилась тайна с ветром, возникшим вдруг. Из ничего.

Пустяк

Пустяк...

А за столом, со спящим на коленях котом строка родится. В ней есть люди, тени... Потом наводишь краски, снег пойдет и звуки - вот-вот... А кот уснул. Лишь в тихом сердца стуке живет. Ты гладишь шерсть. Мурлычет он, мяучит. Живой... Во сне он свой рисует мир. Чуть лучший, чем твой. И сам уснешь. И встретятся два мира. И тут... ворвется мышь со сном - головкой сыра. Мечту свою вы видите. А Небеса не против. Пусть так. И вы за ней (за той мечтой) придете. Пустяк...

Я был крестоносцем

Я был крестоносцем...

Я умер. В двенадцатом веке. В крестовом походе. В бою. Я смежил усталые веки и принял я - участь свою.

Я пал от руки Саладина. Он снес с головою мечты... И кто я сейчас - все едино. Я - был крестоносцем! А ты?

Дверь в сон...

Мыслями, образами, виденьями странными я летаю. Во сне. И далекими странами я, в этом сне, взят в плен. И уйти из этого плена каждое утро надо. Уколом в вену рвет будильник пространства невероятную зыбь. Россыпь звезд на небе, словно на теле сыпь. И баюкает ангел, сидя, каждую ночь. Просыпаюсь. И днем он пытается мне помочь. А во сне - дверь всегда приоткрыта. И ждет - что решусь я остаться. Недолго уже. Вот-вот... Только ангел против - шепчет, что грех - вот так. Только я-то знаю, что Вечность - мой неразменный пятак.

Свеча, оплывшая на блюдце...

Свеча, оплывшая на блюдце... И - пара фраз. Вдогонку брошенных. И не забыть. И ... не вернуться. Ну, что ж, тогда - всего хорошего!

Пускай лицо мое запомнится листом, порывом ветра сброшенным... Уж вечер... солнце в небе клонится. Мой след затерт... Всего хорошего!

Об интернетных "бойцах"

Об интернетных бойцах.

Когда я вижу, как кто-то в интернете угрожает оппоненту физической расправой, я вспоминаю, что в Китае таких бойцов называли: «цветочный кулак, парчовая нога» (хуа цюань сю туй)

О. Ладыженский

Пришел ко мне на монитор запрос -

грозяться кулаком мне, в глаз, парчовым.

Ответ мой, как и раньше, очень прост:

- Эй, вы, Оленьшпигелевые, чё вам?

Но, вишь , неймется им, цветочковым ногам.

И машут, и грозятся мне и хают....

Я посылаю их ( куда - размер стиха

тот адрес указать не позволяет...

Одиночество - 2

Одиночество - это такой зачерствелый хлеб, об который, грызя, сбиваешь эмаль зубов. Одиночество - это твой личный, товарищ, хлев... ну, или во что там ты дом превратить готов.

Одиночество - это искра , которая есть в тебе - Только сильный может справиться сам с собой Это ашрам внутри( и ни к чему Тибет) Тут на старте мы все, но к финишу вряд ли придет любой.

Одиночество - черт его знает причину. Да и зачем - раз уходит в себя человек, знать комфортно ему - без вас. В Одиночестве можешь не успеть ты позвать врачей. Одиночество - выбор. А там уж - как Бог подаст...

Психология воина

Если в жизни чего-то боишься , поверь - все сбудется.

Если ты от чего-то куда-то бежишь - настигнет.

Если чудится что-то в окне,просто, знай - не чудится...

Не крестись, а в окно ты, с ножом, навстречу, прыгни.

Страх не ждет, что попробуешь с ним ты вот так - врукопашную.

Он привык догонять и ломать, и давить, - погонею.

Пусть тошнит, пусть до дрожи в руках тебе страшно.

Только так лишь - навстречу иди. Будь уверен - не тронет.

Ну а если схлестнуться придется... готов будь к этому.

Если встал. Если страхом сковало, то знай, - не выживешь...

Кто ты в жизни и кем можешь стать, тебе ведомо.

Раз, другой убежал... то всю жизнь будут гнать - как "рыжего".

В колыбели. У рояля.

Басовито так гавкнет рояль

и щенок ему вторит, спросонок.

Где-то там - непонятная даль.

На нее наплевать - из пеленок.

Тут весь мир - в материнской груди.

Всё - и истины, и огорченья.

Что-то будет у нас впереди...

Первый шаг, первый враг, увлеченье.

Чудо-омут пресиних небес

непонятен еще и не виден.

И сомнений балОванный бес

не пришел еще в первой обиде.

А щенок у коляски кружит.

Говорит, говорит... засыпаю...

Вдруг всплакну - и ОНА прибежит

И заветный пароль: БАЮ-БАЮ...

И уносит, уносит, кружа,

в те края, где я, маленький, не был.

И - не буду. Но эта межа

не достигнута. В будущем. Небыль...

А щенок все ворчит и ворчит.

То скуля, то визгливо залает.

Черно-страшный рояль промолчит.

Молчаливо мне снов пожелает.

Level up

Level up.

Накручиваешь, зло, себе - нерв на нерв. Бескомпромисно и рьяно. Уже позваниваешь, треща, как выкрученная,тельняшка. И вроде идешь - за барьером барьер, зубами вцепившись в рану. И не умеешь обиды прощать. И это довольно тяжко -

когда обиды... как-будто нет. Тобой они нарисованы. Когда ты и сам, как чей-то портрет, висящий. Прибитый к стенке. И фосфоресцирующий в небе след оставленный Хогвардса совами - это твой Level up и бред, точнее - его оттенки.

Тебе не взойти королем горы на освященную гору. Не протрубить победную песнь из хруста своих протрузий. Ты - рядовой участник игры. Умеешь ты - только хором... И твой level up,- это просто спесь и внутренняя иллюзия

Страшная сказка о ожидании

Страшная сказка о ожидании.

А ты все ждешь... в те Тридевять земель что Странник прилетит к тебе, принцесса. И если он пробьется из замеса, то он придет! Емеля из Емель.

И будет пир, фата...и все дела. Ведь он ТАКОЙ и ломом подпоясан. А что забит давно, почти что в мясо, ну так и ты... давненько родила.

Он лыком шит, в сафьян(почти) обут. По щучьему веленью - он умеет. А по ночам ...конечности немеют. И вспоминает плен во сне(во сне епут)

А так - все ровно. Тишь тебе да гладь. Все будет - и Мальдивы, и Майорка. И слава Богу - он не гомик Лорка. Кричит во сне? Так ты его погладь.

Он ест твою стряпню - ведь ты дождАлась. Он съест твою конфету из говна - ведь ты все годы так была верна. А что неможется... так то усталость.

Лишь дети не похожи. Ну ни чуть. Так ведь на то свои видать причины. Ох и придирчивы, порою, мы, мужчины... Он снова стонет...Знать, пора к врачу.

И тихо упокоится в безмолвьи. Всплакнешь? Конечно! Ты же ведь жена. А на душе? Не видно ни хрена. (устала ты, поди - у изголовья...)

Такие вот случаются дела. Такая сказка... Страшно, если честно. ЖдалА ты, в Тридевятом том, принцесса? Ждала? Серьезно?! Хрен ты там ждала!

Какой Емеля...глупости. К чему? Кому он нужен - глупенький романтик.. О нем на память лишь на жопе бантик. Да, в общем-то...и память та - в дыму.

А щука... фарширована. Причем на Йом Кипур. Вы поняли, Емели? Сосите вы, Емели, карамели. О чем же сказка... В общем, ни о чем.

Бегемот и бытие

Бегемот и Бытие.

Бренные остатки Бытия брошены осколками в чулане. Кто разбил? Наверно, это я... Я их гладил ночью мягкой дланью. Не виновен! Я хотел играть. В полнолуние со мной бывает... Ангелов невидимая рать снова мое время убивает. Вот опять приходит зов Судьбы - слышу, как Мессир рвет паутину: -Бытие! Где Бытие, рабы!!! Бегемот!!! Опять разбил, сскотина!

Заперта в клетке...

Заперта в клетке душа. Ни души больше там. Только душа с...одиночеством. Изредка в душу заходят виршИ. Но... ненадолго - наружу им хочется.

Мечется в клетке душа, истомясь. Рвется. А выход - один... Успокоившись, ляжет. Ко мне, изнутри, прислонясь. Любит меня... Мое чувство - такое же.

Я ее, бедную, не берегу. Часто - в куски ее рву. Но... прощает. Я не отдам - ни друзьям. Ни врагу. Я - не богат. Но душой... не нищАю.

Я не держу ее в клетке. Сама в клетке закрылась. Ведь знает: живое тело - лишь с ней. Без нее будет - тьма. Клетка - одна. С двух сторон нас в ней - двое...

Она бы заступилась за царя...

Она бы заступилась за царя и за детей, которых расстреляли. Из жалости, совсем не за медали. Да я бы сам... но, честно говоря,

Стрелять с обеих рук я не учен. И рукопашный бой она не знает. Наш мир - иной. И суть у нас - иная. Сто лет прошло. Мы, вроде, ни при чем...

Да окажись мы - головы зазря сложили б, бесполезно, не иначе. Но по ночам она тихонько плачет. ... она бы заступилась за царя...

P.S. Конечно, этот царь был никакой... Но - ТАК казнить, как на меня, жестоко... Он принял муку, как избранник Рока. Не дай вам Боже участи такой!

Лодка

ЛОДКА

На озере еще все льдом покрыто.

В лесу еще местами снег лежит.

А во дворе - прогнившее корыто

регату в Черном море ворожит.

От лодки этой мало что осталось.

Но ей в мечтаньях видятся шторма....

Ей хочется в моря. Какая жалость,

что мне ей не помочь - сгнила корма.

И ею заниматься мне не стоит -

почти мертва. И мне не оживить...

А у меня в душе болит и ноет,-

как - будто я помог ее добить...

Она годами ждала, что возьмусь я.

Устала ждать. И верить в чудеса.

***********

...я провожаю взглядом с тихой грустью

тень лодки, что уходит в небеса...

Реальность фантастики...

Реальность Фантастики.

Засыпают на созвездиях туманных дети негуманов металлических. Мамы их пугают нами на ночь. И боятся нас они панически...

Вырастут, пойдут бродить по космосу,_ в поисках кого - нибудь по разуму. Нас найдя, не зададут вопросы нам, а... завалят с перепугу. Разом!

И отхожу...

И отхожу. В неведомые дали.

Туда, где ветер шею защекочет.

Чего-то в этом мире не додали.

Меня, на жизнь, бессрочно обесточив.

Да! Ухожу. Чего еще... Не важно -

какие-то долги и диалоги.

Тут, так сказать, себе решает каждый.

И... ветер. Он заждался. На пороге...

Я в ряду...

Я в ряду.

Я в ряду четвертый слева.

На расстрел.

Смотрит сверху королева.

Мы в игре.

Не затянется - игра-то:

восемь нас.

Но сказали - надо! Надо?

Колкость фраз...

Ради взгляда, ради жеста.

Так и быть...

Не моя моя невеста.

А любить...

Можно и перед расстрелом -

все равно.

Восемь нас. Такое дело.

Не кино...

О сколько вас!

О. СКОЛЬКО ВАС!

О, сколько вас! Ценители поэзии...

Вас тьмы... и тьмы у бездны на краю.

Вы не заметите потери этой, если

писать я брошу лирику свою...

Один из многих, тех, что могут в слове

найти эмоцию и выставить акцент.

А сколько их, тех, что сачками ловят

стихи и на бумагу садят - в плен.

Когда - нибудь прискучит мне забава.

Ну что ж, найдется кто - нибудь иной,

кто будет вам писать не ради славы,

а, просто, - преисполненный виной...

Кому строфа порой собьет дыхание

и душу часто в клочья рвут слова...

Пока пишу. Дышу. В одно касание.

От строк болит все чаще голова....

Все так просто...

Все так просто - я стою, бессмысленно, у куста жасмина. Нерасцветшего. Скованный желаньями и мыслями. Небо сверху смотрит, недоверчиво - где та ярость, что в глазах угольями? Где тот сердца стук, шумящий молотом? Вся душа, как в струпьях. В сети поймана. Все в душе навеки перемолото. Чувства не прошли. По капле капают. Раскаленным оловом - из Вечности. Чувствую себя немного ...Каппелем,- перед удалением конечностей...

Все так просто. Ничего не сбудется. Знаю я. А счастье... все же - чудится...

Дайто и сёто

Дайто и сёто.

Как Инь и Янь мои дайто и сёто. Висят на крючьях. Пару сотен лет. Им крови выпить так давно... охота. Но ярости давно истлел скелет.

Из ножен я их редко вынимаю. Полюбоваться красотой клинков. Застыло в совершеннейшем камаэ над головою небо. Облаков

не режет ветра меч неумолимый. Отточенный как света тонкий луч. Дайто и сёто... Жизнь проходит мимо. Забыт ваш посвист, что, как зло, певуч...

Дайто и сёто - До XIV в. катаной назывался длинный кинжал или короткий меч, заткнутый за пояс. В это время катана выполняла роль сёто, а в качестве дайто использовался меч тати. В XIV—XV вв. катаной стал называться длинный меч (соответственно, катана стала выполнять функцию дайто). В качестве сёто при нём стал использоваться короткий меч вакидзаси. Таким образом, дайто и сёто являются классами мечей, но не названием определённого оружия. Это обстоятельство послужило причиной неверного употребления данных терминов. Например, в европейской и отечественной литературе катаной ошибочно называется только длинный меч (дайто). Обычно в бою использовался только один из мечей дайсё. Бой двумя мечами одновременно относился к экзотической технике Рёто (;;;), которая была частью школы Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю. Подобная техника является также частью школы Хёхо Нитэн Ити-рю (яп. ;;;;;;), созданной Миямото Мусаси.

камаэ -Камаэ - это базовая, учебная стойка. При изучении камаэ вы развиваете: силу дыхания (кокью рёку), силу центральной линии (тюсин рёку), силу объединения всего тела (сютю рёку), расширять ки вперед (чувство равновесия), тайминг (при парном выполнении упражнения).

Сон о белом

Сон о белом.

Хочется ласкового огня. Хочется мягкого и нежного. Боги! Прошу...отпустите меня. Выпустите из сна меня, снежного. Там я один. И в сугробах давно душу свою закопал. Средь сугробов. Боги! Все белое... Что ж так темно? Я ощущаюсь в пустыне микробом. В снежной. Без края. Без всяких границ. Ветер один. Поводырь мой. Суровый. Где-то вдали чьи-то блещут огни. Что к алтарю меня манят. И словом горьким, отравленный, молча иду. Где он, алтарь. Снежно-белое всюду... Сон мой закончится. Этого жду. Завтра проснусь. И другим уже буду...

Моя мечта...

Моя мечта.

Моя мечта... что мне сказать о ней? Мечтаю встретить смерть я на утесе, где тучи медно плавятся в огне. В себе рождая, золотисто, осень. Где нет ни шума улиц, ни людей. Где тишина сродни вселенской скорби. Где небо над горами вымя горбит, чтоб не порвать о пики гор нигде.

Мечта... увидеть слов своих зарю, воочию, средь облаков, те строки, которыми давно уже горю все не сгорая, пропустив все сроки. Узнать исток тех слов моих и суть. Нужны ль они и я - а был ли нужен... И взвесить душу. Взвесить на весу. И - отпустить. Пускай ее закружит.

Такая вот мечта моя. Как знать... быть может, как-то сбудется. Отчасти. Я в этом вижу призрачное счастье. И ту мечту, поверьте, не отнять...

Мне день кивнёт...

Мне день кивнет.

Мне день крылом помашет.

Мне день простит -

вчерашнюю печаль.

Остынет прах

моих дворцовых башен.

В грязи - лишь рукоять...

того меча,

что был мне другом

был мне братом даже.

А след ... Где - след мой?

Тот, от жизни след.

Мне день кивнет.

Мне день крылом помашет.

И все , на этом.

Был. И, сразу, - нет...

Живу, как все...

Живу, как все. Готовлюсь лечь в сырую землю. В срок свой грешный. А срубят голову мне с плеч... то лягу раньше я, конечно.

Но я Туда не тороплюсь - Высоцкий пел - про:"... в гости к Богу..." Я ем свою печаль и грусть и радость. Ложкой. Понемногу.

Всему свой срок. Всему свой час. Придет и тот - бросать камнями. А если бросят камень в нас, то - есть за что... Иду за днями...

Разыграли пасьянс...

Разыграли пасьянс. Не сложился. А жалко. Эти ангелы, право, чУдные , порой. И удар в позвоночник чугунною палкой мне диагноз поставит :"ну все - Не герой"...

Да и не был ни разу - героем легенды... И героем романа - ни разу... А жаль... Что там пишут по этому делу ригведы? ... от следов чьих-то - в небо чуть воздух дрожал...

Поступью понявшего Пилата...

Как-то все не так. Не слава Богу... Невезенье, или мой удел? Потерял я в жизни очень много. И ничуть, при том, не подобрел.

Все угрюмей дни. Тревожней ночи. Метроном часов ускорил ход. Жизнь - за половину. И... короче. Старость рядом - мой облезлый кот...

Ухмыльнусь немного кривовато - знать судьба... Махну на все рукой. Поступью понявшего Пилата в Вечный отправляюсь я Покой.

Не подлец и не убогий...

Не подлец и не убогий, в жизнь смотрящий без надежды, я давно такой. А боги... в душу верят, как и прежде.

Что - воскреснет, что восстанет, жарким Фениксом из пепла. Может быть...А легче - станет? Снова сдохнет - до рассвета.

Раз за разом. Ночь за ночью. Умираю. Возрождаюсь. Жизнь меня давно морочит. Я корежусь. И... не каюсь.

Дайте взаймы...

Дайте взаймы океанский рассвет. Я вам верну его после, в рассрочку. В небо уходит последний корвет. Пуля насквозь пробивает сорочку...

Чайка кричит над волной от тоски. Кракен свою ожидает добычу. Болью от памяти сдавит виски. Шаг мой сквозь стену тяжел и привычен.

В небе истаял последний корвет. Мне не найти - от судьбы, - адвоката. Дайте взаймы океанский рассвет! Если успею - отдам. До заката...

Осознание невозможности

Осознание невозможности.

Шел. И упал - оземь. Тает, в глазах, осень. Все. Опоздал. Зримо. Вышла. Душа. В зиму. Вышла душа. В вёсны. Грубо. Греша. Поздно. Сил больше ждать нету. Лето мое... где ты?

Останусь...

Береговая линия туманна. И дальний берег близок мне едва ль. Уже не быть казачьим атаманом, уже за храбрость не дадут медаль. Уже не назовут Поэтом века. Не посчитают пасынком богов. Останусь постаревшим человеком глядящим в даль с туманных берегов.

Заблудился...

Заблудился я, в своей маете.

Маюсь, маюсь. А оно - все без толку.

Люди рядом. Только... как-то, не те.

Рядом с ними - как с собаками волку.

Ни друзей уже давно. Ни подруг.

Сам. Один. Порой - так легче и проще.

Но, бывает, понимаю я, вдруг -

заблудился. Как в березовой роще.

Черно-белое, штрихами, кино.

Мельтешит и, что к чему, - непонятно.

Заблудился в маете я. Давно.

Заблудился... Не вернуться. Обратно...

Кто--то в душе...

Кто-то в душе...

Полнолуние. Ночь. Начинается май. Отчего-то я вздрогну среди тишины. Словно кто-то мне в душу вошел...Не сломай этой тонкой души. Этой тонкой вины... Не оставь там следов своих. Лишние там те следы твои, кто бы ты ни был, поверь. Там и так уж с трудом поместилась мечта. Уходя из души, ты...прикрой в нее дверь.

Черный ящик

"Черный ящик".

"Черный ящик" не найден. И вряд ли когда-то найдется. Никому он не нужен. Как рухнувший мой самолет. Этот ящичек - сердце, что билось и все еще бьется за тебя. И никто у меня его не отберет.

Все стучит и стучит. Отмеряя секунды и мили. Отмеряя часы, сантиметры - до рук, до касания губ. Отмеряя НАШ миг. Тот, что дО смерти мы не забыли. И стучать оно будет в вулкане и вечном снегу.

Потому что так надо. Так было и так мне хотелось. Потому что так жил я до этого слова - УМРИ! "Черный ящик" не найден. А где он - какое вам дело. Где-то там , в небесах, среди звезд он. Любовью искрИт...

Выводит...

Выводит рассветы строка. Выводит закаты. И в такт барабанит рука: аллегро, стаккато.

И снег барабанит в окно. Пушистый. И белый. Душа замерзает давно. Очумело.

А жизнь промелькнет. Углядеть - да, куда там... Строка продолжает мне петь: про закаты...

Колдун

Колдун.

(фантасмагория)

Взмахни рукой. И веер искр

взлетит. Рассыплется в ночи.

Ты слышишь - выпь вдали кричит.

Там, где-то...от тебя неблизко.

Ночные тени шелестят

разносят ухи, охи, ахи.

Тигрица вылижет котят,

с рычанием отгоняя страхи.

Цикады сверлят тишину.

И волчья стая длит охоту.

Ты ночи объявил войну.

И ночь со страхом спросит: Кто ты?

Боясь услышать твой ответ.

И лишь с предутренним туманом

поймет она - тебя здесь...нет.

Ты - был. лишь сном ее. Обманом.

Последний лист...

Последний лист.

Не падает последний желтый лист. В стекле оконном он. Глаза мне режет. Ах, как бы рисовал его Матисс! Как этот лист, завис я - между-между...

И не найти из лета выход мне. И в зиму не войти... Одни вопросы. Последний лист торчит в моем окне. Как точка, что поставила мне осень...

За пеленою облаков...

За пеленою облаков - бессмертие. И - неизбежность. Чужая нам: и боль, и нежность. И, неподъемных, гнет, оков...

Нам не понять наивной веры средь безудержного вранья. Над нами - клекот воронья и неба груз. Свинцово-серый.

А там? А там - Престол предвечный. И Бесконечность Бытия. Гляжусь в Небес твердыню я, как все - беспечно-быстротечный...

Секунда до...

Убиты ангелы у Врат. И с ними рядом - Петр. А демоны, за рядом ряд столпились у ворот.

Над ними клекот воронья. За ними - дым и гарь. Ничья? Какая там ничья... Шеренги злобных харь,

что в Бывший Дом пришли с мечом: Закончилось! Хорош! И ангелы - к плечу плечо. Идет от крыльев дрожь.

И хмуро Михаил молчит. И времени - на вдох. Погасло пламя у свечи и устранился - Бог...

Не смог на смерть Детей смотреть - и Те, и Те - родня. Пусть больше ангелов на треть. Им не прожить и дня.

Неудержима Ада рать. Неистов Люцифер. Они пришли сюда КАРАТЬ! Рвать ткань небесных сфер...

...горят в глазах моих огни, я - словно здесь - в Раю. Но не понять мне, с кем из них стою в одном строю.

А в горле - привкус миндаля и пахнет миг бедой. Я - здесь. Собой мгновение для. Я - здесь. Секунда - до...

И скоро - ангелы сгорят. И демоны - в расход. Я вижу этот сон подряд уже который год...

Предчувствие зимы

Предчувствие зимы.

Какие-то там считанные дни. И примет, вновь, зима - в свои объятия. Я буду гладить снег. Тот холод платья меня опять сумеет опьянить...

Величие зимы живет во мне. Как музыка, что в сердце вновь родится. Зимой я знаю - чудо может сбыться! В заснеженной , средь ночи, тишине...

Я жду ее, ту зиму, с нетерпеньем. Я вновь познаю силу ту и власть. И - в снежки наиграюсь, снова, всласть... С ребяческим животворящим пением.

Флейта

Флейта.

Пронзительно отыгрывалась флейта.

А тучи мчались. По своим делам.

За ними отлетало чье-то лето...

И души, что покинули тела.

В полях войны равны все - перед Богом.

Одна судьба, и строй - один на всех...

А флейта утихала понемногу.

В ее звучаньи был и плач... и смех.

И нагнетала, нотою давила.

А тучи превращались в облака.

Все это есть. Все это раньше было...

Всех помнит Стикс - великая река.

Оставить след...

Оставить след.

Мне как-то тяжко. Жизнь идет... А я - за ней не успеваю. Я, вроде, в тему - подпеваю. Но тот, кто партию ведет сердито хмурится. Кулисы - мое кубло. Я там привык. На сцену рвутся сцены львы: актеры жанра и актрисы. А я... статист. Суфлера нет. Я глупых реплик личных автор. Мне этого давно не надо... Но как хочу оставить ... след.

Период горя...

Период Горя.

Период Горя. Период Боли. Период, длящийся в никуда. Такое... тягостное застолье. Подзатянувшиеся года.

Период грустного размышления. Период Выбора. Свой черёд я пропускаю. И поколение по мне шагает. В свое - Вперед...

Слово

СЛОВО.

Бьется тревожно сердце,

чей перикард промятый.

В кофе добавьте перца

и кардамона с мятой.

Дайте бифштекс мне с кровью,

свежей, живой, соленой.

В произнесенном слове

пусть расцветают клены.

Мало осталось сердцу

этой тревожной тропкой.

Скоро откроют дверцу,

душу из тела - в топку.

Тело истлеет быстро.

Хрена ль - в посмертной славе!

Пусть за душой как выстрел

СЛОВО, что я оставил.

Пусть оно в небо - искрой.

Пусть оно в воздух - бредней.

Все, что в мозгу я выскреб,

в слове моем, последнем.

К черту мне вашу славу.

К черту и вой издевок.

Слово убито - справа.

Слово бессмертно - слева.

Разное в каждом взгляде,

в нем своя, жизни, повесть.

Слово с судьбой не ладит.

Слово скулит, как совесть.

Ноет... опять. И снова.

Я бы убил - не вправе:

может то злое слово

душу кому отравит...

Может быть он захочет

(тот, кто отравлен словом)

так же, безлунной ночью

стих написать суровый.

Может забредит с грустью

осенью, жарким летом.

Так же в час смертный пустит

слово гулять по свету...

Бьется мне сердце птицей,

в клетке грудной, примятой.

Слово, с мольбой, стремится

к небу. Так, видно, надо...

Глухой и немой

Глухой и немой. (притча)

Говорил немой с глухим. Все о разном. Да, о всяком. Тот - смеялся, этот - плакал. Растревожили грехи.

Громогласен был глухой. А немой был... нем. Как рыба. И у каждого был выбор - Этот, тот. Один, другой.

Разошлись, в конце концов. Тот - налево, тот - направо. В общем... оба были прАвы. Но с заплаканым лицом

шел немой. Как голос свыше. Шел, как дождь. Ушел. И вышел. А глухой, себя не слыша, вслед "{Вернись!" кричал. Все тише.

Дорога на восток

Дорога на восток...

Дорога на восток. А, может быть, на запад. Неси меня, листок. А вот и дождь закапал. А ветер рвет крыло то справа, а то слева. Лечу, чертям назло. Дождется ль королева? Хотя, им веры нет - изменчивые. Знаю. А ветер в спину мне вчерашний лист вминает. Дорога на восток... Куда-нибудь. Без смысла. Где радуги престол сияет коромыслом. Где нет добра и зла. Ни боли, ни измены. Такие вот дела... Лечу. К судьбе. Сквозь стены.

О прощании...

Проведу рукой по Безначалью.

Отзовётся... голосом с Небес.

Закипит в в котле любовь с печалью

Кружку даст - и Ангел мой, и Бес.

Посидим втроём у кенотафа.

И пойдем, задумчиво, в поля.

А за нами побежит мой стаффорд,

хвостиком игриво шевеля...

Однажды...

Однажды будет день. Когда заплакать захочет небо. Над ничьей могилой. Однажды вспомнит кто-то то, что было... Однажды... будет миг - перед атакой.

А я... не вспомню. Нет меня на свете. Слезою стёкший по окну, пройду сквозь тени. Ты помни обо мне. Хотя б... мгновенье. Однажды я вернусь. Как все... на свете.

На странном острове...

На странном острове своих произведений

давно живу. Забытый всеми Мастер.

Непризнанный и непрощенный гений

в тягучих слов извечно-горькой власти.

И жду. Прилива ли... отлива? Изменений?

Не знаю сам. Пока что сердце бьется.

Осыплется , как лепестки, мой гений

в тот океан,что временем зовется.

И канут в лету слов моих пророчества.

Которые никто не прочитает.

И хочется... чего же, в жизни, хочется?

Смотрю на звезды. Рифма в небе... тает.

О личном

О личном.

На этой , пусть сфальшивившей, но ноте играю я. Который год подряд. Хорош мусолить! - сбоку говорят. Вы утопите-ка себя в болоте - отвечу злопыхателям, что лезут, не мывши руки, в душу, второпях. Который год я режу сам себя. При всем при этом я богаче Креза - ведь то, что было - БЫЛО. Пусть и в прошлом. Оно со мной останется. Навек. А кто смеется, мол - наивно-пошло, пусть съест пойдет несвежий чебурек.

Лехаим!

Жизнь порой подкинет нам такого... Но печалиться не надо. Не спеши: все когда-то станет ништяково! Я вам всем желаю. От души.

Холодно, морозно, снег колючий. Пробирает... До костей берет. Соберите мысли все до кучи и - вперед! Куда-нибудь... Вперед.

Спотыкаясь, чертыхаясь, просто - хая зиму и мороз, и добрый день, я скажу - не парьтесь! И - лехаим! Гляньте - в отражении в воде

вы еще пока что отражаетесь. Это же прекрасно, господа! Жизнь прекрасна! Зря вы... загружаетесь. Если вы не вняли мне... Беда!

Завтра еще не настало...

Завтра еще не настало.

Хватит, наверное, верить в магию цифр.

И на кофейной гуще себе гадать.

Слушать в ночи - быть может придут Отцы,

Пастыри Духа. Чтоб увести ТУДА.

Лето расплавит асфальт и план на вчера.

Душу расплавит. Но как-то совсем хитрО:

видится мир тот, в завтра, не мир - нора.

И состоит тот мир из одних метро.

Где же любовь, ты спросишь? Ужели, нет?

Это виденье мира, мой друг, а не мир.

Там, где есть тьма, там точно должен быть свет.

Ведь без любви и мир подохнет, пойми.

Так что не верь ни в магию, ни в Отцов.

Верь своим чувствам и тем, кто рядом с тобой.

И от дождя, пока что, не прячь лицо.

Завтра еще не настало. Чтоб стать судьбой.

В Тыгдым

В Тыгдым.

Так уставший от погонь, позабыл я даже имя. Жаль, что не был я в Тыгдыме - ждет меня в Тыгдыме конь. Бьет копытом и, искрясь, разбиваясь на осколки, тухнут, тухнут кривотолки, уходя в ночную вязь. Славословьем взятый в плен я бреду среди извилин. Полумрак, как старый филин, ухнет. Ржет, как Гуинплен мой вчерашний день, утырок, И смеется - где твой конь? Я залью абсент в флакон. И уйду. В тыгдым . Из мира.

А зимние месяцы...

А зимние месяцы - быстрые. Считай, что уже - во Вчера. Во мне затухают, как выстрела эхо. Больное. С утра.

Весна...что мне ждать от рассветного? Каких там чудны'х новостей... Вот летом...Дожить бы - до лета. И, в душу, дождаться гостей.

Молитвой согнуло колени. Молюсь. В зародившемся дне. Дай, Господи, всем снисхождения! Чуть больше, чем выпало мне.

Тем, кто мне и близок, и дорог. Кто был мне опорой в годах. Зима уже кончится. Скоро. Даст Бог - и беда. Навсегда.

С душою не пускают

С душой не пускают...

Я... справлюсь. Я всегда...справлялся. И с болью. С одиночеством, тем более. Уходит парусник. Каким-то рваным галсом. А я у ангелов судьбы...уволен.

Без выходного, мать его, пособия. Без обьяснений. И без напряжения. Наверно, надо что-нибудь особое, ты спросишь, чтоб вот так - во все лишения...

Да нет... все как-то ровно. Между делом. Лежу, упав. По-новой привыкаю. Мне так Бессмертным очень быть хотелось. Ну, а туда с душою - не пускают...

Шаги легки...

(после просмотра фильма

"Пункт назначения".)

Щаги легки у Смерти. Мягок шаг.

Но поступь, все ж, ее неумолима.

Душа трепещет, словно слабый птах.

Увы... но, точен взмах косы.

А мимо...

ну, что ж - беги. Спасайся. Но куда?

Не скрыться за дверьми и за замками.

Людей переезжают поезда.

И пробивает насквозь их крюками.

В огне сгорают, падают под лед.

И души в Вечность так же улетают.

Смерть мзду свою со всех ВСЕГДА возьмет.

Ее никто в ИГРУ не обыграет...

Все предначертано. Расписано. По дням.

И маятник качнется. Звуком меди.

Когда-то Смерть коснется и меня...

Знать так тому и быть.... Скажу ей: Леди!

Налью ей чаю.Приглашу за стол.

Мы вместе помолчим с ней многоточьем.

Допито... и наброшено манто.

Кивнет - пора. Взмахнет косой и - прочерк...

Будет ночь...

Будет ночь и будут сны... запах лета, чувство ритма. Утром будет все размыто, с легким привкусом вины. А пока уносит плавно сон туда, где все прекрасно... Ну, хотя бы - не напрасно. Сон поет о чем-то главном.

...лишь бы не было войны...

Где нет Добра и Зла...

У края пропасти... такой прекрасный воздух.

Наверно, в нем частица облаков.

Стою . Смотрю. Я не из робких. Просто...

как до земли, чертовски, далеко...

Взлететь бы... Но - земное притяжение.

Да и... грехи, которым - несть числа.

Стою у пропасти - мне принимать решенье...

Вдыхаю воздух. Вне Добра и Зла.

Я вижу город во мгле

Я ВИЖУ ГОРОД ВО МГЛЕ...

Я вижу горд во мгле. В котором светло и ночами. Там добрые люди. В тепле. И горя там нет за плечами.

Там солнце встает из- за гор. Там звери людей не боятся. Вы скажете - все это вздор? А я бы хотел там остаться...

Лишь мир и покой там царят, поются веселые песни. Драконы под небом парят. Там нету ни войн, ни болезней.

Там путнику всяк будет рад, на этой прекрасной земле. Быть может, теперь там мой брат... Я вижу тот город во мгле...

Я. И Он

Я. И Он.

Окурки множу, как патроны..

Один окурок - шаг в Ничто.

Не то... не то... опять не то.

Рентген сорвет с меня погоны.

И, веселясь, уйду в свободу

извечных неизменных тем,

устав быть человеком. Тем,

кто жизнью называет годы.

Болеть, страдать, в конце концов,

не вечных сущностей задача.

Я - человек. Смеюсь и плачу.

Горжусь пластмассовым венцом.

И, преисполненный гордыни,

венцом творенья тщусь я быть.

Одно осталось не забыть -

что тело слабое остынет.

А Вечный дух, рванувшись ввысь.

мгновенно станет ураганом,

Вселенной, атомом, стаканом.

Он ждет. Чтобы мечты сбылись.

Ему не долго ждать. Без стона

я, рано ль поздно, упаду.

Он шепчет мне : Я ПОДОЖДУ!

..... окурки множу. Как патроны.

Ярко-розовый блюз

Ярко-розовый блюз.

Ты видишь этот блюз? Он ярко-розов. Он розовей июньского рассвета. Гляжу в окно. Пишу сырую прозу. Черкаю. Мне не пишется. Но это ничто в сравненьи с этим горьковатым блюзом. Он ярко-розов, как бинты... Ну - там. Ты понял... Он виснет на душе тяжелым грузом, тот блюз. Напоминая о погоне за счастьем. Что придет. Должно ж - когда-то... Мы встретимся. А блюз свое играет. Мы в этой жизни блюзовой - солдаты. Что пишут прозу. По дороге к раю...

Третьего не дано...

Все давным-давно устаканилось. И расставлено по местам - никогда я не стану Сталиным. Да не очень хотел и сам.

Никогда мне порою осенней в листопаде, во всей красе, как ни горько - не быть Есениным... даже если - и на зло всем.

Ни поэт, ни тиран , ну, а третьего Бог, как водится, не дает. И хожу по земле я отметиной, без амбиций и без забот...

В моей строке чего-то не хватает...

В моей строке чего-то не хватает. Быть может, точки. Может - запятой. День - сине-гангренозный. Налитой. И... тает чувство радостное. Тает...

С чего? Не знаю. Я не знаю сам - чего же мне, в строке той, не хватает... Утерянное надо мной витает. А истина - известна небесам.

О любви. Критично.

Ложатся буквы в строки, чуть нетрезвые, в кипении чувств хмельные от тоски. Опять поэт идет босой по лезвию. Стволом граненым холодит виски.

Любовь - она, как правило, от Господа. Хотя, порой, грешна, как та Лилит. И ею не наесться впрок и досыта. Любовь нам делать глупости велит.

И в божий день вступаем бесшабашные, меняя жизнь на пять минут страстей. А после мы ее ругаем, вражину. С тоской и болью. Хуже нет гостей.

А что любовь? Она к другому двинется. Тебя испив до донышка. До дна... А ты - в тоске. Не смеющий обидеться. Ведь та любовь - одна, что так нужна...

Королевская печать

Королевская печать.

Много ль дали королю? Бал, война, любовь, подвески... "Ненавижу и... люблю..."- это так по-королевски!

Королевская печать - зло, интриги, ложь. И - нервы. Будет - так же отвечать. Как и мы. Но будет - первым...

Первым примет в чаше яд. И на плаху - тоже первым. Вечно преданный стократ. Избранный. Судьбою-стервой.

Не злите Господа...

Караулит лихо. Круглый год. Каждого. За всякое. И схватит... Всех нас Бог от лиха бережет. И его защиты всем нам хватит.

Но, бывает, лихо победит. То - не Бог ослаб. То мы ослабли. Веру потерявшие в груди, наступаем, сетуя, на грабли,

что грехом зовут. Не замолить тех грехов молитвой, как отдушиной . Никогда не стоит Бога злить. Хуже нету - Божия равнодушия...

От него лекарства не найдешь. И не скрыться в огненной геенне. Бог не любит приторную ложь. Вера - не в стоянии на коленях...

Пока нам...

Дороги уходят вдаль.

Дороги уходят прочь.

А в небе, булатно, сталь.

И скоро наступит ночь.

И время в ночи - волков.

И час. Он - как шанс, подчас.

И так - испокон веков.

Пока нам горит свеча...

И есть - кому свечи жечь.

И есть - тех свечей запас.

Спаси нас от горьких встреч!

Спаси!

... а кого ОН - спас?

Миг откровения редок...

МИГ ОТКРОВЕНИЯ РЕДОК

( или кое-что о силе притяжения...)

Миг откровения редок.

Раны мои бередя,

с мрачно темнеющих веток

падают капли дождя.

Жизнь так бессмысленна, право...

Гордость забросив в чулан

глупость свою как отраву

пью, убивая талант.

Злом каждодневным и вредным

душу заполнил свою.

Знаю- в тиши предрассветной

встану и я на краю.

И , оттолкнувшись руками,

плюнув на все за спиной,

прыгну я в миг, что веками

движется рядом со мной.

Плоское чрево асфальта

тело мое оттолкнет

и неуклюжее сальто

мир как конверт изогнет

Миг откровения редок...

Только и короток он.

Больше не встречу я веток,

плачущих из-за окон...

В потемках души

В потемках души.

Мечется сознание в потемках. Душные потемки чуть дрожат. Что-то пролетает с писком тонким. Звуки... Как по лезвию ножа. Я иду душой своей измятой, пыльной, в паутине и следах. Запахи - от плесени до мяты. Тропки, что уводят в никуда. Двери, двери...много. И закрыты. Все почти, закрыты. Изнутри. Скука и апатия разлиты. Паутина, тени...не смотри. Пусто здесь. И путь другому труден. Только я. И то - едва-едва. Нету здесь зеркал. Да и не будет. Спит душа , в пыли. И чуть жива, еле дышит. Еле... Чуть вздыхает. Вспоминая жизнь среди богов. Ей навек закрытьы двери к раю. А до ада...парочка шагов.

Остаться в феврале

Остаться в феврале...

Я душу выставлю на лот.

Меня оценят. С мордой лисьей.

А где-то - дивный Камелот...

Не жить мне в нем. Хоть разорвись я.

И где-то - дивный Зурбаган.

И в Зурбагане мне нет места...

Я - в стол ваганящий вагант.

Я слеплен из другого теста.

Нигде нет места - на земле.

А боль... она не утихает.

Ужель - остаться в феврале

удел мой и судьба лихая?

Не стройте планов, господа!

Не стройте планов, господа! Судьбы крива ухмылка... Она подарит вам всегда от счастья лишь обмылки.

Она в любой момент,о, да! Готова дать подножку... Судьбе не верьте, господа! Ни так... ни понарошку.

Но... верьте вы в свою звезду. И, пусть судьба упряма! Коль вера есть - то сквозь беду всегда пройдёте прямо.

Молвы не бойтесь. И - суда. И пусть вы живы еле... Не стройте планов, господа! Идите... просто... к цели!

Зарисовка к Вечности...

Зарисовка к Вечности.

Время старит все. Как враг.

Я и пес стареем тоже.

Он - чуть раньше. В Рай собак.

Я в свой Ад - чуть-чуть попозже...

попадем мы. А пока

Я и пес. Близки друг другу.

Треплет шерсть ему рука.

Он облизывает руку...

Что-то день все бьет...

Что-то день все бьет, по площадям. Артобстрел уносит эскадроны. И меня уносит, бередя раны. И кричит в саду ворона

словно заведенная. Кричит... глазом черным в душу мою метит. Ангел, как обычно - промолчит. Демон, как обычно, не ответит.

Как обычно. Черной полосой мир измазан. Запершило в горле. Лес вдали зарыжевел лисой. Я - о прошлом позабывший Корвин.

День все не уймется... Не унять ни тоски, ни боли, ни печали. Демон попытается понять. Ангел улетел.И ждет. В начале...

Нам уже не встретиться. Хотя... неисповедимы божьи тропы. Листья облетевшие летят Дождь для них, как парашюту стропы.

И меня, как листья, унеси ветер, брат мой, от тревог и пыли. Где ты, ангел?! Господи спаси... День - по ранам. Тем, что не зажили...

Отдам...

Душа в потемках мечется.

Стенает, хорохорится.

Душа - за все ответчица.

Она со мною борется.

Извилистой тропой меня

ведет душа сердитая.

Пока она не поймана -

и тело не убитое.

Когда-нибудь, когда-нибудь,

пред дверью вечной ночи

души кусочек раненый

отдам...подросшей дочери.

Март. Пурга. Аранхуэс

Март. Пурга. Аранхуэс.

(кода)

Метет пурга. Такой вот славный март.

Аранхуэсского концерта слышу ноты.

В нем те вопросы - как ты? Где ты? Кто - ты...

Уже давно угас души азарт.

Уже не рвусь. Ни в прошлое я, ни

в грядущего часы. Стою в сегодня.

Молчит с небес тот, чей отец был плотник.

Уже давно другим горят огни.

Стою в обнимку я с душою старой.

И ветер снег проносит сквозь меня.

Я... замерзаю. Дайте же огня!

...пурга и март. И плач, вдали, гитары...

Разбежаться бы...

Разбежаться бы и - со скалы... В тот полет, что прошепчут - последний. Это миф ...это сказки и бредни, что взлетел кто-то... Домыслы злы: мол, не справился он, не сумел. Не мужик. Эти фразы жестоки... Я же просто без крыльев хотел снова взмыть в восходящем потоке... как когда-то... сквозь боль и мечты. И - до звезд через марево ночи. Генетической памяти штык пробивает насквозь позвоночник.

Знаки судеб черны и страшны. Как тату на зрачке моем черном. За спиною играют волторны сверлят злой монолит тишины. Не вернуть то, чего не имел. Даже на руки взять не придется... Сердце бьется...пока еще бьется. Фразы вертятся в шатком уме. Если б крылья, что я потерял, смог отдать... Я бы о'тдал. Без страха. Разбежаться б - пошло оно прахом! Если б знать - со скалы я ...не зря.

И плывут, плывут облака...

И плывут, плывут облака... И уносят с собою вдаль мои мысли все. На века. И тоску мою. И печаль.

На душе, как на чистом листе, не проступят чувств письмена. И, потерянная в пустоте, не восстанет душа ото сна.

Облака не воротятся - вспять. Мне - не выплыть . Из тишины. И, не зная, что мне искать, я иду сквозь чужие сны...

Старый корвет

Старый корвет.(как бы о себе...)

Уходит старый и потрепанный корвет. От берегов. И он вернется вряд ли. Он исчезает... В паутине лет. Его забудут. Но сейчас он - в кадре.

О сути

О СУТИ

Через бульварное, эпистолярное

я прорываюсь к изломанной рифме.

Той, где услышу звучанье гитарное.

В коей увижу я пальмы и рифы...

В мир, где нет бедности, нет отчаянья.

Там, где все правильно. Там, где не выдадут.

Но не пускают меня... Словно Каина.

То ли грехи... То ли кто - то завидует?

Я не...

Я не Черчилль вам, не Мефистофель. Не Геракл и не Одиссей. Не аристократ - не вышел в профиль. И не благородно я лысею. Мне до Казановы как до , скажем, раком топать - до Чебаркуля. Я не ангел. И не близко даже. Я не нота ми. Не нота ля. Не философ и не прокаженный. Не смертельно болен в цвете лет.

Я самим собой завороженный в рифмах потерявшийся. Поэт...

Пью лимонад

Пью лимонад...

Как это просто - с собою без лести. Пить лимонад. И смотреть в небо синее. Думать о пройденном. Выставить крестики. Жить - это больно. Но ... очень красиво.

Пусть глубину всех поступков не вправе ни рассчитать, ни оценку им выставить. Может и можно там что-то исправить. Пью лимонад. Сверху небо искристое.

Глупый январь со мной в игры играется. То заморозит, то слякотью брызгает. Все, что я сделал, ничем не стирается. И не исправить - умом и харизмою.

Глупые строчки... Ложатся колосьями. Хочется... счастья. Немного, а хочется. Как же достали - и зимы, и осени. И лимонад потихоньку... закончился.

Положите тетрадь...

Положите в мою деревянную лодку

недописанную тетрадь.

И подняв за помин, вы под горькую водку

не пытайтесь о чем - то соврать.

Доведенный до точки работою скотской

я прошел, сколь отмерил Бог.

Я не Пушкин, конечно. И даже не Бродский.

Как сумел, написал я. Как мог.

А кому и зачем, и про что там,- известно

тем, кому я читал - на бегу.

Положите тетрадь. Нам не будет с ней тесно.

Может - Там дописать я смогу...

Не свидетельствую...

Не свидетельствую - не приемлю...

Не свидетельствую - не приемлю. Я своею дорогой иду - в этой суетности и темени, ненадежно, по хрупкому льду.

Неоформленное и чужое, тлеет чувство, словно зола. Я - такой же, как вы, - изгои, в этом мире Добра и Зла...

Не склоню перед сильным колени, не вспугнет меня злой навет. И терновый венок оденет вновь, как раньше, себе поэт.

Не устану считать я звезды, не забуду ушедших вдаль. В этом мире все очень просто: преломился - дадут медаль.

Остальные идут в молчании, как бараны под нож - след в след... Лишь глашатай кричать не устанет, что - пропавших без вести - нет!

Мы сквозь дней миражи - в забои. Где обвалы - один за другим. Нас немного в живых с тобою. И идут по воде круги.

Не злословлю. Как древний стоик не свидетельствую - молчу. Оглянуться назад... не стоит. Затушите мою свечу.

Уходит любовь

Уходит любовь.

Уходит любовь. Как вчерашние склоки. В клепсидре уже испарилась вода. Сказать на прощанье о чувствах высоких желания нет. И с висками - беда!

Гнездится в них боль - перебралась из сердца. Впивается глубже, как кончик ножа... Уходит любовь. В незакрытую дверцу. Уходит. И с ней утихает пожар...

О споре

О СПОРЕ.

Затронута тема. Не мной и не вами. И спор накалился до шпажного звона. Один, уступив, преткновения камень подвинет с дороги. Не злите дракона.

Из мелкой такой неурядицы может такое вокруг намутиться мгновенно, что вы не поймете потом,- а за что же обиделись сами. Обидев мгновенно...

Душа

Душа.

Тронь душу- в ней звон греха и непонятный излом стиха. И неудобный для всех размер. Душа - отчасти немножко смерть...

Ода ненависти

Ода ненависти.

Постель, как встарь, заправлена.

Сор из избы лишь вынести...

А улица - отравлена.

Не продохнуть -

от ненависти.

Тяжкое... Безвольное...

И не хватает воздуха.

На сердце - больно-больно мне.

И - ненависть. Без роздыху.

Не протолкнуть. Не выплюнуть.

Глотаю... Что артачиться!

А ненависть : то выглянет...

А то - обратно спрячется...

Боюсь стоящих рядом я.

И тех, что дальше строятся.

И ненависть... не радует.

Да все не успокоится.

И, кажется,- не кончится.

И нам друг друга не простить.

Ах, как же мне

НЕ ХОЧЕТСЯ

жить в тех обьятьях -

ненависти...

Прав или неправ

Прав или неправ...

Прав иль неправ - это ведомо только лишь ветру. Ветру степному, что в травах зеленых таится. Кровью оплачены годы, решенья и метры... Душу свою отпускаю трепещущей птицей.

Пусть в небесах она вечно привольно резвится. Это - не в теле-темнице, где грустно и тесно... Всем нам черед отвечать перед Божьей десницей. Прав иль неправ - то в грядущем лишь станет известно.

42

42...

Сорок два. А - как полтинник. Подустал... Жизнь - штрихами на картине. Береста. Весь потресканный. И в тине - пьедестал. Может, лучше, - как скотине? И - до ста?

Но не хочется - без света. Не могу... Пусть до ста кукушка этому - врагу. Сорок два... Девчонка-лето... И в загул. Только - в памяти. Я это сберегу...

Понимание происходящего

Понимание происходящего.

Сложное оно, понимание. Разное ... Сестра его - оторопь. Часто одевается - манией, ходит в разрисованной мантии. С неба ловит снежные хлопья.

Часто понимание - ложное. С первым спит, порой, впечатлением... То - рычит, то дико-набожное. Душу навсегда искорежило. Разным. Как дорог разветвление...

Идти к осанне

Идти к осанне.

Забытый в дальней и чужой земле,

о, пилигрим, ты дом свой не увидишь.

Бредешь дорогою уж столько долгих лет...

О, как тот путь ты долгий ненавидишь!

И тот обет, что дал в пылу младом.

И имя то, во чью пошел ты славу...

И жизнь твоя уже - из : от. И - до.

И лечь в пути - твое святое право.

Такая цель... Понять ее не всем.

Но лучше, чем идти - куда поманят.

Змеится след по утренней росе...

Шагает пилигрим . К своей осанне.

Оса;нна (ивр. ;;;;; ;;;, h;;;‘;-n;’ — спаси, мы молим) — торжественное молитвенное восклицание (краткая молитва), изначально являвшееся хвалебным возгласом. Моление о помощи (спаси!); уверенность в помощи (спасение!); междометие, выражающее радость о спасении (слава!).

Обо всем

(или полубред о любви)

Почему то нет моей звезды

на темнеющем вечернем небосклоне.

За мои тяжелые труды -

только лампочка с просветом на погоне.

Полоса коварных неудач

да и... это тоже - что - то вроде.

В общем, поголовный жуткий плач.

Ну так... не воруй, а то - посодют.

Так за это , как бы, и того...

не того. А так - вась - вась, и в дамки.

Но тринадцать адовых кругов

из любого сделают останки.

Шевалье сан пэр э сан репрош -

фраза из французского урока.

Я хотел бы быть, хоть ни за грош!

рыцарем без страха и упрека...

Колыбельная над юною душой,

но Аттиле что до колыбельных!

Смерть - другим и это хорошо...

А любовь - героям скороспельным.

А, в трудах забытый, Талейран

точит нож... ( у каждого он - каждый).

Протекает ядом старый кран,

мысля: выпьет кто -нибудь . Однажды...

Возвращаться... Было бы куда.

От расстрельных стен к постельным будням?

Может быть... А, может,- никогда

не вернемся. Если не разбудят.

Понимая: смерть - не удила.

Не закусишь, пулю прикусивши...

Как дела? ... пока не родила!

Так что вы... которые - потише!

Совесть у бессовестных чиста.

Ибо - нету. Да нужна ль - она то?

Свет туши. И занимай места.

Места нет? Снимай кольцо с гранаты.

А любовь? Да толку от нее!

( не скажите - дети...). И де Сад, да?

...ну, да что де Сад, - в земле гниет...

Да и он - не проходил детсада.

Что сказал Заратустра

Что сказал Заратустра.

Касаемо , в общем, любови - нет времени, чтоб окунуться. Была бы у изголовья вода, чтоб рукой дотянуться.

Да хлеба кусок. Да и к хлебу. Одеться чтоб было, обуться. Любовь - дорогой, в общем, ребус, чтоб с пылом в нее окунуться.

И времени нужно на чувства. И денег. Всего и помногу. И часто - а ну ее к Богу, любовь эту. То-то и грустно.

Ведь что-то же в нас изменилось. За буднями праздник не видим. Любовь - это Божия милость. Мы даже врагов ненавидим

уже понарошку, не в силу, а так, чтоб оно... не мешало. А было же в нас. Что-то было... Душа и жила, и дышала.

Засасывает нас как омут болотом своим повседневность. Любовь? Да почти незнакома. Мы даже забыли про ревность.

И в жизнь мы играем. Как в покер. Да так же играем и в чувства. И нам глубоко, в общем, похер - "///а что там сказал Заратустра..."

Пасхальный вечер...

Пасхальный вечер.

И под небес безбрежной сенью опять грехи мои простят. Рукой погладит Воскресение. Приспит тихонько, как дитя. Ночь приготовит одеяло. С небес - все слышится хорал. И смежу веки я, устало. Пасхальный вечер догорал...

У костра на закате...

"Отдохни". Прошепчу. Пересохшими, тихо, губами. "Все наладится, веришь?". Отступит и боль, и тоска. Я гляжу, не мигая в костра невысокого пламя. Он стреляет. И искры, как пули, летят у виска.

Он трещит , поедая те ветви, что я в него брошу. И попросит еще. Я подброшу - не жалко. Молчу. Только я и костер. Этот вечер, на диво, хороший. Он подобен тому, из далекого детства, врачу...

что сидел у кроватки, когда я лежал с воспаленьем. Позабыв про детей, дожидавшихся маму домой. Я кормлю мой костер своей памятью. Зыбкие тени. И безлунная ночь, словно крылья, растет за спиной

Вроде...

Больно? Наверное. С болью привычнее. Боль угнездилась в податливой тени. Длится безмолвие - давнее, личное. Нервы трепещут, как листья растения, кем-то забытого на подоконнике перед грозой в незакрытом окошке. Мысли приходят, как зомби-покойники, гладят когтями и плещут в ладошки. В зеркале криво Вчера ухмыляется. Рожицы корчит. Грозится Сегодня. Жизнь ...как обычно - альбомом листается. Вроде, живой...Так живой? Или... вроде.

Внутреннему голосу

Внутреннему голосу.

Найдутся, те, кто спросит - а как он жил? Смеясь... Земли три горсти бросят. И скроет тело грязь.

От старого погоста так веет тишиной... Так как он жил??! Непросто... Он...дружен был. Со мной.

Замыкаю на себя

Замыкаю на себя.

Замыкаю на себя - ветер, горы, солнце, небо, время. Даль, где, в общем, не был. Не скорбя и не любя Замыкаю. На себя.

Замыкаю на себя - все чем я дышал когда-то. Дни, моих армад солдаты маршируют. Теребят... Замыкаю. На себя.

Отгороженный от счастья. Замыкаю. Замыкаюсь. Ошибаюсь, но... не каюсь. Сам себе и Рай. И Ад. Замыкаю. На себя...

Осколки счастья

Осколки счастья.

Я, мысленно, перебираю дни. Перебираю годы, словно чётки. Какие-то замшелые они... И вспоминаются они нечетко.

В них где-то искры затаились те, которые всего-всего дороже... Они еще мне светят в темноте. И этот свет, возможно, мне поможет.

Они средь пыльных и унылых лет мне светят. И светить, я верю, будут. Они во мне. Оставившие след. Осколки счастья, мимолетья чудо!

Я их найду! Богатый, словно Крез. Пойму, что жил не зря я, временами. Осколки памяти... подстёршийся протез. Все ж ...лучше, чем беспамятства цунами.

Последний этруск...

Последний этруск.

Я в ГЕТТО дня - упавший под забор.

Ненужный, никудышний забулдыга...

Таков итог... Жестокий перебор

суровых струн отбросившего мига.

А что и где... пропало там - вдали

Не знаю я. Раздавленным моллюском

Я под забором. В суетной пыли

минут коварных. Плачущим этруском...

Творю...

Творю словес я кружево.

Фрагменты за фрагментами...

Кому - то это нужно...

Как кадры киноленты.

Свои переживания

,свои мольбы к Создателю

представлю я вниманию

друзей, врагов. Читателей...

Их кто -то обругает.

А кто - то - поприветствует.

И строчки оживают.

Забыв меня, впоследствии...

Шла бы...

Уходит что-то из души - со временем... с годами. И что-то шепчет:Напиши! Стихи... прекрасной даме! Да шла бы Дама эта! Прочь... С харизмою своею. Мигрень. Дожди. Сквозь окна ночь глядит. Глазами феи.

Мне грустно, демон...

Мне грустно, демон. Я в печали.

И ты прошепчешь:"Согреши!"

А в небе ангелы кричали

мне о спасении души.

Мне грустно, демон. Год за годом

я эту грусть в себе коплю.

Ты предлагаешь, злой и гордый,

продать мгновенья. По рублю...

Продать, пусть горькую, но память?

Пускай другие. Но не я.

А грусть... за пазухой, как камень

держу. Ведь в ней - душа моя.

Душа моя - скрипка еврейская...

ДУША МОЯ.

Душа моя - скрипка еврейская,- игрою наводит тоску. Пою заунывные песни я, шагая по волоску.

Душа моя пеплом обмазана Ожоги от сигарет болят на душе недосказанно, как чей - то недобрый след.

Душа моя - книга раскрытая. Потрепана. И стара. Плита намогильная врытая. Полуденная жара.

Душа моя - солнце яркое, проклюнувшееся в дождь. Письмо с заслюнявленной маркою. Заиндевевшая ложь.

Душа моя - зеркало битое. Печальное и кривое. Душа моя - пулей пробитая и взятая под конвой.

Душою моей играется каждый, кому охота. И заарканить пытается издавна душу Кто - то...

Душе моей тяжко в ребрах. Стучится она на свободу, кусая меня, как кобра. Душа - это время года...

Жёстко день...

Жестко день...

Жестко день предъявит мне права.

Отвечаю я, как на духу.

Перхотью опустятся слова

На асфальт. Проплешиной в меху.

Несколько завистливых минут

украду в своем кошмарном сне.

Жизнь - она мне пряник? Или - кнут?

Жизнь - она подарок. Но не мне...

Правда.

ПРАВДА...

Решить за себя. Ну а там уж -

вперед! И не мешкая...

Пусть в контры с судьбой.

И такое бывает, поверьте...

Но жить проходной

и ненужной разменною пешкой

совсем не хочу. И плевать мне,

что гонятся черти!

В галоп против ветра,

сквозь стены и будни тревожные,

вперед. Погоняя

усталых своих скакунов.

Скачу, что есть силы

и буду. Насколько возможно.

И если паду, не доехав -

знать так суждено.

Но я за себя порешал

только сам и,поэтому,

меня упрекнуть,

что я чью - то судьбу надломил

не вправе никто.

Я хоть был никудышним поэтом.

Я был человеком.

И жизнь свою честно прожил.

Желание свободы

Желание свободы.

Вечерний город приоткрыл глаза. И псы его уже идут по следу. Нет, я не против! Я всецело - за! Я - за борьбу. И, чью-нибудь, победу...

Иду навстречу, обнажив клыки. И стаи обтекающих шакалов молчат, как многоточия строки. И смотрят вслед. Наверно, чтоб икалось.

Адреналин? Или другой аспект... Чем манит город - вечер, тени, звери? А , может, странный внутренний респект - я с давних пор всегда в себе уверен.

И состоянье риска для меня приятно. Это состоянье риска... Как для наездника наличие коня. Как для ребенка вкусная ириска.

Нет. Я не мачо. И проблем я не ищу. Вечерний город мой, где детство пело, хочу бродить тобой, ГДЕ Я ХОЧУ. КОГДА ХОЧУ. Наверно, в этом дело...

Белый лист бумаги

Белый лист бумаги...

Пока что пуст мой белый чистый лист. Как много для него готовлю слов я сам не знаю. Как невеста , чист он. И невинен. Но всегда готов принять в себя - и гнев мой и тоску. Как женщина принять готова семя любимого мужчины. На веку я много написал. Но, дайте время! И соберу жемчужины со дна своей души. Той, раненой души и напишу. И лишь моя вина, коль изорвут тот лист карандаши. А лист лежит. Белея на столе. Он может станет средоточьем Истин. Мы - люди. И, воспитанные в зле, как часто рвем в клочки мы эти листья...

Капли дождя

Капли дождя.

Падают капли дождя и растворяются в луже. Скоро закончится дождь. Скоро закончатся капли. Скоро закончусь и я. Этому миру не нужен... Капля в реке Бытия. Все свое время растратив.

Капли ... сквозь неба прицел. Дождь их ронять не устанет. Капать. . С приставкою -бы. Капать сквозь призму эпохи. Капли дождя на лице. Капли дождя в подсознаньи. Капли - в странице судьбы тихо подводят итоги.

Успеть...

Все проходит - любовь и вражда. Маета... Все закончится - рано. А, может быть, поздно. Только ангел с утра простучит : От винта! И тебе перекроют сгустившийся воздух.

Позади - недостроенный град из песка. Недо-саженный сад. Сын, что недородился И, избито - та жилка, что, плять, у виска. И комочек души, что в амоке забился.

Но расправятся складки. Все встанет в пазы. И откроются двери. Печати проставят. Мы приходим - успеть что-то в мире. Азы... Не успев, мы уходим. Вот это и давит.

Со мной...

Я их не причесываю лихо,

те стихи, которым я родня.

У стихов моих один лишь выход -

сквозь меня наружу. Сквозь меня...

А когда придет аккорд последний,

летом, ну, а, может быть, зимой.

Те стихи, за коих я в ответе,

навсегда. Останутся. Со мной.

Чужие звезды

Чужие звезды.

Ну? И в чем моя беда? В чем моя ошибка? Снова, справа, иногда - золотая рыбка промелькнет, хвостом махнув. Искрою подсветит. Подойду в ночи к окну: звезды. Но... не эти.

Где? За тридевять земель - смерть и радость вкупе. На душе - противный хмель. Словно ... пьяный в дупель. Снова - так-перерастак, через пень-колоду. Влез во что-то я, дурак, да - не зная броду...

Выбираюсь, как могу. Вижу миражи я. Пожелаю я врагу звезды. Но - чужие!

Распну я...

Распну я проданную душу. Чтоб не досталась никому. Пусть договор я тем нарушу, но грех на душу ... не возьму. Уж лучше так - живой покорчусь. Но колдуну я не отдам то, что , пока, не съела порча.

...и сзади бьет ножом беда...

Не дошедшему до рассвета

Не дошедшему до рассвета.

Не дошедшему до рассвета не узнать - а каков он: рассвет. Ноги стерты и песня допета. Он приляжет на прелой листве. Нож в спине не оставит сомнений - он как четкий и жесткий ответ. На глаза набежавшие тени закрывают... закрыли - рассвет.

Не дошедший шепнуть что-то хочет - Что-то, важное хочет сказать... Может лучше так . Может проще? Умереть. Чтоб других... не вязать.

А я все так же...

А я все так же - из окна пытаюсь прошлое узреть. А за туманом - не видна та даль. Ни полностью. Ни треть.

Уже исчезла в той дали, из коей нет, вовек, возврата. Я... понимаю. Но - болит. Вчера мое. С потерей брата.

Время без пророков

Время без пророков.

Пророки позабыли о пророчествах. Никто не хочет слушать откровения... Народу знать о будущем не хочется - ему бы пережить еще мгновение...

Пророки от бессилия... не мечутся - последних снайпера повыбивали. Пророков нет в поруганном отечестве... А вы здесь, слава Богу, не бывали.

Нам будущего свет мерцает искрами. И крохам рады мы до неприличия... Страна моя, оболганная искренне, дождешься ль ты, заслуженно, величия??!

Невеста-грусть

Невеста-грусть.

Ну вот и грусть. Вошла? Входи...

Оставь об обуви вопросы.

При чем тут "грязно". Все так просто -

я здесь давно. Совсем. Один.

И до утра мы будем вместе

и пить вино с горла, как раньше.

Спрошу. Ответишь мне. Без фальши.

Без злобы и голимой лести.

А за окном - оркестр грязных

и тихих новогодних улиц.

Прохожий пьяненько сутулится.

А так... наверное, все празднуют.

Как мы с тобою, может лучше.

Им есть что праздновать, наверно.

А нам? Лишь пить... И это скверно.

Мы золотой забыли ключик

в страну, где небо - голубое.

А горы - высоки. И реки

глубокие. Где нет калеки

и смерти. Где для нас с тобою

зарезервировано место.

Найти б его, тот ключик. Жалко

но, вряд ли ... вряд ли. Катафалки...

Я здесь. И грусть - моя невеста...

Близится август...

Близится август. И дни - все короче. В каменных джунглях сезоном дождя насквозь прошиты июльские ночи, молнией душу мою бередя. (ночи июльские, воздух и я)

Где-то гремит вдалеке, еле слышно. Чуть-чуть пробьется сквозь шелест. Едва... Капли мне марш барабанят на крыше. Спит под дождем, прорастая, трава. (марш барабанят, мой сон разорвав)

Мне не уснуть. Вспоминаю о прошлом. Памяти мантра коварно-хитра. Капли в окно - мне глаза запорошат. Пла'чу бессонницей я до утра.

Меняя лица

Меняя лица...

Меняя лица, маски и манеры мы в жизнь играем. Счастливы вполне. А сколько раз за жизнь меняли веру! Сжигали наше прошлое в огне.

Течет ручей из крови вдоль столетий. А маски - вдоль него. На берегу. А дни летят, вдогон. Как злые плети. И прилетают - другу и врагу.

Из небытия

Господь перебросит клеммы. И мы, в свой лихой черед рванем, как чеку, в атаку. Вдохнув, напоследок, праны...

Вы, жизнь проведя под пледом, открыв в изумлении рот глядите, как тает Итака в кипени морского тумана.

Мы - были! Погугли! Верь... В учебнике старом мы глядим из мгновений в вас. Пробитые пулей навылет.

Затерянные средь химер, мы в Завтра пускаем дымы. А завтра подножку даст. И небылью станут были...

Бабье лето

Бабье лето...

Бабье лето октября

все раскрасит желто-красным.

Знаешь... было все не зря.

Все на свете - не напрасно.

Жизнь, любовь, бессонниц бред,

горечь, радость... Все, в итоге,

весь наш груз прожитых лет -

с нами будет. Даже боги

не отнимут. Не сопрут.

Но и... не дадут ответа:

для чего? Зачем я - тут?

Осень... листья... бабье лето...

Снова слова ни о чем...

Снова слова ни о чем в голову лезут, скользя. Надо связаться с врачом. Надо? Не надо? Нельзя...

Что он ответит? Рецепт... Или томограф. Опять. Мыслей тяжелый прицеп. Все, как всегда, не на ять.

Чувство привычно. Давно. К вечеру ломит виски. Радостно жить не дано. Жизнь не сменить, как носки.

Рвется суровая нить скошенного бытия. Некого в этом винить. Капают капли дождя...

Голубое небо безмятежно...

Голубое небо безмятежно. Словно шепчет сверху: Не грусти! Гладит взглядом добрым, чутким, нежным. Просит грусть на волю отпустить.

Отпускаю. Как ребенок змея. Радуюсь утрУ. Живу любя. Редко ценим то мы, что имеем. Зло не отпуская от себя.

Не хочу...

Не хочу быть Понтием Пилатом И Иисуса отправлять на крест. Не хочу - ни серебра, ни злата. Не хочу богатым быть, как Крез.

Не хочу быть мудрым Соломоном. Не хочу сентенций говорить. Не хочу быть белою вороной. Не хочу другому яму рыть.

Я хочу, проснувшись летним утром знать, что не отнимут у меня утро это. Солнечное чудо. Солнце - золотистого коня...

Кем же быть? Да, вроде, стал я - кем-то. Правда, кем, понять не в силах сам. Пусть... как есть. И длится кинолента жизни. Продолжая чудеса...

Скоро дождь...

Скоро дождь в окно мое... Немного

до дождя того осталось, право.

Крутит мне колено, сводит ногу

судорога - вечная отрава.

Скоро зарядит, внеся тревогу,

дождь осенний. Длительный, как горе.

Подведет какие-то итоги.

Принесет мне ворох тех историй,

что не ждал. Да даже и не ведал.

Тех, что в сердце шпилькой прорастают.

Скоро дождь. И смоет он победу.

О которой я давно мечтаю...

Девушка на крыльце

Девушка на крыльце.

Над гладью озера плывет, ползет туман.

Блестит роса. И не проснулось время.

В тенях предутренних попрятались дома...

Лишь ты не спишь... Весны прекрасной семя.

Выходишь в пледе молча на крыльцо.

Стоишь и смотришь в сторону восхода.

И первый луч, погладивший лицо,

приветствует тебя . Как время года.

Доброта

Доброта...

Родится пара строчек. Запишу корявым, нервным и неровным почерком. Я в них добра и света попрошу. Тебе, себе, и всяким-разным прочим... От доброты родится доброта. А зло пускай покурит за оврагом. Давай с тобой займем свои места и... доброты закинем. На бумагу.

Себе...

Себе (наверное...)

А ты - такой же, как и все. Совсем не бог с экрана. И то, что ты еще не "сел", пожалуй, даже странно...

И то, что сам , пока что, жив, ошибка. Или ... чудо? Твои крутые виражи... Куда ты? И - откуда?

Зачем ты? - сам себе вопрос ты задаешь. Ответа не зная. Правда что ли? Брось... Тебе не важно это.

Два майора

Два майора.

Был у майора Каца товарищ - майор Пастернак. Любили они ругаться. Без повода, просто так.

Ругались они по делу - Кто больше из них майор. Им нравилось и хотелось. Ругались бы так до сих пор...

Но, просто, война настала. И был Пастернак убит. А Кац - воевал устало, средь сонма своих обид.

В конце получил генерала. Все знали - Гнат Сидорыч Каца! И... мирное время настало! В войне победили мы, братцы!

Пришел он к холму могильному, что скрыт тополиными тЕнями. С надгробия - надпись красивая: Пастернак Мыкола Оксентьевич.

Служившие в инфантерии. Два майора серьезно-угрюмые. Родившиеся в Ичкерии.

... А вы о них ЧТО подумали?

Зачем искать...

Зачем искать потерянный давно тот Рай, который спрятался. В тумане. Недостижим он. И когда не станет меня, я стану прахом. Все равно.

А Рай... мой Рай, он за углом. Хранится тропа к нему, как чей-то мрачный клад. Он помнит обо мне? Ну, что ж, я рад... Увы, но он мне может лишь... присниться.

Как назвать?

Не печаль...я назвать его даже не знаю, - как... Как назвать это чувство, что спит, шевелясь, внутри? Это то, что когда-то держал я, наивно, в своих руках, А сейчас его нет. И от пыли очки ты свои протри...

Это осени миг, когда тихо, как летом и так тепло. Это солнечный зайчик с игрушки на елке тебе в глаза. Это песня из детства про маленький чей-то плот. Это мамы, когда уходишь, щекою сползет слеза.

Это ...детство твое, прощаясь - ведь память стирают дни, гладит , дарит свои мгновенья, в которых ты вместе с ним. Это город, твой старый город, включает свои огни, и мигают они гирляндой - малыш! Ну не плачь, усни...

Напишу ка...

Напишу ка книжку интересную. Буду долго шлифовать и мучиться. Череп от натуги чуть не треснет. Допишу...Наверное, получится. Я ведь знаю это слово - ФАБУЛА! И интриги вкручены спиралями. ... а рука по строчечкам корябала то, что тихо слышалось в астрале мне. Там и секс, и кровь, и мордобитие. Там воюют демоны и ангелы. Я , конечно, выгляжу любителем. Так и есть я... с той, душою, наголо. Часть меня в той книжке мной оставлена. Пару раз была, почти, агония. Несколько наивных слов про Сталина. (чтобы было несколько прикольнее) Намутил такого - впору вешаться. Или в прорубь прыгать. Без сомнения. Кто-то прочитает - распотешится... Кто-то в меня плюнет, в злого гения... Кто сердито скажет:Графомания! Ерундово-скажут мне, - заточено!

...я писал, любовью одурманеный. Потому роман мой - незаконченный...

Лето

ЛЕТО.

Лето длится и медленно тянется. В детстве лето летело стрелой. А сейчас ковыляет, как пьяница. Правда... годы мелькают. Юлой.

Я за лето пытаюсь неистово, что за год не успел, - наверстать. Год за годом - вплетаю в монисто. Год за годом - стираю с листа...

И живу я - от лета до лета. Год за годом. Незнамо куда. Если песни не будут допеты, виновато не лето - года...

Писать с натуры Завтра

Писать с натуры Завтра...

Писать с натуры Завтра тяжело. Оно размыто стылыми дождями. В нем еле видно то, что будет с нами. Но, все же, я пишу его. Назло.

Назло себе, назло дождям унылым. Назло судьбе, коварной и кривой. Пишу себя. Мне это не впервой. Держа в руке все то, что раньше было...

Суть

Суть.

Отплатим верой и надеждой.

По прейскуранту. Полной мерой.

Мой ангел белые одежды

опять задумчиво примерил.

А твой чертенок ярко-алой

украсил бабочкою грудь.

Как ЭТИМ в жизни нужно мало...

Да...как и нам. И в этом - суть.

Петр знает...

Свиснет пуля. И кому - то встреча с Богом. Остальные зубы сцепят, ожидая. Сортировка - перед Раем, - это строго. Только вот... столпотворение - у Рая. На воротах ангелята - кони в мыле... Снова кто - то там внизу фронты сдвигает. И солдаты, те, что пулями навылет ковыляют. Отстрелялись. Так бывает. Вперемешку. Не до склок, не до скандалов. Все равны. Со всех сторон. Угодны Богу. А под вечер, закрывая дверь устало, Петр знает - будет больше... И - намного.

Не шевельнется...

Не шевельнется душа. Обезболена. Мысли исчезли в поющей метели. То ли уж умер навеки я то' ли на душу одеждой проклятье одели...

Дорога

Дорога. (репчик)

Иду по дороге. Заплетаются ноги. Никто мне не скажет, куда иду. Даже боги. Чувство гложет. Ветер в рожу. Быть может, (кто-то сказал)- время поможет.

Быть крепче. Надо быть. Скоро вечер. В воздухе рваным ритмом крутится репчик. Свистят пули. Я не уклоняюсь - а хули! " Не кури, говнюк, травку!" в детстве говорила бабуля.

Я не слушал. Затыкал уши. Шел по дороге.Был чьим-то сыном и мужем... Жизнь - злая. Она кусает, я в ответ, лаю. Девочка у обочины.Нам не по пути, малая.

Моя игра - подворотня. В кармане сотня. Вечная дорога. Я мутант из Капотни... Блестят звезды. Мне до них - поздно... Иду по дороге... Мимо рта пролетает воздух.

Иду, размышляю. Хвостом виляю. Проносятся века. А я дальше хиляю. В мавзолее Вова. Ему - клево. Герой должен быть один. И, к тому же, фартовый.

Все - лажа. И если вбили в асфальт даже, не скули, типчик, добавляй в окружающий мир больше эпатажа. Мы все играем. И даже если мы чуть-чуть умираем, идем дорогой. Каждый - к своему Раю...

Чушь

Чушь.

Сидели боги. Их было трое.

Играли в карты. Один проиграл.

А в результате - разрушена Троя...

Такая вот у богов игра.

Избави Бог

Избави Бог...

Избави Бог от суетности дня.

От глупых словоблудных рецензентов.

От горечи, съедающей меня.

От пагубного действия абсента...

От"черной полосы". Она давно...

давным-давно сплошная. Черным полем.

Избави Бог меня предлога НО,

когда я всем...ну, всем, почти, доволен.

Родителям дай жизни - до ста лет.

Избави Бог нести им два цветочка!

Избави Бог свой старый пистолет

к виску приставить. И поставить точку,

когда уже совсем невмоготу...

Избави Бог - прожить безмолвным мимом.

Избави Бог мне, встретивши мечту,

ее не опознать...Промчаться мимо.

Избави Бог, да многого, в судьбе:

дождей, снегов, ненужных ожиданий.

Я мог бы много нагадать себе...

Избави Бог. От эдаких желаний.

Предутренний туман

Предутренний туман.

Пройтись по берегу. В предутренний туман ныряя, словно в воду со скалы. Душа моя... Да, я твоя тюрьма. Размеры камеры твоей малы.

И точит стены время не спеша. И с каждым годом все трухлявей стены... Поверь, ты скоро вырвешься, душа. Ну а пока - в тумане. По колено...

И в Божий мир...

И в Божий мир пускаю голубей - души осколки. Пусть летят. По свету. Летят вопросом. В поисках ответа. Найдут ли... я не знаю, хоть убей.

Мне легче так - открытым всем ветрам. С душой, всегда живущей нараспашку. И сколько б не осталось, мне не страшно - я ЗДЕСЬ останусь: в мареве утра',

в тумане, что трепещет над рекою. И в пенье просыпающихся птиц - душою. Что не ведает границ. И, как и я, не знающей покоя...

Тень ночи

Тень ночи.

И тихо гладит по плечу тень ночи, плачущая сбоку. Ее обидел ненароком. И... одиночеством плачУ.

За всё - былые прегрешенья углями жгут. Огнем свечи. И тень от ночи мне молчит. И тихо гладит. По плечу.

К двери

К двери. (внутренний настрой)

Мы уходим из наших насиженных мест. Просто так - привстаем и выходим за двери. Это прихоть судьбы. Это Зов. Это крест... И не стоит шептать о какой-то там вере.

Мы уходим в метель, мы уходим в дожди. Мы уходим, порой, уходить не желая. Часто в спину , как эхо, звучит : Подожди! Но... уйдем. Позади - скорлупа . Нежилая.

Это в нас, от рожденья, таится. Как боль. Эта наша обязанность. Наше призванье. Мы уходим всегда - ты и я, и любой. Мы уходим. Никто не шепнет : До свиданья.

И никто нам не скажет - зачем приходил. Так сложилось. Легли так какие-то карты. Вижу дверь. А за дверью - метель и дожди. Я иду к той двери, ухмыляясь. С азартом...

Про расстрелянный стих

Про расстреляный стих...

И нет. Ни выхода . Ни входа. В своем сознаньи замурован. Такая суческая кода. Здорово - скажет. Нездоро'во ты выглядишь. Больным немного. Сама замнется у порога - все замурованное... Словом.

И только эхо бьется в стены. И крики птиц... В тоске смертельной Сижу в углу. Пускаю пену. Сжимая крестик свой, нательный... А есть у черного оттенок? А сколько литров влезет в вены? А рядом - стих мой. Он... расстрелян.

В моем строю...

В моем строю немного боевых.

Последний Самурай. Последний "белый".

Последний солнца луч. Он нам несмело

улыбку дарит. От степной травы

Последний аромат. Прогорклый, с солнцем

и пылью. Да, еще - Последний час.

Немного нас, последних среди вас.

Уйдем и мы. И небо разольется

слезою по ушедшим навсегда.

Мы не из тех, что могут оглянуться.

Ветра вослед. И не успев проснуться,

ты будешь сожалеть? Надеюсь, да...

Дорог так много, а жизнь - одна

Дорог так много, а жизнь - одна...

Сквозят в глазах рубежи столетий уходят прочь от меня имена... Где то, что дороже всего на свете? Дорог так много, а жизнь- одна.

Сквозь снег и дождь- к своему перекрестку, сквозь боль и кровь... а конца- ни хрена.. мне в сложном жить и легко и просто- дорог так много, а жизнь одна.

Не заблудиться б, не потеряться б, дойти б туда мне, где ждет ОНА... Я не дойду...Обьясняю вкратце: дорог так много, а жизнь одна...

Судьба- злодейка, а жизнь- копейка не нужен Бог мне и Сатана. старуха дряхлая, эх! налей ка! Дорог так много, а жизнь- одна.

Не упускаю последнего шанса: позубоскалить у колуна. Топор взмахнет и...к чему препираться?- дорог -то много, а жизнь одна...

О решении проблем

О решении проблем...

Уходили в неизвестность поезда. И в войну играли Хэтфилды с МакКоями. А за гранью Песни Пламени и Льда винтерфелловского лорда упокоили.

И, куда не кинься, - всюду смертный клин. Всюду людям , почему-то, было тесно. И боролись люди с этим, как могли. Поезда же... уходили. В неизвестность...

Под дождем. В завтра

Под дождем. В завтра.

А мир уже не будет - как вчера. Не встопорщится шерстью на загривке. Ведь от ВЧЕРА - остались лишь обрывки туманного и рваного утра. Встает заря. Покажет горизонт что был припрятан красками ночными. И всколыхнется в небе чье-то имя. А может... это дождь? Возьму-ка зонт. По лысой голове забарабанит. Ну, точно, дождь! А я зонта не взял... И с неба кто-то, пальчиком грозя меня сердито молнией поманит. Шалишь! Я между струй. Как тот портной. Меня ТУДА не тянет. Не просите. Я лучше - здесь. Простой поэт-любитель. А дождь... Ну дождь.Не хуже ведь, чем зной. К чему веду - до завтра бы дожить. И как там - в завтра, мы узнаем , только вступив в него. Но что-то в сердце колко... Схлестнулись, что ль, артерий виражи... Да просто - гром. Ударил, как издатели. В тот миг, когда , как водится, не ждал. Иду я в завтра.Сквозь дождя портал. Оставив во вчера себя - мечтателя.

Короткой строкой

Короткой строкой...

Крючит спину. Плющит сердце. Мы, мужчины, - многотерпцы... Ближе к Раю шаг наш - резче! Умираем... из-за женщин. Жизнь проста, как серенада. Может... так оно и надо??

Истерится мне...

Истери'тся... Или - исте'рится? Да какая, в принципе, разница. Мне в сегодняшнее - не верится. В разноцветное день - не красится...

Черно-белое. Фотографичное. Неодушевленно- , какое-то, -серое. Это чувство - душевно-личное. Мне отмеренное щедрой мерою.

Мне, как всем, прилетит из форточки, то, что в воздухе , с пылью, - в темечко! Только я слова - как в оберточке. А другой скажет - сучье времечко!

Ах, какая , к дьяволу, разница... Так и так - все вокруг противненько. Нас ломает судьба-проказница, как коленом хребет противнику.

Да луна еще - глазом. Вперится. И высматривает. Как - не обидеться? Истери'тся мне все, исте'рится. Только выхода что-то не видится...

За тех, кто против!

Я верю в чудо. Верю в то, что есть у каждого звезда. На горизонте. Я верю в правду, в дружбу. Верю в месть. Я верю в тех, кто выступает против... Я верю в силу, что еще при мне. Я верю в путь, который мной не пройден. Я верю в искры, что живут в огне. Я верю в тех, кто выступает против... Пускай они поверят. Хоть на миг. Хотя бы в то, что их убьют не сразу... Я верю в Бога. И молюсь за них. Я с ними ухожу. Не по приказу.

Не хочется, а надо

...не хочется, а надо...

Эпопея , видимо, закончена. Вырезана ножиком "Бригада"... Уходить, отчетливо, не хочется. Уходить не хочется, а... надо.

Пересуды, крошечные склоки - тают. Словно плитка шоколада. В восходящем уношусь потоке. И не улетал бы я, а - надо.

Надо становиться чуть мудрее. В тазик к мудрецам залезть - четвертым. Или ... мне с петлей пора - на рею. Черт возьми! Готов я всюду. Гордо.

Здесь следов оставлю - на тропинках. Лает автоматная баллада... И себя оставлю , но - крупинку. Я бы не оставил. Просят - надо...

P.S. Про любовь... была она. Пожалуй что. Так-то - лишь она была отрада. Пусть она живет. Мечтой. Пожалуйста! Ну... а, нет - убей. Раз так уж надо...

Станции...

Станции.

В окнах мелькают какие-то станции. Справа мелькают те станции, слева. Леди Дианы мои и Констанции. Где же вы, где вы, мои королевы?

Станция "Счастье". И кто-то выходит. Я остаюсь. Не моя это станция. Кто прописал в генетическом коде то, что я в поезде должен остаться?

Станция "Верность", "Любовь" и "Свобода". Все проплывают...во мне, многоточием. Станция "Осень". Мое время года. Я выхожу. Хоть не хочется. Очень.

Снег на ладони

Снег на ладони.

Падает...падает снег. Медленно. Медленно. Медленно... Лишь для меня. Не для всех. Словно ему кем-то велено. Падает он не спеша. Тихо на землю ложится. Молча застыла душа. Словно пытаясь решиться - рядом лететь и парить. И говорить с этим снегом. Душу ему подарить... Это душе не помеха. Есть ли душа у души? - право... не знаю. В снегу черной букашкой - вирши. Я этот миг сберегу... Снег на ладонь я ловлю. Тает. И станет - слезой. Знает он, как я люблю. Мерзну. Душою. Босой...

Эмоция в оправе

Эмоция в оправе.

Эмоция оправленная в рифму подобна пробивающему рифу - рвет душу, словно днище корабля.

И что бы вы такого не писали пускай вам не дадут за то медали. эмоцией кому-то что-то дали. И кто-то вдруг как закричит:"Земля!"

Властелин мгновения

Властелин мгновения.

Тревожу я ткань Мироздания

нервными пальцами.

Она подается, как мягкий

живой пластилин.

Живу я мгновеньем. Иное

меня не касается.

Я в мире мгновения только

больной властелин.

Подвешена нить и на нити я -

куклой ожившею.

А нить истончается, рвется...

И вяжет узлы,

связав воедино грядущее,

сущее, бывшее,

Великий Творец, что мгновения

в нас оживил.

Я - зло

Я-зло...

Я - зло и чудо. Я - Неведом. Я шаг верблюда. Я - победа. Во мне живут кляня друг друга Король ...и шут. И - Смерть-подруга.

Белый снег

Белый снег.

Закрою двери - ветром нанесло какого-то, довольно много, снега. Устал от жизни и устал от бега. И снега на веранде... как назло. В раю шумят. Видать корпоративчик. Сквозь занавески - гул. Бокалов звон. Играет незатейливый мотивчик. Пытаюсь вымести я снег. С веранды. Вон. В боку стреляет. Я уже не мальчик. Протрузии, едрить их в дышло всех. Устал я от всего. А это значит,- не стает на ладони, скоро, снег...

Никому не нужный совет

Никому не нужный совет.

Ничто не вечно под луной. Никто не вечен. Хожу, задумчивый, больной. С душой увечной. А можно ль было - чтоб не так, а чуть иначе? Подбрось пятак. Поймай... пятак. И это значит, что путь, который ты прошел - другим не станет. А - хорошо... не хорошо. Под звон хрустальный когда душа уйдет навек туда, где души. Поймешь ты, бедный человек, имея уши - тебе покажут весь твой путь. И - варианты. Но, только, толку - не вернуть. И бьют куранты. Иди, как шел, как можешь ты. Как сердцу надо. А терни там или цветы... Не думай. Ладно?

Плакала труба

Плакала труба...

Садилось солнце. Плакала труба.

На склонах гор гнездились чьи-то тени.

Шагала по тропе моя судьба

в толпе моих былых местоимений.

Они шумели, спорили о том

кем стану и насколько стану скоро.

Судьба молчала, кутаясь в пальто.

И улыбалась, молча, этим спорам.

Пылал закат. Аккордами звеня

труба допела чей-то шаг последний.

Она отпела. Может-быть... меня?

Кто знает. Я не верю - этим бредням.

Угли

Угли.

Горячи угли и шкворчит... и шкворчит душа - на углях. Видишь - дохну я. Не кричи... Сам решил я. А не Аллах. И не Будда, не Саваоф. Сам решил, когда стал писать. Разве смог бы заставить бог душу в жар, каждый день, бросать?

Напитки

Напитки.

Хочется выпить. Мороза рассветного с долькою снежного , с искрою, скрипа. Чуть сероватого, малость бесцветного. Залпом и махом, с приглушенным всхлипом.

Хочется выпить мне ночи клубящейся, с мятным мерцанием звезд в глубине. Острый букет... непонятно-искрящийся. Голову, вдруг, закруживший во сне.

Хочется выпить чего-то достойного - что оставляет загадочный шлейф. День мне дает свое серое пойло: - Пей! Напивайся! Быстрее хмелей!

Хочется выпить... чего-то красивого. Только... настолько я пьян - ото дня... не до букетов прекрасных мне, синему. Хмель неочищенный "рубит" меня.

Над синагогой...

Над синагогой... (зарисовка...)

Над синагогой чище небеса. Читает Тору старый-старый ребе. И облако - прекрасный белый лебедь... Идет гроза. Играя на басах.

Но... далеко еще. Не скоро к нам. Пока - зима. И Яхве милосердный храни нас! Он, таки, хранит. Наверное... А в небе - облако. Плывущая вина...

Не был кашалотом

Не был кашалотом.

Как-то по судьбе плыву бездумно. Камбалой такой. С единым глазом. Сам себе и капитан и штурман. Не прошу тянуть кого-то мазу. За базар подтягиваю душу, если очень сильно барагозит. Я давным-давно уже не трушу камбалою по судьбе елозить.

А течение меня игриво: то - на камни, то - на корм акуле. Как-то все... наигранно и криво. Всем поднадоел, поди. А хули? Все мои брильянты и топазы разбросал давно и без сомнений. Кашалотом не был я. Ни разу. Камбала я. Не имею - мнений.

Лестница

Лестница.

Усталые руки удерживают перекладину. До финиша - долго. И дождь так не в тему, мне. Я лезу по лестнице. Длинная ... гадина. А в спину толкают, цепляются... демоны.

Мне надо наверх. Обязательно надо мне. Там важное что-то. А ветер - как бесится. То грудью , с размаху, меня - в перекладину! То - тянет, меня отрывая от лестницы.

А руки устали. Уже двести метров. И все вокруг стало и больше. И шире. И холодно, сука,- полез я раздетым. Сидел бы в тепле... В своей теплой квартире.

Но нет , доказать я полез. Как вам нравится! Ну, что ж, докажу. Чуть дрожат мне колени... А снизу и сверху рычат и толкаются - на лестнице жуткое столпотворение...

Осталось немного. Ноет тело-девайс мне. И мысль ошпаривает, ужасом месится: Куда , те кто лез до меня, подевались? Куда они делись? Одна ж только - лестница...

От древних стен...

От древних стен развалины остались, поросшие плющом. И сорняками. Здесь пировали, мучились. Сражались. Когда-то... А остался - только камень.

Над ним, как память, смерти запах кружит. Тот запах - в нем. Опасный. И тревожный. Века идут. Он - никому не нужен. ...его заносит мусор придорожный.

От вчера...

От вчера нам навеки остались лишь забытых костров угли. А в отсветах огня метались те слова, что сказать не смогли...

Но молчание многозначительно правит мрачный неспешный бал. Жизнь - история поучительная и печальная, я бы сказал.

За какою стеною скрывается Та, что верила и могла? Где-то там - во Вселенной, метаются те, невысказанные слова...

Строка...

Строка проплывет, как дыхание. Сквозь годы, людей и дома. Замерзнет, как роза в стакане. Укроется в белый туман.

За этой строкою, блуждая, иду - сквозь дома и года. И сам, как строка эта, таю. Я жизнь за строку бы отдал.

Ту, вечную, негасимую. В которой - и лед, и огонь, и... Не слышу тебя... ты прости меня. Строка умирает. В агонии.

В ля-миноре

В разных красках жизни страницы. Но, лишь, стоит включить - в повторе, каждый день, как чумной, стремится Отыграть свое. В ля-миноре...

Только в черном. Без белых пятен. Это памяти выверт подлый. Вы ответьте мне, Бога ради, только ль горькими были годы?

Значит - не было дней счастливых? И раздастся звук из колодца: Кисло-сладкий и чуть тоскливый. Ля-минор. Надо мной смеется...

Ну... а завтра - ужели так же? Той же фальшью? И в том же хоре? И с небес кто-то гулкий скажет: - Если будет , то... в ля-миноре...

Все в мире

Все в мире...

Все в мире странно, сумрачно. Нейтронно.

Как жизнь. Что кто-то выдал. Напрокат.

Отстреляны последние патроны.

Дописана последняя строка...

Пылит дорога - целеуказатель.

Нет раздорожья - прямо правь коней.

Сменяв бессмысленность пол жизни на день

и в саван запахнувшись поплотней

все ищешь - где она, твоя лагуна...

И жжет строка - уже не изменить.

Шипит судьба рассерженным мейн куном.

Все пройдено. И некого - винить...

О важном

О важном.

Нарубаем сами черти чё. То проблем, а то проблем решенье. То плюем, то бросим кирпичом, то в себя стреляем, как в мишени. И не разобрать, не изменить. Что-то вякнет голос из колодца. Вертится судьбы-злодейки нить. Вот еще немного - и порвется...

Отыграл...

Отыграл... И еще отыграю

у судьбы. То ли день, то ли ночь.

И иду я - от Рая до рая.

По колено в крови. Умирая.

От себя. От судьбы. Просто - прочь...

Отыграл. Позабыв про приличия.

Наплевав на законы людей.

В никому непонятном обличье.

В одиночку - давно мне привычно.

Как Спаситель иду по воде.

А вода... не удержит. И только

лишь круги по воде. Но - без слез.

Без судьбы( не жалею нисколько!)

Мне в аду уготована койка.

Отыграл. Отыграл ли? Вопрос...

Гневлив...

гневлив и, как-то, неприкаян мой летний день. Мой добрый друг... Мы с ним так тяжко привыкаем друг к другу... валятся из рук

души порывы и мечтанья уходят клином - посмотри! Я знаю - время устаканит. Но день умрет... во мне внутри.

Расписан...

А вот и я. И пару дней - до лета. И мифы превращаются. В реальность. И что-то там... не сказано. Не спето... Потом пойму. Исследую - детально. Сейчас же я - июня жду и жажду. А что мне в нем? Уже не знаю сам. Потом пойму. Когда-нибудь... Однажды. Давно уже расписан - по часам...

Был ли?

Расписав ходы на "до" и "после"

и решив свои все "за " и "против",

я - забытый, добрый старый ослик.

Я упрусь... хоть знаю - закоротит.

Будет Зло таращиться глазами.

А Добро уже добра не ищет.

Старый добрый ослик, со слезами

смотрит в дня сухое пепелище.

Между Есть и Будет - два мгновенья.

Между Есть и Было - полстолетия.

Добрый старый ослик рваной тенью.

Был и - нет. А был ли? Не ответят...

Который раз...

Который раз один встречаю ночь.

Она в меня заходит через поры.

И мысли вымывает, напрочь, прочь.

И тумблер опускает до упора.

Я обесточен ночью. В манекен

я тихо превращаюсь, между делом.

Лишь жилка, что трепещет на виске,

доказывает - жив. А мне хотелось

взлететь. Но только крыльев больше нет.

И спеть. Но только голос потерялся.

А ночь... она на все дает ответ.

И вдаль уводит душу. Левым галсом.

Нужно было?

Нужно было? Что теперь метаться...

в диком прошлом. Маяться, мечтать.

Нужно было - ТАМ тогда остаться.

И за все на свете отвечать.

Быть в ответе - за двоих и дальше...

Просто - быть. И верить. В то, что прав.

А теперь - мечты. Каверны фальши.

И попробуй что-нибудь исправь...

Мысли по кругу

Мысли по кругу.

И улетали мысли, как птицы.

Но обещали мысли вернуться.

Мысли ведь тоже могут разбиться.

Так же, как птицы. Так же, как блюдца...

В мыслях частенько так мало проку.

Но мы воруем их друг у друга.

Бьются об стену мысли горохом.

Как лошадей их гоняем, по кругу.

Мысли вернутся к нам. С опозданием...

Бьют нас жестоко. Да по больному.

Мысль улетает... Мысль! До свидания!

Знаю, что помнит дорогу - к дому.

Победа

Победа?...

Я - часть. И очень скоро стану Целым. Сольюсь с единою Великою рекой. Я написал все то, что так хотелось. И мне пора, наверно, на покой.

Я так устал - от суеты и бреда. И от предательства, что бьет страшней ножа... Я написал. Ну что же. Знать, победа? Я - написал. А там - не мне решать.

И топтали...

И топтали кони ковыли. И полынь, ту, - горькую, топтали. А бежали - до краев земли. Но в дороге падали. Устали...

Ни один из них не добежал. Не судьба. Бывает и такое.

Кони той легендой дорожат - как к краям земли бежали кони...

К свету

К свету. (напутствие идущему)

Все равно надейся. Пусть не выйдешь. К свету. Тьма не выпустит. Из лап. Пусть ты вовсе - серость. Или - лидер. Пусть Судьбы ты бессловесный раб.

Что ж... пускай. И цепи тоже рвутся. Как пространство, время, полюса. Свет не подадут тебе. На блюдце. К свету ты один лишь можешь. Сам.

Где-то есть мир Света... Где? Да... где-то. Там - у горизонта. Впереди. Ты не выйдешь. Но коль рвешься к свету. Наплевать - ты пробуй! И иди.

Тот , кто будет ждать всегда

ТОТ, кто будет ждать всегда.

И будет в этом доме тишина. А после будет все... чуть-чуть иначе. Заплачет кто-то. Так - навзрыд, заплачет. Похолодает резко. Это значит... да, станет ясно - в дом пришла ВОЙНА.

И будет шум. И длится будет плач. И будут сборы, все вверх дном. И хуже. И вдруг поймут - КАК ты был в доме нужен. КАКИМ ты был здесь - и отцом, и мужем. В углу - потертый и пробитый мяч.

Потом - года... и редких писем вести. И будет дом с живущими в нем верить, в то, что когда-то ТЫ откроешь двери. И будут здесь тоску... по каплям мерить. Все - как везде. Обычно. Честь по чести.

И с каждым годом будет голодней. И запах от лекарств проникнет в стены. А вера будет той же силы в венах. И кто-то не дождется. А из плена ведь не напишешь. Так и жить больней.

И не дождавшись - люди ведь не гвозди, умрут все в доме. В лютый тот мороз. А дом все ждет - как воин на погосте. Не зная, что твои истлели кости, вне Времени. Ответом на вопрос.

Воины

Воины.

А боев безопасных встречать нам, увы, не судилось. А судилась нам крови и смерти лихая стезя. Бронзу в брюхо врагу, как последнюю Божию милость, салютуя мечом - честь врага нам с собою не взять.

На коротком привале, - у битв тоже есть промежуток, мы усталость стряхнем и отложим на время мечи. Каждый бой,- он непрост. Каждый бой, - он по своему жуток. ...а в осколках души наша память устало молчит.

Я в этом мире

Я в этом мире...

Найти слова, чтоб достучаться... Забыть о суетном... Прощать... А облака - по небу мчатся. А облака по небу мчатся... Уносят Божию печать.

Я на земле своей - потеря на веки. Людям не найти. Глухою старою тетерей, не ведая, где отчий берег, иду. Не слыша зов пути.

Не веря в будущее с прошлым, таЯ в глубинах глаза злость, К чему я здесь? Зачем был послан? Не вышедший умом и ростом... Я в этом мире - только гость...

Не стоит в лоб...

С двух шагов стреляя в рожу, в лоб не цельтесь. Дураку. Срикошетит, не дай Боже! И - ку-ку...

Гаснут звезды-фонари

Гаснут звезды-фонари...

Гаснут звезды-фонари.

Время, знать, к рассвету.

Сон туманный догорит,

словно сигарета.

Сон туманный - ни о чем.

Омут, тьма, досада...

Лучик тронет за плечо -

просыпаться надо.

Переписать

Переписать...

Все в жизни свою, но имеет цель - и смысл твой, и бессмыслица. И все, что хотел или не хотел. И трон, и , конечно же, виселица...

Записано, собрано и учтено все. До малейшей малости. И ангелы смотрят на наше кино с гордостью. Или с жалостью.

Написанный стих и сломанный нос, все наши дела и хотения - кто-то давно на скрижали нанес, за тысячи лет до рождения.

Известно все о нас Небесам. От этого веет безумием... Но , все же, могут ПЕРЕПИСАТЬ. Вежь каждый - непредсказуем.

Ведь - вправо идти или влево упасть, напиться или сделать открытие... мы можем. И можем - на логику класть. И действовать по наитию.

Пара строчек

Пара строчек.

Я напишу пару строчек. Всяк в них найдет,- что ищет. Кто - то - одни многоточия. Кто -то - могучий умище.

Кому - то откроется Истина. Кто то скажет - херня! Четыре строки на листике. Все это - часть меня...

Тянется к небу ладонь...

Тянется к небу ладонь.

Тянется к небу ладонь. Тянется к небу... Как в детстве. Не ожидая последствий. Не ожидая - огонь, тот, что с небес прилетает: ангелы могут пролить. Можно ли небо... хвалить? Нужно ли небо... охаять? Всяк свое место держи - людям влачиться землею. Ангел - в полете. С хвалою... Ада шипят этажи.... Где мое место, скажи? Пусть даже стану - золою!

...к небу ладонь - от земли.

А нужна ль - другая?

Суров мой Бог. Беспристрастен и строг. Но ангела приставил - то, что надо! И миновали травмы и острог. Но, правда, миновали и награды.

Я жив, как все. Пусть я не стал Басё. И ангел чуть устал, но мне моргает. Суров мой Бог. Пока что, мне везет. И жизнь в огне. Но...не нужна другая.

В заброшенной комнате

В заброшенной комнате...

Как мягко струится пыль в моей подзаброшенной комнате. Котенок сидит у окна и видит свое. По-своему.

Я что-то такое забыл... Что важно мне было бы вспомнить. Моя ли в том, чья-то вина? Я вижу прошедшие войны.

Чужих легионов шаги по Аппиевой дороге. Потрепанный барабан, забытый давно Бонапартом...

Пылинки, сплетаясь в круги, свой танец танцуют. А боги, чей сумрачный жребий - Судьба, тасуют фальшивые карты...

Виток

Виток.

Пью. Оставшийся глоток. Воздуха, что дорог мне. День, закрученный в виток искрою мелькнет в окне.

Взмах руки на вираже. Удержаться б за карниз. Горек сущности сюжет - рвусь я вверх. А тянет - вниз...

Пью я воздух. Позабыв, что его мне - на глоток. Кто-то вспомнит - я здесь был. Я ушел. В другой виток...

Мои мгновения...

Мимо - машины летят и мелькают, словно года. Годы - уходят. Их взгляд упрекает. Ведь - навсегда...

Больше не встречусь. И миг не запомнить. Рваная нить. Времени нет даже - перед иконой ноги склонить...

Мелодия не кончится

Мелодия не кончится...

Судьба-гитара длит один аккорд.

Весеннею капелью тянет ноту.

Жизнь-самолет возьмет меня на борт.

И я, как в саван, в эти дни замотан...

Проходят годы, я шагаю. В такт.

Тяжелое баррэ - мои потери.

Иду по грифу. Нервно. Как-то так...

Мелодия не кончится. Я верю...

Садится вечер...

Садится вечер птицей на плечо. Несуетливой и слегка усталой. Та птица день, как миг, перелистала. И ей все мало. Хочется еще...

Ничем помочь я птице не могу - я сам устал от этих жарких буден. Да... день был чуден. Но и, так же - труден. Я с этим днем общался - на бегу.

Так жизнь летит. Я жить не успеваю. И только вечер чуть притормозит. Налью вина. Скажу ему : - Прозит! Подходит ночь... Стихает звон травмвая...

И, кажется, уходит что-то вдаль такое близкое и нужное. Я верю что Завтра мне не принесет потери... Садится вечер. На плечо. Как встарь...

О чем-то...

Залейте в глаза синеву, чтоб Неба во мне - хоть чуть-чуть! Хотя бы во сне - наяву мне в небо уже не вспорхнуть!

Под ногти забейте лазурь! Как гвозди - пускай там торчит... Я с Неба осколком слезу стрелою пускаю в ночи.

Я сердце пущу в облака - привыкнет, пускай, к высоте Пробита лазурью рука. А тело... подобно культе...

Как пишутся стихи

Как пишутся стихи.

Смотрел в меня демон рубиновым взглядом,

и корчилась в теле душа.

Я был человеком, а демон был гадом.

Он мучил меня, не спеша.

Он ел меня медленно, словно варенье,

Он муку продлил на года.

Признаюсь,- так пишется стихотворенье.

А демон приходит всегда.

Adeste fideles...

Adeste fideles... Adeste fideles - придите верные. Католический гимн.

Adeste fideles - придите верные! но нету конницы. Горит костер. Я зря надеялся. И мне, наверное, уже готовится небес шатер.

Взлечу, как прочие, взлечу , как водится. Как в небо искрами летят вирши! Пусть к вам, тем - завтрашним примчится конница на зов ваш раненый в больной тишИ...

Беззвездная ночь...

Божится ночь, беззвездным небом темным,- что будет безболезненным мой сон. Что будет , как колодец он, бездонным. И не расцвечен в краски будет он.

Не будет в этом сне моем таиться ничто из прошлых сумрачных обид. Мой сна канат... из теней старых свит. Мой сон - моих надежд шальная птица.

Нет места в нем почти что ничему. один лишь мрак. Осколок неба ночью. Как в одеяло, укрываюсь, в тьму. И растворяюсь. Вечность ночь пророчит...

На моих часах...

На моих часах настала осень. Стрелки, как живые, рвутся вскачь. Неба увядающая просинь. Просто осень. Плачь или не плачь...

На моих часах давно октябрь. Красно-золотое здесь давно. И давно уходит в небо табор. Без меня... И мне - не все равно.

На моих часах чуть-чуть осталось до осенних проливных дождей. Мне их не дождаться...Эка жалость. Небо сверху шепчет: Не жалей!

Ведь была весна. И было лето. Было все. И было - не взаймы. Я кивну в ответ - понятно это. Жалко - не увижу я зимы...

Штрих к картине

Штрих к картине.

Двери запЕрты. Ставни заперты.

Водка выпита. Ядом зАпита.

Лист бумаги с посмертной записью.

Словно точка - в последней трапезе.

Не стреляйте в лето

Не стреляйте в лето...

Чуть - чуть до рассвета. Чуть - чуть до заката. Навел я на лето прицел коллиматорный.

И выстрелил смело - чтоб лето осталось. Но, странное дело - Вдруг - мира не стало...

Нужный нам выбор

Нужный нам выбор.

Этой тропою лишь редким дано. Этой тропою и сможет - не всякий... Я-то - пойду. Только мне... все равно. Если сорвусь - не завоют собаки.

некому плакать. В потемках веков все поистерлось. И близких и дальних лица истерлись, как звенья оков. Я-то пойду. И не станет печальней

путь. От которого комом в груди сердце. Ему не впервой. И не в третий... Шепчет душа: Если можешь - иди! Это - судьба. И другого не светит.

Но... тот рассвет - только мой он. Пойми. Как и закат. Как и жребий, что выпал. Это - судьба. И решать нам самим - делать свой главный и нужный нам выбор.

Разочарование

Разочарование.

Подрывая основы, судьбу расплескав,

как из пригоршни воду,

Я иду к своей цели, что, вроде, близка.

На свободу...

Той свободы - лишь видимость. Свист на ветру'.

Но иду, тем не менее.

И, под вечер, фантом себя, тихо сотру.

Чтоб и тени,

даже маленькой тени, мельканья следа

здесь совсем не осталось.

Тихо движется без направленья вода.

В ней - усталость...

Подходит ночь...

Подходит ночь. Пора и сна, и гнева. Безумств ночных, кошмаров злая вязь. В ночи шальной живет шальная дева. И над собой ее я чую власть...

Она манИт. Она цыганским оком меня найдет и целится. Из тьмы. Пробьет в ночи кошмаром. Словно током. Морозит, как в степи среди зимы.

И до утра мне не найти покоя. Тревожно кот под боком шебуршит. Мне не понять - да что это такое. Вот так родятся горькие вирши...

Все изменится...

Все изменится-хрен ли каяться! мысли мутные- маета. Дождь в стекло мое- издевается я на улицу- от винта! Да по лужам вскачь, да припрыжкою чтоб развеять хмурую темь. Запастись на ночь глупой книжкою, а к утру уснуть - насовсем... Но не верится, нет, не верится... В полдень, встав с больной головой: и планета все так же вертится и народ идет - деловой. Хрен ли каяться - каждый думает нам грехов своих не считать, в кабачке с непонятной суммою нам от водочки бы устать. Выходные - на то и праздники: размахнуться - да мордой в грязь! Вспомнишь в старости- эх! безобразники.... Что нам слава и что нам власть... Все изменится, переменится перемелется - быть муке... Жизнь к закату да все не кренитися лишь мерещится - вдалеке...

Понарошку

ПОНАРОШКУ...

Живу, как будто, понарошку. Стремлюсь я, встопорщивши хвост. На девять жизней, как у кошки рассчитываю я всерьез...

Но жизнь одна. И я - не кошка. И жизнь - сплошная заметель. Была б она - к обеду ложка... Была б - измятая постель...

А остальное - ... нереально. И - от лукавого оно. Я в постановке театральной статист. Не смытое пятно.

На чистой скатерти у прозы куском поэзии лежу. И ,даже, в лютые морозы я по - другому в мир гляжу.

И, со стола сгребая крошки, играю с жизнью я в игру. Живу я - будто понарошку. Даст Бог, я так же и умру...

Ощущение бездны

Ощущение бездны.

В тихом доме средь горьких, унылых и злых размышлений покрывается пылью истлевший души уголек. Среди стареньких книг, в этом сумраке скуки и лени я давно отточил депрессивнейшей лирики слог.

В каждой резкой строфе мои нервы стремятся наружу. В каждой строчке и букве , что выдавил я из себя, ощущение бездны. Которой, единственной, нужен. И она возвратить меня в лоно стремится опять.

Герои и негодяи

Герои и негодяи.

А между героем и негодяем в чем разница-то? В любом поколеньи... Вот был Бердяев. Он кто - Бердяев? Вот Ленин был. Кто он , этот Ленин?

Герои часто творили такое... Что негодяи сидят в сторонке. Ни днем ни ночью мне нет покоя. Смотрю на лики их, как на иконки.

Пытаюсь судорожно, разобраться. Понять, где агнцы, а где - козлищи. Вот вы, по-честному - кто вы, братцы? Наверно, каждый в потемках рыщет.

Сегодня мы, может быть, герои. А завтра нас в негодяи запишут. ... Ребенок спит. Он потом устроит такое! А пока - спит и дышит.

А люди?

"Убивайте всех ради их же блага!

Пленных не брать!"

"Иди куда хочешь" Г.Л. Олди

"Убивайте всех ради их же блага!

Пленных не брать!"- возгласил нам Кришна.

Аргументация машет флагом,

Закон смеется, качаяя дышлом.

Время Кала каплет кроваво.

Седая история стала былью.

Убить безоружного - честь и слава?

А люди? А люди такие, как были...

Бремя времени

Бремя времени.

У часов замысловатый ход -

то быстрее тикают, то медленней.

Наше появление и уход

скручены, замысловато, петлями.

Наши беды с радостями - в жгут

время заплело и перепутало.

Дней сгоревших угольки прожгут

в душах дыры. Но, с какой-то удалью

мы, еще, торопимся. Туда,

где рассветы встретятся с закатами.

У перрона стынут поезда.

Время нас расцвечивает пятнами.

Каждого - в оттенок свой и цвет.

Каждому - по сроку и по правилу.

Хватит ли у времени - на всех?

На закате разгорится зарево...

Что в нем? Откровение? Приговор?

Гулко застучит в груди предсердие.

Время позовет на разговор.

И - на выбор: миг или бессмертие.

Каждый выбирает. По себе.

Каждый выбирает. Только время

НАС себе готовит на обед.

И на нас же взваливает. Бремя.

Много ли надо гусару...

А гусару много ль надо? Ментик, кивер и усы... Петь гусарские баллады ради девичьей красы.

Конной схватки раж беспечный, чтоб кипела в жилах кровь! Смерть. Геройская, конечно! Две минуты - на любовь...

... и разрублена улыбка саблей. Наискось. Сплеча. И друзья, что после выпьют, поминая. Помолчат.

Все, что надобно гусару, уместИтся в 20 лет. Он уйдет. Совсем нестарый. Оставляя светлый след.

Не Шопенгауэр...

Не Шопенгауэр.

Сегодня понял я, с утра - не Шопенгауэр я! Сука... Хвалебных од не мне ветра поют. И птицы мне на руку не сядут, нет. Лишь срут, скоты. Пернатые, такую, братья. Во мне философа и ты не зришь, чумная демократия! И не философ, не поэт. А кто же? Равный среди равных. Я... умерший давно аэд. Слепой Гомер. Смертельно странный...

Шопенгауэр - чувак, который любил Канта и Будду, и парафинил Гегеля и Фихте. Называл , собака бешеная, существующий мир "наихудшим из миров". В чем был не так уж неправ...

Успеть бы добежать до поворота...

Успеть бы добежать до поворота.

Успеть бы - добежать до поворота.

Пока еще живой и не открыл

передо мною Петр те Ворота,

что всех нас отделяют от Игры.

Успеть бы - встретить то, большое чувство.

В котором растворюсь я без следа.

Пока внутри меня не стало пусто.

Успеть бы встретить... И услышать - Да!

Успеть бы жизнь прожить. Но... так как надо.

Чтоб не плевались люди мне вослед.

Успеть за руку взять мне ту, что рядом.

С которой мне прожить остаток лет...

Успеть бы мне дожить - до внуков свадьбы.

С Той самой, что - Моя. Увы и ах...

А поворот...себе не надо врать-то:

зачем бежать - он рядом. В двух шагах...

О переигравшем

О ПЕРЕИГРАВШЕМ...

Переиграю! И - наново, наново! С чистого, снова, начну я листа. Я так хочу! И твердить не устану я. Мне - все равно, что в партере места заняты. Заняты? Заняты, заняты... Проданы все контрамарки. Аншлаг. Сцена пуста. И напрасно куранты полночь пробьют. Я ушел , пОдняв флаг. С новым лицом я и с новою ролью. С новою ролью и с новым лицом. То ли паяц я... а, то ли - король я. Главное, чтобы не быть подлецом. Где-то в реальности, мною забытой, зрители ждут - ну когда же... когда? Главный герой моей пьесы, убитый... выйдет на сцену. Когда? Никогда! Я пробираюсь заброшенной чащей. В шкуру пятнистую с детства одет. Цвет моих глаз в ярко-желтый окрашен. Здесь я живу. Ну а там я - нигде. Там был никем и Никто мое имя было причиной улыбок кривых. Кто-то один шляпу горестно снимет: - Мальчик не справился... Жалко! Увы...

Не впервой

Не впервой.

Не впервой себя грозно одёргивать.

От обрыва тянуть - не впервой.

Обходить развеселые оргии,

не бояться примкнувший конвой.

Не впервой распальцовкой топыриться,

не впервой раздавать тумаки...

Не впервой на губах запузырится

кровь.

И ссадины правой руки.

Не впервой понимать свою мизерность.

И ничтожность, увы, бытия.

Не впервой мне не флеши а мизеры...

Не впервой в Небеса - вот и я!

Подожди

Подожди......

Там где умерли псы боевых легионов.

Там где высится тяжкий курган во степи.

Облака - от небес , это, знаешь, - погоны.

А песок... на зубах он, как раньше, скрипит.

И удача - вослед. И бухтят барабаны.

И уходят в пыли, безвозвратно, полки.

А война... как вино. Из пробитого жбана:

не закончится. В этом столетьи. Не лги...

Мимо этих холмов, что курганами звали,

мы пройдем, торопясь. Вой собачий - вослед.

А кресты вдоль дороги - такие медали.

Недопонятых. И недолюбленных лет...

Мы с тобой не вернемся. Зачем? И куда нам?

Там - вдали, ждут рассветы. С холодным копьем.

Ты меня подожди. Коль на марше устану.

У костра мы последнее, брат мой, допьем.

Пластинка

Пластинка.

Пластинка играет. И , чуть шелестя, все длится и длится вальс. На этом балу, позабыв о гостях, хозяева пустятся в пляс. И гости, приличия позабыв, не отстают от них. Это пластинка - с Вальсом Судьбы. А где-то зажгутся огни. Не Эльма святого. И не маяк. Костры инквизиции. Это , поверьте, не придурь моя, а чья-то позиция. Кто же он,- тот, кто сварил крутой суп, что не всякий и съест? Скажешь , что это апостол святой? Но что-то не вижу я крест... И почему тогда прячется в тень, тот, кто всему режиссер? Играет пластинка в сырой пустоте. Ждет своего Басё...

Пилигрим

Пилигрим.

Отсвистали мои пули. Да, все - мимо...

И отпели, с погребением, другого.

Позабудьте, я прошу вас, пилигрима!

Мне невместно здесь. Ищу себя - у Бога.

Мне ни войны не страшны и не цунами.

Мне от пристального взгляда лишь, чужого

станет плохо. И на сердце ляжет камень.

Мне - никак с людьми. Ищу себя - у Бога.

А у Бога вся приемная забита:

то премьеры, то актрисы, то Иуды.

Мое имя на скрижалях позабыто...

Бог не помнит. А вот я - не позабуду.

Рыцарская атака

Рыцарская атака.

(зарисовка)

Взревут рога и, копья опустив помчатся клином рыцари. Без страха. А с неба - Бог смотрел. Он все простил - атака, бой, паденье, плен и плаху...

Но это все - потом. Сейчас дрожит земля. Несется гордо рыцарей лавина. И путь в бессмертье впереди лежит. Победа или смерть - им все едино...

Право

Право.

Каждый имеет право. Право на грех и мечту. Право - на вечную славу. На Вечную пустоту...

Право имеет каждый. На право - право иметь. Я выбираю пока что: воду, огонь или медь...

Самоубийцы

САМОУБИЙЦЫ.

А на сердце, а на сердце боль копится.

Боль копится нам на сердце, не отстанет.

В этой жизни мы, увы, самоубийцы.

Каждым днем себя хороним. Не устанем.

Ни полслова, ни пол звука, ни пол вздоха.

И стираются из памяти страницы.

Все мы - пасынки забывшего нас Бога.

Все мы пасынки. И все - самоубийцы.

Ни полшага ни полшага - к Откровенью.

То ли - в лом, а то ль ,- в неведении, - куда нам...

С неизбывной, переполнившей нас ленью

продаемся. Уподобившись путанам.

За ковриги, за добро, за благосклонность.

Чистоплюйством заменяем чистоту мы.

и к черте своей подходим неуклонно,

за которой кто - то будет за нас думать.

А к чему мы? А зачем мы? Ах, оставьте!

День мы прожили. К чему еще стремиться...

Для чего нам демонстрировать характер?

Если мы уже и так - самоубийцы...

Будет завтра

Будет завтра.

Будет Завтра. На столе букетом. Для кого-то, может, по иному. Улететь бы... Только нет ракеты. И- поломки. В области генома.

Растворится в завтрашнем сегодня словно сахар в кипятке для чая. Мне уже не стать богоугодней. И прощенья в завтра я не чаю.

Мне и то Сегодня - встало в горле. Поперек. И клином. И не выбить. И идет за мной почтовый голем. А в руках - депеша. Что в ней? "Выбыть...".

Рука на плече

Рука на плече...

Ни ветру, ни небу не верю. А звезды... они далеко. И в настежь открытые двери машу я, кому то, рукой.

За зыбкою мглою не видно - кому я машу. И - зачем... Там нет никого... Лишь для виду. Как память - рука на плече...

Когда приходит мечта

Когда приходит мечта.

И поиск новых ритмов, новых рифм. Он как-то легче происходит - ночью. Где тишина, по счету - раз, два, три, откроет в бесконечность многоточия.

Слова, слова... как много вас вокруг. А те, что так нужны, приходят сами. Со мною затевают... не игру,- какой-то свой, замысловатый саммит.

Как пишутся стихи? Да, как-то, так - порой начнешь, не зная, чем закончишь. На кончике пера - моя мечта. Она ко мне приходит... только ночью.

Мы - тени...

МЫ - ТЕНИ.

Мы - суетные тени в этом мире. Мы - тлеющие искры от костра. Лишь ветер дунет - и в пустой квартире настанет вечер. Так же , как вчера.

По кругу. Так же мечемся по кругу, как к Минотавру рвавшийся Тезей. Среди галлопа лопнула подпруга...- теряем мы кого- то из друзей.

Всплакнем, взгрустнем и- дальше, дальше, дальше без цели за блеснувший горизонт. Как много в этом беге явной фальши... Куда? Зачем? И есть ли в том резон?

Года, века, минуты и мгновенья за призраком идеи. Невдомек: мы в этом мире - суетные тени. Уходим - лишь погаснет огонек...

Я хотел бы уйти...

Я хотел бы уйти в тишине, без надрыва и стонов. Без свечей, богомолок. Без тех, провожающих в путь... Чтоб ни кто не шептал среди шума - хороший-подонок. А трубач не пытался , под астмой, в трубу свою дуть.

Я хотел бы уйти. И закрыть в одиночестве веки. Чтобы лоб мой холодный никто не тревожил рукой. Я хотел бы уйти - так как жил. Неизвестным навеки. И что был , мол, такой... А какой? Чтоб никто не ответил - какой.

В каком-то...

И вновь тревога тронет струны. У души они натянуты давно до звона. И где-то плачет обо мне моя икона. И дикий свист попросит - не дыши!

Не буду, право... Только не дышать умеют долго те лишь, кто спокоен уже навеки. Чьих прошедших воен пересыпает прошлое душа.

Тревога не проходит. Не спешит. Ей в радость поиграть на наших струнах. Кому-то принесет она лакуну такую... чтоб на весь размер души.

И все. И больше нет - ни нет , ни да. И нет тревоги. Нет души. Как счастье. А что взамен? Там кто-то скажет - здрасьте! В каком-то новом мире изо льда...

Редактировать

Сон, который не помнишь...

С рассветом входит мистика в мой дом. Все тени прошлого, которых я не помню... Они в лучах рассветных шепчут то, что в полусне , барахтаясь, утонет.

О чем-то главном шепчут тени мне. О том, что позабыть никак не должен. Я просыпаюсь. Солнца свет - в окне. Не помню... что мне снилось. Утро - тоже.

И плачут тени - вновь закрылась дверь. И их надежды вновь не оправдались. А я... иду дорогою потерь. Не видя путь в своей туманной дали...

Устать...

Сойду на пристани. Мой полуостров - Где-то. Здесь все свои - Какие-то такие... Все как один во Что-то там одеты. И никому... не подаю руки я.

Я затеряюсь в этом буйстве сером. Оттенки серого всё насквозь пропитали... Я здесь останусь - надломилась вера. Та, что в Себя... Меня, как карту, сдали.

А здесь я свой. Такой же - обезличен. Не рвусь быть первым в мире полутЕней.. Быть никаким вобью в себя привычно. И прорасту , забыв про всё, растеньем.

Мысль...

мысль.

в траве колышется оставленный мной след. А мне все пишется... На протяжении многих лет. Но след в траве исчезнет, если снова не идти. А в писанине - бесполезней ее самой и не найти...

О пустых строках

О пустых строках.

Пуста строка. Без многоточий. Пуста. Сама. Сама собой. Никто из букв в строку не хочет. Как на войну. Как на убой.

Никто из букв не сделал шагу. Пуста строка. Белым бела. И умер так поэт-бедняга. Сомненья - острая стрела...

Сам выбирай

Сам выбирай...

Отстегну по долгам

не ждите, не ждите. Не ждите...

Закрываю счета,

отправляя -

в густую метель.

Не суди тяжело,

древний Бог мой,

Отец-прародитель,

что я жизнь

превратил

в недокрашенную канитель...

Видно, так суждено.

Или

так уж написано - Сверху:

неприкаянным быть

и искать

свой потерянный Рай.

С неба смотрит Звезда

и роняет

блестящую перхоть.

Вечность - там или там.

А куда тебе -

САМ выбирай...

След

След.

Паду, как все. Как от стрелы. Как от падучей. И в землю сложат остов мой, что клеть для духа. Как Цезарь я парил в высЯх. Как гордый Дуче. А требуха, как и у них, подох - протухла.

А что оставлю позади? В помарках строки. И боль, и радость. И следы от размышлений. Ко всем нам, в прихоти своей, приходят сроки. Увы, не все мы - для грядущих поколений....

Падучая - Историческое русское название болезни эпилепсия.

Дуче - (итал. Duce, ;du;t;e), от лат. dux («лидер, вождь») — итальянский титул, который носил Бенито Муссолини, глава Национальной фашистской партии.

Река жизни

Река жизни.

И все движется время. Рекою неспешною. А мы входим в нее, чтобы выйти... попозже. Как в автобус. Сравнение примитивно, конечно. Но , оно объективно. И чем-то тревожит.

И в движении плавном, неспешном, снотворном очень многим их жизнь в полудреме проходит. А за кем-то, с бедою, все носятся во'роны. А кому-то та жизнь проводами коротит...

Не спросили нас. Просто - в реку времени бросили. И барахтаемся... И плывем, как умеем. На изгибах реки оставляем вопросы. Что ответами станут для тех, кто умнее...

Ушедший день

Ушедший день.

Снова день прошел прохожим странным. Он не поздоровался со мной. Он ушел в загадочные страны, там от ароматов воздух пьяный. Там всегда к полудню будет зной.

Птицей улетел бы я с ним, только... крыльев нет. И он ушел один. Я смотрю вослед ему. А толку. На душе моей взвывают волки. Мне тех стран не видеть. Как седин.

Меня нету...

День изо дня. За минутой минута я в этом мире... И - должен кому-то... Деньги и время, убитые нервы. То, что вторым я пришел, а не первым. То, что я правым был, то, что - неправым. То, что не вышел я против оравы. Что не смолчал, когда надо, кому-то. День изо дня, за минутой минута. Миллисекунды надулись печально - я ведь в упор их не замечаю. Не успеваю, забуду, не вспомню... тех, кого должен и видеть и помнить.

Сыпется время песком на газету. Не добежал... Не успел... Меня... нету...

В душу забейте

В душу забейте..

В душу забейте серебряный гвоздь, чтоб не сбежала в другие миры. Бейте, забейте, пробейте насквозь! Мне не давайте уйти из игры.

Время,пространство тасуя в себе, я повторяю все те же слова. Снова даю непонятный обет. Снова в костер мне подбросят дрова...

Снова и снова горит самолет... Боль от распятья пронзает насквозь. В душу, что рвется в извечный полет, вбейте, о,вбейте серебряный гвоздь!!!

Я жду грозу

Я жду грозу.

Под вечер стихло все. До горизонта.

Повизгивает щен - идет гроза.

Идет гроза на нас набухшим фронтом.

Я в общем то не против. Только - за!

Люблю грозу. Во мне живет, бурливо,

такое же - в эмоциях. Давно.

Я жду грозу... Как женщину могли вы.

Сравнение плохое? Все равно...

Прощаясь с осенью

Прощаясь с осенью...

В темно-синий портал навсегда умирающей осени с рук стряхну я остывшие чувства, как крошки. Пусть клюет. И протянет мне, зябко, ладошки... Словно ищет тепла. Эту осень забыли и бросили...

В зеркалах мерзлых луж отражение грустно смеется. Отражая не то и не здесь. А какие-то дали. В этой осени нам в суете городов не додали как и осени этой, - тепла. Знать померзнуть придется.

Как в чудную купель, входим в зиму. Дай Бог, обновленными... Чувство новой любви. Чувство нового. Попросту - чувство. Осень песню поет. Сумасшедшая девочка. Грустно... Дай нам Боже не стать, как она. Навсегда обделенными...

Флюгер

Флюгер.

Вертится флюгер на крыше. Наматывает часы в моток. Вместе с лучами, слышишь? И так за витком виток... Наши и дни и секунды. Нашу и радость и боль... Лопасти флюгера крутят кажется , нас с тобой. Ветер, попавшийся, рвется... Лопасти ветер рвут. Знаешь... Вчера не вернется. Хоть нас из него и зовут...

Мои слова ушли в атаку

Мои слова ушли в атаку...

" Когда б я знал, что так бывает, когда решался на дебют... что строчки с кровью - убивают. Нахлынут сердцем - и убьют." Б. Пастернак.

В отличии от Пастернака я знал, к чему ведет итог. Мои слова ушли в атаку. А я... , пославший их, - не смог....

Убитый, то ли канделябром, а то ли от инфаркта пал. Строфа, смешная чупакабра, ушла, когда я глупо спал.

А строфы шли. Гурьбой. В атаку. Сквозь буреломы бытия. А я смотрел на них и... плакал. Ведь сам послал под пули я...

Шагали строки, как солдаты. Упрямо. Молча. Напролом. И уходили. Вдаль. Куда-то... А я остался. Поделом.

И мне казалось - я их предал. Они ушли. А я - сижу. И коль победа - их победа. Хоть так... Я этим дорожу.

И вспомнив их, меня - не вспомнят. Сквозь день шагаю, семеня. Летят стихи. Как степью кони. А вспомнят ли ОНИ меня?

Убийца

Убийца...

Ощущаю себя убийцей... Убийцей себя - вчерашнего. От себя мне себе не скрыться. За себя мне до боли страшно.

Я себя попытался вспомнить. Только образ не очень четкий Может он, недобитый, стонет... День какой - то совсем короткий.

Я умру этой ночью. Ясно.... Я - мгновений последних автор. Он под утро , мне неподвластный, подкрадется - убийца из Завтра...

Куда ведет забытый след...

Куда ведет забытый след? К забытым полустанкам... В ту мешанину зим и лет, что не сравняешь танком.

Там не найти свое Вчера... Все инеем покрыто. Иду я - в Завтра. До утра мне дверь туда открыта...

Я заговоренный

Я ЗАГОВОРЕННЫЙ.

Я заговоренный. В этих днях,

что струятся сквозь дождем туманным.

Остаюсь живым. И постоянным.

Неизменным. Не убил меня

рок судьбы, недобрый, непреклонный.

Он меня обходит стороной.

Преисполнен чуждой мне виной,

смысл ищу в проеме, я, оконном.

Почему везет и в чем здесь штука?

Или неудачи, словно ком,

разом вдруг обрушатся, как дом.

Захоронят под собой . Без звука...

такое...

А жизнь не проходит - ДАРОМ. Обычно - уходит в даль. Прощаясь с тобою. Старым. И ей тебя, в общем, жаль.

А жизнь не пройдет - бесследно. Следы . И добры, и злы,- и в трубах звучащих, медных. И в злобных криках хулы...

А жизнью своей короткой зачем-то мы все дорожим... При этом губя ее. Водкой. И поисками души.

И жизнь разменяв, как мелочь, вступая на радужный мост. Прожить еще раз... Хотелось... Но жизнь ... показала - хвост.

Обращение

Обращение...

И хватит времени на вздох. И мысль отдать листу. Я подведу, смеясь, итог и горькую черту. Часы уходят, как песок сквозь пальцы, шелестя. Болит измученный висок. Похвалят - значит, - льстят... От таинства своей души беру я, не скупясь, и гнев свой и свои вирши и, так бывает, грязь. Я, плоть от плоти, человек. Я заплутал во лжи... Часы спешат. И краток век. Я нужен ли, скажи?

Одиссеям...

И будет так. Как суждено. Как сверху нагадали звезды. Но... душу в клочья, все равно, я рву. А душу рвать... так просто. Аплодисментов гулкий шквал - всем интересное по вкусу. Пусть не нашел я, что искал, но, почему-то, мне не грустно. Как суждено. Да будет - так. Я всех давным давно прощаю. Всем Одиссеям всех Итак я эти строки посвящаю...

Чья победа?

Не пойду по краю -

край идет по мне.

Выгнали из Рая.

Не сгорел в огне.

Крылья продал черту.

Носит или ест...

Парень я не гордый -

за любовь на крест.

В кандалах иль кедах,

преданный матрос.

Ведь Любовь - Победа??!

Только - чья? Вопрос...

Скрипка и нерв

( размышление)

Сыграть на скрипке... как сыграть на нерве.

Не всякому, поверьте мне, дано.

А коль не верите - попробуйте, проверьте.

Вот видите... и вам не суждено.

Я сам пытался. С нервом, право, легче -

он сам гудит с желаньем в унисон.

А скрипка... может душу покалечить.

Поэтому играть и не резон.

Тому, кто шагнул...

Не суетясь, он пЕтлю приготовил. Не суетясь, шагнул в свое - ТУДА... Все дело в том, что он в каком-то слове увидел то, что видим иногда...

Мысли о заборе

Мысли о заборе.

Разбился вечер на осколки. Поранив, словно от бритья. Я бы зажил и выжил, только - прибит к забору бытия. И гвозди-мысли, что пронзили, Мне не дадут сорваться, нет... Уж лучше бы гвоздем забили меня в забор тот, как ответ.

Добро и зло

Добро и зло.

Не бойся зла. Оно ничуть не хуже чужого, пусть и доброго, добра... И то, и то - как отражение в луже. Как завтра, плавно ставшее вчера.

Нет абсолютно злого в этом мире. И абсолютно доброго. Я прав? Добро и зло по нам стреляют в тире. А мы - мишени. Вот и весь расклад...

Как мало надо...

Рассветает. Воздух свеж прохладой. Не сдается, все воюет, лето. Господи, как мало в жизни надо - пару сотен... тысяч, тех рассветов...

Ханжа

Ханжа.

На душу наступить совсем не сложно - Без задней. Просто так. Непринужденно. при всех, чуть улыбаясь, плюнуть в рожу. Циничной фразой. Хамоватым тоном.

Ханжа... она и в Африке - ханжа. Пусть при ответе заднюю включает. Но... фразы сказаны. Горчат они. Печалят. И нету в них раскаяния - лжа!

Поиски снега

Поиски снега.

Под звуки дождя, под асфальтную дробь, иду, не спеша я, по городу-снимку. Ищу новогодний последний сугроб. Чтоб рухнуть в него... И уснуть - с ним в обнимку.

А снега-то, снега - и нет . На душе лишь только сугробы из белого снега. Я снега вживую не видел уже давно... Целый год. А помстилось - полвека...

Проклятье зимы

Проклятье зимы.

Надоевший , унылый холод... Поскорей бы прошла зима. Я устал ловить эманации заледеневшего сердца. Этот воздух морозный дерзкий сводит меня с ума. И скрипящий, скрежещущий снег, вбивающий килогерцы.

Я устал от деревьев голых и злобного карканья с крыш. Я устал от ночных депрессий. И от прошлого злого безумия. Я хочу чтоб пришла весна, чтоб закончилось ЭТО. Лишь одно хорошо зимой - в небе легче найти звезду мою...

Раскрутите...

Раскрутите волчок. Барабан проверните. Время есть - в небеса посмотреть. Напоследок. И увидеть незримые тонкие нити... Больше дублей не будет. Как ничьи... И победы...

Какой-то странный бред...

Какой-то странный бред.От нищеты духовной слепое торжество-когда шагнуть успел. Но жизнь- вопрос во тьме, усталость и условность... И смежишь жесткость век, когда свое допел.

Не злобствуя, не тщась измерить Вечность метром увидишь свой рассвет. Последний свет- как сталь. Блестящим как звезда могучим злобным ветром уносит душу вдаль, уносит память вдаль.

Причин вернуться нет- закрыты на засовы и любящих сердца и помнивших дома. А в пустоте висит, сияя, Божье слово и клубочит над ним чернеющая тьма.

Как плачущий с креста, ушедший не ответит- что было, что придет, что есть незримо тут... и мысли о конце жгут словно злые плети и злобные часы в последний бой идут

УДАР! ...вдали зажглись спасительные свечи но им до нас еще добраться нелегко. Под небо как титан ты подставляешь плечи и Млечного Пути вдыхаешь молоко

Второй

Ничто не идет - ни поезд,

ни - в голову умная мысль...

На этом пороге нас двое.

Нас двое, шагающих вниз.

Один - это я. А второго...

не знаю. Но - вечно со мной.

То тихо наступит на ногу.

То сзади - как двинет ногой!

То шепчет на ухо: попробуй!

Попробую - он ни при чем.

Он жаждет, наверно, угробить.

И он не подставит плечо.

А те, что уселись на плечи,

не любят его, но молчат.

Он в душу залез. И калечит.

Он - Совесть моя. И печать.

В урочный час

В урочный час.

Движется по кругу колесо. И сметает... И сметает нас. Обрывая тонкий волосок в ля-миноре. В тот - урочный час.

А пока, в кружении цветном, мы несемся. Птицей в ноябре. И искрится темное вино. Колесо кружится. Длится век...

А собаки чуют след...

И спешат они по следу.

Рвутся к жертве. Много лет.

И, видать, догонят. В среду.

Их, собак, побольше двух.

Их, собак, довольно много.

От собак тяжелый дух

и звериной злобы похоть.

Им вожак наврал давно.

Но они ему внимают.

Смотрят мертвое кино.

Все они подохнут к маю.

Вон - один, другой скелет.

Как разметка. Как итоги.

Но - собаки чуют след.

Рвутся. Стаей. Но не к Богу...

Летела по небу звезда...

Летела по небу звезда... (о предназначении)

Летела по небу звезда. Не злясь, не морщась, не печалясь. Куда? Неведомо, куда... Судьба такая - всем на зависть!

Куда-то, в гулкое Ничто, не думая о том, что будет... Лет миллионов, может, сто лететь еще ей. Кто осудит?

И... кто поймет - зачем года летит, куда и... есть ли смысл?

Летела по небу звезда. О разном зарождая мысли...

Много для души

Много для души.

Уснула собака. На улице - дождь. Сижу на пороге. Смотрю на тучи. Они проплывают... Что с них возьмешь. Наполнят лужи водой кипучей.

СвежЕе стало слегка дышать. Собака спит. От дождя - тревога. Дрожит испуганная душа.: для нее и дождь - это слишком много...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге