Философская лирика

На рассвете

Опять безжалостная ночь

Затеяла со мной игру

И воскресила поутру

Всё, что гоню из мыслей прочь,

Но что душа моя хранит:

Воспоминаний хоровод,

Родных стремительный уход,

Осколки призрачных обид.

Под сенью сомкнутых ресниц

Смешались страны, времена,

Обрывки яви или сна,

Видения забытых лиц.

И череда прошедших лет

Сплелась в запутанный клубок:

Звук голосов, мельканье строк,

Цепь поражений и побед.

Будильника короткий звон

Порвал причудливую нить,

Чтобы меня соединить

Со светом, бьющим из окон.

В висках привычная мигрень;

Открыл глаза - проснулся мозг.

Из мира потаённых грёз

Шагнул с трудом я в новый день.

Мимо детства

Мир этот равнодушен и жесток:

Рожденью моему был лишь Всевышний рад,

И дали мне десятилетний срок

В казённом доме под названьем «интернат».

Глухой приют в урочище лосей

Был окружён тогда природной красотой;

Твердили мне про пушкинский лицей,

Чтобы не чувствовал себя я сиротой.

Две ночи дома, в общей спальне - пять;

Солдатским одеялом с головой укрыт,

Шкаф, тумбочка, железная кровать,

И в воздухе холодном тишина висит.

За осенью зима, потом весна;

Слились все эти годы в сумрачный один:

Отбой, подъём, уборка после сна -

Унылое однообразие картин.

Так детство незаметно я прожил

Среди таких, как я, ненужных никому,

В мышиной форме с пятнами чернил,

Без права покидать постылую тюрьму.

Приученный к тяжёлому труду,

Я терпеливо грыз пустых наук гранит;

Однако память, на мою беду,

Лишь муки холода и голода хранит.

Примечание. Наша школа-интернат (с французским уклоном) находилась на краю Лосиного острова в Москве.

После

Прозвенел звонок последний

В опустевшей школе,

Сладко воздухом весенним

Дышится на воле.

Каждый живо понимает:

Кончилась учёба, -

И заранее мечтает

Оказаться дома.

Время после интерната

Чётко различимо:

Ждут их слёзы и утраты,

Смерти без причины.

Кто-то жён сменил три раза,

Кто-то за границей,

Кто-то замуж вышел сразу,

Ставши светской львицей.

Раскидало их по миру,

Разошлись дороги:

Коммунальную квартиру

Расселили боги.

Итоги

Вижу, словно во сне:

Под ветвями платана,

На укромной скамье

Ты сидишь у фонтана.

Здесь не слышно шагов,

Разговоров и смеха.

Нет детей, стариков

И любителей бега.

Не до чтенья тебе,

И не видишь дороги:

Благодарный судьбе,

Ты подводишь итоги.

Наступает твой срок -

Ясно ты понимаешь.

Не вникая в суть строк,

Книгу жизни листаешь.

Рисование по воде

Рисую кистью по воде,

Рисую, будто на листе.

Вот первый мой родимый дом

И крыша школы за углом,

Московский университет,

Красивый свадебный портрет

И фотографии детей;

Посёлок дачный средь полей,

Гора Касьюн в ночных огнях

И дочка с внучкой на руках.

Здесь замирает кисти ход:

Ещё не знаю, что нас ждёт –

Быть может, райские сады;

Спокойна гладь немой воды.

Примечание. На склоне горы Касьюн (Сирия), где когда-то Каин похоронил тело убитого им брата Авеля, расположена древнейшая в мире столица – город Дамаск.

В поисках чуда

Какая странная причуда -

Искать рецепт большого чуда:

Оно сопровождает нас,

Любой неискушённый глаз

Легко найдёт его повсюду.

Жизнь на Земле - сплошное чудо:

Краса морей, величье гор,

Листвы причудливый узор,

Сиянье граней изумруда –

Ещё одно простое чудо;

Свет солнца и далёких звёзд

И прелесть молодых берёз.

Рожденье человека - чудо:

Он в мир приходит ниоткуда.

Природе-матери поклон,

Она наш высший эталон.

Быть добрым

Хорошо быть добрым,

Без обид и слёз:

Не ужалит кобра,

Не укусит пёс.

Не ругать знакомых,

Мучить юных дев

И на подчинённых

Вымещать свой гнев.

Улыбаться детям

И хвалить их мам,

И тогда столетье

Проживёшь без драм.

Но смотрю и вижу:

В жизни всё не так.

И про добрых слышу:

«Он такой простак».

Подожду немного,

Когда мир вокруг

По веленью Бога

Станет добрым вдруг.

Самотчужденье

Мы живем под властью отчужденья

От родных и близких, от людей;

Нас гнетет слепое наважденье

Призрачных желаний и страстей.

Пребывая в вечном заблужденьи,

Ненавидя их или любя,

Мы живем под властью отчужденья,

Отчужденья от самих себя.

«Сам человек представляется становящимся все более и более чуждым своей собственной сущности в такой мере, что он ставит под сомнение эту свою сущность».

Б. Марсель

Привычка

Как же быстро мы все привыкаем

К процветанию и нищете,

И к тому, что родных мы теряем,

И к утраченной вдруг красоте.

Привыкаем к труду и безделью,

К будням мирным и вечной войне,

К мыслям, полным тоски, и веселью,

К пребыванию в чужой стране.

Не прожить нам без этой привычки,

Отражая удары судьбы,

Силы грозной, слепой и безличной.

Как бы справились с горестью мы?

Чередуя подъёмы с паденьем,

Как дорогу нам эту пройти,

Чтоб не рухнуть под грузом лишений

На извилистом нашем пути?

Видно, так установлено Богом,

Что для нас благоденствия нет,

И давая нам счастья немного,

Забирает вдвойне он в ответ.

Работа над ошибками

Нам кажется, многое можно исправить

И, сбившись с пути, возвратиться назад,

На новое дело все силы направить,

Коль старое встретило столько преград.

Расстаться с любимой и встретиться снова,

Поссориться с другом, сойтись с ним опять,

Обидев, прощенья просить мы готовы,

Солгав, быть правдивым всегда обещать.

Болезни кончаются выздоровленьем,

Наивность проходит с течением лет,

Становится меньше ошибочных мнений,

И больше претензий к себе у нас нет.

Тягаться со смертью лишь нам не под силу,

И выбор её нам понять не дано –

Хороший, плохой, молодой иль красивый –

Как будто бы всё наверху решено.

Относительность времени

Проходит день за днём, за годом год,

Десятилетиям теряем счёт.

Как жаль, что наша жизнь так коротка,

Течёт вперёд, как бурная река,

И неспособна повернуть назад.

Недаром люди часто говорят,

Что детство, как стоячая вода,

Для молодости время – ерунда,

Лишь зрелость вдруг пытается нагнать

Всё то, что не смогла от жизни взять.

Сбивается со счёта дней старик:

Сжимаются они в короткий миг.

Пустота

Панорама улиц, уходящих вдаль,

Где живут бок о бок старость и печаль.

Здесь гуляли весело мы впятером,

А теперь в квартире только мы вдвоём.

В ней не слышно больше голосов детей

И не ждут, как прежде, радостных вестей.

Здесь царят всё время мрак и тишина,

И глядит в окошко хмурая луна.

Боль

В моём сердце поселилась боль

И покоя душе не даёт,

Словно рану разъедает соль.

Она мучит меня и грызёт.

Отвлекаюсь как только могу,

Занимаюсь я тысячей дел,

Постоянно куда-то бегу.

Разве этой я жизни хотел?

Сотни раз вспоминаю, как я

Что-то сделал не то иль сказал,

Задавая вопрос про себя:

"И за что меня Бог наказал?"

Но ответа прямого не жду:

Божий промысел неумолим -

Посылает он вдруг нам беду,

И смиряемся мы перед ним.

О роли личности в истории

Поговорим о роли личности.

Теорию исследовал Карлейль.

О ней, скажу без околичностей,

Тогда писали все, кому не лень.

Превознося до неба гениев —

Правителей, писателей, жрецов,

Не знал философ, что со временем

Его назначат Гитлера отцом.

Плеханов, избегая крайностей,

Воздал своё героям и толпе,

Закономерностям, случайностям,

Имеющим значенье в их судьбе.

О роли личности в истории

Причин особых спорить, вроде, нет.

Однако сколько же бед и горя

Принёс правителей слабых дуэт!

Примеров других, увы, тысяча.

И без разбора ошибок, заслуг,

Их список на граните высечен,

Но всех перечислять нам недосуг.

Примечания.

Карлейль Т. Герои и героическое в истории (1840)

Плеханов Г.В. К вопросу о роли личности в истории (1898)

Лето

Лето опять дождливое,

Солнце висит пугливое:

Явится ясным обликом,

Скроется вдруг за облаком.

Сад наш покрылся зеленью,

Тихо сажусь на землю я.

Надо собраться с мыслями,

Строки наполнить смыслами,

Время поймать бегущее,

Выявить вездесущее

Там, где для понимания

Нам не хватает знания.

Ветер играет ставнями,

Словно с друзьями давними.

Гром гремит за околицей,

Скоро вернусь я в горницу.

Зимняя хандра

Мокрый снег мне упал на плечи,

Я кряхчу про себя, но стою.

Знаю я, что не станет легче

Мне удерживать ношу свою.

До земли наклонились ветки,

Безнадёжно согнулась спина.

Ствол прогнивший, а корень ветхий,

И уже не поможет весна.

Обращение к смерти

Опять ты к нам пришла с косой

И косишь слепо, без разбора

Траву, покрытую росой,

Ковыль засохший у забора.

Ты заблудилась, прочь иди,

Ищи себе другое поле!

И если зла на нас, прости;

Довольно, нагулялась вволю.

Отстань от нас, дурная смерть!

За что нас выбрала мишенью?

Иль требует земная твердь

Людские жертвоприношенья?

Дай нам ещё чуть-чуть пожить,

Потом вернись, коль есть охота.

Пора, старуха, уходить:

Твоя закончена работа.

Примечание. Автор этого стихотворения в течение одного года потерял четырех родственников, в том числе совсем молодого.

Зима-весна

Рвётся в окно весна,

В небе голубизна.

Солнце румянит снег,

Лижет свежий побег,

Нежно ласкает птиц.

Дней моих верениц

Быстро промчится вихрь

Так, что не вспомню их.

Буду гулять в лесу,

С листьев сбивать росу

И смотреть на закат,

Виденный мной стократ;

Звёзды ловить рукой,

Радугу над рекой,

Тихо мечтать в раю

И читать «Монтайю́».

Примечание. «Монтайю́, окситанская деревня (1294-1324)» Эммануэля Ле Руа Ладюри (1929-2023) – блестящий пример микроистории, постмодернистского направления в исторической науке.

Там

Я готовлюсь с тобой

Проститься,

Чтоб лететь над землёй,

Как птица.

Не держи ты меня

За крылья:

Путь назад для себя

Закрыл я.

Обвевает грудь бриз

Весенний,

Я бросаю взгляд вниз

Последний.

Ухожу в мир иной,

Туманный,

Где найду я покой

Желанный.

Там нет горя и слёз

Жестоких,

Лишь сияние звёзд

Далёких.

Иронические стихи про знаки гороскопа

Овен весь во власти чувств.

В мир науки и искусств

Вносит блеск своих идей.

За собой ведёт людей,

Полководец и герой,

Первым ринется он в бой.

Щедро всех он наградит,

Офицеров напоит.

А когда придёт восход,

В новый двинется поход.

Как нежен и чувствителен Телец,

Гармонии и вкуса образец!

Консервативен, терпелив, неглуп,

Не любит споров, ссор; то щедр, то скуп.

Талантливый банкир и финансист,

Расчётливый политик и юрист.

Ведя огонь упорно в одну цель,

Сметает он любую цитадель.

Непостоянны очень Близнецы -

Веселые, живые сорванцы.

Желая заниматься сотней дел,

Не чувствуют, что силам есть предел.

Общительность их просто без границ:

Для них мелькание имён и лиц -

Привычная, знакомая среда,

В которой им живётся без труда.

Мечтателен, задумчив Рак,

Он любит тень и полумрак,

Где, как паук, плетёт он сеть,

Своим врагам готовя смерть.

Шлифует память, интеллект,

Упорно ищет он объект

Для подражанья и любви.

Ранимость у него в крови,

Во всём он ищет новизну

И чувств слепую кривизну.

Он внешне ласков, скромен, тих

И обожает всех родных.

Великодушны и сердечны Львы,

Упрямы, даже если не правы.

Влекут их почитание и власть,

Питают к творчеству большую страсть,

Активны и душою молоды.

Порой они тщеславны и горды,

Их может соблазнить чужая лесть,

А непризнание толкнуть на месть.

Но если нет на их пути помех,

Их ждет ошеломляющий успех.

Внимательны, усердны Девы,

Напрасно треплют себе нервы.

Бывают холодны, корыстны,

И грязь чистюлям ненавистна.

Для них любовь и секс - наука,

Как математика - вот скука!

Нежные Весы - красивый знак.

Ценят постоянство, крепкий брак.

Ладят с множеством они людей,

Любят дом уютный и детей.

Лучшие помощницы супруга

В качестве любовницы и друга.

Очень скрытен, сексуален Скорпион:

Тайно правит им крылатый Купидон.

Агрессивен и всегда готов к борьбе,

Смело мчится он наперекор судьбе.

Домовит, непревзойденный кулинар,

К воспитанию детей имеет дар.

Полон скрытых и неведомых страстей,

Ясновидец и искусный чародей.

Стрелец - веселый балагур,

Прям, откровенен чересчур.

Миссионер, авантюрист,

Игрок азартный, оптимист.

Он ищет славы и наград,

То реформист, то ретроград.

Способен всех очаровать,

Звезду любимой обещать.

Весьма хороший педагог,

Духовный гуру и пророк.

Сдержан и корректен Козерог,

К детям, подчиненным очень строг.

Скромен, терпелив, умерен он,

Справедлив и свято чтит закон.

Он не любит резких перемен -

Умный, хладнокровный бизнесмен.

Очень необычен Водолей:

Нет его вольнее и смелей.

Анархист, большой оригинал,

Часто хвалит то, что раньше клял.

Полон новых мыслей и идей,

Любит своих близких и друзей,

Верит в мистику и власть небес

И в закономерность всех чудес.

Бывают Рыбы непрактичны,

Пассивны и косноязычны,

Мечтательны, легко ранимы,

Зависимы, руководимы,

Щедры, хорошие друзья.

В потемках ищут свое «я»,

Но понимают всех вокруг.

Во власти нереальных мук

Живут в мистическом бреду

То ли в раю, то ли в аду.

О смерти шутя

Преподаватели наук

Толкуют о законах вслух,

Но о случайностях молчат.

Иное факты говорят:

Попал отец мой под трамвай,

Соседа придавил сарай;

Разбился шурин в «Жигулях»,

А друг погиб в чужих краях;

Племянник утонул в реке,

Свояк скончался в кабаке;

Хватил вдруг деда паралич,

Свалился роковой кирпич

На ногу маме, и со сна

Мой дядя выпал из окна.

Организатор похорон –

Несчастный случай иль закон?

Диалектическую связь

Их установим, не боясь

Быть обвиненными во лжи,

Чтобы еще раз обнажить

Закономерность бытия,

Случайность нашего житья.

Примечание. Восемь из девяти перечисленных несчастных случаев (кроме соседа, которого придавил сарай) носят автобиографический характер.

Непослушные рифмы

Да здравствует рифма глагольная!

Ей славится Русь хлебосольная,

Где каждый, кто может глаголы спрягать,

Способен поэму в сто вёрст написать.

Люблю, как жену, рифмы слабые,

Стихи получаются славные,

Но строчки их как-то угрюмо глядят

И за руки взяться никак не хотят.

Толпятся вокруг строки разные,

Выходят стихи безобразные.

Зачем эти слоги всё время считать?

Они мне мешают стихи сочинять.

Вам ухо свербит ритм нарушенный.

Зачем напрягаться, ведь лучший я?

Не стану я вам ударенья менять:

Читатель поэта обязан понять.

Мужскими я рифмами, женскими

Пресыщен, как играми детскими;

На ямбы с хореями мне наплевать:

Верлибром теперь буду вирши слагать!

Летучий голландец

Мы живём неизвестно зачем,

Под влияньем иллюзий прекрасных,

Изнывая от сложных проблем,

Изнуряя себя понапрасну.

Мы томимся под гнетом страстей,

Повторяя пустые попытки

Отказаться от глупых идей,

Совершая всё те же ошибки.

И несётся по бурным волнам

Наш фрегат, как «Летучий голландец»,

Угрожая другим кораблям,

Продолжая неистовый танец.

Не научит нас жизнь ничему

И не выручит мудрость старенья:

Подчиняемся мы не уму,

А стихийным души проявленьям.

Семь цветов недели

Я думаю, каждый день недели

Имеет свой собственный цвет,

И, словно в наборе акварели,

Особых оттенков в нём нет.

Уныло тянется понедельник,

Господствует чёрный в нём тон.

И честный труженик, и бездельник

Работой большой удручён.

Невзрачен и скучен жёлтый вторник,

Струится свет сквозь шторы ткань,

Стучит у подъезда сонный дворник,

Гудит мотор в такую рань.

Встречаем вдвоём синюю среду,

Висит над землёй её тень,

Ведём ни о чём нашу беседу,

И чем-то заняться нам лень.

Четверг приходит под звуки песен

Оранжевой вязью лесной.

И старый дуб, свои ветви свесив,

Шуршит золотою листвой.

У пятницы цвет особый - белый.

Прекрасен коней лихой бег,

Возница у нас такой умелый,

Не страшен глубокий нам снег.

Волнует красная всех суббота,

Везде оживленье и шум,

Остались радостные заботы,

И нет больше тягостных дум.

Кипит зелёное воскресенье,

Шевелит почек дружный рой,

У всех весеннее настроенье -

Теперь отдохнём мы с тобой.

Я думаю, каждый день недели

Имеет свой собственный цвет,

И, словно в наборе акварели,

Особых оттенков в нём нет.

Как я сочиняю стихи

Вдруг возникает первая строка,

За нею появляется другая,

Затем приходит мысль издалека,

Между собою их соединяя.

Как ручейки сливаются в поток,

Сплетаются разрозненные строчки,

И наполняют смыслами листок

Нестройные словесные цепочки.

По ним проходит жёсткий гребешок,

Вычёсывая лишнее из текста,

Чтобы нашёл в нём каждый волосок

Ему предуготовленное место.

И вот наносится последний штрих

На это плод труда и вдохновенья,

И предстает пред взором новый стих

В ряду других моих стихотворений.

Прости

Прости, что тебя я не понял:

Под властью ничтожных обид

Я чувствам недобрым дал волю,

О чём моё сердце болит.

Конечна, была ты сурова,

Порою чрезмерно строга,

Скупа на душевное слово,

Приятное для старика.

Но сдержанность эта понятна

И в общем неважна сейчас,

Когда ты ушла безвозвратно,

Оставив сиротами нас.

И если есть жизнь после смерти,

Хотелось бы чувствовать нам:

Тебе хорошо на том свете,

И скоро мы встретимся там.

Брошенные

Хранимый Богом, чёртом, силою иной,

Всю жизнь я был свидетелем чужих несчастий,

Которые нас обходили стороной,

Как будто они были в нашей полной власти.

Но грянул гром, и что-то вдруг пошло не так:

Я быстро стал участником событий страшных,

И чей-то грозный и безжалостный кулак

Разрушил без усилий крепость наших башен.

Так я почувствовал, что очень уязвим

И некого просить теперь мне о защите,

Что нам вдвоём придётся выживать одним,

И о небесной помощи должны забыть мы.

Да, мы страдаем за какие-то грехи,

С которыми не в состояньи разобраться,

И от ударов необузданных стихий

Нам даже было бесполезно уклоняться.

Вдохновение

Мои стихи всегда о чём,

Они пронизаны огнём,

Прозрачны, как вода в ручье,

И рождены не в голове.

Я сердцем трепетным пишу

И вдохновенья не прошу:

Оно приходит вдруг с утра,

Диктует нужные слова,

А я записываю их —

Вот так рождается мой стих.

Короткие проводы, долгие встречи

С нами попрощалась дорогая дочь,

Села в машину и уехала в ночь.

Вещи в чемодане, паспорт в рюкзаке:

Ждёт её чужая страна вдалеке.

Весело встречает за границей муж

Посреди туманов и немецких луж.

Катится машина, дует ветерок,

И звучит знакомо милый голосок.

Потухшая звезда

Я смотрю в открытый космос

И не вижу той звезды,

Под которой в детстве рос я

Без тревоги и беды.

Нет поддержки прежней сверху,

И везенья больше нет,

И малейшего успеха

Жду теперь я много лет.

Или шанс мне предоставлен

Выбирать дальнейший путь?

Или я тобой оставлен,

Чтоб от жизни отдохнуть?

Продираюсь сквозь кусты я,

Начиная всё с нуля;

Коротаю дни пустые

Без надежды на тебя.

Споры-разговоры

Мне не хочется больше спорить

И доказывать что-то другим,

И давно пора мне усвоить

То, что кажется ныне простым.

Спор со стенкой — пустое дело:

Она твёрдо стоит на своём;

Если что-то её задело,

Вы не справитесь с ней впятером.

Не пойдут ему впрок цитаты

И примеры из множества книг:

Обнулив все трудозатраты,

Назовёт он ничтожными их.

Если вдруг признает частично,

Что ошибся, чего-то забыл,

Скажет он: «Это некритично,

Зато в главном ведь правым я был».

Тратить время на эти споры

Бесполезно и глупо чуть-чуть;

И пока не возникла ссора,

Лучше вовремя вам улизнуть.

Пусть он тешит мужское эго,

Тихо радуясь, что победил;

Праздник личный у человека —

Этот день не напрасно прожил.

Ночные видения

Мысли странные о смерти

По ночам ко мне приходят,

Будто нет меня на свете,

И теперь меня хоронят.

Смотрят с затаённой грустью

И стоят у гроба молча,

Ждут, когда меня опустят

И земли закроет толща.

Все расходятся степенно,

Не сказав друг другу слова.

Так уходит постепенно

Всё, что не увижу снова:

Чьи-то призрачные лики,

Позабытые дороги,

Недочитанные книги,

Недописанные строки.

Сожаление

Я с годами стал сентиментален

И страдаю от мысли нелепой:

Не увидеть мне Ригу и Таллин,

Не поехать в Дамаск и Алеппо.

Путь назад закрыт теперь навечно,

В ту же воду не ступить мне дважды,

Когда был молодым и беспечным,

А состарился сразу однажды.

Мою душу грызёт червь сомненья,

С ним уйду я, наверно, в могилу,

Что усвоил чужие я мненья,

А свои мне создать не под силу.

Пусть от трудностей жизни не бегал

И не требуется мне защита,

Гложет мысль, что чего-то не сделал,

Что-то важное мною забыто.

Не пойму, чем заполнить мне годы,

И не вижу в них смысла и цели.

Ждут потери меня и невзгоды,

Хоть и так я уже на пределе.

Укажи мне дорогу, Всевышний,

Путь, который ещё я не знаю,

Чтоб не чувствовал, будто я лишний,

Пока держит меня жизнь земная.

Хоть

Хоть в поэзии скромных высот достиг я,

Понимаю, немного о том поразмысля,

Что стихи мои не выйдут одной книгой,

А печатать мне их за свой счёт нету смысла.

Хоть знакомы мне все скрытые тайны рифм

И усвоил законы я стихосложенья,

Мне подвластен поэзии внутренний ритм,

Не хватает лишь чуточку воображенья.

Хоть давно я имею свой собственный стиль

Новой искренности, ясной и полудетской,

Но с уходом моим обратится всё в пыль,

Даже если на это причины нет веской.

Хоть кому-то и нравится то, что пишу,

Это только читателей скромное мненье;

И пока для себя я всего не решу,

Будет жить в моём сердце глухое сомненье.

Принудительное общение в Интернете

«Скажите мне, зачем же снова

Ходить, как раньше, вы готовы

Туда, где вас совсем не ждут?

Три провокатора, два сноба

Вам не дадут сказать ни слова

И Ваше имя проклянут».

«Простите, старая привычка.

Не возвращаюсь я обычно

Туда, где мне никто не рад.

Считайте это неприличным,

Себя я чувствую отлично,

Хоть там дурное говорят.

Людей неумных и ничтожных,

В реальной жизни невозможных,

Там постоянно вьётся рой.

Ругают гениев безбожно,

Не соблюдая осторожность

В хуле надменной и пустой».

«Тогда вдвойне мне непонятно,

Зачем идёте вы обратно

И там сидите каждый день

Среди людей вам неприятных,

Подчас морально неприглядных,

И слушать бред их вам не лень?»

«Себя я сам не понимаю,

Хоть это всё прекрасно знаю,

Но я хожу туда, как в клуб.

Пусть тяжело мне там бывает,

Но вместе с тем я не скрываю,

Что сам порою резок, груб.

Когда не трогают напрасно,

Со мной общаться безопасно,

И я бываю даже мил.

Но становлюсь брюзгой ужасным

И собеседником пристрастным,

Который, не жалея сил,

Клянёт неправоту людскую.

Так на дискуссию пустую

Я трачу несколько недель.

Своим здоровьем я рискую,

Влезаю в суету мирскую,

Не понимая её цель».

«Займитесь чем-нибудь полезным,

Знакомым или неизвестным,

И не теряйте время зря.

А так уходит оно в бездну

Бессмысленно, неинтересно,

Взамен расстройство лишь даря».

Чудо Георгия о змие

Фото 1963 года. Кукольное представление в парижском парке: момент убийства змея святым Георгием.

На старом фото видим мы Парижский парк в конце зимы. Десятки маленьких детей Пришли сюда без матерей На театр кукол посмотреть. Георгию готовит смерть Змей страшный. Но, к земле копьём Прижатый, боевым конём Потоптан будет наш дракон И пленным в город приведён.

В глазах детей восторг и страх, Улыбка стынет на губах. Кричит мальчишка громко: «Бей!» — Он видит, что повержен змей, И дочь царя Георгий спас. Но почему иконостас Его включает в ряд святых? Зачем тревожить молодых? Пускай останется он жив, Пускай запомнят только миф.

Примечание. Согласно житию, святой Георгий был одним из военачальников римского императора Диоклетиана (III век). Когда начались гонения на христиан, Георгий раздал имущество бедным и перед императором объявил себя христианином. Его арестовали и пытали семь дней, но каждый раз он оставался невредимым. Георгий не отрекся от Христа и на восьмой день мужественно принял смерть от меча (был обезглавлен). Позднее возник миф о змии.

Завтра

Сонная усталость,

Медленный закат.

Ах, какая жалость,

Что отцвёл наш сад!

Завтра день настанет

Точь-в-точь как вчера,

Я пораньше встану,

Завершу дела.

Книгу я открою

На своём столе,

Окажусь героем

В сказочной стране.

В ней нет места грусти,

Только солнца лик,

И тогда отпустит

Боль меня на миг.

Трудный выбор

Непонятная тревога

Овладела мной:

То ли дальняя дорога,

То ли летний зной.

Нас пугает неизвестность:

Незнакомый путь,

Неразведанная местность,

Непростая суть.

Неразгаданных знамений

Нас волнует круг,

Непродуманных решений

Отдалённый звук.

Выбор кажется нам трудным:

Будущее — мрак,

И что ждёт нас в день тот Судный,

Не узнать никак.

Чужак

Хотел своим среди чужих

Он стать, но это мудрено:

Тогда придётся бить своих —

Пути иного не дано.

Печальна участь чужака:

Он ненавистен всем вокруг,

Теперь страшится новичка

И прежний враг, и бывший друг.

Пятно предательства навек

Легло на гордый его лик.

Сейчас другой он человек,

И как вернуть счастливый миг,

Когда он был самим собой

И вёл открытую игру?

Теперь с поникшей головой

Идёт к чужому алтарю.

Да, к прошлому возврата нет,

Его забыть уже пора,

Как прежней молодости цвет,

Который был ещё вчера.