Философия плачет

Длань воспоминаний

"Смотрю на жизнь словно на фильм,

И можно клацнуть перемотку.

Нам суждено понять суть поздно,

Весь мир улёгся в черепной коробке".

Он ляжет пенной всё покрыв,

Обширной областью канала.

Запечатлив былой мотив,

Воспоминание длань напалма.

Узрев в агонии капканы,

И наступать, вновь наступать.

На них, так часто как бараны,

И с храбрым сердцем умирать.

Погибель я встречаю стоя,

Как я встречал свою любовь.

Меня любили может рьяно,

А я ответ лишь долей слов.

И хвастался я дружбой крепкой,

Сплетенный как морской канат.

Вот только узел был не верный,

Он развязался и обмяк.

И все дары, что я держал,

Не помещались в двух ладонях.

Я поэтапно всё терял,

Тяжёлой ношей кортизола.

И был я смыслом наделён,

Жизнь мне кричала Аллилуйя.

И счастьем был я окрылен,

Наверх взметнулся словно пуля.

Но близко к солнцу подлетел,

Меня толкнуло страшной силой.

Я атмосферу разорвал,

И тушой вниз к земле прибило.

И крик мой эхом поползёт,

Как скверна в уголки сознания.

И подорвет корни асфальт,

Деревья хваткой вырывая.

Как молодость и эскапада,

Сдувая штормом небосводы.

Вода зальёт все города,

Сотрёт всю землю плодородную.

И слезы потекут рекой,

От нанесённого ущерба.

И ляжет длань на нас на всех

Кто в жизни ценность, не имеет.

Падший ангел

Я рад бы помочь уйти от себя,

Но это иллюзия моей больной головы.

Со мной не торчат, а воспевают грехи.

Со дна не кричат, со дна - пишут стихи.

Карабкаюсь вверх, окровавлены ногти.

Царапать рисунки абстрактной свободы.

За хрупкие корни хвататься удобно.

Надеясь на чудо и силу природы.

Когда мне ожить не ваша забота,

Лучше о себе просите у бога.

Творец не забудет все ваши работы,

Творец не допустит, вашей свободы.

Я выберусь грязный и мелкий дохляк,

И буду питаться тем, что попадется.

Я вырасту сильный, большой здоровяк,

И кошмарить людей, теперь мне придётся.

Как монстр поэзии испугаю детишек,

Их высокие вопли мои уши не слышат.

Во снах, наяву буду прыгать по крышам.

Заберу их надежду как сладкую пищу.

Промою мозги своей меланхолией,

Забью в угол веру вечною болью.

Нагажу любовью в углах паранои,

И буду вдыхать ароматы зловонии.

Стрела разрушения пронзит колыбели.

Словами убью и воскрешу всех иначе,

Зачем вы скорбите? По вам не скорбели.

Прощальный трактат, философия - плачет.

Поправка к Эталону

Я между богом и животным, да, я знаю, что умру.

И плевал я на здоровье, потому что я живу.

Я насытился мгновением, мне всё так быстро надоест.

А когда придет конец, меня в итоге кто то съест.

Здесь есть присутствие поправки, а значит есть и эталон.

В кромешной тьме найду я силу и отпущу ее потом.

А что же свет? Она исрка. Она дала попытки жизни.

И даже в ней найду себя и вместе с ней пойду на риски.

Но есть и важное в другом, не только в "Я" и в человеке.

Цивилизация к примеру, человек один он смертен, а человечество бессмертно.

Я человещиче, я зверь, я то что было, есть и будет.

Я человечнее вещей, хочу создать, что не забудут.

Тени фасада

Я ничего совсем не знаю и раньше я не понимал.

Хотя и знаки шли со мной, но им внимания не давал.

И говорили мне красиво, я интересно подражал.

И сотни слов теперь пустые, что сейчас и что тогда, не сознавал.

Бесконечно ждать, что будет дальше, пока терзает интерес.

Выжидать минуту славы, не находя укромных мест.

Остаётся безразличие в глазах лича, он лютый бес.

Конец счастливый или нет, на всём поставить жирный крест.

Ох, как мне нравится фасад, красивых выстланных долин.

И солнца свет озеленит, пейзаж ну точно из картин.

Ох, как мне нравится обман, шепни на ухо хитрый лис.

И погружаясь в океан, всё упадет как желтый лист.

Я ненавижу этот смрад, я вижу вонь своим лицом.

Клянусь не клясться у столба пьянющий с хламом в унисон.

Я ненавижу честных слов и этот бархатный фасон.

Я лишь когда то полюбил, я лишь когда был юнцом.

Дурак

Я вспомнил, что себе твердил,

Что готов отдать я душу.

За все знания миров,

За все знания бездушные.

Опьянил меня сей свет,

В голове моей прозрение.

Я лукавый самоед,

Я в себе искал спасение.

Мой сторонник это бог,

Он создал нас и забыл.

Бог, как философия стремления,

Познавать, вновь познавать.

Чтоб сознание уберечь,

От позора умиртвления.

Радость будет на душе,

От того, что тебя вспомнят.

А не тот кто всё исполнит,

Мы глупцы, и надо бы давно понять.

Не придёт к тебе спасение,

Ты всегда будешь дурак.

Презумпция системы

Есть старинная легенда, миром правит слепота.

Там искусство под костями и безумны существа.

Там заботливый родитель пеленает палача .

Не серчай, вестникам не яда, дайте вестникам на чай.

Презумпция системы голова слетит с плеча.

И повиснет вниз ногами, по штанам стекла моча.

Есть еще одна легенда, миром правит красота.

Мир приветливый и чистый, как прозрачная роса.

Мелодична как русалка и невинна и боса.

Здесь народная сплочённость в меру гордостью полна.

Здесь за каждой чернотой, покрыта белым полоса.

Здесь у бога на нас планы, наши слышит голоса.

Две легенды - две монеты, начеканены судьбой.

Это дело восприятий подать руку, пнуть ногой.

Быть живым - быть убийцей, разрушителем миров.

Не быть им - стать частицей, разлагаясь под ковром.

Человек родится снова умываясь молоком.

Созидателем погибнет создавая на потом.

Мысли скрытой листвы

Под тенью листвы, на горящей земле.

Лежал распластавшись, как ангел на белом.

Снегу, принимая лучи безвозмездно мысли развили мечты непомерно.

Устав от прогноза будущих лет, уроки минувшего забылись мгновенно.

Впереди осознания и личной угоды,

Сведу все мосты, что сломал по свободе.

Умоюсь водой, холодной заботой,

И брошу свой лик на другие породы.

Устремится мой взгляд на то, что не видел.

Детали ясны как контур обвитый,

Лозой виноградной и спелой палитрой.

ОстрО озарения как лезвия бритвы.

Есть местА и время обытия,

Сколочен историей и формой мыслителей.

Невидима скатерть, где образ сокрытия,

Для глаз не желанных и богом забытые.

Там собрались все "правые" и убили не "правых",

Отсюда абсурд и в головах нищета.

Скорбь ледяная от жарева плачет,

Глубь наполняя пустые слова.

То место зовется земля,

Там строят свой рай по законам вассалов.

Жизнью насытится жадный пытается,

Не по плечам грехи, один он отчаиться,

Остается лишь ночью тихо покатится.

Пробило двенадцать, застыло в устах,

Опять в моем горле ком не от жажды.

Закисли мозги и вата в ушах,

Прячется зверь от себя и от каждого.

Скрылись в лесу, его сжигали старательно,

Теперь он стал пустырем,

Там в уныние с умным народом

Осталось их мало, кто мыслить умеет,

Много ума лишь к стараданиям приводят.

Включенный свет

Вижу синий свет - изумрудный город.

Бесконечный топот бесконечных заготовок.

Танец короля приводит время вспять.

Планета обезьян, план эволюции,

Так и так проклят.

Штаты до свидания, Россия до свидания.

Свечи держим крепко, мы не видим в темноте.

Деньги до свидания, телик до свидания.

Устроим поножовщину, нам нужно пропитание, в этой пустоте.

Вызывай 911, убиты без касания.

Куда посмотрит в этот раз служба безопасности?

Фанатики кричали в этом нет, никакой опасности.

Секта встречает изобилием благополучия и своей коварностью.

Слухи разлетаются , протестуют жители.

Кто на что позариться, близнецы в момент, на части разбираются .

Президент говорит в погоду обувается.

Я тоже номинант, духовно поднимается.

Люди намеками стараются , кому теперь мне кланяться?

Даже дьявол может плакать, склонный верить чует тягость.

Ленин выйдет с мавзолея и покоится на яхте.

Ком сприсованных отходов домики для жатвы.

Пробуждение холодным душом, скиньте адрес сто тринадцать угол пятый.

Мифические существа , искусство под черепами.

Идущие за тебя, как паутина очертание пелена.

Как заботливый родитель пеленает палача,

Голова без плеча, не серчай, вестникам на чай.

Сверстникам до мая тринадцатого

Крышесносный сорт, как будто снова двадцать.

Дайте мне помацать, все слепые сны,

Где мечты распевали песни и кружились в танцах.

Я знаю меньше, а может даже больше

То что, положено для здешних.

Я почти не грешен, в своих диких пешках,

Вижу только местных их связки все трепещут.

Чувства и инстинкты до сих пор, в норме,

Принцип покалечен как побывал в колонии,

Побег из Шоушенка.

Не ищите виноватых один шанс на миллион,

Что выясниться правда.

"Почему девочка не может пойти с нами?

Приходится тонуть чтобы научиться плавать.

Когда вырасту, то буду делать, что я захочу!

Будешь делать, что умеешь я за это заплачу".

Живем по одним закона, но разделены верой.

Одни значат больше, чем другие.

В таком случае все в поисках клевера,

В поисках другого, лучшего, лучшего берега.

Я боюсь темноты, я боюсь быть один,

Даже так, я не пойду за ними вслед.

Когда будешь уходить, если будешь уходить.

Оставь за собой включённый свет.

Беспечный Атлант

Красовались пред мной своими мечтами

Слова в предложения стекали реками.

Глаза их горели в пылком пожаре,

Вот только сгорели пока всё летали.

Бокалы звенели и гости стучали

И я там висел в привычном романе.

Ловил их волну, их веселье в разгаре

Тонул в сладострастье и в собственном рае

Построенный кем то, но только не нами!

В экстазе я пробыл те жаркие ночи

Плясали и днем показать всем нарочно,

Чего стоит грязь посаженной в почву.

Где раньше не то, что к солнцу цветочек.

Там целый не паханый был уголочек.

Теперь все прогнило и сердце черствеет

За все есть цена, кто верить не смеет

Душонка мальчишки с годами темнеет

И блекнет свет жизни, никто не лелеет.

Мой след навсегда как и шрамы на теле,

Страшными снами в памяти склеит.

А от себя не уйти как бы мы не хотели,

Банально до слез и трагично до боли

Молодость мне не казалась святою

Юность дала и сломала устои

А дала понимание чего я не стою.

Я жил как умел в рабстве желаний,

Хотел лишь свободы, зачем? Я не знаю.

Свои же, свои же мысли ломали

Я предал того, кого вы не знали,

А если б узнали, то сразу приняли.

Тут нужен бог и психолог ни к месту

Вывод мой, хоть я и без крЕсту.

С мылом мыл руки, а руки по креслу,

Чтоб написать занятную вестку

Богу туда, и всем повсеместно.

" И дух испуская оставил надежду

На то, что Господь создал мир где всем тесно.

Чего не возьми с земли - то полезно.

Мысли чисты, водичка тут пресна.

Красиво пиздец и всем интересно".

Банальный рассказ исчезает в гастролях

Там где нас нет существуют застои.

Только движение как и везде

Придаст некий смысл как лучик во мгле.

Пора закругляться и кончить рассказ

К чему то прийти и увидеть показ

Моих старых мыслей под лютый напас

И я закурю, под знакомый всем джаз.

Эпилог: Насаждение мира.

Ты насаждение окружающей среды,

И я присел наблюдать с тобой восход.

Ты наслаждение умиляющей природы.

Как свет не гаснувшей звезды.

За атмосферой, за орбитой и за гранью темной нити.

Мне неизвестен этот мир, но я хочу его потрогать.

Если он пузырь, то осторожно и не лопнуть.

Я рискну его понять, впереди всех своих фобий.

На мне сидят сто бед, сто монет и сто побед.

А результата пока нет и сильно зубы сводит.

Мне кажется я вышел в ноль, и в голове что то колотит.

Не то ли сердце отдает, не то ли дятел долбит.

И как с ума тут не сойти, познавая, что то, вроде.

Что я потрогать не могу и, что в ответ не даст по морде.

Я изучать буду тебя как облик, нет не картина.

А образ вечной слепоты, опираясь лишь на опыт.

Ты насаждение красоты, моего внутреннего мира.

Я встал привычный на закате дня.

Ты наслаждение тишины, я отпускаю все что было.

Посмотрел тихонько вдаль, и что то важное забыл я.