Фантомная боль:Люди делают Время

Глава 1

Красоту любили за щедрость,любили глазами,искусственную-жалели рукам,когда резали полотно Рембрандта по живому телу матери Персея Данаи.

Ошибается тот,кто считает,кто порождает вандалов,что жалость мешает,калечит душу заботой своей,как вдовий мальчишка всё ещё теребил её фартук, подол недорого,но очень синего платья,подаренного в прошлом,как память, очень белой,не дворовой рукой.

Глаза его всё ещё были живой игрушкой на её теле,когда к ней пришёл свататься белый мужчина средних лет с очень вытянутым черепом и очень блестящими волосами на нём.

Его детские руки цвета морской,матросской фланели первый раз задрожали, барабанным боем,мальчик тяжело взрослел в недетской среде.

Не зарекаются,скорбя,когда душа в нездешней мере способна улететь,грустит под вечер в промежутках встречи,и улыбается в ответ,смеша,как в отставке рыжий клоун детвору,когда рука под платьем в парке и колонн находит сломанный веер,заменившей фату и креп.

Доброта настоящая малозаметна,малопочтенна,дерзка и строга на вид, одновременно,невидима;и места себе не находит,когда души вокруг неё хороводом бродят,она места себе не находит стороной лесной и стороной, затемнённой шторами и свечами в красном углу палитр и скипетр божий;в коричневой униформе с пионерским галстуком на нём.Город прощался со столицей.

В том огне безупречном,и белом безумия одновременно,не было и тени,и йоты сомненья от сердца,сгорали свечи на ветру,как люди на бегу, случайные стояли мишени,когда бежишь стометровку, кажется всё случайным и мелким,деланным миром, иным видом,живым и подарочным одновременно.

А на самом верху в династии Птолемеев сам Цезарь был бы на виду,но сын его успел жениться на Клеопатре,так и не опередив отца в политической партии...История мира новый статус так и не обрела.

Мы не делаем Цезарем своего Бога более желанным,меняя мосты и судьбы.В цветочном магазине стояли розы вместе с лилиями,не стоит мужчин,если сто'ят они своих женщин за эти цветы благодарить.

Политику и закон надо знать в лицо,как знали раньше,а не с трибун Цицерона,как знают теперь.Республика того времени стала бы тиранией,деспотичнее коммунизма,как единого общежития теперь.

И на тропе его верховной тот же показался зверь при всём оружии Всевышнем, последних,при этом, безжалостно, замёл следы лисьим хвостом,теряя тени, от притяженья-вес между земным молохом и ручной работы сердцем.

Он не успел,его не ждали,сказать о самом важном,но простом,как вечность,как свечи у лампады- его никто не перебивал,-шурша газетой,и сплёвывая семечки на вощёный пол,стояла мёртвая тишина конца бархатного сезона и сплин,и штиль, и голубая бездна бриза,и деспотичная меланхолия поэта,где от набата невероятный звон в ушах стоял.

Рассказать человеку свою историю о Боге-стихами жертвоприношения,хлебами рыбьими ночных,и предутренних часов в кострах,тоской о небе степного чабреца и суходола, бессмертника при нём.

Сделав мессией его-судьбу земле,и Лире,переданную дальше по эстафете той Женщине в окне,где в окне,где не выли волки при луне,где в окне свеча горит и свеча тлея,плачет, отражается в окнах башень- солнцем белым Вавилона.

Мы с идеей,уверенной в своей силе, и своей, вызывающей зуд в сердце-наготе, приходим к законам общества, добавив к ним законы человечества мостами из судеб,соединив в лицах и чувствах,избавляясь поминутно,резко и грубо от долга.

Красиво и чётко по форме,вылепленной из гипса;как рисуют на стенах города граффити и импрессионисты, города,напоминающего греческую амфору с безымянного острова Лесбос или Иф.

В противостояниях судьбы,как грубой силы с мёртвой хваткой зверя- лиры,в противостоянии-веткой врубелевский сирини,лишённой силы,красоту за то любили- бессильными глазами жертвы.

Когда человек,сбросив шкуры,смотрел,встав на задние лапы,как падают в реки небесные звёзды.Чего нельзя взять ни сумой,ни мечом,то берут любовью и умом...

С грёз сползала пелена и накипь,слеза нездешняя ностальгии и желаний;Город становился из мечты-столицей,возвышаясь над печными трубами города Вавилона:Он смотрел глазами Атланта на несуществующих ещё детей,когда моя любовь отзывалась на ... верность.Фантомная боль ностальгий и желаний.