Факт на лицо-эффект Чайльд-Гарольда.

Глава 1

"... Ни наяву, ни в снах воображенья.

Для видевших прекрасные черты

Бессильны будут все изображенья,

А для невидевших-найду ли

выраженья? "

Дьяволу пророк не нужен, ему оружием послужит порочный человек, гуляющий по миру-"Фигаро здесь,и Фигаро там."

Сеет семя мимо лона-вечная на выдане невеста с алою гвоздикою в петлице.

Кукушкам не знакомо чувство раскаянья.Не знакомо так же животное чувство страха и любви.Грех так думать о любви...

Думать, а не молча сострадать; думающий делает выводы, и доводит до сведения о будущих жертвах.

Разбираемся в личности довольно сносно, и ошибаемся порой, поверив любой, глупости святой,

лик имеющий материальный, праздный звон Мамоновых колоколов.

"Не всё равно ли, каким он вёл блестящим предкам счёт."

На лире, как и на щите морщины при рожденьи не им дано увидеть.

Всех труднее оказалось представить нашу обитель, нашу землю у нас под ногами, как живое и думающее, душевно существо.

На лучшее надеяться настоящего, затушив костёр тот жертвенный, огня для этого не найдя небесного, в метаниях молодого Вертера.

"Когда ж мой век исчислит парка злая."

А что там сонмы душ, якобы не подверженных распаду с утратой тела, что святость, найденную хранят, ещё и в дьяволе, не видящие услугу.

Не слава пророка искала, не доблесть крайняя его потом найдёт,

но разум всех согласных с ним.

"Надеждам большим твой не льстит поэт.

А меньшего, дитя, в устах у Дружбы нет."

"Я счастлив, пери Запада, что вдвое

Тебя я старше, что могу мечтать..."

Душа от Бога со святостью его нашла

ли человека тело,так просто, иль только в праве ею управлять, в оживших судьбах при той скудной мысли, что жизнь напрасна, как баловень судьбы и дат,

при вознесении имени его над суетой?

Надгробный евнух-букв на камне очередная кончина человека в одной из жизней.

От тела ли Бога, иль в тело младенца вновь душа посетит для нового существа, сидящего на камне.

Память дана ли на то, что память прошлая будет стёрта?

Осознанье тела всего, возможно главнее; оно лишь чувствует, а чувства не обманешь, что через радости и боли душа человека с миром говорит.

Мне лик безвестный не напрасно дан.

Я буду кратко говорить, как господин, и длинно, как око его.

Достаточно человека убедить в пользе эго, не доводя до крайности в предательстве, тем умышленно, заставляя его идти на мученичество против совести,

уходя душой от мира.

Мир святой, но вынужденный, довольно, вооружённый этим.

Достаточно, что с него начинается вселенная,

и на нём кончается жизнь.

Что это он тиран богов, и вызывающий их из бездны, ему служить, и есть то величие страха за свою жизнь,

не разделившее память на два фрагмента-на до и после.

Тот вынужденный, вызванный им мир из небытия, ставшего для человека простого уже прошлым,

не склоняется на временные падежи, что было, есть и будет закономерно, есть день сегодняшний,

который повторяется, обновив скелеты в шкафах и выстирав, запятнанные одежды.

Много ли людей пытались человека убедить в пользе его жизни. Я не помню таких трибун, храмовые требовали вначале покаянья.

Надежда человека оправдывалась сомненьем,

основа стояла на воде.

"Мир подобен книге,

и тот, кто знает только свою страну, прочитал в ней лишь первую страницу."

На лучшее надеяться настоящего, жизнь посвятив борьбе с жертвами,

может позволить себе только охотник, лилией украсив свой венок.

Сам будучи жертвой, но умеющий от охотников... спасаться.

Одною сменою сапог он стал рабом, другою-властелином.

Он думал, буду покорять направо и налево сердца невинных, светских дам, что стали вновь ранимы , очень в девах юных своих, как Артемида в нимфах,

раз облик ангельский мне дан,

но не тут то было, искушенье это дьявола холодило кровь не ему одному.

Человек не просто человеку нужен, как друг, отец и брат, но больше, как соперник, но так, что бы заменять его собою,

в утратах первоначального смысла бытия и эхо.

В общих чертах- образах Иегова родства не ищут.

Но могут найти, дело сдвинув с мёртвой точки, замешав его на крови человечечьей.

Запреты открывают двери большие, украшенные резьбой и позолотой,

условия находят -дом и дело, ограничив путь условности своей;к вере подойдя с разных сторон бытия;

из жалости к себе есть выход, когда человек при Боге необязателен в любви невозможной.

В начале ли только века это заменяло "Отче Наш",

как уязвим быть может мужчина, вскормленный волчицей,

взаимной любви найдя замену в убийстве плоти своей.

Что поделать, если мать последняя жертва сыновней любви;

но только в любви можно быть сильным, не в ненависти, оборотная её сторона;и слабым быть одновременно,

уже как мужчина вступаюсь за мать своих детей.