Эррегаль статум

Песнь 1. Трещины в белом на черной странице

А был совсем недавно год, Когда все жили невпопад, Неспешно двигаясь вперед – Ни в коем разе не назад! – Но был отколот период По кличке «Солнечный закат»: Спасибо трещинам чужим И эполетам золотым.

Сначала треснул тот собор, Который сердцем града был – Распался листиков узор, Что стену памяти покрыл… И шел в народе разговор, Кто ж приложил так много сил - Землетрясений не слыхать… Но есть удары им под стать.

Где топот личностей простых (Как просто это в нас нести При тех фигурках золотых!), Там тени лучше не брести – Нет, лучше каждому при них Не выходить после шести! Иначе в громкой куче лиц Нам всем наступит Инквизи́ц.

Сии прислужники свинца Выходят зерна очищать: «Полны плевел ваши сердца!». А им откуда это знать? Но страх хватает и глупца, И не совсем глухую знать… «Мой пистолет предельно чист!» - Так скажет каждый экзорцист.

И все бы было без проблем (Согласен – плох любой порок), Но из обилия эмблем На Инквизиции – пророк, Который не дает взамен Прожженный светочем урок… «Смотри, патриций и плебей: Наш символ – окрыленный Змей!».

А Змей – питомец Сатаны! И треснет вера всех людей В тот мир, который без войны И прочих сладостных страстей… «Товарищи! Мы не одни! Есть высший суд для дикарей!» - Так произнес простой герой, Решив, как прежде, быть собой.

Звали незнакомца Кри́лка. Был он другом телеграфа – Человек там нужен пылкий Да зубрящий парагра́фы. Вышел от ножа и вилки И пошел к себе, направо – Тотчас экзорцист явился, Строя каменные лица…

И в руке блестит убийство (Калибровка вгонит в бледность)… «Спотыкнись, премьер-министр – Надо было идти влево!». Крилка принял выбор быстро – Прорычал привычно: «Стерва!». Руки, локотки включая, Сплав скрывает цвета чая.

И дуэль без секундантов Началась… Прошла в секунду – Треснул сдавленным гидрантом Щит ручной почти Иуды! Крилка телеаппаратом Убедился – рук не будет… Вердикт иной был: «Неживой От поражений Госпожой!»…

Как читала та солдату Инквизитора уставы, Слышал голос Винтерграда – Града бесконечной славы… «Крилку хоронить нам надо!», Но в ответ – удары лавой По несчастному народу… Жизни треснули в субботу!

Песнь 2. Зверь из глубины

На фоне страхов городских Всех поглощает глубина – Почти что мертвых и мирских, На ком виднеется вина, Владельцев радостной тоски И освященного вина – Пугает монстр из воды, Стирая прошлых дней следы.

А пробудили просто так Сего огромного зверька! Во время свадьбы дан был знак Водичке треснуть тумака, И бомбу с диким звуком «Кряк!» Спустила тяжкая рука… В океане много впадин, Но смертельных больше ссадин.

«Дураки!» - хрипела пресса (Лексикон был неприличным), Возражая интересам, Что весомы, но отличны – К сожаленью – от процессов, Что мир делают обычным, То есть, просто безопасным… В раз лишилась хлеба с маслом.

Зверь решил стать сухопутным. Боже, что тут закрутилось! Стал врагом, и не минутным Человек, на чью немилость Положился страхом мутным Кандидат в партейку «силос»: «Да грядет война народов, Глубина – почти свобода!».

Взвыли юные границы. Представителей дворянства В день заставили побриться И отправили в пространство, Где оставил зверь водицу, Из нее чтоб сделать царство Для уродов – не красавцев, Для насилий – не для танцев.

Средь армейцев был ученый – Он, конечно, орнитолог, Но был резко вовлеченным В тот процесс, что крайне дорог. Знал он тех, кто словом сонным Насылает жуткий морок… И просто истину сказал Великий парень, что Сервал:

«Дайте точку мне опоры И количество монеток – Я вам зверя успокою, Я верну вам много денег, А иначе наша школа – Жертва ваших же истерик… Сейчас нажать нам надо «Стоп!», Иначе дружно ляжем в гроб…».

«Так! Шевелись-ка ты на фронт!» - Сей грубоватый был ответ. «Команду исполняет лорд, Хотя внутри пылает «Нет!»… Но заслонил зверь горизонт. Он больше маленьких планет… Одним ударом плавников Деревню снес – и был таков.

И раздавался монстр вширь – Ему сочувствующих тьма… С ума сошел знакомый мир, Синоним краткий – «кутерьма». Мечами лорд кричал: «Остынь, Тот зверь, с которым нам – тюрьма!». А он не обратился в лед – Огнем и кислотой идет.

И в память впился монстра хвост. Расплющил он простых ребят, Что не хватали с неба звезд, Предпочитая виноград… Стал похоронным крепкий мост. Из глаз течет печалей град. «Ты, зверь, услышишь гнева звон!!!» - Хрипел Сервал, лорд Обвилонь.

Песнь 3. О друзьях и женщинах

Смывают воды облаков Крупицы радостных эпох, Но на щеке застыла кровь, И в ране – бесконечность блох: Ползет свидетель катастроф По тротуару… Видел Бог – Лорд не умеет убивать, Но не дает себя предать.

Он верил, что хороший друг, Чье имя больше не живет, Подавит собственный испуг, Все сделав вновь наоборот… Но друг кормился из тех рук, Что ткнули меч почти в живот – Причина следствию равна, Судьба у двух цепей - одна.

Сервал все кличет медсовет… Но вдалеке смеется взрыв, И с пустотою тет-а-тет Ведется жалобный прилив – В руке мешается кастет, И печень, в косточках застыв, Так просит на прощанье спирт, Что позабыт со смертью флирт…

«Очнулся? Имя мне - Элен!»… «Скажите, ангел, я ведь мертв?». «Тебя покинул смерти плен, И завтра будешь ты здоров!». «А я – Сервал. Лорд, но проблем - Остались позади любовь, Друзья разбились на куски…». И лорд схватился за виски.

Прошли те дни. Он рассказал (Ангел был из Винтерграда) Ей обо всем, что испытал – Как спасался от засады, Как многих братьев потерял, Не сумев стащить их взглядом От безумного металла И веселого амбала.

Как И́льтин-паренек сгорел, Но не на сцене, а в горах, Как Дым не дымом, но истлел - Как находился он в телах, Которых обратили в мел, А уж потом – в бесцельный прах… И не вернет лорд их домой, И сам вернется ли живой…

Молчала нежная сестра – В ней милосердие неслось: Тепло любовного костра Сервалу в губы сорвалось… Она хоть не была чиста (Какой-то парень будет лось!), Но просто дикому коту Элен хотелось наготу.

Через день она исчезла… Сервал пустился в новый бой – Счастья миг - безынтересный: Раз атакуют – кровь тропой… Но оставлен дар полезный Родной почти Элен-сестрой: Потертый, правда, переплет… «Эрре́галь ста́тум» тебя ждет!».

А это что за фолиант? Опять страдалица-латынь Приобретает вариант: «Закон филологи́и, сгинь!»… А книга – Сатаны талант: Печаль и свет, от горя стынь! И после списка всех измен Помадой писано: «Элен»…

И лорд за пять минут узнал, Что сатанеющих полно, Что не угроза им весна, Что разнесут они волной Тот домик, где живет Сервал, То место, где был он собой… «Не отползешь, увы, назад, Любимый город Винтерград!».

Песнь 4. Радиация с пустыни

С левым-правым все понятно – Страну с морских даров трясет, Но один процесс невнятный Вопросы громко задает: «Время не живет обратно, Так значит, мой пришел черед?». На юге бесится ядро – Ему не страшно ничего.

А там когда-то был песок, Где развлекал себя верблюд, Но вдруг издали пару строк В конторе «О́мирский минтруд», И человек, что недалек, Стянул кусочки льдов в маршрут «Такой-то полюс – пустыня́…». А́рсима О́мир, чтоб тебя!

Собрали айсберг непростой: Под ним – горячий Каракум… А чтобы не был лед пустой, В него властитель точных дум Реактор вплавил боевой, Взорвав безумством общий ум: Как можно атомы внедрять Туда, где логике не встать?

Он – Омир. То есть, самодур. Уж испытал Курманистан Соседей музыкальный тур: Теперь просторов треть пуста… А север, сплошь котел культур, Не принял этот путь креста… От ханства А́рсим, знает Русь, Просить нельзя нормальный вкус.

Но монстр, тот, что с глубины, Спокойно руки развязал Мятежным: «Русичи – одни, Пора занять их пьедестал!». И Омир, сбросив груз вины За все, что сделал и сказал, Решил в подбрюшье уколоть, Но кое-что не побороть…

И треснул айсберг. Растеклась Ядрено-ядерна вода! Стеклянный стал южанки глаз, Зеленой стала вся орда – Мутантов тина разрослась: Они бежали кто куда… Правитель мину заложил, В которой слишком много сил.

А инквизиторы добра, Чтоб взять да что-то предпринять, Решили, что сия игла В бою им сможет помогать: Идет нечестная игра! Бойцы себя смогли предать, Но есть дворянство средь людей – Блюдет свободный мир артель…

Лорд Сервал – простой герой – Сумел спастись от злой косы, Но подоспела смерть толпой: Он смерил по толпе часы… Мутанты эти рвутся в бой. Молил о приступе грозы Котей, что знает про песок – Ведь посвящал статейку строк.

Он ударил по зеленым, Зная атома смертельность – Лучше быть здесь добровольно, Чем бесцельно высить смертность… Не лишится Омир трона, Но сидеть не сможет вечность: «Реактор носит в себе яд! А в этом ты ведь виноват…».

Глаза лорд Обвило́нь прикрыл. И на мгновение узрел Тот южный, мягкий, теплый мир, В котором меч спасал от стрел… Лорд там впервые полюбил. Перед глазами – Нериэль… «Спрошу тебя едва-едва: Здорова, счастлива… Жива?».

Песнь 5. Бойся данайцев… Просто их бойся!

Хватало в жизни мятежей – Возможность время крутануть Без глаз, конечностей, ушей, Но с громким звоном «Таков путь!» Прельщает юных атташе, Что не способны вникнуть в суть Порядка, чистого, как снег… А первый в списке – древний грек.

Да вспомни Трою - мать всех войн, Очередной в очах вампир! Что изменилось с бойни той? Скакнул вперед свободный мир: В руках – смартфоны и биткойн, Афиша с буквой и «ампир»… А мы крадем самих себя, Нервозность Бога теребя.

В честь кого зовут Данаю? В честь тебя, народ блаженный! Средь югов не видно рая – Север ждет твоих решений, Прародитель твердой стали И веселых песнопений… Где прохлада, изначально Жизнь, Элен да граф печальный.

Так казалось со сторонок! Дева Севера склонится К тем, душой кто крепок-ловок И забвений не боится: Ее голос хоть и тонок, Но проходит будто спицей – Металлы нет причин хотеть! В руке подарок – боль и плеть!

Вместе с темным фолиантом Получила сны трагедий – Хорошо рулить амантом Под крылом энциклопедий! Граф, одетый будто панда, Помолился на влас меди: Элен славилась прической… Посмотрел – плати! И жестко…

Но проходили песни лет, И непокорный южный гость, В костюм нейлоновый одет, Идет бросать последний мост Туда, где ловит Интернет, Туда, где шепот слышен звезд, Оттуда, день где шел с огнем И смысла нет бежать с конем.

Жил граф Гайстми́тиль. Наблюдал За тем, чтоб Винтерград пророс В хребет ближайший, что Урал, Без крови, небыли и слез… Но нанесен больной удар – Приезжим мирно не жилось, И – что усилило эффект – Элен взрастила сей дефект.

«Но почему?!?» - смешной ответ Раздался с плотных, жирных губ: «Тебе был к власти дан билет, Но ты решил войти как труп Туда, где тряпкам места нет: Они лишь для протирки труб…». И граф, ругая всех наяд, Решил, что будет не женат.

Элен, оставшись позади (А только что глядела в лоб!), Обиду сдвинула с пути, Ткань крови обращая в столб… Граф стал добычей паутин И пыли, дарит что апломб Всем победителям любви... Победа, впрочем, не внутри.

Криком новые данайцы Обрушают града стены… Но не стоит им смеяться – Крепит собственные вены Лорд, что графу подчинялся И по крови, и по вере… Элен исчезла - тенью уст Пообещала: «Я вернусь…».

Песнь 6. Казнь тишины

…И снова Дева Не Ножа Явилась в жизнь, имея цель Рвать в клочья слезы, чуть дыша, И создавать собой метель – Замерзнет масляна душа, Оливки не поймут капель… «Эрре́галь ста́тум!» - новый глас Внедрился в Винтерграда глаз.

И лорд, прикованный к ночи, Взял невралгию за грудки, Сказав себе: «Сервал, молчи, Иначе станут коротки Свободы солнечны лучи…» Они и так сейчас редки – Былые танцы лишь во снах, Но даже те истерлись в прах.

Элен обрызгала слюной Страницы темной из всех книг, Что поддалась – ха! – ей одной: «Э. С.» устроил ее лик – Шесть сотен шестьдесят шестой… Антихриста раздался крик: Разгадан средний ключ сынов, Даруют дьяволу что кровь…

Но и дщерей – приличный лист! Одна графиня Батори́ Чего уж стоит… Шлейф нечист, А грязь рождается внутри! За ней выходит органист – Готично все, как ни смотри… И в лорда смотрит Эржебе́т, В восторге ожидая бед.

Из книги множество страниц По месту казни разошлось: По краю слева – мертвый принц (Любил он медный купорос), А справа – обладатель лиц: Одно из них велит всерьез, Чтоб боль немедля началась И плоть у плети улеглась.

А вот и он… Шотландцев гнев! В девятом круге ада был! Не встретил Данте этот лев: А ведь Италии кумир Ушел с тенями, не воспев Того, кто всех друзей убил… И вот он, местью озарен, Мгновенно стал в Элен влюблен.

За ним ввалился жуткий вол – Настолько толстый, что под стать Дружку из списка грешных зол… А вол – с каретой. Сидит тать, Садист, зазнайка, балабол, Убивший и отца, и мать… Он ненавидит тишину И все, что не приносит тьму.

А лорд в процессию глядит. Знакомых парочку узрел – Вон тот ползучий индивид Утыкан был отрядом стрел, А рядом – духа неликвид, Терзатель омертвевших тел: Они смеялись над крестом, Когда сожгли его гнездо.

Сервал сказал Элен: «Вперед…». Взмахнула плеть. Удару сил Добавил общий хоровод, Который только смертью жил. И было больно. Поворот Не то чтоб горечь всю раскрыл – Орал не галльский, но петух, Пытаясь лорду вырвать слух.

Ударов был потерян счет. Но Обвило́нь и тишина Копили вместе красный пот И цвет безвкусного вина… Таков сейчас небесный год! А в небе солнцем сожжена Олива – пахнущий венок Молчанье не вводил в порок…

Песнь 7. Динго и Сервал

По Винтерграду путь тернист: Пройти – бумажечка нужна, Такой-то житель душой чист, И кровь родная не грешна… Но детям дарит альтруист Свободу – им она важна… И вот девчоночка спешит Узреть кино красивый вид…

Ей, может быть, годочков пять. И отпустили же ее, Куда не стоило пускать, Раз уж так вышло, никого… Но кое-что ей увидать Средь главных улиц повезло – Раскрылись двери серых стен, И вышел тот, кто знает плен.

Сей человек был истощен. Ударов много испытал… И китель больше не лощен, И в сердце приглушен пожар. Девчонку встретил. Поражен В мгновенье этот парень стал… И прохрипел, лишившись пут: «Скажи мне, как тебя зовут?».

«Я – Дина!» - девочка кричит, Как будто парень вдруг оглох… «Мать тоже – Дина? Говорит О том, кто спал у нежных ног? Душа по ней всегда болит, Ведь я, как прежде, одинок, И ей хотел сказать: «Прости, Что я – не тот для славной Ди!»

Скажи, что дядя лорд Сервал Хотел стать лучшим для нее, Но заработал лишь фингал И клеветы сыро́ зерно – Я ей поэмы нашептал, Вот только Дине все равно – Возможно, и тебе не жаль Того, кто видел только даль…».

«Не может быть!» - раздался плак. Девчонка ахнула в квартал: «А Вы – тот самый дней чудак, Который Митильгайст Сервал?!? Как жаль, что все теперь не так! Мать вышла замуж, Вы же – стар… Но сила родственных сердец Подскажет мне, что Вы – отец…».

«Я знал!» - кричит от боли лорд. И громко плачет. «Слушай, Дин, Меня со свету бой сживет, А я в бою всегда один… Мне нужен веры антидот, И ты его, прошу, введи – Придумал прозвище чудак Тебе в честь лучшей из собак…».

И весь квартал поло́н людей, Которых так и не назвать… Блюстители больных идей Пришли Сервала добивать, Не смог что радиаций змей! Да и в войне не время спать… «Тебе конец, лорд Обвилонь! Нам надоела твоя вонь!».

«Беги же, Динго!». Юных дев В толпе больных быть не должно, Но Дина, на асфальт присев, Кричала: «Убивать грешно!»… Толпа не слышит ее нерв. Ведь с ней обидно заодно Ее отец, что не таков, Ведь у него полно сынов…

То было только в голове. Лорд Обвилонь лежит в дому, Который где-то «там, в Уфе», Что не известна никому… Но слышен голос той из фей, Что знает про его суму! В ответ – лишь шепот: «Я же знал… Ты – Динго! Я – отец Сервал!».

Песнь 8. Призрак Синей птицы

Сходим в гости мы к соседям. Вот - деревня Э́ренбара, Где шумят прибоем дети, Где приятны вкусы бара, Где любая мира леди Обретет поэтов пару... Но даже здесь шурует он, Святых греховных почтальон...

Он презирает синий цвет. Ведет пальбу по воробьям, Напоминая, что одет В одежду, что не видеть нам И в свой парад, и в дней обед... А экзорцист пробьет сто грамм И выйдет дух свой предлагать, Но может разве что пугать.

Деревню эту сторожит Девчачий призрак. Страшный суд Пришел не с острова, что Крит, Где Минотавра все зовут... Нет! Местный уродился стыд... Никто не смог почесть за труд Устроить в громком море штиль Ради припадочной Митиль.

Науку двигала стило́м, Ведь знала больше всех столиц, Но все гласили не о том И отводили взгляды лиц... Она ушла в старинный дом, Где не чертили тень границ - Но взялся он, бесстрашный Фир, Златых насильников кумир!

Он клялся девочке в любви, Презрев болезни и народ, Который обзывался "Пыль, Что долго в мире не живет"... Он задавал великий стиль. Но кто сказал, что счастья год Таким останется... О нет, Впечатал неспокойный след!

И показался подлый Фир. И ткнул он ножик в грудь Митиль... "Как мог... Зачем... Неужто сгнил Тот, что водил меня в ковыль Ласкать теплом прелестных жил... Я спрячусь от тебя, упырь!". И упорхнула вдруг в окно, Оставив синее перо...

А инквизитор прорычал: "Я через двадцать лет вернусь!!!". Деревня посреди нача́л Забыть пыталась тяжкий груз, Ведь не нашелся тот причал, Чтоб принял деву с рядом бус - А их казнящий подарил. Да, был когда-то мягким Фир!

И вот он, грозный, но злодей, Пришел на место неживой - Скатилась Эренбара в тень: Никто не смел продвинуть вой... А тут гремит шум новостей: В лицо - признанье кислотой! На мертвечину Фир похож, И синь пера - как будто нож...

"Приветик, неприятный Фир! Меня ты помнишь? Точно да! Я не видна тебе в эфир, Но к горлу катит тошнота... Меня почти что ты убил, Но я не так уж и проста... Подруга дней снимает страх, Ведь он в твоих сейчас губах...".

Дальше все закономерно. Фир вспылил, позвал подмогу - Эренбара постепенно Уходила в путь-дорогу: Кто-то слишком откровенно В Винтерграде ждал берлогу... Но столица - дань мутантам! Перьев синих ей не надо!

Песнь 9. Режим красного неба

Свалился вверх презренный лорд, Ведь небо кажется землей, Когда последний конь идет За сокровенной головой... И неуместен прежний торг С метелью да с самим собой, Раз ближайшей белой ночью Солнце будет кровоточить.

Да сколько ж было волосков - Не сосчитает наш Сервал: Взмахнул, сразил и был таков - Зачем же думать про финал, Когда не сбавил от оков Свой город, что душой не стар... Элен выйдет биться в спину, Но руками Нейромины.

Об этой даме-госпоже Мы скажем только пару фраз: Клеймо не ставится уже, И божий дар ей не указ... Снисходит с падших этажей, Глотая кровь, как будто квас. И снова сводит в животе Соленый приступ тьмы идей.

Сервал записку написал: "Лорд Обвилонь идет на вы...", Взглянул на света пьедестал, Сжал горсть состриженной травы, Покинул келью-будуар, Где видел беспокойны сны - Есть раны, что не заживут, Хотя велик сознанья труд...

Вальс, как прежде, водит леди, Даже если он дуэльный - Размахнулись нервов плети, Пистолет ворчит прицелом, Нож вонзился в кровь планеты, Крылья серые при деле... "Знал - Нейромина движет полк!". Против толпы какой есть толк?

Кто сказал, что все так просто? Вот выходит из портала Ю́на дева - пред ней звезды Светят скромно бледно-алым. Взгляд ее предельно грозный. Ей теперь покой вне правил - Разбудили мертвой трелью Войн хранителя Сангрейю!

Небо будет цвета счастья. Так судьбою решено, Раз Сервал теперь во власти Той, что с Богом заодно, Той, что медом мажет сласти Семье, великой и родной... "Ты в форме, братец Митильга́ст! Легко раскинешь пенопласт!".

"Не так зовут!" - взревел птенец, Что вызрел посреди чудес: Сангрейя с жаром ста сердец Зовет то войско, что с небес, А вместе с ним - святой ларец, В котором - скоморох и бес... И снес собой врагов балкон Весёлый, красненький дракон.

Сервалу секундантом стал Король неназванной страны: "Ты там бывал, когда был мал, Там игр тексты введены...". Он прихватил с собой кинжал, Что матом войско злыдней крыл - И Нейромина, плюнув вверх, Решила, что разделит всех...

Всю ночь светилу не спалось - Оно писало в книжку бой, Когда введенные в наркоз Сражались с Бабою-Ягой... Сервалу не хватало слез - Ведь ему больно, он - живой! Но знает - посредине пуль Сангрейя выдаст поцелуй!

Песнь 10. Петля цейтнота

За часом проползает день. Секунда тянется собой В безумий преданных купель... И человек опять - изгой. Но лорд раскрыл свободы дверь, Ведь он живет душой простой! Идет война посредь грехов В границах временных оков.

"За Крилку! Ильтин вечно жив!"... Кричат Сангрейюшки сыны - Не остановит войско взрыв, Ведь с Богом парни - не одни! Девчат веселых полюбив, Презрели застарелы пни, Что страха заплели петлю На фразе "Я тебя люблю!".

Но меньше в стеклышке песка. Буянит время, выходя Через врата. Печаль близка, На пару с прошлым днем шутя О том, как дерева доска Пугает, по небу скользя Над головами хмурых лиц, Так обожавших слово "блиц".

И радиация вблизи. Арсима О́мир просит марш, Глазами хитренькой лисы Неверных обращая в фарш. А в граде не спешат часы. Лорд занимает свой этаж, Где заготовлен пулемет, В котором гнев друзей живет.

И "тра-та-та"! Легли ряды... Всех вперед ведет ала́я - Ударов четкие следы Пронеслись сквозь мертвых стаю. Никто не будет жечь мосты - Гордость тела Винтерграда... Не место тварям у людей... Все набекрень в мозгах костей.

Петля часов дает взамен Припадок в духе кошмаро́в - Сервалу видится Элен! Ее убить - о, да! - готов... Но стал бледнее белых стен, Когда увидел тела кровь, Но не свою... И не ее. Тут Дину множат не на ноль.

"Оставь девчушку!!!" - бьется зверь В огне истерик болевых... "И что же сделаешь теперь? Уйдешь от братьев боевых? Или готов приблизить цель Руками не совсем живых?". Лорд Обвилонь разжал кулак. "Со мной - сестра весенних драк!".

Но тут скакнуло сердце вбок. "Обидно - ныне миттельшпиль...". Однако - видел это Бог - Вернулась синяя Митиль! И Дина, сделав громкий "щелк!", Врага вернула на пустырь, Где время бешеным кольцом Карает-милует глупцов.

"Прости же, Динго...". Раз. Два. Три. И лорд упал к ее ногам. "Кумир мой Байрон, посмотри - Я ради дщери жизнь отдам... Ведь ты поймешь меня - внутри Мы, лорды, создаем бедлам Вокруг любимейших людей...". Ах, время - главный ты злодей!

Но слово "папа!" словно ток. Пламя просит батарея! Не подведен ещё итог - Бог в борца за дело верит. Сангрейя поднимает с ног! Чрез асфальт ростки растений Напоминают дураку: "Тебе писать ещё строку!!!".

Песнь 11 (заключительная). Статум Эррегаль!

По Винтерграду бродит дым. Кипят слова, сгоняя мух Из дома, что был молодым, Пока в нем жил веселья дух. Места без прихотей пусты - Коробки, где железный пух Стал инквизиции душой... Другим не стало хорошо.

"Жар-птица" больше не печет... Но будет повод сделать блин, Причем не комом - счастья взвод Проходит сквозь друзей огни: И выйдет в март довольный кот, И в снег вернутся снегири... Проклятье города спадет Под силой всех объявших вод.

На востоке было проще (Обвилонь-лорд это знает): Загонял тварюг по рощам И разделался эмалью, На мече блестевшей прочно... Но не только твердой сталью Одолеть врага той веры, Что живет с начала эры.

К лорду злобный Фир выходит: "Здравствуй, прежний мой знакомец!". Лорд молчит, играя с модой- Он сейчас оруженосец. Просто взял свой меч голодный И нанес ряд чресполосиц... Успокоилась та дива, Чье названье слышно криво...

Лорд Сервал - звучит особо! Тихий глас - как гром небесный... Вспомнил, что бывал особой, В чьей основе - крепко тесто, А продукты - честь до гроба, Пиво и богопротесты, Чья природа - ха! - двойная: Вестник ада ближе к раю.

Дина-старшая явилась. Не поверила сначала... "Вот так Киндеры-сюрпризы!". Но потом его узнала: Парня, что сменил капризы На беззвучную, но славу... "Топчут годы странный танец... Почему исчез румянец?".

"За друзей!!!" - кричит чуть бледный... Но - Бог! - какой же это труд Тем, кто верит в нечисть слепо, Услышать смысл слова "друг"! У детей лорд просит хлеба - Ему лишь крохи, но дают: Ведь знают - скоро будет печь! И сядет змей на свой же меч...

А вот Сангрейюшка! С ней - лист: "Две трети страха снесены!". Рыдает в бездне экзорцист, Не понимая всей вины. Путь к счастью - он, конечно, мглист. Но победители полны Терпенья да частушек в бой... Закономерный то настрой.

"Вперед, дружище! Поджимай!" - Раздался лорда мощный бас. "Не попаду в приятный рай И не потом, и не сейчас, Но от змеек жирных стай Мы град очистим в новый раз!". И пылью изошел мутант... Но в том не лорд наш виноват.

В костре горит тот пергаме́нт - "Эррегаль статум" ему клик - Что строил зме́ю монумент - Он, разумеется, велик... Но встал народ в один момент, К очам змеюки льдом приник... И побежден враг не копьём, Но общим, радостным добром.

Кто б ни пошел на Винтерград (Не важно, с якой стороны!), Его судьбу легко решат Сыны Исуса и весны... Запомни, и сестра, и брат - Не будем в вечности одни: Победой суждено гореть - Она страшит любую смерть!