Эпиграфы к роману "И оживут слова"

Скажи мне, Автор, кто я в этой саге?

Скажи мне, Автор, кто я в этой саге?

Я на героя точно не похож.

Ты видишь только строчки на бумаге,

А я… ты знаешь, ненавижу ложь.

Я не хочу терпеть несправедливость,

Я злюсь, когда мой враг на шаг вперед,

Я не люблю твою дурную милость,

Ведь за нее опять предъявят счет.

Ты чью-то смерть, не думая, опишешь —

Опишешь и забудешь до поры,

А мне ведь после с этим жить, ты слышишь?

И выжить, и не выйти из игры…

Ответь же мне! А впрочем, нет… помедли.

Рассвет написанный немыслимо хорош.

Мне это утро вдруг почудилось последним…

Не отвечай — боюсь, опять соврешь.

Мою усталость перепишешь в смелость,

И я, конечно же, не поверну назад…

Но знаешь, Автор, мне бы так хотелось

Хотя бы раз взглянуть тебе в глаза.

Когда бессильно ветер треплет стяги,

Когда дрожит у уха тетива,

Ты видишь только строчки на бумаге…

Смотри теперь, как оживут слова.

-------- Это стихотворение озвучено актером театра и кино Никитой Моисеевым. Никита создал сразу две версии монолога: версия героя (аудиозапись по ссылке ниже) и версия злодея в формате видео там же. https://vk.com/public158483622?w=wall-158483622_10650

Жизнь течет, дни сменяются днями...

Жизнь течет, дни сменяются днями,

Приучая к глухому покою,

Но порою тревожными снами

Ты бежишь темной, страшной тропою,

Дрожь по телу, и сердце на части,

Каркнет ворон в сплетении веток —

Ты вдруг видишь себя настоящим...

Только все исчезает с рассветом.

Рисовала воздушные замки...

Рисовала воздушные замки,

Сочиняла принцесс и драконов,

Презирая границы и рамки,

Создавала иные законы.

Забиралась на шпили и крыши

И беспечно ходила по краю.

Мир молчал, мир, казалось, не слышал,

А потом вдруг сказал: «Поиграем?»

Шелест волн, крики чаек, и снасти скрипят…

Шелест волн, крики чаек, и снасти скрипят…

Этот мир говорит, он дурманит, он дышит.

Тот, оставленный в прошлом, зовет назад,

Только с каждой минутой все тише и тише.

На чашах весов быль и небыль...

На чашах весов быль и небыль; натянуты нервы, —

— На будущем дымка, а прошлого будто не стало.

Ты больше не автор, ты даже не главный, не первый...

Вот только судьбе показалось и этого мало.

В той сказке рассвет отливает золотом...

В той сказке рассвет отливает золотом,

Так, что почти невозможно смотреть.

Там пахнет мятой, смолой и солодом,

Там дышится, верится, хочется петь...

Но если вдруг в мире игрушечно-правильном

Повеет несказочной страшной бедой,

И он станет серым, пустым, оплавленным…

Ты просто глаза покрепче закрой.

Книжный рассвет засверкал в водах бурной реки...

Книжный рассвет засверкал в водах бурной реки.

Книжный герой обессиленно наземь осел,

Книжная скорбь разлилась с чьей-то легкой руки,

В книжной груди уголек надежды истлел.

Книжный закат уведет долгий день за собой,

Книжное небо раскрасится россыпью звезд,

Но книжная верность вновь вступит в невидимый бой,

Книжную подлость тесня за тысячи верст.

В мире сказочных снов оказалось не место принцам...

В мире сказочных снов оказалось не место принцам,

Только воинам, что недвижимой стоят стеною.

И ищи, не ищи - не найдешь в их суровых лицах

Ничего из того, что придумано было тобою.

Здесь в отметинах шрамов не только тела, но и души,

Здесь словами разят так же больно, как острым кинжалом.

Ты придумала сказку... теперь же смирись и слушай:

В сказках все по-другому, и это к добру, пожалуй.

Две дороги причудливо вились, кружили, но все же сошлись...

Две дороги причудливо вились, кружили, но все же сошлись

И сплели две судьбы, закрутив их в единую прочную нить.

Две души не смирились, боролись и яростно прочь рвались,

Не желая признать: в этой битве им не победить.

Красивые фразы сплетались в красивые строки...

Красивые фразы сплетались в красивые строки,

И сладко дрожало в груди от предчувствия счастья.

Придуманный мир не казался чужим и жестоким,

Он принял тебя, закружил и признал своей частью.

Но только летящие стрелы красивы лишь в фильмах,

В которых герой обречен на победу над смертью.

А в жизни так страшно! И люди вокруг не всесильны.

И ты, прижимаясь щекою к израненной тверди,

Неистово шепчешь молитвы за всех за них разом:

Нежданных, любимых, зовущих во снах за собою.

Пока еще можешь, пока еще теплится разум…

Ты веришь, что им суждено разминуться с бедою.

День ото дня оставаясь за прочными стенами...

День ото дня оставаясь за прочными стенами,

Слышать, как сердце бьется пойманной горлицей,

Знать, что вдали мир прорезан разящими стрелами,

И в ожиданьи беды старухою горбиться.

Губы кусать и заламывать руки до белого,

Думой взлетать над морем орлицею грозною,

Чтоб с высоты отыскать его милого, смелого

И ринуться вниз сквозь чужие ветра промозглые.

Камнем упасть и расправить крыла свои слабые,

Злую стрелу не пустить к его сердцу верному.

Только на миг стать безумною, вечною, храброю,

Вырвать все то, что отмерено злою мерою.

Только стена до небес и замки пудовые…

Веткой застынешь сломанной у околицы.

Будут стучать топоры, будут слезы вдовии,

Будут идти на костры бескрылые горлицы.

Бурной рекою затопят сомнения душу...

Бурной рекою затопят сомнения душу,

Тьма подкрадется, завоет голодным зверем.

Ты средь руин – хрупкий призрачный мир разрушен.

Что же ты, глупая, снова готова верить?

Бывает любовь, как холодные звезды...

Бывает любовь, как холодные звезды:

Недостижимая, ярко горящая, вечная.

Будто весь этот мир был с единственной целью создан,

Чтоб сердце твое провести Дорогою Млечною.

Бывает любовь, как туманные дали.

Непокоримая, дивная и безупречная.

Ты помчишься за ней, надеясь, что сны не солгали,

И путь твой однажды окончится главною встречею.

Бывает любовь, как огромное Солнце:

Невыносимая, жгуче-манящая, дикая.

Ты горишь, как свеча, пока глупое сердце бьется,

Оседая на землю холодными желтыми бликами.

Кто ты?..

Кто ты?

Я смотрю на тебя, и сердце как будто с обрыва вниз.

Кто ты?

Я признала тебя своим, отыскав среди сотен лиц.

Кто ты?

Под рукой мягким шелком полоска кожи и ровный пульс.

Кто ты?

Я хотела быть храброй, но, кажется, все же тебя боюсь.

Кто ты?

Тихий голос и взгляд, точно выстрел глаза в глаза.

Кто ты?

Видно, мир этот все же тобою меня наказал…

Кто ты?

Заколочены намертво ставни твоей непростой души.

Кто ты,

Не-герой не-романа, который покоя меня лишил?

Злиться, срываться, мечтать убежать, исчезнуть...

Злиться, срываться, мечтать убежать, исчезнуть,

Слышать, как сердце колотится, рвется наружу,

Знать, что стоишь на краю ненасытной бездны,

И понимать, что единственной цели служишь.

Нити незримо пронзают пространство и время,

На предначертанном новой судьбой проступая.

Жизнь – чистый лист. Ты испуган, отвержен всеми.

Нитью ведомый, застывший у самого края,

Ты еще дышишь, и глупое сердце бьется,

Предначертанье отчаянно хочет отринуть.

Но близок закат, цвета крови монетка Солнца,

И кто-то незримый легонько толкает в спину.

Неведенье...

Неведенье легким уютным покровом

Тебя укрывает от бед и напастей.

Не трогай той правды не думой, не словом.

Еще никому в правде не было счастья.

Ты влилась в этот мир, как река всей собою вливается в море...

Ты влилась в этот мир, как река всей собою вливается в море,

Растворилась в словах и улыбках, доверилась взглядам.

На себя примеряя чужое, из давнего прошлого, горе,

Ты смирилась, что в старую жизнь не будет возврата.

Ты и рада бы, но незнакомое что-то в душе будоражит до крика.

Может, чья-то тоска, может, то, что зовется любовью.

Растворяешься в ней, неуемно-тревожной и дикой,

И нельзя убежать. Ты влилась в этот мир… всей собою.

Когда я пойму, что в затылок мне дышит смерть...

Когда я пойму, что в затылок мне дышит смерть,

Когда я узнаю, что я лишь песчинка, гонимая ветром,

Когда не останется сил, чтобы путь одолеть,

Пожалуйста, стань для меня тем, кто знает ответы.

Мне порою так страшно, что, кажется, нечем дышать...

Мне порою так страшно, что, кажется, нечем дышать.

Я не знаю, кому можно верить, кто враг, а кто друг.

Я, как будто Алиса, – мне нужно быстрей бежать,

Чтоб остаться на месте. И мой заколдованный круг

Все сужается, душит, и чудятся в нем враги.

Все сильнее сжимает мне сердце колючий страх.

А потом я случайно касаюсь твоей руки,

И весь мир исчезает, как в глупых слезливых стихах.

Пальцы колет, а сердце несется, срываясь в спурт,

Или, может быть, в штопор, рискуя к ногам упасть.

В заколдованном круге теперь правит бал абсурд:

Не-любовь, не-влюбленность и даже, пожалуй, не-страсть.

Я не верю тебе, ты лишь в шаге от метки “враги”.

Я не верю тебе, я ищу подтверждения снам.

Но потом я случайно касаюсь твоей руки,

И взрывается мир, осыпаясь к моим ногам.

В миг, когда оборвется сердце и бессильно опустятся руки...

В миг, когда оборвется сердце и бессильно опустятся руки,

Я неистово буду верить в то, что в мире царит добро,

Что не может людская подлость обрекать невиновных на муки.

Я отчаянно буду верить, чтобы нам наконец повезло.

Кто-то предаст, кто-то молча пойдет на смерть...

Кто-то предаст, кто-то молча пойдет на смерть...

Примет земля без остатка горячую кровь.

Кто-то доверится, кто-то шагнет под плеть,

Кто-то прикроет себя, ну а кто-то собой.

Кто-то солжет, кто-то даст себя словом увлечь,

Дрогнет, отступит, поддавшись глухой мольбе.

Кто-то сломается. Кто-то поднимет меч.

Кто-то поверит в себя, ну а кто-то – тебе.

Клинок и воля богов решают исход...

Клинок и воля богов решают исход:

Победа тому, чья честь не запятнана ложью.

Коль совесть чиста, без страха иди вперед,

В священном бою безвинному пасть не должно.

Лжеца не спасут ни доспех, ни тяжелый меч,

В священном возмездье не дрогнет рука пред ударом.

И тот, кто посмел гнев богов на себя навлечь,

С позором падет, сраженный жестокою карой.

Путь героя...

Путь героя тернист и сложен,

Редко кто быть захочет рядом.

Мало кто от души поможет,

Чаще судят и словом, и взглядом.

Мало кто этот путь одолеет —

В вечность путь, прямиком в былины,

Где герои в боях не стареют,

Где не гнут пред врагами спины,

Где с годами забудутся лица,

Но останутся память и слава

О героях, чьих жизней страницы

Превращались в истории главы.

В тихом сумраке старого дома...

В тихом сумраке старого дома,

Где живут по углам поверья,

Где танцуют древние тайны

В ярком пламени гибких свечей,

Где ты стал мне опять незнакомым,

Где я снова тебе не верю,

Я запру на замок свое сердце

И избавлюсь навек от ключей.

Шепотом, шорохом сердце сбивается с ритма...

Шепотом, шорохом сердце сбивается с ритма,

Грохотом крови в ушах разрывается вечер,

А в голове пустота и лишь строчки молитвы

То ль о тебе, то ль о том, чтобы мне стало легче.

Воздух не нужен, его все равно не хватит,

Пульсом, наверное, можно разрушить скалы.

Просто сошелся весь мир в этом не-объятии.

Просто коснуться тебя вдруг отчаянно мало.

В каждой истории больше одной истины...

В каждой истории больше одной истины,

Каждая истина с чьей-то душой венчана.

Коль сила в тебе, ждет тебя дорога тернистая,

И не цветами, а кровью она отмечена.

Верных ответов никто не шепнет заранее,

Платить за ошибки придется даже спустя века.

Ждет исцеления мир, ослабевший, израненный...

Цена же за это будет, как никогда, велика.

Кто не помнит ушедшего, тот пред грядущим слаб...

Кто не помнит ушедшего, тот пред грядущим слаб.

Сотни войн похожи как сестры одна на другую.

Кто б ни выступил первым, и господин, и раб

В дне ушедшем уже совершали ошибку такую.

Но уж коль ты силен и готов далеко пойти,

Не в грядущем, а в прошлом ищи для себя ответ.

Все случилось однажды на чьем-то лихом пути —

Это знанье поможет тебе уберечься от бед.

Кто-то, однажды избрав свой путь...

Кто-то, однажды избрав свой путь,

Идет по нему, невзирая на трудности,

Кто-то готов с полпути свернуть,

И не угадаешь, в ком больше мудрости.

Кто-то прогнет под себя весь мир,

Отринув легко заведенное предками.

Кто-то, заветы в себе сохранив,

Не станет гадать над чужими ответами.

Каждый в решенье своем будет прав,

Мерку чужую принять не отважившись.

А Книга Времен хранит тысячи глав,

И в каждой из них все не то, чем кажется.

С давних пор повелось, что на древней земле...

С давних пор повелось, что на древней земле

Рука об руку с болью счастье идет.

Ты найди в себе силы, доверься судьбе:

Свет приходит лишь к тем, кто преданно ждет.

Стежками-дорожками заплутала сказка

Стежками-дорожками заплутала сказка.

К нам явилась присказка о чужих краях:

Море там лихое, ветер там неласков,

Чайки хрипло плачут о погибших кораблях.

В море том невиданном лиходеи лютые

Губят души светлые, топят корабли.

Но не верь той присказке, там ее придумали,

Чтобы уберечь свой край от большой беды.

Слушай, мой друг...

Слушай, мой друг,

Где-то там за границей мира

Девочка вязью вплетала слова в узоры,

Верила в сказки и даже немножко любила

Свой морок.

Слушай, мой друг,

Где-то там за пятью морями

Мальчики тайны древнего мира искали,

Верили свиткам и осторожно мечтали.

Сломались.

Слушай, мой друг,

Где-то там, где рассвет был молод,

Мудрые вечные силы земли покорили,

Верили в то, что их мир не будет расколот.

Ошиблись.

Слушай, мой друг,

Где-то там, где танцуют волны,

Древняя сила покой всех стихий тревожит.

Верит, что раз уж однажды она победила,

Вновь сможет.

Пеною, белою, как облака или же снег за пятью морями...

Пеною, белою, как облака или же снег за пятью морями,

Волны ласкали утес, что вдавался в бескрайнее море.

Древняя сила звенела, с высоких уступов срываясь ручьями,

И люди, хранимые ею, не ведали горя.

Дымкой, туманною, как облака или же снег за пятью морями,

Ветер укутывал скалы и прятал от глаз мореходов.

Древняя сила играла душистой травой, шелестела ветвями…

Но близился срок, и ушли острова под воду,

Влившись в сказания, как облака или же снег за пятью морями.

Тщетно отныне и волны, и ветер зовут их песней.

Древняя сила свободу почует, вздохнет, оживая словами,

Ведь свитки не лгут: вскоре ей суждено воскреснуть.

Глухим метрономом в груди ведется отсчет...

Глухим метрономом в груди ведется отсчет.

Дойдешь до финала иль сгинешь среди страниц?

Могучая сила тебя, словно ветку гнет,

Еще не ломает, но ловко бросает ниц.

А ты поднимаешься, ветер ловя рукой.

Дойдешь до финала иль сгинешь среди страниц?

Достигнешь вершины, взлетев по тропке крутой,

Иль, разом надежду оставив, сорвешься вниз?

Друг-ветер чуть слышно шепнет в предрассветный час,

Дойдешь до финала иль сгинешь среди страниц.

И сила, что дремлет в глубинах знакомых глаз,

Тебя уведет за собой дорогою птиц.

Я могу воевать с тобой сколько тебе угодно...

Я могу воевать с тобой сколько тебе угодно,

Презирая усталость, вступать раз за разом в бой.

Пусть изранили душу до крови слова-осколки,

Я могу воевать, невзирая на слабость и боль.

Права нет в этой битве на страх или же на ошибку.

Я могу отражать раз за разом сотни атак,

Но когда в ход идет твоя искренняя улыбка,

Над моим бастионом взвивается белый флаг.

Я бы многое отдала за возможность держаться спокойно...

Я бы многое отдала за возможность держаться спокойно,

Быть одной из счастливиц, чью душу не мучат ни ревность, ни страх.

Я не знала б бессонных ночей, не терзалась бы глупой любовью.

Но лишь это нелепое чувство помогает рассеять мрак.

Натянута нить, и вновь все не то, чем кажется...

Натянута нить, и вновь все не то, чем кажется.

Бездна в знакомых глазах больше даже не прячется.

Сможешь смириться? В нее заглянуть отважишься?

Стучит колесница судьбы, все быстрее катится.

Хрупкой соломинкой в бурном потоке кружишься.

Сгинешь в волнах иль к порогу дальнему выбросит?

Сможешь ли верить? Достанет ли сил и мужества

Нить ваших судеб навеки у бездны выпросить?

Ты не можешь заранее знать этой сказки финал...

Ты не можешь заранее знать этой сказки финал,

Можешь только гадать, чем закончится долгий путь.

Тот, кто вечность назад в эту сказку тебя призвал,

Может статься, позволит немного тебе отдохнуть,

Оглядеться, побыть напоследок самой собой,

Улыбнуться рассвету, запомнить сияние дня,

Распахнуть свое сердце, впуская в него любовь…

И позволит не видеть, что это опять западня.

Ты — невеста. Прямее спину...

Ты — невеста. Прямее спину.

В светлом тереме негде спрятаться.

Если с честью пройдешь смотрины,

Больше не о чем будет печалиться.

Вышивай себе, знай, приданое,

Да мечтай о детишках ласковых.

Что ж стоишь ты гостьей незваною?

Что ж глядишь ты вокруг с опаскою?

Аль не люб тебе добрый молодец?

Не уютно в высоком тереме?

Что ж дрожишь ты будто от холода?

Видно, вправду не лгут поверия,

И чужою голодною силою

Ты испита и обескровлена.

Станет терем холодной могилою,

Коль с самою смертью помолвлена.

Когда каждый ведет двойную игру...

Когда каждый ведет двойную игру,

На ходу изменяя правила,

Я порой забываю, что тоже вру,

Изворачиваюсь, утаиваю.

Ложь от близких людей больнее в сто крат,

Как заботой себя не оправдывай.

И нелепо считать, кто сильней виноват —

Жизнь счета всем предъявит равные.

От края земли, где небо роняет жемчужные звезды...

От края земли, где небо роняет жемчужные звезды,

Мои корабли отправились в долгий путь.

Мне разум твердил, что на чудо надеяться поздно,

А сердце — в пику ему — убеждало рискнуть.

Пусть разные судьбы избрали нам древние боги

И выбору их из нас ни один не рад,

Хотя бы на миг я при встрече забуду тревоги

И просто скажу наконец тебе: «Здравствуй, брат».

Если больше некому верить...

Если больше некому верить,

И на мир наползает тьма,

И в предчувствии первой потери

Все как будто сошли с ума,

Если ветер то воет, то шепчет

И уводит тебя за край,

Ты сожми мою руку покрепче

И, пожалуйста, не отпускай.

Тихим ручьем льются речи медовые...

Тихим ручьем льются речи медовые,

Жарко покои натоплены светлые,

Заперты двери замками пудовыми,

Что ж, несмышленая, снова ты сетуешь?

Что же ты мечешься пойманной птицею?

Что же все рвешься к запретному берегу?

Видишь, как скалится полночь лисицею?

Слышишь, как воет за стенами терема?

Ты образумься. В светелке натопленной

Сладко мечтать. А во тьме за околицей

Боль вековая старухою сгорбленной

Следом идет и то ль плачет, то ль молится.

Бьется сердце тревожным набатом...

Бьется сердце тревожным набатом,

Заглушая доводы разума.

К прошлой жизни не будет возврата,

Я к тебе будто нитью привязана.

С каждым днем все прочнее путы

И все призрачней шанс на спасение.

Дымкой тайны как прежде окутан,

Ты со мной, мое наваждение.

Мир был создан любовью и также любовью разрушен...

Мир был создан любовью и также любовью разрушен,

Был опять воскрешен, чтоб застыть через время руинами.

Ты, конечно же, вправе не верить, но просто послушай:

Те, кто создал его, тоже были когда-то невинными.

Их мечты воплощались, сплетаясь в тончайшие нити,

Полотно было ярким, дышало любовью и силою...

Только близился час: оба солнца застыли в зените,

И мечты, в одночасье оплавившись, стали бескрылыми.

Изменили свой цвет, но при этом остались мечтами,

Просто стало трудней в них увидеть былое величие.

Мир был создан любовью. Она не ослабла с годами,

Стала лишь незаметней, другое приняв обличие.

В сказке злодея всегда опознать несложно...

В сказке злодея всегда опознать несложно —

Черную сущность надолго не спрятать никак,

И волей-неволей ведешь с ним себя осторожно…

Но в этой истории — все наперекосяк.

Жила-была девочка...

Жила-была девочка,

Немного, пожалуй, наивная, но в целом неглупая.

Взирала на мир открыто и без опаски.

Вокруг были люди -

Добрые, злые, близкие и недоступные...

В целом обычные и оттого очень разные.

В мыслях у девочки

Не было зла, и своею меркою мерила

Девочка тех, кого видела рядом с собою.

Наверно, поэтому

Девочка так до последнего и не верила

В то, что с ней может случиться что-то плохое.

Защити меня...

Защити меня.

Плотным кольцом обступают безликие тени, душат.

Обними меня.

Рядом с тобой я могу их пугающий шепот не слушать.

Обмани меня.

Мне ведь так мало нужно, чтоб снова тебе поверить.

Отпусти меня,

Дай мне исчезнуть из этого мира до первой потери.

Ты думаешь, что, испугавшись, я отступлюсь?..

Ты думаешь, что, испугавшись, я отступлюсь?

Сказанья незримою тропкой в века уводят,

Шепча, что назад нет пути и я не вернусь,

Что сгину безвестно в этом безумном походе.

И я бы, возможно, знамениям древним вняв,

Свернула с пути и оставила поиски истины.

Но как мне оставить тебя, даже если ты прав

И мы заплатим в финале своими жизнями?

Если позволить сомненьям закрасться в душу...

Если позволить сомненьям закрасться в душу,

Если поверить во все, что тебе нашепчут,

Краше ли станет жизнь с этой правдой ненужной,

Той, что тяжелым камнем придавит плечи,

Той, что отравит самое светлое утро,

Той, что тебя отвернет ото всех, кто дорог?

Сможешь ли ты обменять свою веру на мудрость?

Что, если мудрость, как счастье, — всего лишь морок?

Когда же ты стал таким не-чужим?..

Когда же ты стал таким не-чужим,

просочился под кожу?

Когда я всем сердцем глупым своим

поняла: ты жизни дороже?

Когда я забыла и гордость и страх

и шагнула к краю?

Когда утонула в глазах, в словах,

Всю себя доверяя?

И как теперь быть, если призрачный мир

проступает узором?

Как разум и сердце свои сохранить

и разрушить морок?

Как не оступиться у края земли,

не сорваться в бездну?

Молчи… или лучше сейчас соври

и позволь мне воскреснуть.

Над рухнувшим миром как прежде восходит солнце...

Над рухнувшим миром как прежде восходит солнце,

Касаясь застывших руин своими лучами.

Древняя сила, наверное, где-то сейчас смеется:

Ей не пришлось стараться — мы справились сами.

Чьим-то мечтам не суждено сбыться...

Чьим-то мечтам не суждено сбыться, —

Меч и стрела злую поют песню.

Знаком судьбы юные метя лица,

Не знает пощады скорой беды вестник.

В мире ином, верно, их ждет слава,

Кто разминулся со смертью, в нее верит...

Чтобы, когда о том шелестят травы,

Боль усмирять в груди от тяжкой потери,

Чтобы наутро сердце опять билось,

Чтобы не дрогнул меч, покидая ножны.

Лучшая битва — та, какой не случилось.

Все это знают, но мир изменить невозможно.

Выбор пути никогда не бывает легким...

Выбор пути никогда не бывает легким —

Тайной окутано прошлое, в дымке грядущее.

Ты видишь ласковый отсвет, манящий, далекий,

Кто-то же смотрит на пламя пожара ревущее.

Ты видишь смелых героев, почти всесильных,

Страх им неведом, как слабости или подлость...

Только внутри у кого-то холод могильный,

И отступить не дает лишь глупая гордость.

Сможет ли слабый решающий сделать выбор?

Сможет кого-то спасти или сделать счастливее?

Если б заранее знать, где спасенье, где гибель,

Жизнь стала б легче, но только вот справедливее ль?

Кто-то откажется от себя...

Кто-то откажется от себя.

Кто-то откажется от спасенья.

Каждый из них за чертой бытия

Будет со временем предан забвенью.

Трудно измерить, чья жизнь важней,

Трудно измерить, чья доля горше.

Не стало одних хороших людей,

Другие же смогут прожить чуть дольше.

Чужая война опаляет всегда больнее...

Чужая война опаляет всегда больнее,

В ней чуждая вера, чужие законы и нравы.

И в сердце ее оказаться — нет доли страшнее,

Когда непонятно, кто враг, и не знаешь, где правда.

Там за лесом, за полем, за гнилыми болотами...

Там за лесом, за полем, за гнилыми болотами,

На земле, где взросло не одно поколение,

Старый город жил мирно своими заботами,

Только близилась ночь рокового затмения,

И должны были сбыться в ту ночь предсказания.

Где огонь по плетням да по крышам прокатится,

Где в цвета свежей крови окрасится зарево.

И за будущий мир кто-то жизнью поплатится.

Что предсказано, то непременно исполнится:

Станет лесом жнивье, пепелище — прогалиной,

Станут тени бродить у вчерашней околицы,

Новый мир же пополнится новым сказанием.

Что такое любовь?..

Что такое любовь?

Мама ответила б мудрая:

Это цветок, что в сердце твоем распускается.

Это росток, что сквозь камни на свет пробивается.

Это когда со счастливой улыбкой встречаешь утро ты.

Что такое любовь?

Дочка ответила б взрослая:

Это пожар, от которого сердце плавится.

Это мой дар для того, без кого не мечтается.

Это когда забываешь дышать ночью звездною.

Что такое любовь?

Воин ответил бы без затей.

Это удар точно в сердце, прямой, безжалостный.

Это азарт: как с собою сумеешь справиться?

Это когда ее жизнь сотен тысяч других ценней.

Что такое любовь?

Тропою тайн, дорогой снов...

Тропою тайн, дорогой снов,

На край земли по зову сердца,

Забыть покой, оставить кров

И у огня чужого греться.

Дойти до пропасти, рискнуть,

И там, собрав остатки воли,

Увидеть новый, долгий путь,

Путь полный тайн, надежд и боли.

Ветер ярился и гнул деревья к земле...

Ветер ярился и гнул деревья к земле.

Камни срывались с высоких вершин вековых.

Реки несли свои русла навстречу судьбе

И явился Огонь, ненасытен, жесток и лих.

Выковал сталь, закалил смертоносный клинок,

Лавой потек на жнивье с вершин вековых,

Вспять повернул русла рек, иссушил поток

И ласковым светом коснулся ладоней твоих.

Вихрем закружатся звезды, меняя рисунок неба...

Вихрем закружатся звезды, меняя рисунок неба,

Бездна разверзнется жадно, меняя рисунок суши,

Мир разорвется на части, став жертвой чьего-то гнева...

Если ты будешь храбрым, возможно, спасешь чью-то душу.

Наивен и глуп тот, кто верит в хороший исход...

Наивен и глуп тот, кто верит в хороший исход.

Не для того тянет щупальца древняя сила.

Пусть верит глупец, что его не прервется род,

Беспечно шагая все ближе к своей могиле.

Закружат ветра и подхватят обрывки фраз,

Разверзнется небо и вздрогнет земля под ногами,

Огонь загудит, приближая великий час

Возрождения той, что была убита богами.

Я могу рассказать тебе сотню-другую историй...

Я могу рассказать тебе сотню-другую историй

О несметных сокровищах и о кровавых битвах,

О прекраснейших девах, которых любили герои,

О мудрейших, чьи речи до наших времен не забыты.

Я могу поведать о тайнах — ровесниках неба.

С каждым веком о них говорят все тише и тише.

Я могу рассказать о краях, где никто еще не был.

Но подумай сперва, ты готов ли о них услышать?

Я верю тебе...

Я верю тебе...

Вороны черными крыльями солнце застят.

Я верю тебе...

За топями с рыком оскалены волчьи пасти.

Я верю тебе...

Тонкая стежка за полог во мглу уводит.

Я верю тебе...

Кто-то незримый у дальних деревьев бродит.

Я верю тебе...

С веток холодных стекает слезами морось.

Я верю тебе.

Знаю, что в самом финале мы будем... вместе.

Мне, пожалуй, почти нестрашно...

Мне, пожалуй, почти нестрашно. Я, наверно, устала бояться.

Лучик солнца, беспечен и весел, заблудился в твоих волосах.

Что мне тайны огромного мира? Мы сумеем со всем разобраться,

Только ты, как сейчас, улыбайся, и мне будет неведом страх.

Скажи мне, кто друг твой — я все о тебе пойму...

Скажи мне, кто друг твой — я все о тебе пойму,

Пойму всю беспечность твою и наивно-детскую веру.

Пойму и ни взглядом единым не обвиню

За то, что был слеп там, где должен был видеть первым.

Кто я такой, чтоб судить тех, кого предавали не раз?

Кто я такой, чтобы требовать жадно и мести, и крови?

Если б лишь разумом жил в этом мире каждый из нас,

В нем было бы слишком много страданий и боли.

Скажи мне, автор, так ли все случилось?..

Скажи мне, автор, так ли все случилось?

Твой замысел был верно воплощен?

Тот, кто являл лишь доблесть, свет и милость,

Не стал ли на поверку палачом?

Кто клялся защитить любой ценою,

Не слишком быстро ль свой забыл обет?

Не страшно было ли тебе идти со мною

По крови тех, кто пал во цвете лет?

Ответь же мне! Пусть я немного прожил,

Но кое-что я все ж сумел понять:

В последний миг нет ничего дороже

Плеча того, кто не готов терять,

Кто жизнь свою готов чужой измерить

И с легким сердцем под стрелу шагнуть.

Ты знаешь, автор, это просто — верить,

Когда почти окончен долгий путь,

Когда в душе нет места для сомнений...

И вдруг чуть слышный шепот у щеки:

«Держись покрепче, мой нелепый гений,

Мы от финала очень далеки».

В том мире иначе шумят деревья...

В том мире иначе шумят деревья,

Там ярче листва и рассвет красивей,

Там в каждой травинке живут поверья,

Там воздух вечерний наполнен силой.

Там утром румяным по первым всходам

Скользнет ветерок, унося чьи-то мысли,

Ручей зазвенит, забирая невзгоды…

Тот мир, что утрачен, всегда будет чище.

Сперва ты поселишь его в своем сердце.

Он будет в тебе отзываться ночами,

Давая возможность душе отогреться,

Меняя реальность и грезы местами.

Но память не вечна, и выцветут тени.

Сначала не вспомнишь рассвет над водою,

Потом запах трав, скрип потертых ступеней,

Потом чей-то голос, что звал за собою.

Ты свыкнешься с этим. Научишься снова

Дышать и смеяться без призрачной боли.

Но в том из миров, что преданьями скован,

Тебе век назад уготована доля.

И сколько ни виться дорожке-тропинке,

Она к твоему приведет порогу

Того, чья душа – от твоей половинка,

Того, кого прокляли древние боги.

Здравствуй, мечта моя...

Здравствуй, мечта моя.

Я хранила тебя в душе долгие годы.

От чужих жадных взглядов тебя берегла, как коршун.

Я во имя тебя не роптала, встречая невзгоды,

Я тобою дышала, жила. Тобою… и прошлым.

Что ж ты, мечта моя,

Обернулась обманом, лишила надежды и веры?

Разыграла меня, словно пешку, в жестоком финале.

Я тебе доверяла: беспечно, бездумно, безмерно.

Только знаешь, мы обе с тобой сейчас проиграли.

В моей устоявшейся жизни царят покой и порядок...

В моей устоявшейся жизни царят покой и порядок

В ней все подчиняется правилам, в ней нет ни бурь, ни страстей.

Да, в ней не так много праздников, зато нет нелепых загадок.

И это мое решение — плод сотен бессонных ночей.

Расстояние выдоха

Расстояние выдоха —

Это как бесконечность меж нашими лицами,

Что была рождена недомолвками, ложью и страхом.

С расстояния выдоха

Принимать неизбежность потери крупицами

Легче, чем в одночасье остаться средь тлена и праха.

Расстоянием выдоха

Я измерю все то, что у нас не исполнится.

Разве стоит такая малость хотя бы слезинки?

Расстояние выдоха

Вязью слов ядовитых до края наполнится,

Чтоб навек отделить друг от друга две половинки.

Ты придумала сказку. Там в воздухе пахнет счастьем...

Ты придумала сказку. Там в воздухе пахнет счастьем,

В каждом шорохе трав там звучит ожидание чуда.

Если в мире большом сердце рвется от боли на части,

Можно спрятаться в сказку, и больно уже не будет.

Можно жить так годами, взирая на мир без опаски.

Можно верить: ничто не погубит твой остров надежды.

Только северный ветер однажды ворвется в сказку,

И в ней больше не будет так безопасно, как прежде.

Я, конечно, тебе не верю и ищу подвох в каждом жесте...

Я, конечно, тебе не верю и ищу подвох в каждом жесте.

Но при этом мечтаю втайне о красивой любви, как в книжках.

Разум тщетно борется с сердцем. Это глупое наше не-вместе

Не дает вздохнуть полной грудью, ослепляет болью, как вспышкой.

Я в конечном итоге справлюсь и с собой, и с тобой, и с болью,

Научусь улыбаться спокойно под твоим изучающим взглядом,

Перестану искать ответы, научусь жить с твоей не-любовью...

И смирюсь с тем, что этой дорогой мы пойдем не вместе, а рядом.

Тянется ткань миров, рвется под яростной силою...

Тянется ткань миров, рвется под яростной силою,

Ты же еще живешь, способна дышать, любить.

Что ждет тебя впереди? Тихий рассвет над могилою

Или победный миг и право свободно жить?

В чем правда твоя?

В чем правда твоя?

Расчерчено небо чужим созвездием,

И мир остывает в ладонях морскими холодными брызгами.

В чем правда твоя?

Живешь прощением или возмездием?

В ловушку меня завлек иль из страшного плена вызволил?

В чем правда твоя?

Ознобом по коже воспоминания

О том, что могло бы случиться с не-нами в не-нашем будущем.

В чем правда твоя?

И есть ли она в твоих оправданиях?

Станешь защитой или же страшною силой, меня погубящей?

Мир чужой щедро сыплет чужими тайнами...

Мир чужой щедро сыплет чужими тайнами,

Как силки расставляя вокруг ответы.

Я, не дрогнув, навстречу шагну испытаниям.

Мне лишь важно знать: ты поблизости где-то

И, когда станет страшно и одиноко мне,

Я сумею легко отыскать твою руку.

Что мне встреча с владыками мира жестокими?

Я смогла пережить с тобою разлуку.

От огромного злого мира ты укрыта любви покровом...

От огромного злого мира ты укрыта любви покровом.

В нем уютно, как в теплом пледе, беззаботно, как в раннем детстве.

А в груди замирает сердце, ты от счастья кричать готова.

Как прекрасен твой мир без боли, мир, еще не узнавший бедствий

Отсюда не видно звезд, отсюда не слышно смеха...

Отсюда не видно звезд, отсюда не слышно смеха.

Пока тебя не было рядом, я, кажется, сбилась с пути.

Мы все играем всерьез, и я не стану помехой.

Не бойся, я уступаю. Ты волен спокойно уйти.

Увязнув в отчаянии, сложно увидеть главное...

Увязнув в отчаянии, сложно увидеть главное.

Оно отнимает силы, туманит разум.

Ты, вроде бы, дышишь, а сердце в груди оплавлено.

Но то, что внутри, чужому не видно глазу.

Ты можешь смеяться, беспечно шутить не с теми.

Внутри угасая, снаружи казаться целой.

Ты можешь поверить, что раны залечит время.

Плевать, что однажды оно уже не сумело.

А можешь, однажды позволить себе поверить.

Ну, что тебе стоит? Ведь ты умела когда-то.

Но что, если вера опять приведет к потере?

Как жить, понимая, что к прошлому нет возврата?

Тот, кто слаб, не всегда слабее, не забывай...

Тот, кто слаб, не всегда слабее, не забывай.

И подняться с земли — не хуже, чем не упасть.

До последнего вдоха без страха отпор давай.

Смерть обходит того, кто встречает ее смеясь.

Здравствуй, друг мой...

Здравствуй, друг мой.

Твой берег опять меня встретил ветрами и грозами.

Во взгляде, знакомом до боли, вновь чернота.

Знаешь, друг мой,

Я, верно, глупец, но я верю, за тучами небо усеяно звездами,

И вера моя мне откроет в вечность врата.

Если тот, кто мнит себя богом, увлек всех на путь войны...

Если тот, кто мнит себя богом, увлек всех на путь войны,

И безмолвно застыли миры в полушаге от бездны,

Верь: есть тот, кто готов прикрыть тебя со спины.

С этой верой почти не страшно шагнуть в неизвестность.

Если рядом есть тот, кто готов улыбнуться сквозь боль,

Осушить твои слезы и в сердце зажечь надежду,

Все не так уж и плохо. Поверить себе позволь

И увидишь: победа над смертью почти неизбежна.

Новый виток истории вряд ли тебя обрадует...

Новый виток истории вряд ли тебя обрадует:

То, на что так надеялась, нынче рассыпалось в прах.

Можно лишь верить в лучшее. Только вперед не загадывай,

Жизнь как погода изменчива, коль судьбы в чужих руках.

Сможешь свое грядущее изменить по праву сильнейшего?

Сможешь дойти до цели, невзирая на чью-то боль,

Или, дрогнув, отступишься, сдашься на милость мудрейшего?

Решать лишь тебе: смиряешься или вступаешь в бой.

Оказалось, что можно почти что со всем смириться...

Оказалось, что можно почти что со всем смириться:

С недоверием, с непониманием и недомолвками.

Оказалось, что можно с фальшивой маской сродниться

Ощетиниться, там, где душа, стальными иголками.

Защититься злыми словами, холодными взглядами,

Закалить себя точно клинок перед страшным боем.

А взамен получить одиночество горькой наградою...

И в финале остаться один на один с бедою.

Выворачивать душу пред кем-то — бесценно болезненный опыт...

Выворачивать душу пред кем-то — бесценно болезненный опыт.

Как бы много не знал о себе, о другом в этот миг узнаёшь чуть больше.

Страх увидеть презренье во взгляде с вопросом безмолвным «кто ты?»...

И уже не вернуть то мгновение «до». Что может быть горше?

Стать изгоем — вот кара, перед которой все прочие меркнут.

Как себе не тверди, что готов, каждый раз умираешь внутри, как в первый.

Счастье, если, открывшись, поймешь, что не будешь отвергнут.

Побеждает всегда только тот, в кого продолжают верить.

Ты многое можешь

Ты многое можешь.

Эта мысль, как маяк, выводит из сумрака боли.

Ты многим не станешь,

Хоть тебе в этом мире по силам любые роли.

Сомненья тревожат,

И во взгляде напротив вместе с гордостью сожаленье.

Ты скоро узнаешь,

Как страшно решать, кто умрет, а кто стоит спасенья.

Ты думаешь, самое страшное — гибель миров?

Ты думаешь, самое страшное — гибель миров?

Минуты, свернувшись клубком, оглушенно застыли.

Бессмысленной вязью ненужных неискренних слов

Мы более важное что-то сейчас погубили.

Ты смотришь в глаза, и сердцу в груди становится тесно...

Ты смотришь в глаза, и сердцу в груди становится тесно.

Оно, разбиваясь о ребра, стремится в полет,

Как маленький феникс сгорает, чтоб тут же воскреснуть,

И с детской надеждой подарка заветного ждет.

Словам о любви, истрепанным в фильмах и книгах,

Твой сбивчивый шепот и смысл придаст, и вес.

Закружится небо, и мир станет цвета индиго,

На наших ладонях оставив осколки чудес.

В день, когда я смогу привыкнуть к потерям...

В день, когда я смогу привыкнуть к потерям,

Я пойму, что мой путь вот-вот оборвется.

До тех пор же я буду неистово верить,

Что на всякую тьму отыщется солнце,

Что нам незачем жить, задыхаясь от боли,

Отпуская в безмолвие тех, кто нам дорог.

Я готова бороться за лучшую долю,

Несмотря на запреты и уговоры.

Когда враг твой невидим, а силы уже на исходе...

Когда враг твой невидим, а силы уже на исходе,

Не надейся на то, что, как в сказке, чудо случится.

Сотвори его сам, став щитом из крови и плоти

Для людей, в чьих глазах твой прощальный взгляд отразится.

Если позволишь себе поверить...

Если позволишь себе поверить,

то сможешь увидеть, как во тьме рождаются звезды.

Если позволишь себе услышать,

то вечность однажды непременно нашепчет ответы.

Если позволишь себе не дрогнуть,

Враг к ногам упадет, непобедимый и некогда грозный.

Если позволишь себе поверить,

то сам станешь тем, кто сможет менять сюжеты.

В эту сказку закрался бездушный убийца — страх...

В эту сказку закрался бездушный убийца — страх.

Он сжал сердце железной рукой и дыхание выбил.

Это самый мой главный и самый безжалостный враг.

И не справившись с ним, мне не сделать правильный выбор.

Поверь, даже если внутри все дрожит от страха и боли...

Поверь, даже если внутри все дрожит от страха и боли.

Поверь, даже если однажды за веру судьба наказала.

Поверь, невзирая на прежние маски и роли.

Поверь, и тогда ты сумеешь дойти до финала.

Могущество — славная цель для героев из сказки...

Могущество — славная цель для героев из сказки.

К нему неустанно идут, невзирая на цену,

Готовы предать, погубить, поддавшись соблазну.

Достигнуть вершины, поднявшись из мрака и тлена.

Вот только в тебе иные тревоги и мысли…

И сердце от плача чужого рвется от боли,

То как же дышать, если мир от тебя зависит

И каждый неверный твой шаг обернется бедою.

Льются медом чужие речи...

Льются медом чужие речи,

Сеют смуту в душе уставшей,

Тяжким грузом ложатся на плечи

И, подобно листве опавшей,

Укрывают грязную правду,

Засыпают старые думы.

И той правды уже не надо,

И приходит пора раздумий.

И приходит пора сомнений,

Где ты в шаге от страшной ошибки

И готова пожертвовать теми,

Кто, мечтой обманувшись зыбкой,

Подтолкнул тебя к этому краю

И в исходе тебя уверил.

Только вера, пускай и слепая,

Защитит, не допустит потери.

В том мире, что был так бездумно создан...

В том мире, что был так бездумно создан,

От гнева богов почернели горы,

Застыли в немом ожидании звезды

И смотрят на нас, на смертных, с укором.

Безумцу в финале дарована гибель.

Собою обманут, падет он бесславно.

Пред нами же встанет нелегкий выбор,

И он будет самым, пожалуй, главным.

И власть, и могущество не бесконечны,

Их ценность сотрется душевной болью.

Урок тем, кто в мнимом бессмертье беспечен:

Мир можно спасти не войной, а любовью.