Елисей

Вступление

Про Елисея нет былин,

Он забыт годами,

А всё потому,

Что летописцы нам солгали.

Они возложить желали,

Венец всех былых побед,

На князей, чтоб увеличить,

Гонорар свой, для утех.

Та судьба известна многим,

И Руслан был, богатырь,

Но мой друг, известный, Саша,

Правду про него открыл.

Вам про узников Кавказа,

Лермонтов слагал стихи,

Я открою вам былину,

Про кровавый час нужды.

Дела тьмы

Это было в те злополучные года,

Когда не знали мы ещё Османского султана,

Когда не Золотая, но, Орда,

Набеги массово чинила, не переставая.

Им имя разное, давали в разный век:

То половцев, то печенегов,

То потомков скифов, то детей чертей,

А то и вовсе, хазарских, набегов.

Тогда ещё князь наш, Мономах,

Не принял княжества, в полную-то силу,

Были времена те ужасом для нас,

Ведь нечисть с вражим людом дружбу водила.

И в плен брали, и убивали полно,

Опустошали сёла, города,

Где крови меньше – там слёз озёра,

Где остались живы – там раскинулась траура земля.

А всё ж, не хватало силы, вра́гам,

Взять Русь в один присест,

Крепки наши стены, знатны,

И Бог простер длань, не дав свершить успех.

Заключили тогда дело,

Порчу развели,

И богатыри без счёта,

В землю полегли.

Вольга дремлет под морями,

Крытый гранитом и щебнем,

Муромец корнями схвачен,

И в лесах ныне под землёй.

Остальных судьба не лучше,

Кто статуями стал враз,

А другие растворились,

В ветрах стихий, такой рассказ.

Елисей

Подступает войско к граду,

Некогда лить, братцы, слез,

Надевай скорей оружья,

Если смерть, то встретим у ворот!

Змей крылатый в ветре пляшет,

Как рысачет он и скачет,

Подлетает к воротам,

Раз хвостом – и нет полка.

Вся дружинушка разбита,

Темной силою волхвов,

Шаманизмная чужина,

Сделала из града капище черных богов.

Там где церковь – теперь идол,

Где сбирались – там погост,

Танцевали где – черная равнина,

А где сватались – выжжен дом.

Но не все погибли в бойне,

Парень был, что выжил, он,

Слезы лил, но, теперь полно,

Час идти с врагом на бой.

Как же кличут тебя, друже?

Как же звать тебя, герой?

Елисей мне имя – скажет,

Народу верный духом он.

На коня гнедого сядет,

Что отбился от толпы,

И поскачет быстрее рыси,

Во дремучие лесы.

Кот Баюн

Кот Баюн сидит на ветке,

Жёлтым оком круг глядит,

Видит, скачет быстрее смерти,

Молодец, как его не остановить?

Спрыгнет кот застив дорогу

"Не пройдёшь ты здесь, ей Богу"

– он кричит, но, Елисей,

Здесь сдаваться не хотел.

Прыгнул над котом так лихо,

Что Баюн присел лишь тихо,

Правда, сути темной друг,

Быстро прогонял испуг.

Стал на лапы – и бегом!

За нахальным смельчаком,

И вот-вот куснет копыто,

Будет конюшка убита.

Увидав такой рассказ,

Елисей с коня слезал,

Удивившись, Кот Баюн,

Мимолетом проскользнул.

Оказавшись впереди,

Говорит, он: "Погоди!

Вот теперь ты в моей власти,

Сделаю из тебя снасти.

Как спою тебе сейчас,

Тут же ниц падёшь, как раб,

Станешь, ты, мертвее дуба,

Как тебе такая штука?"

"Дуб не мёртв, в нём сила есть,

Жизнь ему даёт весь лес,

Тебе со мной не совладать,

Полно языком чесать,

Ведь со мною дух народа,

Уходи иной дорогой!" –

Так бранился Елисей,

Доставая родной меч,

"Пусть, в последний раз", – он думал, –

"Но не сдамся, я, здесь, нет".

Баюн:

"Нет нужды нам в драке той,

Вижу я, что смел душой,

Вместе путь держать мы станем,

Скука хуже кнута давит,

Знаю, дашь ты мне веселье,

Будет нынче развлечение,

А придется – подсоблю,

То ли ещё будет, погляжу".

Елисей:

Вместе мы – не пропадем,

И пошли они втроём:

Елисей, конь, кот Баюн,

Вглубь опаснейших чащоб,

Где не виден гамаюн.

Соловей

Вскоре видят крепкий дуб,

В дупле том – белка,

До того красна отделка,

Что затмит павлиний чуб.

До того она чудная,

Что поет не уставая,

Но о белке той успел,

Вам поведать Пушкин, он умел,

Потому, не портя слог,

Продолжаем наш поход.

Кот Баюн:

"Стой, опасность впереди,

Знаю я эти дубравы,

Их владелец – Соловей,

Обладатель лихой славы,

Не смотри, что птица он,

По нутру хуже лисицы,

За свое существо,

Не раз в ссоре со мною приходился".

Елисей:

"Не владелец он – наместник,

Сам себя поставил здесь,

И коль встречусь с ним, поверь мне,

Надаю ему взашей".

Кот Баюн:

"Он не ведает пощады,

И невинных погубил,

Столько, что и слов тут мало,

Стоит мимо обойти".

Елисей:

"Где такое увидать,

Что б богатырь боялся?"

Кот Баюн:

"Ты тут прав, только скажи,

Ты, когда, в богатыри-то, записался?"

Елисей:

"Коль увижу Соловья

Не видать пощады!

Полно сопли лить,

Времени, и без того, мало".

Сказать стоит, Елисей,

Чувствовал отлично,

То, что время утекает,

Как вода из сита.

Пока он да с Баюном,

Ходит по дубравам,

Калин-царь с темным войском,

Стоит у Киевграда.

Сорок вождеств, сорок ханов,

По сорок тысяч тёмных душ,

Крови изведать желают,

Дань отдав тем, чей тёмен дух.

Елисей же скачет верно,

Дыханием кровь смиряет,

Кот Баюн рядом вприпрыжку,

Смотрит, не пробежит ли рядом мышка?

Вдруг слыхать звучание лиры,

Пение как у Бога,

Только отдаёт то пение,

Адовой дорогой.

Соловей чествует праздник,

Удалась охота,

Вновь селение разграбил,

Сколько здесь добра-то.

И невольники сидят,

В клетках, рукоплещут,

А тех, в ком меньше всех восторга,

Кнутами разбойники хлещут.

Елисей:

"Не пройти нам здесь дорогой,

Их нам не оставить".

Кот Баюн:

"И родился ж ты, дуреха,

Нечего добавить".

Елисей:

"Выйдешь ты, с того, вон, края,

Будешь отвлекать,

А коня, из тех кустов,

Я пошлю, шум поднимать.

Пока будут в отвлечении,

К клеткам проберусь,

И дарую вызволение,

Ради этих душ.

Как невольники свободны

Учиним мы бой,

И коль Богу то угодно,

Выйдем с головой".

Кот Баюн:

"То, что мне это не гоже,

Я и так сказал,

Но коль получу по роже,

То лучше б ты меня не знал".

Елисей:

"Черной нечисти ты брат,

Яд из тебя льется,

Но невольников спасти,

Моё сердце рвётся".

Кот Баюн:

"Буду я тебе сподручным,

Только, вот, ты знай,

Что, Баюн Кот тебе выручил,

В этот скорбный час".

Елисей:

"Не забуду, даю слово,

Так вперёд, на бой!

Иль поляжём, иль вознесемся,

Ныне мы с тобой".

Кот Баюн, как говорилось,

Вышел из-за древ,

И как со старинным другом,

Начал нараспев:

"Соловеюшка, ты, друже,

Нынче в добром духе,

Может быть, по старой дружбе,

Дашь и мне мешочек?"

Соловей:

"Что ты, вражий сын, припёрся?

Думаешь, не знаю,

Что ты день и ночь, лесами,

Шастаешь как барин?

Дичь изводишь ты в округе,

Воду отравляешь,

А нам, бедным головорезам,

Ничего не оставляешь?

За такие твои трюки,

Я, от всей души,

Дам тебе, мешочек, правда,

Для собственной головы!"

Спрыгнул Соловей с трона,

Достал по кинжалу,

Но здесь конь выбег из кустов,

И нить страха заиграла,

То мурлыкал Кот Баюн,

Так же и случилось,

Что братва с криком "облава"

В лесу растворилась.

Пока щёлкал носом враг,

Понимал, что делать,

Елисей разрезал путы,

Дав свободу людям.

Соловей, здесь, засвистеть,

Попытался – поздно,

Кот ему вцепился в ногу,

Не сказать и слова.

Те невольники, что были,

Вражину повязали,

А чтобы он не свистнул больше,

Рот ему прижали.

Люди:

"Как же звать тебя, герой,

За кого молится?"

Кот Баюн:

"Богатырь, он, Елисей,

С таким именем крестился".

Елисей:

"Ты, чего, вперёд меня,

Слово своё молвил?"

Кот Баюн:

"Ты, герой, и очень скромен,

Мне же – от чего же".

Три волхва

Змей над Киевом летает,

Хвостом круг стен хлещет,

Но Господь своею силой,

Его не подпускает.

Черти пляшут ритуал,

Что б скорее город пал

Острохвостыми задами,

Выбивая у стен пламя.

Мор возводят злые силы,

Голодом изводят,

Где герой, где богатырь,

Что спасёт жизнь народа?

Едет прямо, видит точно,

Перед ним сидят,

Три волхва в белых одеждах,

Древних мудреца.

Елисей:

"Что вы делаете, здесь, братья?

Здесь кругом беда!"

Волхвы:

"Знаем, мы то, богатырь,

Он нас прислал сюда.

Знаем мы твоё мучение,

Знаем мы твой крест,

И от Бога поучение,

Мы даём тебе.

Не убоялся ты бандитов,

Не убоялся ты кота,

Но одною лишь отвагой,

Не перешагнуть моста.

Не спеши, в том Бог поможет,

Защитит места,

Пока ты, набравшись духу,

Перейдешь Врата.

Подожди, как Солнце ляжет,

Укрывая взором мир,

И когда огонь столбом,

Из реки поднимется ввысь,

Будто неба он коснется,

Жаром воздух разрезая,

Ты не бойся, и сквозь пламя,

Прыгни, душу Богу лишь вверяя.

Коль поступишь по заветам,

Будет тебе счастье,

А раз нет, то знай,

В Аду уже готовы снасти".

Так сказали три волхва,

Поклонились дружно,

И, взяв посохи, исчезли,

Будто так и нужно.

Елисей:

"Чудасия, да и только,

Что ты помышляешь?"

Кот Баюн:

"Я в огонь не полезу!

Ты же меня знаешь.

Нам, котам, огня боятся,

Это как дышать,

Лучше тут меня убей,

Чем, вот так, стращать".

Елисей:

"Не явились бы мне волхвы,

Правду не сказали,

Коль на то Господней воли,

Не было, вот так-то".

Кот Баюн:

"Ты уверен, что Господь,

Предстаёт волхвами?

Может это, вражий сын,

Ряженый, как знаешь?"

Елисей:

"Не искушай мою ты душу,

Трус – огня боишься".

Кот Баюн:

"Да, я трус, и в том я честен,

А мертвым, ты – кому сгодишься?"

Елисей:

"Что ты предлагаешь?"

Кот Баюн:

"Ты же меня знаешь!

Нужно нам пойти в обход,

Говорят, что речку, легко обойти, за, скажем, год".

Елисей:

"Тоже мне, советчик".

Лишь сильней сжав удила,

Тронулся собеседник.

Калинов мост

И покуда спорили,

И покуда ехали,

Уже близка стала ночь,

Солнце у предела.

Впереди, то видят трое,

Мост, чернее ночи,

Как из чугуна отлит,

А под ним пропасть.

В бездне пропасти течёт,

Как река, но пламя,

И чем ближе Солнце к краю,

Тем больше оно пылает,

От того мост накалится,

То белее смерти,

То он красным станет враз,

Как купола на рассвете.

А внезапно, все три цвета,

Стали мельтешить,

Что б глаза, у Елисея,

Злобой выпалить.

"Ты не бойся, друг мой верный"

– говорит богатырь коню, –

"Коль смерть примем, то мы двое,

Не оставлю жизнь твою одну".

Кот Баюн:

"Сильно ты его утешил,

Вот это награда,

За такое услужение,

В печь из пламени Ада".

Елисей:

"Ты молчи, решайся лучше,

Вот уж Солнце сядет,

Ты со мной прыгнешь в огонь,

Или тут поляжешь?"

Кот Баюн:

"Что за угрозы, не пойму,

От чего и почему?"

Елисей:

"Думал я глухой, не слышу,

Что у тебя на уму?

Соловей сказал понятно:

Ты вредитель, причем знатный".

Кот Баюн:

"Ты не верь, он оболгал!

Он ведь лжец, да, и, нахал,

Ну а я, коль уж собрался,

То с тобою бы остался".

Елисей:

"Значит, будет по сему,

Солнце уж клонит ко сну,

Приготовьтесь, ещё минута,

И огонь нам станет другом".

Правду говорил герой,

Лишь минута истекла,

Солнце легло головой,

У небесного крыла.

Приоделось в плед из звёзд,

На лесной перине,

Ночной холст ему как дом,

Ложе – лучше, чем у княгини.

Но другой занятен слог,

Речка всколыхнулась,

И огнём своим безжалостным,

К небу потянулась.

Нету силы той у зла,

Что б пробить завесу,

И пока оно со зла,

Шкребет облака без весу.

Наполняет их ту́чной,

Громовой заразой,

Что б поля и земли жгли,

Всех людей за даром.

Только увидел богатырь,

Пламени завесу,

Страх ему глаза открыл,

На смерть от рук бесов.

Как на ярмарке, пред ним,

Муки Ада пронеслись,

Но душа благочестива,

И не дрогнет пред огнивом.

Взяв за шкирку Баюна,

А в другой руке удила,

Двинул прямо сквозь огонь,

И он выжил, Бог – помог.

За мостом, в скале огромной,

Прямо в небо ворота́,

Змей Горыныч их охранник,

Сторожит их завсегда.

Но, сегодня, в честь атаки,

Все его три головы,

Устремились на Русь землю,

Узнавать кто победит.

Оттого-то здесь шныряли,

Упыри да простаки,

Им боятся огня нечего,

Те – мертвы, а те – глупы.

Черная навь

Елисей, чего боятся,

Сквозь врата проникнул,

И такую тьму увидел,

Что едва в суть зла не вникнул.

Здесь смерть с раздором дружбу водит,

Здесь грешник сам себя изводит,

Черной Нави темный круг,

Возник пред Елисеем вдруг.

Там у котлов стоят амбалы,

Там не сыскать средь чертей славы,

И полный красоты земной,

Суккуб хохочет над тобой.

Так сказал бы друг мой, Пушкин,

Мне, другой же блеск жемчужин,

Мне ближе Лермонтова проза,

Чем Саши стройные ряды.

На огромных пустырях,

Капища чумные,

Здесь в котлах готовят Ад

Черти бесовские,

Упыри, то злые души,

Убиенных людом,

И они тут когти точат,

Что б отомстить кому-то.

Здесь суккубы у столбов,

Хлыстают тех бедняжек,

Что забились в житии,

Похотью без краю.

Те кто гневался, те, ныне,

На раскалённых у́глях,

А лжецы глотают пламя,

Большего не нужно.

Здесь казнокрадам режут руки,

На теле оставляя шрамы,

А потом опять пришьют,

Да заново рубают!

Много ещё про грехи,

Можно сокрушаться,

Правда вот в чем – не греши,

Иль готовься к Аду.

Каждый грех здесь дом имеет,

Каждый надзиратель,

Своё дело бдит исправно,

Лишь его он знает.

Посреди озёра с кровью,

За дворцом лихого,

Стоит крепость, в ней Кощей,

Владыка неживого.

Лишь один мост в крепость есть,

По другому и не сесть,

Не заехать, не зайти,

Нет иного здесь пути.

На мосту же том, горгульи,

Из каменьев резных,

А глаза у них гноятся,

Самой темною из сил.

А на стенах того замка,

Бдят ночные сторожа:

Упыри да лешие –

Чудь, не знающая сна.

На бойницах чертики,

Точат свои дротики,

А из окон бо́льших бесы,

Льют со стен кровавые замесы.

Но не дрогнула душа,

Тронул лишь уди́ла,

И пошёл вперёд герой,

Без оглядки дикой.

Тем же часом, в нашей Яви,

Нету места счастью,

Войско только умножалось,

У врага без страха.

Калин-царь гонцов послал,

Мол, сдавайся, княже,

И, тогда, лишь половина,

Во земле поляжет.

Ведьмы с гнутыми рогами

В ступах сеют смуту,

Князь в уныние пребывает,

Что решит он, в трудную минуту?

Водяные у Днепра, болотные равнины,

Стали справно возводить, подмывать землицу,

Подходить поближе к граду, ко стенам его,

Дабы враз обрушить стены и открыть проход.

Елисей в то время скачет,

Уже больше суток,

Он не знает ни воды,

Ни сна ни покоя,

О еде не мыслит он,

Мыслит о народе.

Здесь, откуда не возьмись,

Возникнул на дороге,

Высотой в пять са́женей,

Монстр козлорогий.

Говорит он, Елисею,

Голосом могилы:

"Не туда ты, богатырь,

Тратишь свои силы,

Киевград почти что наш,

Убирайся живо!

А не то, моим рогам,

Ты станешь наживой".

Елисей:

"Тебя меня не испугать,

Монстр Преисподней,

У меня есть меч и крест,

Предан вере я Господней.

Так что, если ты, чудак,

Не уйдешь с дороги,

Стать тебе лишь просто тленом,

На потеху многим".

Не сдержал таких хулений,

Бес, и взял разгон,

Но увидел хвост котячий,

И смирно отошёл.

Нету времени дивится,

Тому, что вокруг твориться.

Елисей:

"Подсоби, немного, друже,

Ты ещё мне очень нужен".

Ободривши скакуна,

Елисей, пуще прежнего умчал.

Проезжает он места,

Истязаний грешных,

Но помочь им, то судьба,

Не его предела.

Перед ним предстала чудно,

Дивной красоты суккуба,

Как супружница его,

Стала искушать всего.

То бочком, то передом станет,

Елисея всё дурманит,

Дабы молодца схватить,

И не дать поход свершить.

Мокрым рядном как покрылся,

Елисей, тут бы забыться,

Но закрыл он свои очи,

И давай вперед, что есть мочи,

Нету времени мечту,

Лелеять нежную свою.

Кощей

Вот подъехал он к мосту,

Видит скальных чудищ,

Что горгульями зовут,

Здесь словом не отбиться.

Елисей:

"Что же делать, друг Баюн?

Мне совет тут нужен".

Кот Баюн:

"Здесь я буду тебе как друг,

Буду я послушен.

От горгулий не спастись,

Их не перепрыгнуть,

У них крылья, и, они,

Везде тебя настигнут.

Но, пусти вперёд коня,

Пусть сотворит шума,

И ты сможешь, втихаря,

Проникнуть куда нужно".

Елисей:

"Может, правду говоришь,

Но я не могу,

Того, кто весь путь меня тащил,

Так продать, не то моё нутро".

Кот Баюн:

"Ух и сложно всё с тобой,

Богатырь русинский,

Хорошо, тогда пойдем,

Мы путём отличным.

Ты возьми меня на руки,

И я стану петь,

И горгульи, от скуки,

Станут слушать, млеть.

Пока млеют эти монстры,

Ты проехать сможешь враз,

Только сам ты не усни,

Иначе кончен будет рассказ".

Елисей:

"Вот спасибо, удружил,

Выручил, дружище,

Ну, Кощей, ты стерегись,

Близко я, ой близко".

Кот Баюн:

"Ты зазнайством своим,

Не спугни победу,

Пусть мы близко, но ещё,

Есть здесь злые сети".

Елисей:

"Не нуди, а лучше лазь,

Ты, на мои руки,

Как ребёнка пронесу,

Между крыльев горгулий".

Кот Баюн:

"Ты смотри, не упусти,

Буду я кусаться,

И, смотри лишь, не усни,

Стоит этого опасаться".

Взял он на руки кота,

И несётся вдаль,

Кот мурлычет и враги,

Встали в ступор как столбы, нечего с них взять.

Едет Елисей, дорога,

Он глядит, да тут немного,

Но под пением кота,

Прошло уже как часа два.

И никак он не доедет,

Да и клонит уже в сон,

Знать, Баюн здесь явно бредит,

Иль замыслил он чего.

Схватит богатырь за шкирку,

Баюна – давай трясти,

Да так вышло, что едва,

Душу он не выкинул из этого шерстяного мешка.

Видит, на коне, стоит у замка,

Во дворе, а круг враги,

Упыри ходят кругами,

Точат все свои клыки.

Лешие готовят сети,

Черти дротики возвели,

А кикимора удавку,

Ей велели принести.

Понимает, час пропащий,

Достаёт свой верный меч,

В этот час, казалось, крайний,

Раздался грохот старых лет.

То владыка сего замка,

Вышел на балкон,

Да посматривал угрюмо,

На свой темный двор.

Кощей к верху длань возводит,

И кричит люто:

"Кто посмел меня тревожить,

В этую минуту?"

Елисей:

"Да это я!

Лишь крестьянин из села,

Нету у меня родни,

Всю пожгли твои полки".

Кощей:

"И чего же хочешь ты,

Сирота, может милостыни?

Или тебе нужна смерть?

Тогда верен твой забег".

Елисей:

"Ты, Кощей, владыка смерти,

Ты, Кощей, владыка тьмы,

Я прошу тебя сердечно,

Отведи от нас полки.

Иль не в мире мы с тобою?

Иль у нас с тобой война?

Не было такого князя,

Что б с тобою воевал!"

Кощей:

"Я, Кощей, владыка чуди

Той, что в Темной Нави прижилась,

И покуда жив я буду,

Отведу свои войска.

Полководцы те, лихие,

Разум совсем свой пустили,

А за подвиг, Елисей,

Ты проси, что сердцу ближе, да не бойся, посмелей".

Елисей:

"Князь Полночного Светила,

Отпусти богатырей,

Дай последний бой им принять,

А потом, бери хоть всех,

Хоть меня сверху хватай,

И спускай рукою в Ад!"

Кощей:

"Хорошо, твоя в том воля,

Ты желать богатства мог,

Отсрочения погоста,

Иль гарем на много жён,

Но ты чист, и сердцем тоже,

И душою не злоблив,

Отпущу тебя без платы,

А богатырей...пусть бьют лихих!"

Елисей:

"Вот спасибо тебе, Княже,

Я, тогда, пойду?"

Кощей:

"Да, вот только полководец,

Мой, один с тобой он, ну,

Покажись-ка голодранец,

Голос дай, это к тебе, Баюн".

Кот Баюн:

"Это верно, здесь вина,

Батюшка Кощей, но не лишь моя!

Должен был я молодца,

Съесть, да испужался слегонца,

А потом была опасность,

А потом были волхвы,

А потом огонь, ух страшный,

А козел сам отпустил,

Здесь же ты мне помешал..

Ой" – кот понял, что не то сказал,

Только поздно, и Кощей,

В пыль испепелил при всех.

Елисей:

"Сделай, вот ещё, услугу,

Не откажи в последний раз,

Я, Кощей, прошу в этую минуту,

Оживить тут Баюна".

Кощей:

"Вот как? Милость твоя дивна,

Он тебя предать хотел,

И, если б не моя сила,

То в этом деле преуспел".

Елисей:

"Княже, верно говоришь,

Только прикипел мне близко,

Ты его, мне, верни,

А я найду ему управу.

Будет стар да мал ходить,

Слушать песни, сказки,

Праздник станет веселей,

Чем тебе не счастье?"

Кощей:

"Верно, для него,

Нет большего стыда,

Хорошо, бери кота,

Пусть совесть будет чиста!»

Поклонился Елисей, и в конец сказанья,

Благодарно оробел, решив без пресмыкания,

Добрым словом одарить,

Того чей темен взгляд на мир".

Елисей:

"Ты главный здесь,

Как ворон на погосте,

Круг тебя одни статуи да кости,

И редкий призрак, иногда, проходит пред тобой паря".

Кощей:

"Не главный здесь – пособник тьмы,

лихого раб – такая доля,

Душа моя к тому не мила,

Но лик един мой к тому гож.

Ступай, ты, богатырь, и знай,

Ещё раз встретимся – прощай".

Махнул рукою Кощей тяжко,

И тьма рассеялась пред парнем.

Исход

Елисей назад путь держит,

Ох и весел он, и светел,

Богатырская дружина,

Как единая личина,

Стройным рядом в шаг идёт,

Этот бойкий поход,

Движется лишь к Киевграду,

Быть для народа отрадой.

Здесь выходит Вольга,

Тетиву сжимает,

И рукою своей грозной,

Змея убивает.

Пал тот змей на ряд вражиный,

Нету уже войска,

А та кучка что осталась,

В бегство удалося.

Их догнали, истребили,

До пятого колена,

Что бы понял вражий сын,

Что душа – бесценна.

А народ, узнав, что князь,

Их хотел всех бросить,

Штурмом взял княжеский двор,

И смог князя сбросить.

Так, Изяслава скинули,

А Мономаха привели,

Про Елисея, же, память,

Как накидку, затёрли.

Но жива легенда в духе,

Её пропоют,

Ещё много скоромохов,

Так окончен справный труд.

Что с Котом? смешна забава,

Ныне он сидит в дубраве,

Сколотил кузнец легенд,

Для него златую цепь.

И теперь, лишь оглянувшись,

Можно бы с неё сойти,

Но он, трусости покорный,

Никак не оглянется в пути.

Белка дружбу с ним заводит,

И порою хороводит,

Сам Садко в виде духа,

Напевал иного чуда.

Богатыри – ушли в века,

Кого забрала война,

Ведь не зря же Мономах,

Не проигрывал никак.

Кто пошел с семьей далече,

Кто окончил жизнь у речки,

Были те, кто к Богу путь,

Круто решили повернуть.

Что ж герой наш, Елисей?

Не хотел лить больше крови,

Потому, он, удалиться,

От людей решил да к Богу,

Но не в келье, захотел,

Свой путь богатыря окончить,

А в лесу, где Вещий Олег,

Волком меж дубов проходит.

Средь извечных ив, елей,

Славен будь, богатырь, Елисей!