Эквалайзер букв

Серая птица

Кружится над городом серая птица.

То в окна заглянет, то ловко садится

На ветку, карниз-ли, перила балкона.

Кружась, опускаются семечки клёна

На землю; в безумном прекраснейшем вальсе

Слетают с деревьев; но ты не печалься:

Взамхнувши крылами поднимешься к небу,

Где вроде бы был, ну а вроде и не был.

Клюв в клёкоте яром раскроется снова -

Судьбою такой вот удел уготован.

Всю жизнь свою плыть в бесконечном просторе

Не чувствуя радость, не чувствуя горе,

Спеша, за седых облаков вереницей.

И солнца лучей золочёные спицы

Вонзятся в постройки, пронзивши пространство,

На них превратившись в чудное убранство.

И тот час вокруг, перезвоном хрустальным

Послышится смех, ну а следом скрип стали.

Качеля взлетает всё выше и выше.

Не видя вокруг ничего, и не слыша

Движение вверх словно счастья услада!

Два серых крыла вот покоя награда.

Кружится над городом серая птица.

То в окна глядит, то на крыши садится!

Гипногагические галлюцинации

В душах теней молодых остывают глаза.

Призраки, вдруг, остаются стремительно «За».

Плесень усталых глазниц разъедает мох,

За отголосками лживо седых эпох.

Чуется в блеске созвездий усталости плен,

Где непонятно непонятый дух перемен.

Где между фальшью в забвеньи всегда вперёд

Кружит, и кружит, и кружится лиц хоровод.

Синие взгляды, как шёпот тревожных рук,

Будто из слов паутину соткал паук.

Злых междуметий яркий хмельной аромат

Выстроил губы, и уши, и пальцы в парад.

Грёз полуночных безумный и яростный страх

Сквозь поколения, вдруг, превратится в прах,

Сквозь вычитания, где изумрудный лёд,

Станет стремительным и фальшивым, как мёд.

Путеводная звезда

Тусклый свет путеводной звезды

На прокуренном небосводе

Видно в ряби озёрной воды

И на вековых соснах, вроде.

Освещает собой всё вокруг –

Перелески, холмы и ухабы.

И в неровном том свете, вдруг,

Окруженья пятнисты, да рябы.

Светит, словно в последний раз

Обнажая беззвучные тени.

Отблески – как мерцание страз,

Как загадочные привиденья.

А вдали от города, враз

Спрятавшись под пушистым снегом,

Наблюдают две пары глаз

За звезды бесконечным бегом.

Мысль пульсирует в унисон,

Из под пледа пар выползает,

И на ветках инеем он

Образуется, повисая.

Сердца гонят горячую кровь,

Руки крепко друг друга сжимают,

И улыбки нежные вновь

Им на лица всё выползают.

А звезда продолжает свой бег,

И до суеты ей нету дела –

Для звезды словно миг целый век,

Она светит упрямо и смело.

Светит тускло, но виден свет

На замызганном небосводе,

И играет магический цвет

На дубах, и на кедрах, вроде.

Поцелуй под омелою

Я есть то, что я есть, и

Я делаю то, что я делаю.

В хмари потоки лести

Словно поцелуй под омелою.

С иллюстраций журналов

На нас смотрят пустыми лицами,

Из оконных проёмов

Зажатые между страницами

Хорунжии пустоты,

Амбассадоры непознанного.

И спорят до хрипоты

Свидетели неопознанного.

Не просто героем стать –

Надо делать подвиги смелые.

Бесстрашных деяний стать

Словно поцелуй под омелою.

Ягод липкий аромат

Над клёнами, лжеакациями,

И удушающий смрад

Из клоаки канализации.

Однако, в конце концов,

Всё вернётся обратно, к началу.

Тогда посол подлецов

Поведёт свою паству к причалу –

Вдоль берёз и тополей,

А на них кусты с ягодой белою,

По тротуарам аллей,

Где ждёт поцелуй под омелою.

Слов бесконечные полосы

Как птица в клетке, глубоко внутри

Рифма бьётся, просится наружу.

Аккумулировав и радость, и боль

Выкладывает собой на бумагу душу.

Буквы валятся на бумаги лист

С кончика пера кляксами осмысленными,

Образуя завораживающую вязь

Своими сочетаниями многочисленными.

Душа пульсирует на листе

В строках неровным букв эквалайзером,

А глубоко внутри всё сильнее жар,

Словно там всё дотла выжгли лазером.

Волной леденящей мурашек сонм

Прогулялся, вздыбив на теле волосы,

А душа всё течёт и течёт на лист

Сливаясь в слов бесконечные полосы.

Пелена уже застила глаза,

А рифма продолжает на бумагу сочиться,

Сбивая все чувства в гремучую смесь,

И возможность отсутствует остановиться.

И вот интенсивность идёт на спад,

Внутри пустота, но и удовлетворение,

Когда охватывает бегло взгляд

От конца до начала своё творение.

И наполнит спокойствие опустевший сосуд,

А следом придёт умиротворение.

И осознание, что рифма душой

Ещё выплеснет на бумагу произведение.

Безпризорный щенок

Прижавшися к мусорной куче,

Трясяся от ужаса жить,

Всегда существует возможность

Несравнимое взять и сравнить.

Вот это немного поплоше,

А вот это серьёзней стократ!

Как будто щенок беспризорный

Хозяину новому рад.

Руки нежной тёплые ласки

И полная миска еды.

Бьют волны о пирс, навевая

Предчувствие жуткой беды.

В подвалах ужасные тени,

И челюсти жуткий оскал.

В безудержном ярком веселье

На пол кверху брюхом упал.

Завяли ромашки в стакане,

Похоже довольно давно.

А маленький новый хозяин

Всё пузико чешет его.

И дёргает лапкой от счастья,

Эмоции бьют через край.

А с улицы слышется громкий,

Злой, звонкий и яростный лай.

Мальчик и девочка

Они сидят на лавке

И держатся за руки.

Вздыхают, издавая

Загадочные звуки.

Украдкой друг на друга

Они бросают взгляды.

И просто находится

Друг с другом рядом рады.

Шумят вокруг деревья,

От глаз чужих скрывая.

В груди новое чувство

Им головы срывает.

Объятия сжимают –

Совсем их лица рядом,

И губ прикосновенье

Пронзит сердца разрядом.

Внутри тревожный трепет,

Как бабочек порханье.

Чувствуется на шее

Горячее дыханье.

По имени друг друга

Шёпотом называют,

И обо всём на свете

Друг с другом забывают.

И вот уже с телами

Знакомятся ладони,

В губах прикосновении

Разум просто тонет!

И в неизвестном будут

Сердца их ввысь стремиться,

В желанье стать единым,

Нет сил в груди томиться!

А небеса светлеют –

И ночь уж отступает,

Луна на небе Солнцу

Уж место уступает.

Чтож, утро наступило.

Пора сейчас проститься,

Чтобы под вечер снова

Им воссоедениться.

Лишь раз увидеть

Достаточно лишь раз увидеть, и невозможно забыть,

До скрипа зубов ненавидеть, и при том бесконечно любить,

Ощущать изморозь, промораживающую капилляры рук.

Но преодолть невозможно мелом нарисованный круг.

Уткнувшись носом в стену, как котёнок слепой,

Пожалуй никто не разделит тягомотину эту с тобой.

Крик истошный вырывается из лёгких жалобным скулежом,

И приходится, стиснув челюсти, прижигать раскалённым ножом

Купированное самосознание, будто пса породистого хвост,

Ведь ответить не получается на свой же невысказанный вопрос.

И лишь в отражении самозванца узревши пустую суть,

Всхлипом суторожным только и успел, что вздохнуть.

Себя распыливши на мириады частиц

В движении безостановочном медленно опускаешься вниз

Оседая на траве и листьях студёной росой. Поутру

Туманом невесомым, загадочным, растворяешься на ветру.

В плясе неистовом, радостном, кружась пакетом пустым

В следующее мгновение на месте безнодёжно застыл.

Этот круг не преодолим, как посмел ты об этом забыть?

Как посмел лишь раз увидеть, и потом бесконечно любить?

Я так скучаю по тебе

Я так скучаю по тебе, безумно.

Хоть понимаю, что тебе плевать...

Так больно это всё осознавать...

В тебя влюбиться было неразумно.

Так неразумно было утонуть

В твоих глазах, как в омуте бездонном.

Растаяв в смехе колокольчиковым звоном,

Любовь петлёй на шее затянуть.

Петлей на шее жжёт огонь любви.

Лишь о тебе все мысли, постоянны,

Как гости, нежеланны и незванны.

А чувство, как вулкан в груди бурлит,

Как паровой котёл. Внутри кипит

С тобой общенья неуёмное желанье,

Но вижу ясно, что моё внимание

Тебя ужасно сильно тяготит.

И всё, что остаётся, лишь тупить.

Сидеть, витая в мыслях и прострации.

Горя в душевной боли эманациях,

Не понимая, без тебя как жить.

Цвета побежалости

Глубокой вышины лазурь

Сменивши розовым огнём,

Металла побежалый ряд

Мы синевою изогнём!

Гнездовье под крылечком свив,

Воздавши почесть на пиру,

До боли челюсти сдавив,

Свою зачистим конуру.

Увидев в облаке пустом,

И в отражении в глазах,

Сосновый бор одним кустом –

Пронзим насквозь безумный страх.

Второстепенной тишины

Весёлый тост произнеся,

Разгоним папиросный дым

Металла цвет превознеся.

Бензиновых разводов блеск

На перепутье швов сварных,

Сушёной древесины треск

На берегах озёр парных.

Их множества не перечесть.

И даже в глубине веков

Калением не передать

Упругость хрупкую оков,

Когда на жёлтый изменив

Лазурь глубокой вышины,

Пронзим насквозь безумный страх

Второстепенной тишины.

Любимая моя за океаном

(Вольная интерпритация английской народной песни «My Bonnie lies over the ocean»)

Любимая моя за океаном,

Любимая за тысячу морей,

Любимая моя за океаном –

Вернись ко мне, любимая, скорей.

Когда лежал я на своей кровати,

Голова на подушке замерла,

Когда лежал я на своей кровати,

Кошмар приснился, что ты умерла.

Любимая моя за океаном,

Любимая за тысячу морей,

Любимая моя за океаном –

Вернись ко мне, любимая, скорей.

Скорей подуйте ветры над морями,

Над океаном ветер поднимись,

С моей любимой, на плечах могучих,

Скорее ветер ты ко мне примчись.

Любимая моя за океаном,

Любимая за тысячу морей,

Любимая моя за океаном –

Вернись ко мне, любимая, скорей.

Какое чудо – отозвались ветры

На этот мой отчаяный призыв.

Какое чудо – отозвались ветры,

Любимую мою мне принесли.

Любимая моя за океаном,

Любимая за тысячу морей,

Любимая моя за океаном –

Вернись ко мне, любимая, скорей.

Душистый кусочек

Кусок пармезана лежит у ограды,

Лежит, и полакомиться очень рады

Им звери, и птицы, и прочие гады.

Чтож, я не вижу в этом преграды.

Скажу им: «Пушистики, кушайте», смело

Примутся звери и гады за дело.

Между собою разделят умело

И тут же набросятся, остервенело.

Душистый кусочек волнует и манит,

Всем головы этот кусочек дурманит.

Ещё полежавши, немного подвянет,

Любого своим ароматом притянет.

Сбегутся букашки, и мухи слетятся,

В желаньи кусочком тем понаслаждаться.

Спешат. Поскорее бы там оказаться.

Боятся, что может им и не достаться.

Съедят они всё, до последней до крошки,

А я посижу, посмотрю из окошка,

Устало ещё повздыхаю немножко,

И с кошкой пойду поиграть в доминошки.

Две стаи

Студёным днём осенним, в небе,

Я увидал воронью стаю.

Куда летят сказал кто мне бы.

Я искренне не понимаю

Куда их ветры поманили,

Сорвав с обжитых мест мгновено.

И небо всё заполонили,

И каркая, попеременно

Они, мигрируя, несутся.

Полёт их взглядом провожаю.

А мысли тысячами вьются,

Свою образовавши стаю,

С моим желаньем не считаясь

Вперёд за вороньём гвалдящим,

Всё выше к небу поднимаясь,

Взмывают в воздух леденящий.

Быстрее кружат в танце дивном,

Меня стремясь оставить спешно,

Вмиг ставши с вороньём единым.

Такая мрачная насмешка.

И я стою, опустошённый,

Вдогонку стаям улыбаясь,

С воронами отождествлённый,

Мысленно с мыслями прощаясь.

На той стороне

Я по этой иду стороне, и

Вы идёте, по той стороне.

Кто-то ровный, а кто-то ровнее,

Ну а кто-то верхом на коне.

Для меня ветер дует с востока,

А для Вас ветер дует в обед.

Тот заплакал, а этот заохал,

Третий же в белый саван одет.

Относительно нас беспрестанно

Он теперь на другой стороне.

Происходит такое нежданно,

Происходит внезапно. И мне

Хочется, чтобы Вы были щедры,

Как был щедр и я к Вам тогда.

Но порою всего пара метров

Разделяют людей навсегда.

Как разлом в межпространстве, дорога

Делит надвое наши миры.

Грусть терзает, и боль, и тревога -

Эти чувства отнюдь не добры,

Будоражат. А в воспоминаньях

Вы на этой, моей, стороне.

В этом, видимо, Ваше призванье

Быть ровней, впереди, на коне.