Эхо Звёзд

Догмат "Приступничество".

В просторных гладях царствовала тишь.

И плот блуждал меж томных океанов.

Сколь близко подплыви, но не увидишь,

Как я мнил себе о скромных идеалах,

Смотрел через подзорную трубу

В среду внешних, вечно движимых фрегатов.

Кровавые и волшебные моря,

Шторма, цунами, вихри, смерчи.

Эмоции, ради которых жить не зря

И помирать за них не без надежды.

Но оглянись, увидь, что у меня вокруг:

Тишина, утроба и могила,

Вечный застой, в котором я умру,

Так не испробовав, какова на вкус молитва.

Молитва, что произносит всяк живущих

В своих устах перед сейсмическим концом.

Рука ушла вперёд сама,

Движимая от отчаяния.

Хочу, как все, таковы дела.

И не ищу я оправдания.

Пальцы впились вглубь ровного потока,

Черпнули локон сладостной воды.

Но тут же осознание восторга

Сменилось разрушением мечты.

Вся та жидкость из души стока

Была сплетением натянутой судьбы.

Нити, что пронизывали всё.

Узлы, скрученные всюду.

Покрытие, да виденье моё,

что открывало полную структуру.

Гигантская массивная поэма,

Содержание множества эпох,

Тема, заслужившая мольбена,

Обелиск, прекрасней чудес света

И единственно стоящая трактата

Истина, чьё имя — шифрограмма.

И нет больше той бездны в глубине,

Нет отныне шанса утонуть в пучине.

Ведь где-то там сокрыта от разврата

Сингулярность во имя идеала.

Нынче я стою не в океане,

Не средь эмоций прежних в волнах водных.

Теперь я на тонкой тетиве,

Сплетённой ради спасения бесспорных.

Заложена моя душа в пороке

Раскрыть нутро во благо всех покорных.

А потому слились вокруг меня

Чёрная дыра, как источник силы,

Чернильная погибель бытия

И Абсолют, несущий вечные мотивы.

Иллюзия "Стекломираж".

... ... ...

На верних витражных каскадах... ... прекрасны балы.

За стеклами теплятся люди... ... в предверьи весны.

Пока долгие ночи проходят... ... без любимой луны.

Я стою, всё взирая во внутрь... ... ожидания вечны.

Алмазный лоскут покачнулся... ... омрачая залы.

Грудей плавность вздымание, как... ... струны, ровны.

Томных глаз серых прозрачность... ... исчерпание игры.

Очертают в свечениях лавовых ... ... гладкость Невы.

Между лёгких ядрышко теплится... ... цели лишены...

... искала она... но жизнь всю одна... не нашла никого...

... и тем сломлена... миром огорчена... не хочет ничто...

... но мечтает краса... в поте лица... что найдёт то...

... лишь взгляни на меня... опусти глаза... я тут для тебя!

... встать бы рядом с тобой... и дать обоим покой!

В жизни вечной мирской. Со мной. С тобой. До земли гробовой...

# # # # #

Тротуары взбрелись, земли разошлись, дома в пропасть поверхности сдулись.

Я желал убежать, взяли нити меня и возвысили к ней, за стёкольный слой.

Вблизи также прекрасна, как в далеке, чар полон обитель в её голове.

Прикоснулся к рукой в вожделении родном, но ей не видно меня перед собой.

Витрины стесняли нас зря, ведь то, что видел я... нет отражения меня.

Я выше ушёл в безлунную тьму, но ударился так, словно стену снесу.

Раздался осколков бесчисленный треск и рассыпалось небо на град ярых грез.

Нити разошлись, я во фраке стоял, сквозь ночь обыденну реальность прорвал.

Между стен ютились толпы людей, завихровывав в танец, в роман и в постель.

Бегали ленты, шифроны, мандат. Сюжеты кружились, смыкая в парад.

Весенняя ночь обретала разгар, пока в плясе туфлей носок подгарал.

Я отдёрнул страстней, сильнее всех пьянств, вышел к балкону один, отдохнуть от всеянств.

На перила упал, как чёртов баран, что устал от зимы убегать по горам.

Слева шёпот мелькнул, смех лавовых губ, синих тканей плетенье торса женских приблуд.

Она стояла при мне, в полутьме от всего, что считал я красивым, пока не видел её.

Сердце бить перестало, внутри кровоток, трепетнул мозг, сожрав кислород.

Её ласковый лепет, всего один слой, что косило в ночной первобытный покой.

Я без силы упал, не могла она сказать эту дрянь, как обычная явь.

Иль может она быть не той, кого я, так увидев тогда, стоя у крыла, распознал как себя, только в женских сваях, а на деле она лишь жалкая та, кто на секунду ушла от актива всея, дабы чуть курнуть и вернуть ночь во своя.

Перепрыгнул я борт в стёкольный треск. Раскидались ошмётки, полны надежд.

Витрина впитала всю сущность в себя, сбрасывая вниз моё жалкое "Я".

Снова тротуар, и прежний причал, безлунная ночь, а сверху тот зал.

И стоит рядом с ней тот самый амбал, что зовёт к себе бездушных наивных дам.

А те лишь с улыбкой им руку дают, сами носятся в балы, где их отъебут

Стою внизу, чрез окна смотрю, в магазин бездушных кукольных слуг.

Бездарно потерянный век людской, соблазнённый весельем и отравлен собой.

Впрочем, нет здесь того, что тянуло меня. Прежнюю волю почувствовал я.

Как рёбра раскрыты, а грудь полна любви, к тому, что нет в моей жизни тоски.

Кто меня опорочит, сведёт к паре слов. И чувства мои сберегутся к другой.

Кто не будет стоять между красочных стен, чему завидуют те, у кого жизнь в теске

Не из собственных нужд, а навязанных вне. Впрочем, я тот же, лишь шифрограмма в башке.

И при том...

На верхних витражных каскадах... ... времена гнилы.

За стеклами теплятся люди... ... от собственной мглы.

Пока долгие ночи проходят... ... в жалкие месяца.

Я стою, всё взирая во внутрь... ... собственной головы

Алмазный лоскут покачнулся... ... для оборота шеи.

Водных потоков уравниванье как... струны, ровны.

Под поверхностью прежней невинности ... исчерпание игры.

Вписаны истинны строго в... гладкость Невы.

Шифры требуют разгадки, иначе люди ... цели лишены...

... я в вечном бреду... но по жизни иду... и мне бы хоть раз...

... идти не в одну... а в пару свою... жили б мы без прикрас...

... но я вечно хожу... в одиночестве мру... всё никак не найду...

... но не стану я врать... уж лучше умру... чем вернусь в океан.

... ибо шифры прекрасны... разгадка пород... без них я б пропал.

В жизни вечной мерзкой. С любовью. С тоской. Меньшее я никогда не приму... рано или поздно нити свяжут нашу судьбу... всем своим телом помогу... любовь моя, чуток подожди, я сделаю всё, что могу...

... и я тебя найду!