ЕДИНСТВЕННОЕ НЕБО

Глава 1

Рождение

Молоко обсохнуть не успело На губах родившегося года, Как нагрубли тучи до предела - Изойти готовые дождём.

И уже бессильно и несмело Свой - едва звенящий - голос подал Ранний март, и даль замолочнела, Растворившись в нём.

И на жизнь умершее - воскресло, И земли больной - голубокровье Проступило каплями пролесок, Ледяным целимое дождём.

И в глубокой сердцевине леса, В вечной крепости его сосновой, Кто-то плачем занемел безвестно И зашёлся в нём...

Прощëный день

Разгорячась, несутся дни, Кнутом подхлёстаны февральским, И на излёте мало - мальски, Свой бег замедлили они.

И затерялись в облаках, И растворились в тёплом небе, В объятьях припушённой вербы И в нежно спахтанных снегах.

Ещё сплетаются живей Узоры парковой ограды - Морозцем скованных изрядно - Чернённых липовых ветвей.

Ещё застенчива весна То вскинет взгляд, то вдруг потупит, И снег толчёт подталый в ступе, И не спешит открыться нам.

Но в полдень загляни в раёк - Дворовый, людный по старинке - И тут же сменится картинка И шумный запестрит денёк.

Освистан воробьями кот - Известный вражеский лазутчик - Под дробь и перестук сыпучий - Где крыши солнышко печёт.

Блинов кругом - молочный дух, И несусветные наряды, И смех раёшников заядлых У верхоглядов на виду…

И ненароком, по пути: - Господь простит, и ты прости...

*** Сегодня вечер умирал, Как умирают лишь святые, И утаённое вчера Сказав словами золотыми,

Ушёл, всей тщетности в обход, Предавшись ночи на поруки - Когда зазвонных, первых звёзд Во тьму просеребрились звуки,

И непонятно отчего, И чьими зажжено мольбами, Души свечное вещество Согрелось тёплыми слезами.

И снова не узнает мир, Где счастье - притчей во языцех, Что этот странный век зимы И вовсе мог не совершиться.

И очистилище* войны Поборем - духом невредимы, Но так и не узнаем мы, Кем были судьбы скреплены Молитвы швами потайными...

* алтарь в ветхозаветным храме, окропляемый жертвенной кровью

Успенские ангелы

Три этюда на Успение

1.

Из темнот ночных на Божий свет Выведено пасмурное утро, Серой пылью дождевой испудрен Ряженый под солнце бересклет.

Паутинной мнимостью блестит Ткачество узорчатое смерти Но вовек опутать не суметь ей В небо - неподвластные пути.

Порванные, скинуты долой С плеч - марионеточные нити, Трав живых - горячечные листья, Стяжелев, повисли над землей.

Мокрый дуб очнулся налегке - Улицы столетняя главизна, Ветхим солнцем стылый дух пронизан, И лучом набросок - древа жизни - Выжжен на пергаментном листке...

2.

Отскрипывает маятник качельный - Из древности забытой, запредельной - Последние бесценные деньки. И солнце долгим взглядом антиквара Под вечер озаряет дворик старый - Меднеющего хмеля завитки,

В садовой вазе - плюшевые астры, И шарики в траве - из алебастра, Скатившиеся с яблони легко, Лепнинность роз на каменной ограде И золочёных листьев винограда - Над окнами - резное рококо.

Во всём покой и драгоценность тайны, И было бы немыслимым прощанье, Но будущая радость - велика, Скрипят качели - ровно, мановенно И каждое рождённое мгновенье - На вес бесшумно павшего листка.

3.

На небе - равно как и на земле - Воскресным духом дышит это утро, Над заревом соборным, осмелев, За лето окрылевшая вполне, Рассеребрилась стайка сизогрудых.

Мазками света перепятнан свод - Палитра белокаменная - солнца, И не преминув собственных угод, Паук иконный, наловчась, плетёт - На мысли суетливые - тенётца.

Из приоткрытых - в тайны - царских врат Цветами тянет и сосновым раем, И ангелы успенские трубят, Восточный, всеуслышный аромат Из медно-жёлтых лилий выдувая.

По обожжённым травам золотым Порхают дети стайкой пестроцветной - В невидимой ограде царства света, Которое - вовеки - таковых...

Гончар

Пустело небо, снова ужаснув Ежезакатной явью святотатства. Письмо* берёз, светлённых в белизну, Зажглось, на время отодвинув тьму - Своим резно желтеющим убранством.

Кровило, бок туманный занозив Осколком лунным, облако седое, И нежный отблик по нему скользил, И облекал в свеченье неземное.

Обильно воздух стынущий горча, Зацветшее пылило умиранье, И осень шла к началу всех начал, Туда, где вновь замысливал Гончар Из глины белой - новое созданье.

*Письмо - иконописная манера.

***

Непогодица... Небо слёзное Перехвачено поясом синим, Богородица, В пору грозную Не оставь погибать Россию!

Ты спаси её, Ты покрой её Омофором из звёзд осенних. Ты очисть жнивьё И добро своё Сохрани до времён последних.

Распогодится, Рассветлется, Небо нежно обнимет просинь. Богородица, Пусть зардеется Синим пламенем эта осень...

Тополя

Отмолвил гром последнее своё, Запрятав гнев за далью опалённой, Но дождь ещё неутишимо льёт И обжигает шёпотом калёным.

И странно, до бессмыслия, смотреть На ставшую приделом бичеваний Расхристанную улицу и смерть, Поживу дожидающую втайне.

Вы ж тополя, соколики мои, Уйдёт беда, и лето красным будет, И новых вёсен - золотые дни, И свадьбы - до небес, но люди, люди...

Отмолвил гром, последний смолк раскат, Иссякнул дождь, уставший от злословья, И кажется, что мученичьей кровью Нерукотворный выписан закат...

Стрижи

Устроены с библейской простотой Весенне первосказанной, посконной - Оправленная дымчатой водой Земля и неба разворот просторный.

Стрижи графитным кончиком крыла Подчеркивают утра совершенность, И множится и тает без числа Стремительного времени мгновенность.

Исходит невозможно юный дух От старенькой грушовки местночтимой, И нежит мой неуловимо слух Травинки каждой ласковое имя...

Ты спросишь, почему кричат стрижи, Над крышами кружа и донимая - Они вовсю благословляют жизнь, Дыханием своим благословляют!

Единственное небо

Посвящается всем покинутым деревням

Все предано воспоминаньям тут - Изрыв дороги - узкий, крупновязый - И сосен искривлённые балясы У мостика, обрушенного в пруд.

Седых тропинок - реденький пучок Под свалянным волосником осочным –

Судьбы моей забытое источье, Души невосполнимый уголок.

Кругом быльё - и есть ли кто живой Среди домишек, дышащих на ладан, Как Божий перст - для дней последних спрятан - Чернеет храм с пробитой головой.

Осины чутко приклонили слух Над чьей-то вытлевшей от горя крышей - Но слышен лишь невнятный скрип налишный, Да от иконы - тихий святый дух.

Всё предано воспоминаньям тут - Скривлённые сосновые балясы, Просвет дороги - узкий, крупновязый И вспыхнувший прощальным блеском пруд.

Я оглянусь - и улыбнется мне Из пыльного оконного киота, Вечерним солнцем - изголуба-жёлто Единственное небо на земле...

***

Глас вопиющего в пустыне:

приготовьте путь Господу"(Исаия 40:3)

Искусничая, дули стеклодеи

Свинцово огневеющее небо,

И отравляли ложью мукосеи

Не тело убивающие хлебы.

Писцы со рвеньем - набело - чернили

Начертанные кровью - святостишья,

И рассыпалось слово - блёсткой пылью,

И обжигало медленней и тише.

Горшечники ваяли спешно души

Из глины, обагрённой щедро смертью,

Имеющие слух - закройте уши,

И зрение имущих - разуверьте!

Исправьте путь Ему! - но нет преграды,

И кротостью - как прежде - осиянны

Крестов - золотокованные гарды -

Осанна - злу грядущему - осанна!

Павшим

На крышу обрушена, будто на плаху - Не сразу притихнув, дрожала листвой... Берёзовой кровью удушливо пахло И праведногневно пролитой грозой.

И павших своих - в три погибели согнут - Оплакивал древний, безлистый старик. И глух был воды утоляющий рокот И птицы - о жизни воскреснувшей - крик.

"Придите, - взывала она, - поклонимся!"* - Иным же нескоро подняться с земли, А где-то рассветы румянили выси, Краснея, закаты беспечно цвели.

А здесь - белостволья разодраны руна, От плоти - безвинной - преломлена плоть, Но попрана смерть, но навеки уснула, Когда пробуждался - навеки - Господь.

*'Приидите, поклонимся... " - одно из вводных стихословий пасхальной полунощницы.

Моему городу

Бесснежной ночи тьмолюбивый дух

Мертвит пустооконные провалы -

Забылся город в огненном бреду

Последней схватки силы небывалой.

Под вой - неутолимый - тишины,

Скосившимися тёмными крестами -

Безвинные ровесницы войны -

Сосёнки истревоженные встали...

Сметает утро тускло-звёздный лом

В небесные пробоины и ямы,

Светлеет лес, пришедший на поклон

К бессильно замирающему храму.

Ты ограждал нас каменной стеной -

Мой звонный город, витязь златошлемный,

Ты вырастал сияющей горой

На тёмных духов ночи запредельной.

Ты нас спасал - от нечисти храня,

И верю я - в пылу незримой битвы

Когда-нибудь и я спасу тебя -

Своей негромкой, огненной молитвой...

Живы

Дышат на небо дома - еле слышно - дымками, Зеркало неба облекло, подумалось - живы... С жгучим упорством хрустят у меня под ногами Сочные отпрыски старой соседской крапивы, Взводишко лука свежо зеленит огородик, Вишня-неслушница вышла в коротеньком платье. Сеевом мелким, не чаясь, просыпался дождик, С горстку едва наберётся, но наперво - хватит...

Нежится ветер, на солнце душой шелковея, Птицы пищат вперебой - на весенний подобен*, Каждый суставец у веток суглобистых - веян, Каждый цветочек покоем настоянным - поен. Небо глубится - в просветах оконных распятий, Бьётся весна, надрывая последние жилы - С холодом бьётся - за самое трудное счастье, Звон докатился пасхальный, подумалось - живы...

*Пение на подо'бен - пение на основе мелодической модели (в византийском и русском православном богослужении)

Лилии

Уставших пчёл рассеянный роёк Над оросевшим вьётся пестроцветьем, Ещё вокруг всё говорит о лете, И так горяч и пышен этот слог.

Ещё в лугах - под маревый закат - Цветочное бушует сладострастье, Но всё искусней бусины краснят У веточек рябиновых запястья

Сильна ещё соборность сорных трав, И лилии в мерцающем виссоне Опять невольно, не прядя, не ткав, Затмили одеянье Соломона...

Ясени

Мир был не в духе - сохнул и желтел, По августовской изнывая сини, Мутнело небо, взятое в удел, И дух мой не был солнечен и мирен.

Крылились жарко ясени - из тьмы - Болезненной листвой - вторые светы*, И будто винны были - без вины, И многой кровью - выржавленно-медны.

Мутнело небо, таяло вдали За многих изливаемое солнце, И тех, кто отлучившись от земли, В непобедимой вечности проснётся.

И было нестерпимо тяжело, И ночь всходила - столпница святая - По тёмным крышам - втайне, замирая, Молиться многозвёздно и светло…

*Ангелы по определению Иоанна Дамаскина.

Город

Туман растворил Границы времён и пространства... В ущелье домов Мелькая багровым клубком, Восходит звезда, Свои начиная мытарства Наощупь, тайком.

Покончив со сном, Нутром предвкушая поживу, И с самого дна Подняв первобытную страсть, Он вздыбил свою Слежалую, бурую гриву, Готовый напасть.

Дразнящий рассвет Манил на большую охоту, И вслед за звездой Скользил его выжженный взор По выступам крыш, По каменным, ржавым пролётам На серый простор.

Улёгся туман Разодранной в клочья завесой, И он поднялся' Всю хищную выказав суть - Оскалом мостов, Запятнанных пеной белесой- И двинулся в путь...

Сирени

Неизбежно-весенним поветрием Завеснушен пустырь за двором, Жизнь шумит - лопотливо, рассветливо - Молодым обрастая пером.

Облюбован голубками белыми, Обголублен сиреневый рай - Гнутся веточки, силами бедные, Впору - стой и плечом подпирай.

Как иначе - победе ровесницы На горячей земле взращены. Не смолкайте, небесные вестницы Полыхнувшей однажды весны...

Начало

В застенках мечется бетонных,

Взвесенясь, ветер, и блестит, Клубится леденистой сталью Колючепроволочный дождь. Непостижимо мелкодонно И обессинено почти То небо, где светло мечталось, Когда слепой низался дождь -

То мутный жемчуг - без разбору - Ронял к ногам - перегрустив, То - беззадумчиво-раскосый - Сливался с солнцем, разомлев, Кропил, благословляя споро, Исповедимые пути - Одноначатие всех вёсен И расставаний на земле.

Святой осоливаясь болью, В застенках безнадежья спит Душа, пленённая погодой, Забыв полётов благодать. И, наречёная любовью, Весна - шутя - узорешит От опостылевшей свободы Меня опять, опять опять...

***

Размыло утро тьму ночную,

У желтоверхих берегов

Недвижность сонную волнуя,

Сквозь створки мшелых облаков,

Зажёгся солнца жемчуг крупный

На всхолмье матовом зари

С обволочённой перламутром

Песчинкой вечности внутри.

Имея силу тьмы покровы

С глухих небес свести на нет,

Тобой оброненное слово -

На дно души - Да будет свет! -

Пусть плотью обрастёт огнистой,

И в час, когда тиха заря,

Я верю - промысел Твой чистый

Найдет меня.