Един

Начни — и всё начнётся!

Начни — и всё начнётся:

Отправься в путь —

Ручей воды найдётся,

И конь воды напьётся,

И с ветром понесётся

Полями и лесами,

И в гору заберётся,

И к цели доберётся.

Начни — и всё начнётся:

Сквозь облака

И солнца луч пробьётся,

Хоть дождь сейчас и льётся.

Он братьев дозовётся

И над водой в округе

Дугою развернётся,

Сияньем отзовётся.

Начни — и всё начнётся:

От семени в руке

Душа в тебе проснётся,

Земля тебя коснётся.

С заботой отнесёшься —

И из трудов твоих

Росток пробьётся

И в древо разовьётся.

Начни — и всё начнётся…

Един

А в мастерской было пустынно,

Давно никто не заходил,

И мастер тихо в уголке

Поделку новую пилил.

И были мысли далеко

От суеты и от забот,

И лишь стамеска на древке

Порой входила в поворот.

И думал он о мастерстве:

Чего достиг, чего умел.

О том, что знания свои

Кому-то передать хотел.

Пусть не учить, а поделиться:

Хвалу услышать — усомниться,

Услышать критику — смириться,

Совет услышать — вдохновиться!

Он не хотел вещать с трибун,

Бесед беспочвенных вести...

А в мастерскую он всех звал,

Чтобы соратников найти.

Так мысли вились друг за другом,

А дело спорилось в руках,

И знал он где-то глубоко:

Его желанье — не пустяк.

Пусть в мастерской было пустынно,

Пусть и сидел он там один,

Но он держал в руках мечту,

И он с мечтою был един.

Пишите стихи!

В стихах

Не должно быть правды,

В стихах

Не должно быть смысла,

В них лишь

Душа момента,

Ну и

Немного рифмы.

Если герои книг чужих...

Если герои книг чужих

Тебя не берут с собой,

Возьми, нарисуй своих

И двери для них открой.

Они позовут тебя в путь,

Заставят шагнуть за дверь.

Не зная, что будет дальше,

Им просто сейчас поверь.

Пусть даже и не всегда

С ними тебе по пути,

Ты просто подай им знак.

Ты знаешь, где их найти.

Им то совершить дано,

На что ты давно не решался,

И там обрести себя,

Где всё еще ты сомневался.

Их слушая речи бравые,

Шагая за ними вслед

И совершая поступки нездравые,

Найдешь ты и свой ответ.

Но вот ваш путь завершился,

Пришла пора расставания...

А ты? Перевернул страницу,

Услышав творить желание.

Камин

Огонь потух, дрова остались,

И к ним давно не прикасались...

Увидев пламя за стеклом,

Согрет ты был его теплом,

Но, отойдя метров на пять,

Опять остался замерзать.

Ты сел в машину, выйдя в ночь.

От дома долго ехал прочь...

Увидел свет, остановился,

Вышел за дверь и озарился:

Сияли звёзды для тебя,

Не согревая, а любя.

Ты вверх смотрел. Одна упала

И в сердце искру разжигала.

Хоть до костра ей далеко,

Но сразу сделалось легко:

И мысли стали согревать,

И нет желания бежать...

Ты сел в машину, ехал в ночь,

Ты вспомнил — у тебя есть дочь.

Инструкция

Раз уж решился,

То иди,

И пусть туман лишь

Впереди.

Доверясь сердцу,

Делай шаг,

Но знай, что мозг тебе

Не враг.

Открой глаза,

Иди на зов,

Снимая тяжести

Оков.

И с каждым шагом

На пути

Быстрей получится

Идти.

Придешь к Мечте —

Не растеряйся!

Теперь ты с ней

Не расставайся.

Что дальше ждёт тебя —

Не знаю,

Ведь здесь ты Путь свой

Начинаешь!

Почему я не?..

Эта фраза не про меня,

Ведь я не боюсь огня.

Я зажгу его столько раз,

Сколько в мире узнаю фраз.

И пусть нет у меня нынче дров

Поддержать все мои костры,

Я для нового щепок найду

И разведу его́ от искры.

Той, что тлеет в уставшем сердце,

Синим пламенем тихо горя,

Но от сильного ветра порыва

Устремляется прочь от угля.

Разгорится мой костерок,

Весело радуя глаз,

И подарит своё тепло

Семенам, обронённым до нас.

А угаснет он от росы

Или ливня как из ведра,

Пеплом удобрит ростки,

Которым проснуться пора.

Ведь я здесь не жгу костры,

Чтобы спалить всё дотла.

Я хочу возродить древний лес

И согреть его до утра.

Сиай

Средь суеты чужих побед

Увижу сквозь забрало свет.

И в приглушённой тишине

Мир новый явится ко мне.

Мир без наград и без помех,

Мир, где не важен твой успех,

Мир, где никто тебя не ждёт,

Где озарение придёт:

Здесь ты сейчас, и ты один —

Своей судьбы ты властелин.

Ты смел, уверен, горд и твёрд,

Твой чин и ранг тобою стёрт.

Здесь меч ты в руки сам берешь,

Здесь сам ты в бой его ведёшь.

Без отражений в зеркалах —

Твой взмах, удар и снова взмах…

Ты сам решил, на ринг ступил,

Ты сам ударил, пропустил…

Ты сам устал, ты сам не сдался.

До гонга браво ты сражался.

Взлетел флажок — окончен бой!

И вновь команда вся с тобой.

Твой бой значенья не имел,

Но ты был горд и твёрд, и смел.

Проигран был чемпионат,

Но друг твой отчего-то рад.

Ты спросишь: — Что я упустил?

В ответ получишь: — Победил!

У мыслей бывает ход...

У мыслей бывает ход.

Бывает, они буксуют.

Бывает, они круглый год

Крутятся вхолостую.

Рецепта здесь не ищите,

А по сторонам посмотрите:

Встаньте, присядьте,

По комнате походите.

Забудьте, о чём Вы думали,

Займитесь другими делами,

А мысли где-то внутри

Будут вариться сами.

Может, пройдет и час,

Может быть, и три года...

Может, Вы будете чашку мыть

Или идти домой в непогоду...

Может, услышите фразу,

Может, увидите блик на стене...

Может, поймёте всё сразу,

А может быть — только во сне...

Ответ — он не будет стучаться,

Он встанет перед глазами.

А что с ним делать дальше,

Вы уж решайте сами.

Я помню

Что в имени тебе моём?

Какая скрыта тайна?

— Откуда мы идём?

Куда придём нечаянно?..

Кто знает, сможем ли найти?

Зачем нам делать шаг и снова

Вставать с колен или ползти

Без лишнего кривого слова?

И каждый миг — наш новый шаг

В белёсом призрачном тумане.

И каждый вздох, и каждый взор,

Как будто в собственном обмане.

Присесть бы здесь всего на час

Или остаться на века?

Идти куда глаза глядят?

Не вижу разницы пока...

И всё же где-то глубоко

Внутри нас что-то ярко светит.

Порою очень нелегко

В себе искру эту заметить.

Её держать, не отпускать,

Светить себе, светить вокруг,

Не отдавать и не терять,

Слепить себя туманом... Вдруг.

К сомненьям добавляем страх,

И видятся нам три пути:

Идти, стоять или светить...

Но путь один, как ни крути —

Идти. Как светлячки во мраке ночи

Мерцать другим лишь иногда.

Ведь в темноте-то нет тумана...

А свет увидишь ты всегда.

Идти на свет? Чужой? А если...

Роятся мысли круг за кругом.

А мы боимся темноты

И вновь блуждаем друг за другом.

А кто решится стать «слепым»,

Чтоб видеть землю под ногами,

Отодвигать собой туман

И прояснять весь мир следами?

А если много нас таких,

Не ведающих друг о друге?

Мир станет ясным вопреки

Ничтожным каждого потугам...

Что в имени тебе моём?

Какая скрыта тайна?

— Откуда мы пришли&

Куда шагаем чаянно?..

Герой и тот...

Герой и тот, кто взял за руку

Тебя, чтобы вести сквозь шторм,

С улыбкой на лице иль скукой,

Но с видом, что стихия нипочём.

В Душе он прячет все метанья,

Свои сомнения и страх.

Не ждёт наград иль наказанья,

Ведь для него они — пустяк.

Ему лишь важно, чтоб ты жил.

Пусть ныл, боялся, клеветал,

Но шел вперед по мере сил

И от него не отставал.

Нести тебя герой не будет,

Коль можешь сам ещё брести:

Плечо подставит, подбодрит,

Поможет ношу донести...

И где-то там, в конце пути,

Когда забрезжит солнца свет,

Его ты бросишь, чтоб идти,

А он лишь взглянет тебе вслед...

И вот ты дома, у камина:

В тепле, уюте и с едой.

Ты смотришь в пламя — смотришь мимо:

«Где же сейчас, ты мой герой?»

Хранитель

Вот ты с протянутой рукой

Скромно стоишь спиной к вратам.

А подаяния ли ты

Стоишь и робко просишь там?

Пусть каждый, мимо проходя,

Брезгливо смерит тебя взглядом,

А кто-то, слова не тая,

Обрушит гневную тираду....

Ты всё стоишь, а на ладони

Горит невидимое пламя —

Тем, кто увидит теплоту,

Оно подарит знаний знамя.

Ведь не бедняк ты, не богач,

Не простодушный, не мудрец...

А за́мок твой, что за спиной, —

Твой драгоценнейший ларец.

Ты в нём собрал по малой капле

И разложил по сундукам,

То, что увидел на пути

Далёких странствий по мирам.

Теперь пылятся в закромах

Те чудеса, что свет видали,

А ты стоишь спиной к камням

И смотришь в призрачные дали...

Прошли года, но не нашлось

Того, кто понял, что ты ждал:

Кто-то сочувственно смотрел,

Монетку старую кидал,

Кто-то решил тебя прогнать,

Кто-то совсем не замечал,

Кто-то решил заговорить…

Огня никто не увидал.

Ты посмотрел на своё пламя.

Вздохнул… И спрятал в кулаке.

Угрюмо скрылся за вратами

И оказался в темноте.

«Вы все слепцы! — ты было думал, —

Я же хранитель! Не изгой!»

Но темнота не отвечала,

Лишь пламя жгло ладонь... «Постой!»

И вдруг ты понял, что ты — нищий!

Что даже пыль на сундуках

Ценней для мира, чем то пламя

В твоих бездейственных руках!

Где ты стоял, ты там и сел.

Открыл огонь в своей руке —

Он осветил все закрома,

И ты порылся в сундуке.

Ещё раз ты пересмотрел

То, что так долго там хранил.

Затем ты вышел за врата

И в мире знанье применил:

Здесь — посадил, там — починил,

Здесь — изобрёл, там — смастерил...

Не ждал ты больше никого,

И никого ты не просил…

И как-то сам и не заметил:

Безликой бо́ле нет стены,

Нет места призрачным надеждам

И знания для всех видны.

И каждый, кто проходит мимо

Твоих закрытых за́мка врат,

Пусть также не стучится в них,

Но ныне видеть тебя рад.

Друг

Тихо шуршат страницы.

Шепчет мне голос твой

Правдивые небылицы,

Что порою случались с тобой.

Следом, с чашечкой чая,

Я плыву на твоей волне,

Радуюсь... И скучаю,

Что мысли твои потянулись ко мне.

Гуляли б мы в шумном городе,

Вряд ли бы встретились взглядом,

Но здесь, в тишине ночи,

Мы — рука об руку — рядом:

Беседуем без ответов,

Слушаем тишину,

Поём серенады свету,

Ловим лихую волну...

Буквы взлетают, как птицы,

С белого поля страниц,

Сбиваются в облако мыслей

Без времени и границ.

Кружат немного по комнате,

Всем видом с собою маня...

Стоит открыть мне окно —

За собою уносят меня.

С ветром летим над песками,

Теряемся в облаках,

Слёзы смываем дождями,

Жизнь свою держим в руках...

Но вдруг затихает ветер,

Захлопывается окно,

И в тусклой каморке при свете

Я вижу лишь слово одно:

Конец.

P. S. Мы были знакомы недолго:

Может быть, час или два.

Но столько вдвоём пережили —

Теперь мы друзья навсегда.

Посвящается Антуану де Сент-Экзюпери.

Дань

Тихо колышется ива плакучая.

Где-то мерещится песня тягучая.

А под луною в воде отраженьи

Волны колышут звёзд удивление:

«Они ведь забыли, не видят, не чтут...

Они ведь не слышат, идут — не придут...

Как же так стало?..» Тускнеют лучи,

Бездонною тьмой заполняя ручьи.

Тьмы зачерпнув, ты не в силах напиться,

В тьму окунувшись — не в силах омыться...

А песня звучит всё дальше и дальше,

А песня стоит на страже, на страже...

Захочешь сомкнуть веки свинцовые,

Не в силах тащить ношу тяжёлую, —

Забвенье туманом окутает мысли,

Но не заставит уснуть тебя быстро.

Солнца лучи обжигают — не светят.

Солнца лучи тебя не заметят,

В тумане бродить, оставляя навеки,

Ныряя в чужие холодные реки.

И света не видно в мире бескрайнем,

Пока не споткнёшься о его тайну.

Здесь сила в уменье лишь раз не подняться,

Остаться на дне и с нею обняться.

Лежать, не дышать, не слышать, не видеть,

Без чувств, без желанья простить и обидеть.

Лежать без смиренья и без проклятий,

Лежать, растворяясь в тайны объятьях.

Прольётся дождём безучастный туман,

Растает как лёд, вся та грязь и обман,

Что камень Души тянула на дно,

Но в иле утонет он всё равно.

Одна из столь многих песчинок в трясине

Должна бы забвенна быть в мягкой перине,

Но вдруг неизвестная сила доныне

Фонтаном швырнёт её вон из пучины.

На миг взбудоражив, заставит проснуться,

Песню услышать, на мир оглянуться:

Увидеть круги на воде от шагов,

Освободивших её от оков.

Она засияет, как звёздное пламя,

Но рухнет обратно, сметённой волнами,

Без страха, унынья и с пониманием,

Что всплеск от паденья — её созиданье.

Проснулся.

В сердце согрелся пламенем звёздным,

Вздрогнул от ясности мыслей морозной.

Шумно вдохнул и встрепенулся,

На́ ноги встал и улыбнулся.

Знакомый запах керосина...

Знакомый запах керосина

Легко наполнил всю кабину.

Но в этот раз он не мешал —

Скорее, душу согревал...

Пусть человек и был чужой,

Но пах точь-в-точь, как деда мой.

И вдруг я вспомнила мечту,

Смахнув невидимо слезу.

Пусть сбыться ей не суждено,

Ведь деда с нами нет давно.

Но! Я веду сейчас машину —

Со мною дедушка в кабине!

Пусть и чужой он для меня,

Но кажется, что мне — родня,

И ничего важнее нет —

Сберечь того, кто чей-то дед.

Веду я плавно, не спеша,

Держусь в ряду и не виляю,

На тормоз резко я не жму

И никого не обгоняю.

Пусть и не знаю, почему

Мне пассажир напомнил деда,

Но случай мне помог узнать,

Что было в жизни без ответа.

P.S. А ведь легко и пропустить,

Увлечься в мыслях, не заметить

Свою мечту, коль суждено

Её иначе в жизни встретить.

38

Кризис среднего возраста,

Говорят, лет в сорок,

Говорят, к нему подбираются все,

Как до забора.

Но если подумать так,

Его не сложно заметить:

Вот нам лет тридцать шесть,

А мы в душе ещё дети.

Температура растёт,

Мечты забываются,

Вот нам уже тридцать семь,

А жизнь не меняется.

Пока ещё не заметно,

Вполне себя чувствуем сносно,

Но скоро уже тридцать восемь,

И может, ещё не поздно?

Годам к тридцати девяти

Не можем уже согреться,

Чувства витают в тумане,

От мыслей некуда деться.

Стоит ли ждать сорока,

Чтоб закипела кровь?

Или выпить микстуру сейчас,

А потом вновь и вновь...

Говорят, с сорока двух не живут

Или не доживают,

Но зачем нам опять проверять,

Если все и так это знают?

Может, стоит искать ответ

Ещё в тридцать семь лет,

Чтоб не пороть горячку потом

И не нести пьяный бред?

Зачем нам смотреть назад,

Считать барахло в сундуках?

Ведь важно для нас лишь то,

Что держим сейчас в руках.

Коль в них оказалось пусто,

Стоит лишь оглянуться:

Важное где-то рядом.

Осталось его коснуться...

И взять, и нести,

И беречь не бояться,

А температура? Сама спадёт —

Ей не за что будет цепляться.

Когда огонь становится пеплом

Когда огонь становится пеплом,

Он хочет лишь отдохнуть:

За ярким пламенем вряд ли заметно,

Как хочет он крепко уснуть.

Нещадно пылая,

Всегда как в последний раз,

Он горит-согревает,

Горит-догорает здесь и сейчас.

Дрова превращаются в угли,

Пламя спешит в небеса.

Не думает он о смерти,

Даже когда угас.

И в тишине камней,

Тлея ещё чуть-чуть,

Теплится в нём искра,

Что озаряет путь…

Для тех, кто рядом сидит,

Стараясь ещё согреться,

Задумчиво смотрит вперёд,

Пытаясь от мыслей деться.

Наутро проснётся в росе

Или в уюте камина

Серый невзрачный пепел,

Жизнь раздаривший мимо.

Печально глядеть на то,

Что было когда-то огнём,

Но нет сожаленья от радости,

Подаренной прошлым днём.

Мы уходим красиво,

Заботясь всю жизнь о других,

Лишь если в нашем огне

Тлеет искра нас самих.

Огонь нельзя унизить,

С ним сложно не посчитаться.

Он может нас грубо прогнать

И ласково дать остаться.

Не просит он дров никогда –

Сами ему дают.

Будет он ярко гореть,

Пусть даже все и уйдут.

Если его обидеть,

Просто залив водой,

Он яростно огрызнется

И больше не будет с тобой.

Но может и дать второй шанс,

Если ты извинишься:

Поклонишься, дров подбросишь,

Раздуть его подсобишься.

Не стоит терять мгновения

Дружбы, согретой светом:

Из взаимного уважения

Зима становится летом.

И превратившись в пепел,

Огонь навсегда не погас,

Если свою частичку

Оставил в Душе у нас.

Мы унесем его вдаль,

Путешествовать по мирам,

Снова пылать для других

И дарить свою радость нам.

Когда огонь становится пеплом,

Он хочет лишь отдохнуть…

Сил набраться, чтобы гореть

Для тех, кто возьмет его в путь.

Таких не берут в космонавты…

Таких не берут в космонавты:

Здоровием мы не крепки,

На память вздыхаем украдкой,

По физике лишь трояки.

Не можем в далёкие дали

Мы топать сквозь льды и буран,

Не можем в солёной купели

До берега плыть в ураган.

Не можем лежать на диване

И только лишь книги читать —

Хотим быть героями сами!

Но недостаточно просто начать…

Подводят то руки, то ноги,

То сердце, а то и живот,

Но где-то в глуши, на дороге,

Упрямо шагаем вперёд.

То заливаясь слезами,

То, может быть, ещё чем…

Но вид на далёкие дали

Не ставит вопроса: — Зачем?!

Пусть нас не берут в космонавты,

Пусть битвой является шаг,

Как высохнут слёзы, украдкой

Мы вспомним, что мир лишь за нас.

Где не хватает нам силы,

Добавим чуть-чуть мастерства.

Где не хватаем нам Духа,

Скажем простые слова…

И пусть не бывать нам героями

С теплых книжных страниц,

Мы всё же смогли прикоснуться

К важному в жизни для них.

И прикоснуться, и улыбнуться

На пике горы, и в лесной тишине

В истоке умыться и с древом обняться,

Чайке махнуть на белёсой волне…

И вновь мы сидим на диване,

Разобрав час назад рюкзаки,

Мыслями в дали стремимся

И сонною ночью пишем стихи.

И тишина...

И фраз несказанных нахлынула волна,

И бездна слов покоится у дна,

И горечь мыслей, не додуманных сполна…

Они и мы. Печаль. Тоска. Вина.

И тишина…

И ветер тихим шелестом ведёт за руку гром,

И дождь в стремленьи вниз безудержен потом,

И небо зябким сумраком укутывает дом,

И время вдруг замрёт на горьком «поделом»,

И тишина…

Лететь и падать, спотыкаясь об урок,

Всю жизнь бояться, запасаясь впрок,

В ночи дышать, не выплатив оброк,

И думать, что лишь кровь сбивает с ног,

И тишина…

И эхо бьётся в каждом ритме сердца,

В Душе скрипит несмазанная дверца,

Сознание нашло, на что бы опереться,

И от себя мне никуда уже не деться,

И тишина…

Всё дождь шуршит знакомо по карнизу.

Он за стеной, но он мне очень близок.

А тишина украдкой смотрит вниз,

Желая вновь услышать мой… девиз!

Стакан телефона

Подставляй-ка стакан телефона!

Я налью ароматного чая.

На диванчик садись удобно.

Дай минутку. И мы начинаем!

В свой насыплю я жменьку буквиц,

Посолю слегка запятыми,

Потрясу, по столу рассыплю,

Погадаю слегка над ними…

Зачерпну облаков белокрылых

Из лужи на мостовой.

За ними глядеть — умиленье.

В душе тишина и покой.

Я поймаю на стенки блики

От горящего рядом костра.

Мои ноги до крови сбиты,

А душа поёт до утра.

Накопаю песка и ракушек

Под солёной и тихой волной.

Руки зябнут, плечи дымятся,

А в душе искрится прибой.

Много хвои и листьев опавших

Из стакана торчат кое-как,

А душа моя снова резвится,

Листья в небо кидая в прыжках.

Из окна протяну я руку,

Небо слёзы роняет на дно.

Я сегодня немного в печали,

И душа погрустит заодно.

С гор сдувает снежинки, кружит.

Их в стакан я ловлю на ходу…

Поворот! Я теряю лыжу:

В пятки — душа! Духом — не упаду.

Пыль дорожная пахнет полями,

А стакан мой немного трясет.

Ноги крутят педали по кругу,

А душа путеводно ведёт.

Сталь свистит, рассекая воздух.

Рукоять, как стакан, в руках.

Вздох души: — Сколько можно?

А ответом ей снова взмах.

В напряженьи звенит всё тело,

И стакан звенит в унисон.

Улетает стрела несмело,

Забирая душевный стон.

Солнца луч пробежит по стакану

И подсветит бардак на столе:

Там и кожа, и кисти, и ткани…

Всё неймётся душе и в тепле.

Я насыплю в стакан опилок,

Масла, морилки налью,

И душа мне подскажет строптиво,

Как строгать мне поделку свою.

В мой стакан вдруг засунет лапу

Кто-то плюшевый и пятнистый.

Пусть шалят они ночью сами…

А душе моей что-то снится.

Утром встану я рано-рано,

За водой пойду со стаканом.

Упрямо взлохмачены волосы,

И душа моя тоже упряма.

На обед приглашу тебя в гости,

По стаканам суп разолью.

Души наши сплетутся вместе,

Чтобы думу лелеять свою.