Двойник

Не помню цвет ее очей...

Не помню цвет её очей,

Запах волос, моменты с ней.

Её след был яркой вспышкой.

Она была моей малышкой.

Нас познакомила осень,

Общались, были счастливы очень.

Она меня жизни учила,

Но никогда от меня не отходила.

Узнала моих друзей, я - её,

Наша история была как в кино,

Мы не общались метафорично, шахматы - не её,

Смешно - так быстро стать родными всерьёз.

Не помню её капризов,

Только помню эскизы.

До сих пор в телефоне храню

Фото, где за руку тебя держу.

Она была немного безбашенной,

Сделала жизнь мою красочней.

Её громкий голос в голосовой

Вновь не даёт мне покой.

Словно, солнечный лучик она

Зажигает все города.

Заполнила пустоту,

Сказала "не уйду"

Но за что я живу новый день,

Если любовь замела метель?

Она была похожа на птицу,

Также кружила, неба царица.

От неё я узнал, что такое обман,

Как выйти из плена в новый капкан!

Она лишь несчастный зверь,

Который ищет в решётках дверь,

Закончила ссорой лето, ушла,

Её поманили чужие глаза,

Увидела мусор во мне, предала,

В клочья изрезала, изорвала,

Она была ангелом, падшим с небес,

В тот день в неё, словно, вселился бес.

Я знал, она ветрена и чудна,

Но стервой она никогда не была.

И вот ты ушла,

Оставив меня,

Не помню тебя

Цвет твоих очей,

Моменты дней

Её след был яркой вспышкой.

Она была моей малышкой.

Ты рисуешь на холсте пятно...

Ты рисуешь на холсте пятно,

Но, что бы значило оно?

О чем подумать, чтобы,

Касаясь яркой кистью холста,

Смысл обрели цвета?

Хорошо, допустим, так:

Вспомним, что было вчера.

Скучный день, работа с утра до ночи,

Холодный чай, небо накрыли тучи...

Нет, то всё блеклые цвета.

Найти, что поярче, поярче...

Путешествие, я была в поле!

Вокруг был лес,

Он окружал, как море.

То было сказкою, свечёй в ночи,

Счастьем, окутанным призрачной иллюзией лжи!

Так, хорошо, цвета поярче,

Что было в поле?

Картина становится краше.

Я помню просторы.

Следующий шаг, дома, там снова поле.

Грязь, дома вдали, птицы над головой,

Цветы вокруг,

Дорога вдаль,

И там, и тут

Я вижу поле.

Я была одна, да, но со мной общался друг!

Нет, мы не дружим, ведь, чтобы дружить, нужно знать друга хорошо,

Ведь, если вдруг,

Дунет ветер, свеча потухнет, и станет темно,

Рядом будет друг.

А мы просто хорошо общались,

Проводили время,

С темы на тему метаясь,

Мы скитались

В этом поле.

Пока я шла, а ноги тонули в грязи земной после дождя,

Вокруг так было красиво, я поднимала голову, и небо видело меня,

Мы были рядом, так близко, но, вытяни руку,

Ты не дотянешься, а ведь на расстоянии вытянутой руки всё кажется таким близким,

Но только не в поле.

Там ты один, ты слышишь звуки,

Шелест листьев в кустах,

Крик чайки в небесах,

Чей-то шаг...

А ты один, одиночество поглощает сердца,

Ты смотришь вдаль, ввысь, но окутывает мгла.

Но, стой, всё это слушает кто-то ещё, тот, кто с тобой,

Тот, кто, пусть и не за тебя горой,

Но он тоже идёт с тобой в этом поле, и через эту мглу он пройдет с тобой,

И как бы сильно не потухла свеча,

Какой бы страшной ни была тьма,

И в радость, и в горе,

И в ночь, и холод,

Он тоже в этом поле

Ведёт тебя.

Картина стала ярче, мы смешали цвета.

Чего было больше?

Зелёных деревьев, серого неба,

Теплых чувств, яркого света?..

Что? Ты раскрасил холст белым?

Но.. белый, значит, пустота?

И, как бы я ни была права,

В моей картине было больше огня.

Ведь что-то согревало в поле,

Что-то двигало вперёд,

Была бы моя воля, я бы вернулась туда,

Раскрасила всё в яркие цвета,

Ведь я была там не одна,

Нас было двое,

Не только я и поле!

- Ты хочешь знать, что значит белый?

Да, ты права,

Во многом.

Но белый, не значит, пустота.

Я понимаю, в твоей картине есть многие цвета,

Есть все оттенки,

Хорошее, плохое,

То было больно, то снова радовали просторы.

Я знаю, что вас было двое, и потому картина только краше,

Потому в нее не уместить всё наше,

Что хотела бы ты, хотел бы я,

И, как бы ни была ловка моя рука,

Я выбираю белый,

Ведь он объединяет все цвета.

Смузи с мятой и лимоном

Смузи с мятой и лимоном,

Солнечный берег,

Солнечный город.

Что изменит один глоток?

"Почувствуй поток!",

Новые эмоции, движение, как обещают,

Но они ведь не знают

О том, как всё будет в этот раз,

О том, во что превратится путешествие под солнцем,

Кто будет рядом, каким все покажется колодцем.

Мы с друзьями делаем первый глоток,

Что? Вот он, первый вдох...

Поезд к солнцу дожидается,

Пассажиры собираются,

Рельсы эмоций... и всё стирается

В этой мутной подготовке,

Ожидание временем смывается,

Новыми цветами покрывается,

Чувствуешь, как всё меняется?

Все у поезда собираются,

Взглядами меняются,

И я тоже в ожидании чего-то большого, какого-то чуда,

Кто-то в поезде встретит друга,

Кто-то воспоминания,

Кто-то получит знания.

Солнце, оно что-то подарит всем,

Ну так, давайте раскрутим карусель,

Новые возможности в ней,

Если сейчас зима, сметёт ли их метель?

Сломает ли то, что было раньше?

Тех, кто был рядом в этом танце?

Под ритмы электроники,

Мы ловим вайбы солнечной истории.

Если б не это смузи,

Почувствовала ли бы я тоже?

Как бы вели себя в поезде другие люди,

Как бы вел себя поезд,

Двигаемся на эйфории, то есть?

Меня проводили до поезда три друга,

Один поднял сумку

И пожал руку,

Я помню, мы говорили о моих чувствах и шли вдвоем прямо от дома.

А у вокзала мы встретили других,

Там были те, с кем я поеду в город,

Там было море

Других силуэтов нам незнакомых,

И ещё было двое, и мы все вместе шли,

По переходам, где светофоры.

Меня успокоил друг, и тронулся поезд,

Помню потерянность,

Страх,

Темноту, шум в ушах,

Но мне помогали это преодолеть,

Ведь мы двигались в ритме смузи с мятой и лимоном,

И это путешествие в горы,

Солнечный город, как сказка, что окрашена многими цветами,

А ведь мы многого не знали,

Просто не воспринимали,

И не узнали бы,

Но со смузи всё кажется таким простым,

И таким родным.

Я много смотрела в окно,

Мы выходили на станциях и делали новый глоток,

Города встречали нас, а где-то ждало солнце,

И как награда,

Я была бы рада

Получить такой приз за весь этот колодец эмоций.

Всё ощущалось как в первый раз,

Словно темный лес с пугающими ёлками,

Будто шакалы кружили повсюду,

Но в какой-то момент я нашла оберег,

Вагон стал привычкой.

Шум других людей по утрам ощущался отлично,

Всё стало таким личным.

Скетчбук, где я рисовала город с долькой лимона,

Тревога пряталась в наушниках,

Музыка добавляла покоя,

Мне нравилось под нее смотреть в окно,

И все это я заключила в гравюру.

Новый глоток,

В глазах помутнело,

Город солнца, встречай, мы прилетели,

Так быстро ехали, будто комета,

Что взорвет горы.

Частный сектор, хаотичные постройки,

Яркие люди, интересное в закоулках,

Большое здание почты,

Парк, как мы блуждали с картой.

Новый глоток,

И как все быстро понеслось,

Карусель взяла новую скорость, покачивало сидения,

Голова не соображала,

Помню, я в новой компании праздник у озера встречала.

Там было красиво, огни, веселье, смузи с мятой и лимоном,

Оно как проводник вело меня за этими людьми,

В их приключениях,

Показывая новые движения.

Мы вместе словили ритм и закружились в танце,

А компании, что была со мной, пришлось остаться,

Они, словно, зрители, наблюдали город, жителей, но не пили смузи с мятой и лимоном,

Мы потеряли друг друга в этих танцах,

Под лучами солнца, под каплями с соком лимона,

Эмоций было и вправду много.

Потом гуляли ночью в лесном парке,

Боясь шакалов,

Но кем были шакалы наяву?

Самими нами, что танцевали?

Парк был опасным

И из нас потерялись двое,

Потом мы их искали,

У фонтана честность обсуждали,

Интересных людей мы повстречали,

Ночевали,

Словно пешки, играли

В лучах города солнца.

А дело было в смузи с мятой и лимоном,

Мы под ним друг друга теряли,

Близких забывали,

Но появлялся

Кто-то ещё,

Возвращался тот, что тоже пил смузи с мятой и лимоном.

Какими быстрыми казались дни,

И как далеко тянулась канатная дорога,

Как наша жизнь, а горы

Как ритм мяты и лимона.

За ними мы прятались от другого мира,

Были, словно, оторваны от остального,

От живого,

И всё было наяву, может, это сложно представить,

Но мы лишь играли.

Эта система построена на игроках, кто-то в ней зритель, а кто-то пьёт смузи с мятой и лимоном,

И оно всё меняет,

Фигурки между собой передвигает,

Пешек мешает,

Красками всё заливает.

В поездке домой я буду вспоминать все дни,

Подготовку, поездку, людей,

Как они шли.

Кто был рядом, кто провожал,

Кто встречал,

Кто был без мяты и лимона,

Кого не изменили горы,

Кто тоже был в этом поезде,

Но не изменился совсем,

Это так интересно,

Дело в том, что двигались мы все вместе,

Просто смузи заставляло нас терять,

Оно ломало волю.

И мы в эйфории взбирались на горы,

Шли за солнцем,

Купались в лучах,

И всё это под призмой мяты и лимона.

Всё было ложью?

Но опыт настоящий,

Пусть то была иллюзия,

Воспоминания теперь наши,

Жизнь стала краше.

Смузи с мятой и лимоном,

Солнечный берег,

Солнечный город.

Что изменит один глоток?

"Почувствуй поток!",

Новые эмоции, движение, как обещают,

Но они ведь не знают

О том, как всё будет в этот раз,

О том, во что превратится путешествие под солнцем,

Кто будет рядом, каким все покажется колодцем.

Кто кого потеряет и найдёт,

Как близость к солнцу всё меняет,

Нет, они этого не знают.

Никто не расскажет о потерях,

А люди верят

И пьют смузи с мятой и лимоном,

Пока его состав хранится в секрете.

Быть может, не зря?

Быть может, в поездке мы узнали, какими сладкими бывают напитки?

Как долго может длиться танец, летя в быстрых часах.

Сколько мы потеряли?

Поездка подходит к концу,

Карусель замедляется,

Без действия лимона

Всё вновь меняется,

Рутина возвращается.

Снова те люди, что провожали тебя на поезд,

Но ты их сейчас видишь по-другому,

Но почему, что случилось?

Вкус мяты и лимона, ничего не испарилось,

Оно впиталось, оно теперь с тобой как груз, как камень,

Что будет лёгкой солнечной горой перед глазами,

Когда ты будешь засыпать,

Она будет перед глазами вставать

И напоминать

Людей, что танцевали в ритме мяты и лимона.

Какое чудесное время,

Как нас изменили горы

И смузи с мятой и лимоном.

Три друга собрались за столом...

Три друга собрались за столом,

Был поздний вечер, дождь, но это все потом,

А сейчас ясная погода.

Свет фар проезжающих машин,

А загвоздка в том,

Что все они собрались обсудить картину,

Вернее, это был набросок одного из них,

Художника, что видит мир под творческим углом,

Во всём он видит красоту,

В сложном - простоту.

Жизнь для него - яркая картинка,

Глаз радуют цвета,

А голоса,

Как душевная пластинка.

Он рисовал небо и поле,

Что по его воле

Накрыла ночь,

А звёзды, точь в точь,

Он соединил между собой.

И как печально, что свет дневной

Опустится поверх созвездий,

Накрыв их с головой.

Художник разложил набросок на столе,

Впервые быв с ним не наедине.

Он обратился к другу, спросив оценки,

А тот стал проверять верность звёзд в процентах.

Он взял линейку и считал,

Насколько достоверна карта неба,

Он как учёный рассуждал

О красоте картины.

Но как-то по-своему, не так,

Как бы хотел художник.

В один лишь миг

Картина стала сложной.

И как они дружили?

Смотря по-разному на небеса,

Имея отличные мнения

На тему того, что такое красота.

Они, будто, смотрели под разными углами,

А расстояние их разделяло,

Что само по себе неплохо, но

Непреодолимые километры не были с друзьями за одно.

Они могли собраться за обсуждением гипотез, теорий, небылиц,

Беседы их могли не иметь границ,

Но их путям пересечься не было дано,

Все было предопределено.

Два разных персонажа,

Так от чего ж, это не времени кража?

Им нужно было что-то,

Что уравновесит их миры,

Добавит в сложность красоту,

В рациональность простоту.

Один из них вечно чего-то ждал,

Второй - искал,

Они шли к разным целям и параллельными путями,

Но днями

Их взгляды пересекались,

Двери в одну комнату открывались,

И они исследовали её вместе,

Обсуждая,

Под воздействием друг друга жизнь свою меняя.

О, нет, они не были близки,

К близости они бесконечно делали рывки,

Но вот дилемма:

Для близости нужно понимание, с чем у них проблема.

Быть может, они и не были друг другу так нужны,

Им интересно было говорить,

Как люди, может, они и не были друг другу важны.

Им не хватало баланса на весах,

Умения смотреть на все под разными углами,

Дабы мечты не разбились в прах,

Им это дали

В лице другого,

Того, что просто жил,

Наслаждаясь днями,

Раскрашивая жизни яркими цветами,

Все вокруг были его тенями,

Как тренер он учил всех тянуться к солнцу,

Он верил, что из упорства любой его лучей коснется.

С улыбкой на лице он проходил преграды,

Он лишь хотел, чтобы все были рады,

Как огонек, дарил он людям теплый свет,

И как маяк в ночи, давал ответ.

И лишь в его лице

Имела место быть

Дружба между нашими творцами.

Его вера в то, что люди не были врагами,

Таилась не за рубежами.

Он помогал героям расслабляться,

Со смехом конфликты разгребая

Веслами, что были сделаны его душой.

В его долине морской

Они могли не притворяться,

Забыть про параллельные пути,

Игр на скорость впредь не существовало.

Художник пододвинул набросок и ему, а тот,

Напевая мелодию себе под нос,

Взял в руки лист

И положил его на холст как на поднос,

Поднёс к стене и произнёс:

"Друг, как это красиво!

Ты рисовал созвездия над полем,

Их сложность в простоте меня так удивила.

И в перспективе,

Поле уходит вдаль,

Как небо,

И даже как-то жаль,

Что многие так слепо

Не замечают того, что видишь ты.

С другой стороны

Без расчетов расстояния созвездий не верны,

Быть может, это тоже важно?"

Насколько слаженно

Стала общаться тройка

После слов последнего героя.

Он внёс гармонию в их спор,

Нашёл баланс,

Что на его месте сделал далеко бы не любой.

Так вот почему они дружили -

Всё это время их учили.

Красоту в простом те находили

И скитались по мирам,

Как барды свои песни играя,

Познаниями народ развлекая.

Наверняка, их многие знали.

Был ли художник известен,

Обществу интересен?

Что изучал ученый

И был ли его мир тесен?

Скольким людям помог их друг?

Каким бы из него вышел психолог

И вообще, нужен ли он был всем вокруг?

Наверняка, друзей это всё интересовало,

И потому они играли вместе,

Исследуя долину эмоций,

Что была создана художником

В его звёздном колодце.

Забытый вальс

Забытый вальс,

Мы пускается в пляс.

Туман прячет силуэты,

Истории рождают пируэты,

Тут все знают чужие секреты,

А ты один не знаешь правил этикета.

Посмотри и оцени эстетику танца,

На воцарившую атмосферу страсти.

Гляди, какие масти собрались в круг,

Сюжеты их сплетены в единый звук.

А ты один, ты никому не друг,

Заблудишься вдруг.

Тебе никто не королева и не король,

Каблуки давно натерли мозоль.

Кому вообще интересен этот диполь?

В тумане одна боль,

Я в ваших танцах полный ноль.

Ни одна масть не решит мою проблему,

Каждый взмах заложен в систему,

Здесь у всех есть пути, и у всех есть свои роли.

Но кто вы в неволе?

Сколько сюжетов тонут в вашей крови?

Что вы скрываете под маской

Доброй улыбки и милой пряди волос?

На всех вас я гляжу с опаской,

Мне нужно, чтобы ветер ваши стразы снёс.

Я чувствую, что это вы все - сон,

Который подходит всё ближе, ближе.

И ваши танцы - фон,

Который я вижу у театров на афише.

Туман мне сносит крышу,

Я обречён, и нет надежды,

Прошу, кружитесь тише,

Искры разных зарядов между

Вами и мной.

Театрам, никак прежде, нужен покой.

Отойдите же, дорога занята,

Такая безмятежная красота

Сбивает с ног меня.

Впредь всё не будет как раньше,

Ваши танцы,

Системе нужен сбой,

Давно не было запретов

На ваши старинные кассеты.

Я плавно перейду из точки А на точку Б,

И буду танцевать сам себе.

А ваши пируэты

Будут уничтожены в стрельбе.

Мы боремся за путь,

Который мне преградили,

Наш противоположный заряд

Создаст новый наряд,

Который я надену в своем танце,

А вы останетесь

В забытом вальсе.

Как бард возьму я лиру...

Как бард возьму я лиру,

И буду петь, пока я жив,

Я буду вечным пассажиром,

В музыку себя влюбив.

Струна мне будет ориентиром

В теплый край, где нет тоски,

Душа так жаждет слышать рая,

Не сдамся я, руки сложив.

Я странник

И тот, поёт кто для толпы.

Дарителем люди меня прозвали,

Играю звуками мечты.

Охотник, стрелы прибирая,

Пойдет из леса на мой зов.

Историей я вдохновляю

Его на долгий путь,

Где он сумеет совладать с медведем

И не получит выстрел в грудь.

Дорогой в дальние края

Сумеет он пройти преграды,

Свои легенды не тая.

Воин, острое копьё метая,

В кольчуге, тяжело хромая,

Примет песню как награду

И сможет с ней уснуть.

Воспоминаний паутину

Хранит панцирь моей лиры.

О приключениях с друзьями,

Мечты их будут сувениром

И отражением в моей душе.

Наверное, мне нужно больше силы,

Чтобы писать о новых смыслах.

Лишь струны знают, что страх прячется в глазах

Счастливого артиста, утопшего во снах.

Как бард возьму я лиру

И буду бить её о стену,

И струны рвать, пока я жив.

Я буду вечным пассажиром,

Ища свой стиль как музыкант.

Струны мне будут ориентиром

В какой-то новый рай,

Где нет тоски,

Где тайны прячут моряки.

Душа так жаждет слышать рая,

Не сдамся я, руки сложив.

Я странник

И тот, поёт кто для толпы.

Как путник лук беру,

А стрелы - музыка моя.

Послушайте, как я дышу.

Как бард я поднимусь на сцену,

В лицах зрителей себя ища,

Я как артист меняю маски,

Лишь музыку искренне любя.

В душе я плут и прячусь в красках,

Харизма лишь ведёт меня

На сцену радовать людей.

Я путешественник, дрейфую в море,

Найду я берег вскоре,

И ястреб проведет меня

В свои родные горы,

И только там найду себя, в неволе

Струна моя найдет покой,

Потеряют смысл маски в большом обзоре,

Враги залезут в норы

Мой плащ как штора

Убережёт от бед меня.

Как бард ищу я вдохновение,

Найду его в лесах,

Как странник услышу я птиц пение

И опишу это в стихах.

Как плут верну я маску славы,

Вернусь туда, где будут рады,

И утону в чьих-то сюжетах,

Написанных за ширмой для меня,

И все будут слагать легенды

О барде - самозванце,

Пропавшем в своих стихах.

И пусть всё будет как обычно...

И пусть всё будет как обычно,

Я никому ничего не должен и не дам,

Вокруг так много рам,

Я их сплету в один изъян,

И пусть всё будет анархично.

Эмоции - прыжок по крышам,

Который дан лишь мастерам,

Что слишком много слышат.

А я хочу быть ко всему привыкшим,

Без разговоров по душам,

Чтобы уже всё было безгранично,

Всегда носить богатый шарм.

Везде так много личного,

Наверно, я хочу забыть язык,

Угаснуть, обратиться в тень,

И лучше спрятаться за дверь,

Сделать копию и наблюдать жизнь.

Я не хочу спешить,

Больше не хочу смотреть людям в глаза,

Хочу стать ниже, тише,

Чтобы не видели меня.

Наверно, удобнее быть ближе

Не кому-то, а самому себе.

Хочу стабильно жить, спокойно,

Не хочу многоэтажек, а тишины побольше,

Природы звук манит меня,

Что если стану селянином я?

Я буду писать рассказы

И рвать бумагу только так,

Мечты мои разобьются в прах,

Ладони утонут в слезах,

Огонь будет угасать в глазах.

Но это всё, если буду я один,

А я хочу, наверное, кота,

Чтоб обсуждать с ним жизнь по вечерам.

С котом в деревне необязательно быть тенью,

Не будет нужно забывать язык,

Но будет можно

Умереть от скуки и глуши,

Так станет много тишины,

К которой я взывал так долго

И так громко,

И так я стану, кем хотел,

Укроюсь за закрытой дверью,

Спрячу кота, ведь обвиняю его в проблемах,

Сложу все свои вещи и уеду в город

Искать привычку

О обычной жизни,

О которой напишу в стихах,

Уеду в лес и разорву бумагу,

Вновь разучу язык

И сам стану чем-то личным

Для своего кота,

С которым мы ещё, быть может, и поговорим о жизни.

Но, наверное, я не хочу быть ниже, тише,

Я всё же хочу быть кому-то ближе,

Чем лесу

И одному коту.

Я так хочу, чтобы всё стало обычно,

Но пусть будет, пожалуй, хаотично,

С ноткой тоски,

Наверное, однажды я привыкну,

А пока лучше копию сотру,

Картину с милым домиком сниму

И буду ждать чего-то выше

Своих мыслей и чувств.

Быть может, однажды я уеду на природу и сам стану тем котом

Своих фантазий,

И буду говорить с кем-то, кто хочет забыться,

О своих мечтах,

Поэзия раскрасит всё в этих стенах,

По вечерам мы будем сочинять стихи и снова рвать бумагу.

Но, может, так и надо?

Думаю, я правда привыкну

И смогу спокойно наблюдать за самим собой,

За жизнью, что я окрасил любимыми картинами,

Вместе со своим котом.

Но где-то в городе, кого-то кроме себя любя,

Мы бы писали вместе книги и стихи,

Бумагу бы не рвали ни кот, ни мы.

Всё было бы обычно,

Было бы много личного,

И к этому пришли мы в чем-то хаотичном,

Оба, погруженные в тревоги

О копиях и тени,

Наверное, мы бы не знали лени

Рассказывать друг другу о своих странных мечтах,

Мы завели привычку,

Которая будет рядом во всех местах.

Подводные боги

Плита в море, чувства в фарфоре,

Настроение будет заточено в неволе,

Его красота, как солнца ожоги,

А в проводниках подводные боги.

Они считают себя фаталистами,

И отправляют поезд в горы,

Назначая роли,

Они говорят про буддистов,

Сравнивая их с мечтой.

И вечность они спорили о красоте иллюзий,

И как смешать с ней летний зной.

Боги лишь хотели сделать море музой.

Но связь разбилась в прах,

И время, как золотая чаша на весах,

Лето остановило на мостах,

Как фейерверк, оно посеет страх,

Осколками останется в сердцах,

В красках и картинах на стенах.

Наверное, мне нечего сказать,

Я буду стихи туманным почерком писать,

О том, как художник из глуши

Вышел в свет, себя забыв.

Мой крик морю прозвучит на языке любви,

Но всё было ложью, смотри:

Поезд увез настроение свободы

Встречать у моря новые восходы.

Какие же уроды боги,

Что так слепо вытерли ноги,

Посмеявшись над ставкой идеалиста

О том, как вылечить эгоиста.

Где-то в тумане на полях

Запоют куплеты

О море летом и об этих

Воинах-перфекционистах,

Что в ночи боялись моря,

Под светом луны говоря о боли,

Поддавшись смелости и силе воли.

Что может дать настроение на месяц-два?

Верность? В искренность игра?

Но чего хотели боги,

Оставив плиту в море

И отправив поезд

Туда, где ставки мчатся в эпилоги?

Запах чего они хотели оставить в книгах,

Переданных из рук и растворившихся в бликах

Связи двух бумажных сценаристов:

Художника и не готового артиста?

А что зовётся домом?

- А что зовётся домом?

Как много сказок я слыхал,

И все их наизусть я знал.

- Мир для тебя на языке немом,

Ты ищешь, что зовётся дном,

Твоя глубина - как бездна,

И не для всех она.

- Я путник, что скитается по краю

Без начала и берегов,

Без поручней, оков,

Мне кажется, я, по задумке, больше знаю

И я летаю

В этих облаках, от одного к другому,

И мы утонем в танцах и станем вызовом миру немому.

- Нет, я не верю в этот фон,

Твой путь - лишь жизни фасон

И так сложилось испокон,

Что воина проверит жизнь на прочность.

- Сумею ли продолжить путь? Верь, я буду пытаться:

В сражениях я вижу трость,

Поможет боль заговорить,

Как от трамплина оттолкнусь

И разорву тумана нить,

Тумана, состоящего из боли и тоски.

Мне просто нужно больше тишины,

Которую я буду чем-то разбавлять,

Как холст яркими красками.

- Так красиво строишь ты мосты,

Знаю, однажды они были сожжены,

Чьими-то масками,

И ты ищешь путника,

Потому что ты один.

- Ты права,

И все решает глубина.

Но тут вопрос один:

В чем смысл путника, как дома?

В чем смысл мира неживого?

Чем объяснить мир для человека не родного?

Из-за того, что я один,

Я как кочевник и бедуин.

- Ты пилигрим!

Который ищет правду в сказке,

Даёт свои слова мира огласке,

И носит краски,

Чтобы нарисовать ими новую главу,

Что будет впредь лишь краше,

И с каждой новой утратой

Вы со сказкой зазвучите в унисон,

Придет время, и ты протянешь кому-то руку и позовешь на аттракцион,

Где расскажешь о своей жизни богатой

Историями и мечтами

О любви и путнике без масок,

О взгляде без опасок.

- Мой голос миру бы был предан мне и только,

Слышать о любви и путнике мне горько.

- Но ты же веришь в связь души

С другой из той глуши?

- Одной лишь веры мало,

Вера без фактов и теорий

Все равно, что плитка для надгробий:

Плитка не расскажет больше, чем цитата, ни о ком.

- Ты ищешь дом.

Домом может быть кто-то живой,

Или тот, с кем вы его найдете вместе,

Следуя за твоей сказкой

Без всяких страхов.

Как факела души вы встретитесь в бою бушующего моря,

И ветер вас столкнет,

И вы будете рады.

- Твои слова как голос эстрады.

Спасибо, за то, что была рядом,

И смело вытянула руку и поймала,

Когда было тяжело.

Пусть моя компания будет тебе зарядом

В долгий путь,

Где каждый найдет дом, и где все будет хорошо.

Так эти двое написали стишок,

На время став со-авторами одной картины,

Вместе распутывая паутины

Своих оков,

Став наставниками друг для друга.

Но лишь задула вьюга...

Один отправился искать свой дом,

А второй... был верен мимолетному призыву

И временно был рядом, помогая,

На чувствах, выходит играя?

Но снизим ставки: в итоге они оба были рады,

Что встретились в столь сложный путь,

И говорили, будучи собой, не притворяясь.

Их мир был сказкой без границ,

Что называли домом,

Но только лишь один,

Когда второй искал пути на волю.

Один искал, где бросить якорь,

Когда второй смотрел чуть дальше, выше,

Ему бы было лучше всех в глуши,

Где он один, где ни души.

В глуши и речи быть не может о доме, о путнике и о любви.

Точки в предложениях были им, пожалуй, суждены,

Но, если подумать, какая потеря -

Потерять читателя в мире, где писатель, никому не веря,

Ведёт дневник о битвах с существами,

О которых люди и не знали,

Как это трагично,

Как символично,

Будучи выжившим зомби потерять живого.

Но в целом, они оба попрощались в дальний путь,

И, что ушло, то не вернуть,

Как градусника ртуть,

У этой истории останется своя суть,

Что факелом осветит дорогу им обоим,

Где каждый станет ее героем!

Я помню поле...

Я помню поле и твой красивый почерк,

В тумане нить лишь очерк,

Хочу забыться и встать на полпути,

Прости.

От слов твоих ноги немели

И поднимали ввысь летать.

Мы просто сильно заболели,

Тебе ли не знать.

С тоскою я смотрю на стены

И вспоминаю наши сцены,

С монстрами борясь.

Я, словно, иду по краю,

Когда хожу во тьме в ночи.

Никто не опоздал, но, прошу, гори,

Спрячься и смотри,

Как новый персонаж меняет роли

И лечит чьи-то боли.

И пусть звучат струны гитары,

Пока я еду в тихий край,

Где я мечтала о чем-то большем и родном,

Где вырос диалог немой.

Но мир мне стал чужой,

Холод создал перемены,

Не верю, нет тебе замены,

Но я хочу в забвении подняться в гору,

Попрощаться и с разбегу полететь,

Закрыть глаза и песню петь.

Я думала, мне хватит силы воли

Всё преодолеть.

Но город мой - источник боли.

Хочу зарыть тот мир под землю,

Дать имя нам и уронить с моста

В воду, где тихо монстр дремлет,

И корабль наш найдет гроза.

Они потопят имя,

И останется оно в моих слезах.

Всё это как туманный почерк,

Где историю писали между строчек,

И она жила,

Синими цветами расцвела,

Не выжила,

Закончилась и умерла.

Твой край красив,

Пуст и чист.

Я оставлю в нем свой след и пропаду,

Прости, я ухожу,

Из поля слышу горный зов,

В тумане растворюсь как призрак,

Я как мираж,

Затихнет боль и будет мрак,

Пусть будет мой прыжок как эпатаж

О чем-то, что могло бы быть,

О факеле, что потушили,

Не удержали, испугались, уронили

И вместе с городом забыли.

Я стану памятником и сохраню историю в руках,

И буду откликаться ей ещё долго, но, вскоре,

Неразвитый потенциал останется в мечтах,

Тишь заполнит чей-то крик, поневоле.

Наступит день, я поднимусь на мост и утоплю

Тебя, как зеркало, что считала домом,

Зароюсь где-то в чем-то новом,

Ты, главно, знай, что я тебя, наверное, люблю.

Мы как в придуманном раю...

Мы как в придуманном раю,

Я маску серую сниму, покрашусь, клянусь, что я тебя найду,

Кем бы ты ни была, где бы не скрывалась,

Скажи, в какой глуши ты зажималась?

В городе своем давно плету я паутины,

И завяжу я узел из знакомых мест,

Но я хочу избавить озеро от тины

И нарисовать на нем огромный жирный крест.

Он бы светил в ночи и звал тебя отовсюду,

Хочешь, факелом твоим я буду?

Мы будем вместе выбираться из глуши бок о бок -

Как много в этой жизни и в чатах наших скобок.

Ведь всё не просто так и нет чего-то без условий,

И не умеют люди жить без придисловий,

Но свет моего креста в ночи кликнет тебя, и мы все сможем,

Мир мы взорвем и зло уничтожим.

Я слишком честный, ты добра,

Нас обоих тянет красота,

Мы как художники раскрасим этот мир,

Кинув в него яркие масла.

Штрих, палитра, краска, кисть -

Люди, звук, угомонись,

Мне шум ломает уши

И режут взгляд ваши пустые души,

Но ты не такая, ты не та,

Ты - что-то с чем-то, как мозаика, тянет твоя глубина.

Как море поздней ночью под луной,

Ты под ее свет выходишь в долгий бой.

Твое искусство смело и свежо,

Город в твою сказку погружен,

А я молча свечу тебе из леса в этом бою,

Ты превращаешь боль в искусство, живя в нем как в раю.

Ботинки, ярко, свет, тепло -

Меня твоим дыханьем обожгло.

Я в этом лесу не пропаду,

Нарисую крест и засвечусь, сегодня я тебя найду!

Что будет дальше?

- А что будет дальше, когда ты их всех спасешь, победишь и уничтожишь?

Зачем всё то существовало?

Чему оно научило и что мне показало?

А был ли я вовсе воином и музой,

Или всё то было лишь иллюзией?

Раскинув плечи, я стою один,

Я теперь неуязвим.

Мне хорошо, хоть умер враг и друг -

Я слышу этот яркий чистый звук.

Я одинок, и в мыслях пустота,

Лишь солнце светит мне в глаза,

Тишь на меня обрушилась, словно гроза.

Как много было боли, ярости, тоски,

А теперь все чувства в трупах сожжены,

Выжжены огнем до тла -

Впредь не достаните меня,

Я здесь иду один,

Мне хорошо,

Пустота как эликсир,

И в этом поле так свежо.

Я, будто, прозрел,

Заговорил, убрал прицел.

Я лечу -

Бегите, но я близко вас не подпущу.

Душа моя, как поле, жаждет боя,

Но нет сейчас для нее подходящей роли

Более, чем просто чистый лист,

Теперь я режиссер, а не артист,

Я не спасатель и не муза -

Осталась позади тележка с грузом,

Которым были кирпичи,

Азартом гревшие меня в ночи -

Но вы мне больше не нужны,

Я нужен сам себе, и в поле

Я наконец почувствовал себя на воле.

Теперь я в поле, я один,

Я неуязвим,

И я лечу,

Улыбкой сказку новую пишу,

Мне хорошо, и пустота как эликсир,

Я наконец открыл глаза, заговорил -

Я сегодня призрака тоски убил.

Связь.ON

Слышу голос денег в ночи,

Сервис и банки кричат из тиши,

В их голосе кроется что-то святое -

Уехать туда, где все чужое.

Я слышу их, и деньги - мой проводник,

Вот только голос их, будто, затих.

Быть может, они устали ждать?

От одиночества души стали страдать?

Казалось бы, деньги лишь инструмент

Для тех, кому в жизни нужен контент,

Они лишь несчастный эксперимент,

В мире своем они пациент..

И вот он - их первый клиент!

В двери зашёл,

(Человек, ты обречен),

Лишь бедный студент,

Что также мечтает понюхать свободы,

Уехать, увидеть мира просторы.

Они нашли друг в друге опору,

Зеркало, что неподвластно любому вору,

И пусть это счастье длится дольше,

Ведь однажды, когда денег будет больше,

Уедет студент далеко и надолго,

И близкие переведут ему деньги в "Связь.ON" удобно. (неудобно, продавец не умеет)

Цветные паруса

А ты ведь тоже видишь то же, что и я?

Эти штрихи из бликов и фонарей, под которыми рушится чья-то мечта.

Все дома вокруг построены из бумаги и из песка,

На них я и сама как-то рисовала цветные паруса,

И паруса порвались, маску сняв, как после солнца гроза,

Они мне брызнули краской в глаза -

А может нет? Быть может, разозлились небеса не на меня,

А на того другого, кто строил корабли не из дерева, а из стекла,

Залепив бумагой дыры, за глаза,

Чтобы увидели, считали, вдохновились,

Чтобы спасатели чужой болью насладились,

И эти паруса - призыв о помощи, а я маяк,

Что тянет к себе всех, в ком считывает брак,

Кто устал тонуть и на предлог "грести" кричит во тьму вопрос: а как?

Мое видение - то мой косяк,

Окажется, многие тонущие вовсе не ангелы - пираты, что коварны,

А для меня оно было и будет как лекарство,

О плохо склеенные паруса хотела руки я морать.

Меня можно как витраж собрать,

Наверное, сложно понять,

Почему этому миру так не хочу я лгать -

Здесь города безлики и пусты,

Места о памяти вместе с нею давно раздавлены и сожжены,

Цвета и звуки давно враньём приглушены.

Наушники и музыка лишь в век будут идти со мной как проводник.

Эй, а ты чего поник?

Ты тоже слышишь этот немой лик?

В своих очках ты тоже видишь блик?

Я расскажу: он прячет боль ранимых душ, и ветер давно стих,

Чтобы корабль плыл и не спешил,

Пока безликие картонки - моряки -

Напишут нам свои стихи

Краской на парусе цветном, чтобы зашить метафорами дыры в себе,

Вставить в глаза линзы, добавить искры, но все это стекло,

И ваши корабли - бумажное полотно,

И всё бы хорошо, не против я, но вот одно:

Какую роль сыграют стекла и бумага в шторм? Всё это как домино.

Я отойду, я не играю -

Пустите, выхожу,

Не троньте, я создам свой город в стороне,

Подальше от ваших игр, сцен, я буду жить в глуши,

В моём городе не будет ни души

Из таких собранных пазлов, таких, как вы,

Я коллекционер обломков,

Моя душа собрана из битых осколков,

Ко мне можно прийти, поговорить, склеить, зашить,

Но, если не готов ты выживать в лабиринте из тысяч стен и тупиков, подумай, не спеши,

Возможно, нам не по пути.

Я не играю с вами в домино,

Мой мир - чувства, музыка, кино, окно,

Шарады, простите не мое,

Я не маяк, вы это выдумали сами, торгуясь болью, травмой как деньгами,

Я начинаю видеть в рваных парусах под краской неба свет и швы,

Что вы даже не склеили до краю,

Ловите же, бумага улетает.

А ваши пируэты так страстно ускользают,

Осознав всю подлинность стихии,

Признайте же, она вас впечатлила, чем-то да удивила.

Не все пираты и картонки, да, как вы, есть здесь достойные плоды,

Будь они деревьями, не сбил бы их с пути ураган, в торнадо бы выжили такие прочные стволы.

Быть может, воина путь одиночен,

Но что будет со светом фонарей и витрин, насколько мир эпатажной лжи будет обессточен,

Если собрать всю силу воедино?

Мечты мечтами, таким словам пираты и художники витрин не рады,

И справедливо, ибо кому тогда вообще все это будет надо?

Так слишком просто, мир сложнее,

И чем темнее путь, ты тем сильнее.

Однажды, мы сорвем бумагу с городов,

Раздавим правдой мир и убежим в свой город,

Что выстроен кирпичиками из прочного, сильного и из живого,

Ранимого, целостного, дорогого -

Мы словно песня,

Что поет о том, как город для борющихся тесен.

Вопрос остался лишь один:

Со мной ли ты?

Зеленые фонарики

Зелёные фонарики - огни -

Там целый мир вдали,

Какой туман, смотри,

Сиреневая дымка,

- Мы в сказке? - Да, а что если туда пройти?

- Мне тоже кажется, что будет атмосферно,

Цветная пелена, что мягко стелется по краю и прижимается к бокам,

Защищая нас

От взглядов чужих и жадных глаз,

Ведь верно?

Так тихо, нежно, аккуратно ступает впредь моя нога,

Речь теряет ритм, слога,

Туман, как облако, а вокруг гроза -

Я не боюсь больше себя,

Сказочный гигант мне тянет руку,

Я буду верить здесь любому звуку,

Дымка и свет отвлекают ото сна -

Нас накрывает зелёных фонарей волна,

Ей хватит этого толчка сполна,

Я, может, и не знаю, кто ты, но, сперва,

Я вижу свет -

Блик отражения едких лет,

Далёкий зов с других планет,

Аконитов крики за туманом как ракет,

Из пола грубых жестов, слов макет,

Может, мы чуточку смелей их всех?

И это разве плохо? Нет?

Из гармонии, смелости, тепла

Можно собрать букет,

И это будут лотосов туманных купола.

- В прочем, можно и так,

Ты слышишь позади мой шаг?

Я буду двигаться с тобою рядом в такт.

Я тоже вижу дымку, фонари,

Я тоже слышу, как роют в дымке жители свои ходы.

Мы просто тихо пройдем,

Гиганта в зелёном свете фонарей найдем,

Тебе ведь тоже интересно, что там - впереди?

- А звёзды пляшут пред глазами,

Гиганты прячут мир, что под ногами,

Ведь для чего-то нужен был туман - чтобы что-то скрыть.

- Но надо отключить тревогу и забыть.

Думай о том, что тот мир согреют твои шаги,

А ты в пространстве, где эйфория и тепло заточены в огни

И развешаны по миру как гирлянда.

Ты создаёшь вселенные одним лишь импульсом, ты должна быть рада.

- И вправду - из дождя же не будет листопада.

А значит, звёздам можно верить,

Дать руку сказочному гиганту

И слушать, что он говорит.

Фонари, уют, тепло, огни -

Так, что там - впереди?

Родом из дюны

Как дик тот мир и странны люди,

Смертелен и порочен жизни круг, он вместо сигналов мне посылает вьюги,

Снег, словно, красота всей боли,

А ветер бережно ее хранит, давая экспонатам боли роли.

И как долго все будет так?

Как долго розе в выжженной пустыне придется умирать?

Как долго будем мы страдать? -

Думал путник, обращаясь к отраженью в водоеме,

К зеркалу его свободы,

Он знал, что так манили эти воды розу,

Но оставалось ей не долго бы,

Если бы путник не вырыл ей ходы -

Он дал ей путь на волю, руша все песчаные барьеры,

Чтобы она цвела и видела все эры,

И если бы он только мог также как ее, но только оживить себя,

В воде увидеть улыбку и искру в глазах,

А не этот ад,

Что там,

По сторонам,

На фоне,

В котором путник самозабвенно день за днём отыгрывает роли -

Он выживает так, как может, и в этом его доля?

Это проверка силы воли?

Но, путник, задумался ли ты

О том, как попал в саму пустыню?

Что привело розы плоды

Сюда, и превратило ее в рабыню?

Или и у тебя тоже амнезия, и ты не помнишь, кто ты?

Тогда сочувствую, но знаю, что, если продолжать идти,

То можно собрать все водоемы мира

И выйти из глуши,

Себя, мой друг, побереги,

Я знаю, какого идти вслепую в черной маске, надетой поверх глаз,

Но зато ты не увидишь в мире страз,

Что часто оборачиваются фальшью.

Мы с тобой - тень и роза,

Они твои проводники,

Я знаю точно, что если идти,

Барьеры все можно пройти и бури обойти,

Выжить, все перенести,

Себе подобных выживших найти.

Все это слышал путник, подходя к воде

И обращаясь к отражению так, будто они здесь вместе, но одни,

Каждый сам по себе, как две субличности, страшно, да, как у розы плоды,

Что могут ранить всех и даже самого себя,

Но эта вода,

Она его лучший проводник,

Ведь в зеркале путник видит помимо самого себя, измученного до предела,

Ещё плюсом чью-то силу,

Что будет идти с ним в его карманах, шляпе и рюкзаке

В течение всего пути

К другим водоёмам,

И так они однажды выйдут из пустыни

К морю, океану,

Под светом звездного неба -

Они выйдут на волю.

Нарисованный монстр

Поздний вечер, холода,

Давно заснули города,

Пусть упадет снежинка в поле,

И нежно заметет его пурга.

Давно заснули на причале корабли,

И песнь слагают моряки.

Где-то в степях, где поюжнее,

Вышел на охоту зверь, что помощнее,

И где-то за морями в глуши,

Зажжётся свет звезды, там, куда не попадают фонари,

О чем слагают песни моряки,

Где тихо делает зверь первые шаги,

Озарит летящая звезда дорогу,

Что ведёт к одиноко стоящему дому,

В котором прячется она от лишних любопытных глаз

И молится своей звезде в последний раз.

Допустим, я художник,

Почему рисую, вижу, слышу днями я ее голосок, что так осторожно

И таинственно зовёт меня?

Мольберт мой дышит ей,

Кисть даёт мне кислорода эликсир,

Краски как блёстки слепят мне глаза -

Мольберт, словно, зеркало, где я вижу другой мир,

А в нем себя.

В последний раз словя руками свет звезды,

Луны лучи,

С колен поднимется она

И выйдет в темноту, где ни души,

Как думала она тогда -

Пока тихо делал шаги зверь,

Она откроет свою дверь,

И оба спрячутся в тиши, закроются сами в себе,

Дрожа в ногах, руках от аномалий,

Что рождает яркий свет звезды,

А где-то там слагают о них песни моряки.

Измазать краской кисть, лицо,

Я в маске, я не вижу ничего,

Мою манию поведут морские волны, корабли,

Однажды, стану как они,

И приведут меня в то место моряки.

Я, честно, не знаю, как,

Но этот персонаж убрал в моей голове бардак,

Расставив всё по полочкам и убрав

То, чего не мог забыть

И отпустить,

Мне хочется с ней больше времени проводить,

Мне хочется ее спасти,

Стать зверем и нарисовать его шаги,

Под звёздным небом вывести ее по ним.

Быть может, я схожу с ума? Я засыпаю вместе с ней,

Тишина ее заполнила мой мир -

Так шли недели, дни,

Я начал с нею говорить.

Боль прошла,

Забрав с собою все мои дела,

На дальний план рутина отошла,

Знакомые сказали, что я потерял себя,

Что у меня апатия,

Но я лишь начал видеть свет,

Мне все равно на ваши цели, будущее и мечту,

Я вижу поле, дом, звезду одну,

Они уводят меня в таинственную глушь,

Где день за днём выходит на охоту зверь,

Но заперта на ключ моего персонажа дверь -

Роль моя нарисовать ей путь на волю,

Дать зверю роль проводника,

Избавить от страданий, что выпали на ее долю.

Я редко слышал мира звуки:

Там где-то за окном была гроза

И стуки в дверь,

Мне кто-то звонил и в сообщения писал "ты псих, поверь!",

Другие предлагали мне врача,

Вопросы задавали, смайлами, видимо, леча.

Где-то за гранью ее мира я видел воду в кружке, душ, кровать,

Но я даже не мог без кистей спать,

Сколько себя помню, я хотел лишь рисовать,

Мне нужно было все узнать

О ней.

Оно так длилось долго,

Пока я не потерял звезду ее ночей.

Дремлют у причала моряки,

Давно заснули рядом их корабли,

Звездный свет окутал поле,

И вышел на охоту зверь в степи.

Я снова очутился в оковах боли,

Но начал чувствовать тепло ее руки,

Нежным голосом она твердила мне "дыши!..".

Я чуть задумался и в недоумении открыл глаза -

Она тянула мне воды,

А в сердце моем взрывались небеса.

Что? Где я? Почему?

Откуда ты передо мною, не пойму,

Что если к зеркалу я подойду,

Но, нет, там тот же я, так что произошло?

Я протирал глаза руками

И отходил подальше, пока она тянула мне воды.

Точно,

Здесь те же окна, но как это возможно?

Я снова начал видеть свет звезды,

Но как-то ярче и иначе, чем будучи художником и исполняя персонажа мечты -

Теперь я рядом с нею, и мне придется разгребать

Всё, до чего додумался мой слепой глаз,

Пока он находился рядом у мольберта.

Там всё было менее глубоко и не страшно совсем, поверьте.

Я раньше радовался ей, а теперь

Отчаянно пытаюсь взглядом найти и открыть дверь,

Она пыталась меня успокоить, явно не боясь, но почему?

Я думал долго о происходящем, пока не перестал понимать, какую правду я ищу.

Как-то на автомате открыв дверь,

Я вышел во тьму,

Взяв спутницу за руку

И в первый раз взглянув в ее глаза.

Они были полны сочувствия, непонимания и потерянности,

Чья-то поддержка и помощь были ей чужды,

Быть может, она жила всю жизнь в глуши,

Спасалась от опасностей, зверей,

В поисках любви ключей.

Когда страх чуть отошёл,

Я вспомнил, куда ведёт дорога, и пошел,

Там где-то впереди нас встретил зверь и убежал,

Ослепнув от аномалии звёзды,

Что осветила нам его следы -

Мы шли по ним,

Как долго я не помню, и сколько времени прошло,

В какой-то момент я перестал чувствовать ее тепло.

Когда я повернулся в сторону глуши,

Там не было, буквально, ни души -

Всё растворялось на глазах,

И я чуть начал видеть краску на ногах,

Палитру, что стояла рядом,

И стены, что чем-то напоминали мой дом.

Меня смутила лишь в холсте дыра,

В том месте, где до этого была она.

Я подошёл к окну и начал видеть ту же звезду

И поле, что расцветало в ночи

В месте, куда не доходили фонари.

И я всегда мечтал, что когда-нибудь туда уеду,

Но мир меня слишком пугал, и я даже не мог открыть дверь,

А в зеркале всё день за днём видел то поле,

И сколько снилась мне звезда -

Это всё была лишь моя несбывшаяся мечта?

А девушка в том таинственном домике оказалась мною?

Корабли так жаждут моря,

Пред ним расступятся ледники,

И потянутся к свободе моряки.

А где-то там в степи

Выйдет на охоту зверь.

В мире другом откроется дверь,

И заиграют струны моряков

Под песню, что отправила их на тайны зов.

Распахнется жизни замков засов,

И пока снимали свои маски выдуманные враги,

Девушка в глуши делала свои первые шаги.

Туман в уродских серых башмаках

Многоэтажки были высоки,

Тучи на небе густы,

Сгущалась дымка тумана

Города, пустого как океана.

Звёзды ярко сияли,

Крылья его взмах за взмахом совершали,

Он был названным гостем,

Угрюмо вглядывался вдаль,

Пытался разглядеть под снегом, что накрывал как шаль,

Чьи сегодня город прячет кости.

Он вдаль летел и видел

Дым заводов, что как манекен

Угрозой город согревал,

В своих томных лучах купал

И песни на ночь напевал.

Но ворону все было не почём,

Он решился нырнуть в город, свернувшись калачом.

Его манила нить тумана

Города, пустого как океана.

Дома в нем были кораблями,

Фонари - яркими, зовущими маяками,

А ветер и снежинки моряками.

Ворон, словно, побывал в раю,

Где всё выживало на выравненном краю,

Он, как в пустыне путник,

Летел на клич живого,

Двигался на зов святого,

Туманом был его этюдник,

А снег он обращал в холсты,

Рисуя на них карты

Мест, где существуют родники.

Дым тянул его всё дальше, дальше,

Ворон искал здесь хоть крупицу фальши,

Но под светом фонарей, во тьме, он не нашел -

Быть может, город был ядром

Тепла,

Подобно солнцу, согревающим сердца,

А туман и тьма

Лишь навевали страх

В своих уродских серых башмаках?

Ворону всё было интересно и легко,

Он спустился ниже и начал видеть теней, летящих высоко.

Казалось, они как стая окружали,

Бедного в тупик загоняли,

Он начал слышать шаг тумана

И замечать города не перевязанные раны.

Его накрыла паника, в которой он сгорал до тла,

Позади блуждала теней мгла,

Взмах крылом, ещё - лететь,

Ворон боялся умереть.

Картина рая сомнительными красками вдруг заиграла,

Город больше походил на лес,

Набитый тварями наперевес,

Такой глубокий океан весьма отличался от рая,

Выдуманного в голове, пока тьма злая

Тихо подкрадывалась со спины.

Дым убил высоток простоту,

Фонари огнем сжигали красоту,

Как же страшно было ворону крыльями махать,

Не знал, сколько сможет он ещё летать.

Но солнца луч туман развеял

И фонари прогнал, словно изъян.

Ворон смог остановиться, отдохнуть,

В свете рассвета мог он увязнуть

И оглянулся на своих врагов,

А, не увидев их, он очутился в мире взрывов,

Что рушат город день за днём,

Видя его будущее пустыней, выжженной огнем -

Туман шепнул "мир обречён"

И дал понять, что так повсюду,

Выдуманные тени городами сеют вьюгу,

Учась летать,

При свете солнца ведь им никак не устоять.

Ворон взмахнул крылом и улетел,

Думая о том, как сложен, алчен мир

И как хрупка его душа -

Потерянного путника, кем движет страх,

Выбитый туманом в уродских серых башмаках.

Цвет той картины белый, не переживай

Салют, приятель, ты скучал?

Помнишь, как-то чаек в поле изучал?

Мы рисовали пейзаж,

Картина наша могла быть как витраж,

Но ты раскрасил её белым, а я думал, это пустота,

Но в белом ты просто уместил сразу все цвета.

Нам, кажется, в то время было хорошо,

Мы скитались, песни пели по ночам,

В поле было так свежо -

У наших дней был особый шарм.

И прям такого больше не встречал,

Я помню, как на автобус тебя провожал,

А чайки тихо кричали нам в ночи,

Пойманные в сети, шептали: "не спеши"...

Те ночи не умрут не вместе с нами,

Мы были как пирог, что разваливался слоями,

Рассветы наши затопятся морями,

Звучала песня наша днями.

Но в мире людей мы калеки,

А так отчаянно пытались разглядеть друг в друге человека,

Под светом огней так сложно было эстафету удержать,

Хотелось лишь тебя обнять.

Лето чувства вывозило на себе как щит,

Мы собирали своё "я", как в фильме "Сплит",

Отражая зеркалами друг в друге вечное,

Вот только этим вечным были трещины.

Ты тоже помнишь те салюты, что были над рекой?

На юге море, под луной дарящее покой?

Не даст соврать мне моя чуйка,

Ты тоже ещё любишь маракуйю?

Всё же, правильно тогда ты выбрал белый цвет,

Ты как-то изначально увидел в цвете сразу всех,

В момент знакомства мало знал, прости,

Назвал картину пустотой,

Подумал, краску выжжег летний зной,

Не уходи,

Постой,

Услышь мои стихи.

Я не скажу о том, что всё в порядке,

Но ты, будто, всё лето играл со мною в прятки,

Впредь всё не будет как и раньше,

Мы больше не допустим в жизнях наших такой фальши.

Будет оберегом мне луна в ночи,

Как жаль, что потеряли того настроения ключи.

А что бы ты нарисовал сейчас,

Глядя на всё это, как на мираж?

Ведь если посмотреть по сторонам,

То чувство затаилось по города углам,

Оно теперь со мною, как брелок,

Которому не подобрать шнурок.

В том поле было так красиво и тепло,

Оно во мне надежду разожгло,

И не замёрзнуть ей сейчас зимой в снегах,

Я выцарапаю имя наше на всех льдах,

Пройдет с утра туман по нашим снам,

И кто-то пустится в погоню по его следам.

А ты остался где-то там,

Меня делит твоя личность пополам.

Но я смотрю вперёд и держу путь

Туда, откуда меня будет не вернуть,

Я не один, всё хорошо,

В том поле было так свежо,

Я шёл там, и со мной был друг,

А если дунет ветер, вдруг?

Твой тихий в поле шаг мне показался,

Я обознался,

Я лишь лечил тобою свою боль,

Разглядев в тебе соавтора роль.

Ты, главно, там не пропадай,

Забудь про мост, живи и сделай дальше шаг -

Нас не догонит призрачный туманный маг,

Цвет той картины белый, не переживай.

Мое имя

Кому принадлежат мои мечты?

В асфальте трещина, смотри!

Под силу их оформить лишь Мари.

Я помню тот утес,

Книги, дом сгорел. Уехать? Не вопрос.

Бог мне новое имя преподнес.

Лишь Нильван в объективе факты нес.

Сколько нам ещё бежать от этой травли?

Ответы знал лишь Ларри.

И только абису доступно то,

Что не коснется никого.

Я ставлю точку, но точек вышло слишком много,

Я словом вырыла себе берлогу.

У меня есть голос, и он в моде?

Откуда чувство, что играю в оде?

Я вроде с вами, вроде нет,

Лесенка мне шлет большой привет,

Там озеро, что безопасней всех.

Я собираю горстью свои имена,

Их превратит в шарфы Даниэла,

Тогда я стану частью гобелена,

Книги - это проблема.

Краски Калеба терпеть - мне,

А Калеб предан лишь судьбе

В своем забрызганном плаще.

Мне кажется, нормально людям в чем-то врать,

Тут, главно, самому не путаться, понять,

Не утонуть и устоять,

Чего я не смогла, как он,

Как все вы. Вы бутон,

А я оборванный цветок, что ветер с поля вынес

Домой. В родной утес.

В сгоревший дом смотреть на книги,

Плести в сети дальше интриги,

С людьми жестоко поступать,

Я не могу не врать.

Я маска, я не Ларри,

Мы сегодня с вами доиграли.

Давайте эту строчку на репите:

Мое имя - Эдита.

Найти - приди

Веревка, мыло, стул, окно,

Ему больше не видно ничего -

Снегом окна замело,

Но ему уже все равно.

Камень, нож, стакан воды -

Стоя на стуле, дотянись,

А как дотянешься -

Обратно кинь, не задохнись.

Я знаю этой песни первую строку,

Ты под нее решал на даче судоку.

Сейчас ты хочешь под нее закончить все,

Так и не решив, толком, ничего

И даже зимой...

Постой.

Я с тобой.

О чем он думал, что аж встал на стул?

Всё подготовил, не заснул.

Он не хотел смерти простой,

Он так смотрел в окно, будто его конец особенный и не земной -

Всё это, как для ушей гной.

Допустим, я с тобой,

Но что это дало?

Лишь больше страху принесло?

Я знаю, меня слышно,

Ведь я кричу с соседнего окна,

А твое сейчас открыто -

Да!

Мыло, нож еще не значат ничего,

Если подумать, попробовать понять,

Веревку, слушай, можно снять.

В целом, все хорошо,

Но кому это я.

А помнишь поле? Дерево? Закат?

Того напитка аромат?

Можно узел затянуть и всё забыть,

Но в этом ли смысл, если все можно изменить?

Есть что-то в твоей смерти,

Но так ли поется в этой песне?

Ты даже не дослушал до конца,

К ножу тянется твоя рука...

Ты даже не можешь ничего из этого смахнуть,

Ну почему ты просто не сумел заснуть?

Уйдет один - спасутся все,

Тьма мчится в капюшоне налегке,

Шаг прямо, пауза, стоять -

Мне всех вас разом не догнать.

Там наверху горит звезда,

Все видят? Идите прочь, она моя.

Я всех вас ненавижу,

Едва дышу, я света не вижу,

Так и живу.

На утро всех я снова полюблю,

У меня биполярка в плане понимания себя,

Я запутался в том, кто я.

Но и они запутались, в масках играясь,

День ото дня ими меняясь,

Как прикажите искать в лжи вашей себя?

Я не хочу так жить,

Заприте меня здесь, мне нужно умереть,

Я не могу решить,

Откуда мне концовку песни той смотреть.

Но даже вместе с ней в полях,

Едва я мысли мог унять,

О том, что весело с другими ей, и без меня

Ей будет лучше - как после я могу любить себя?

Что? Смотрят на меня в окно?

А, да, я делаю шаги, смотрите, я стараюсь,

Вам показалось, нет, я не загоняюсь,

Я лишь пишу о своей боли,

Всё будет хорошо, она исчезнет в миг -

Слова и есть твой крик!

Гордость есть - ума не надо,

В обществе у людей бардак,

Значит и у тебя все будет так?

Логика не лишена интеллекта,

Только все равно всё не верно.

Необязательно смотреть со стула - свысока,

У счастья своя тайная река,

А ты бы мог стать водопадом,

Но ты сам себе веревкой выставил преграды.

Нужно держать узел

И посмотреть в окно.

Не таков твой удел,

Тебе, как остальным, больше отведено.

Смотри, здесь нет ножа -

Здесь фонари,

Здесь только ты и я,

Мысли о мраке надо увести.

Они имеют место быть, да,

Но в дальнем черном ящике с веревкой и ножом -

А снег окутает фонарики мягким полотном.

Ты думаешь, что у меня пытаться не выходит?

Я думаю, тебе веревка не подходит.

Попробуй слезть, попить воды и посмотреть в окно,

Ведь все равно ты не увидишь ничего...

Что? Но как я тогда вижу ее?

Я слез, глаза протер,

Затих мой мир и опустел,

Легла реальность на кровать,

Заснула, стала меня звать.

Но с кем я говорю из соседнего окна?

Кто она?

Пять, четыре, выдох, вдох -

Я вижу мутное окно, я нелюдим и сноб.

Но если всё, чего хотел я - ложь,

На самом деле нет ножа,

Мне нечем больше резать вены,

Конечно же, любя себя.

Так, правда, каждый может?

Чтобы встать со стула, все ли лезут вон из-под кожи?

Я сделал музыку погромче и поставил колонку к стулу,

Прерывая тишину.

Когда-то был я в этой песне, и мы решали вместе судоку.

Я странный, псих и мизантроп,

Мне стало скучно песню слушать

И искать

Ответы, которые хотелось самому узнать.

Я выпрыгнул в окно с мыслью в голове, что должен всё понять.

Свист закрыл мне уши, а глаза -

Ее падающая ко мне фигура

Из окна соседнего дома.

По центру мы врезались друг в друга, обнялись

И полетели вместе вниз.

Свист, прошу угомонись,

Смерть мне прошептала: "насладись".

Мы летели, и я вдруг осознал,

Что вечность только этого и ждал.

Выходит, ты была права,

Ведь, если б умер я,

Конец у песни бы был другим.

Только, как ты услышала меня?

Мир правда стал другим,

Когда меня будильник разбудил.

Всё было сном, веревки нет и нет тебя.

Я снова сам с собой, один в глуши и без соседнего окна.

Как жаль, что сказка ты -

Зима взяла с собою холода,

И прячется за окнами звезда -

Мне осталось лишь тебя найти.

В подворотне бомж сидел...

В подворотне бомж сидел.

Долго в поле он глядел,

Гордо закурил сигару,

С сумки вытащил гитару

И размазал ей швейцара.

Долго думал он о поле

На борту своего горя,

Вспомнил мантру дяди Бори

О магии и силе воли.

В крови, в руках держа гитару,

Закуривая боль сигарой,

В поле он пошел на след тоски,

И боль ударила в виски.

Бомж не любил мира запреты,

Зато он радовался лету,

Ведь в поле ждал его шашлык,

Который нюх его застиг.

Пока думал он о мясе,

Скорчилась его гримаса,

Крикнул в поле он: "зараза!",

Ведь сигару украл Вася!

Нож выпал из гитары вмиг,

Бомж нож в руках держать отвык

И превратился сам в шашлык.

А Вася закурил сигару,

Взял себе в крови гитару,

Пришел и оживил швейцара

И скинул все в резервуары.

И унесут их воды оды,

Что бомж писал в свои невзгоды.

Так долго шли у Васи годы,

Встретились ему в пути уроды,

Что сделали газопроводы

И дали свет в его колоды.

У Васи кто-то отобрал сигару,

Издалека услышал звук гитары,

Открыл глаза и с ног упал,

Ведь рядом гордо бомж стоял.

Кому надо

Кому надо

Все, кому надо, оценят.

Всех, кого надо, оценят.

Каждый кому-то верен.

Но никто никому не верит.

Я не решил, кем я хочу быть в этом мире.

Отшельником с котом

И местным чудаком,

Обошедшим мир на льдине?

Я не решил, в какой мне это вычитать газете

Однажды, с ночи, на рассвете.

Я не решил, какую подобрать кассету

Для мира в царствии эстетов.

Я хочу быть кем-то где-то летом.

Кем-то, лёжа в поле пригретом.

Ходить в очках и видеть переливы

Горизонта и поля перспективы.

Я не хочу быть просто жителем,

Думаю, я смог бы стать хранителем,

Которому не нужно вашей критики -

Я и сам справляюсь аналитиком.

Хочу жить в искрах и летать,

К звездам самолетики пускать,

С кровати по утрам вставать -

Быть чутким, тосковать.

Я не хотел бы умирать.

Я бы хотел картины рисовать.

Когда-то нужно было лишь начать.

Но они всё ходят рядом, словно гобелен,

Ветер дунет на меня как фен.

Мысли - мой плен.

Я глух и нем.

Я не решил, кем я хочу быть в этом мире.

Об этом пусть расскажут сегодня на эфире.

О том, как обойти весь мир на льдине.

Чтоб не сводилась жизнь к одной морщине.

Но все, кому надо, услышат.

Не все, кому надо, поймут.

Почти все сбегут.

Не все так громко дышат.

И потому я никого не слышу.

Боюсь, если быть кем-то, то ожидания завышу,

Стану от кого-то зависим.

И, по итогу, кто-то спрыгнет с крыши.

Все, кому надо, засмеют.

Всех, у кого раны, обойдут.

Все люди лгут.

Тогда пусть лучше подождут.

Спроси меня в свой выходной,

Люблю ли я тебя сегодня днем.

Могу солгать и буду вечно твой.

Но лучше я буду собой.

быть никем.

Не социопат

Давай подумаем, социопат ли Гринч.

"Ты маску светлую сними и отодвинь" -

Сказал он себе как-то во снах,

В руках намертво любовь сжав.

Таких, как Гринч, в округе много.

Они не строят диалога

С миром, они глубоко в себе

И навека закутались в своей борьбе.

Когда весь мир ему солгал,

Он встал с кровати, на гору встал

И не сказал: "сегодня лягу и умру".

"Я спрячу боль в кулак к утру!"

Гринч верил в связь, пока все спали,

Строил мосты, когда все уже устали,

Пусть и через кражу волшебства,

Кражей не была его мечта.

Гринч двоякий персонаж,

В его стиле в глаза бросается тот эпатаж,

Та броскость и к отваге тяга,

Он дико ненавидит тех, кто глядя на него в глаза, скажет "бедняга!"

Гринч - это не лето, не зима,

Внутри живёт не черствая душа,

Его одолевает людская красота,

Ты понял? Это не социопатия.

Тебе

Этой зимой я шел по плитке из картона,

Картонным был и снегопад,

Тропа сужалась напряженно,

Но снег был почему-то рад.

Я бил его дрожащими ногами,

Хватал его холодными зубами,

Он толкал меня в спину на кладбище,

Где картон шуршал как-то осуждающе.

Там памятником стоял рояль,

И сел за него призрак, сняв свою вуаль,

По клавишам бутафорским заиграл,

Он яро бил по клавишам и кричал,

Под его крики труп вставал

И куда-то тихо меня звал.

« - Мне было больно так давно,

Я видел этот мир в сером дыму -

Смотри, я выгляжу вот так.

А ты как?

- Я воин, и я в войнушки наигрался,

Мой компас личности сломался,

Я долго умереть пытался,

Но только больше в темный капюшон загнался.

В кино я не ищу друзей,

Просто это самая доступная мне дверь.

Мне нужен спутник и покой,

А не еще один - очередной.

Последние два дня мой мир молчал.

Потолок мне прошлое напоминал,

Когда я по утрам вставал,

Я от скуки в кино компанию искал.

- Мне стало больно от потерь,

Я долго терпел, интерес нашел в тебе теперь.

Ты чуткий лидер и спаситель,

Моей стабильности носитель.

Мне плохо, посмотри -

Тебе нужно меня спасти.

- Ты видишь во мне факел, так и надо,

Твоя травма - тебе преграда.

Мы сможем быть вместе и рядом,

Сможем смотреть на вещи одним взглядом. »

Мне стало холодно как вдруг,

Мысли загнали меня в боли круг,

Спина завыла громко,

И руки свела ломка.

Он хотел для меня наилучшего

И становиться лучше сам.

Но от обмана неуклюжего

Становится тошно ушам.

Он не достоин более моей честности

И, даже, в мыслях вслух.

Он не достоин более моей верности,

Во лжи начал он тонуть.

Ты нарушил договор.

Что было бы, скажи о своей боли он?

Ты пошел против меня -

Проблема начала поедать уже тебя,

И теперь ты громко ударяешь по роялю,

Обращаясь к нему как к спортзалу,

Вбивая в клавиши боль.

Ты сам убил свою миссию и роль.

Боль, отвага и тоска,

Глаза мои съедает природы красота.

Я в музыке зароюсь, буду пропадать,

Сам свою реальность создавать.

Мои слова тебе теперь как нож,

Как яд ты выпьешь их и заново умрешь.

Ты не выжил, ты слабак -

Ты выглядишь примерно как-то так.

В серой дымке у рояля

Призрак надевал свои вуали,

И пока восставшее тело засыпало,

В вуали прятал он рояль, которого и не существовало.

Апельсиновые дети

Группа апельсина на рукаве...

В их ладонях кровь везде,

Они сражались заодно на рельсах,

Но ошиблись и убили Эльзу!

Так их прозвали апельсинами,

Но ни за что,

В их ушах мыслей цунами,

Словно полотно,

Вот и оно...

Но все давно мертво.

Стоя на рельсах, однажды, Эльза

Спасла от машиниста семя,

До той поры считая жизнь свою бесцельной,

Но семя ее спасло, и время шло -

Росли они,

Сражались рядом как достойные плоды.

Но позабыли дети мать,

Назвались апельсинами

И побежали убивать.

Зачем? кого?

Молчи. не знаю. никого.

Самих себя?

Укрывшись ненавистью и ее как одеяло любя?

Семя губя?

Не этого хотела Эльза,

Ее труд вышел антитезой

В противовес себе и тому поезду,

Что, может, мог закончить все,

Не оставив ничего.

Но есть ли разница, раз все уже мертво?

Рукава ее детей давно в крови,

Их потенциалы разорваны и сожжены.

Утоплены их тени и в воде раздеты -

Сегодня дует ветер "апельсиновые дети".

140 ударов в минуту

Сегодня я решил, что стану старше.

Надену галстук красивей,

Выйду в город и найду друзей -

Отныне, шаг мой будет маршем.

Я шел, пути не зная,

Ноги еле передвигая,

Машина мимо пронеслась,

Фарами мигая -

И там я понял, что законы нарушаю,

Переходя на красный свет,

Но я сегодня с вами не играю

И игнорирую кем-то там написанный завет.

Там где-то рядом город ждет весна,

Мне хватит сил сполна

Встретить ее тепло и свет

Среди серых домиков-комет -

Пусть я один,

Пусть я не вижу ориентир,

К светофорам, пусть, я слеп -

В душе моей давно звучит дабстеп.

Мне было хорошо,

Но дунул ветер - как свежо.

Я вспомнил, как дабстеп ломает уши,

Морозами пронзая чьи-то души.

Например, мою.

На зеленый свет двинулась моя нога,

В небе я увидел тучи и понял, что, боже, как же далеко весна.

Не трогайте ее, ушли - она моя.

Расчищена дорога до моста

К реке - я в центре, я пою.

Я не хочу здесь жить, мне больно,

Дабстеп играет слишком звонко.

Я шел к мосту, так как нельзя мне устоять,

Чувства помогите мне унять,

Я идиот. Я вечно ною.

Слезами землю мою.

Как ветер стих, и я поправил капюшон,

Я встал на мост и был приятно удивлен:

Звук гитары,

Стук ботинок, неземные чары -

Она играла на краю моста,

Как символ, боже, как гроза.

Скатилась вниз моя последняя слеза,

И я остался там, как вкопанный, стоять.

Впитывать ее тепло -

Я сегодня дерево.

Как призрак, я замер у моста,

И не решилась сделать шаг вперед моя нога -

Ее улыбка согревала как огонь,

"Депрессия, у тебя сегодня выходной!".

С первыми лучами солнца

На дерево вальяжно сокол сел.

Он его ветку почему-то долго ел

И ждал, пока она порвется.

В этот солнечный весенний день

Грустить, смотря в окно, мне почему-то было лень -

Я завязал шнурки кроссовок

И двинулся к тому мосту без остановок.

Вновь светофор и ветер с просьбой "устоять".

Я видел это все как шторм, где должен выстоять,

Наполнить позитивом пол стакана,

Стать в своей жизни графоманом.

Я шел на мост, смотрел на реку,

Но не желая утонуть.

Я ждал гитару как душевную кассету,

Что мне даст как бабочке вспорхнуть.

А ведь я любил весну когда-то,

Мир весной такой богатый -

Печали засыпают, и просыпается она,

Мой ритм жизни, моя опора и моя мечта.

Мне иногда казалось, что у нее слишком красивые глаза.

Шли дни, я в них смотрел и видел там себя.

Зачем она играла на гитаре, стоя на краю моста?

Там в глубине ее мой крик души или всё просто игра?

Но, однажды, она просто не пришла.

Я ждал ее часами

И притворился статуей из камня и любви, местами.

Может, я слишком верил в ее музу,

Сам, того не понимая, став, просто-напросто, обузой.

Я сделал шаг к мосту и посмотрел вокруг:

Толпа людей шагала громко,

Вновь зазвучал дабстеп в моей груди, но снова слишком звонко.

Мне стало больно,

Я сейчас сделаю шаг к краю и упаду невольно,

Я крикну вам о том, что был зависим

От чьей-то любви к жизни искренней.

Но почему же не могу я тоже так?

Я не какой-то там слабак,

Устроивший в себе хаос и бардак.

Мне нужно просто в шторме выстоять,

Под ветром устоять,

Весна просит меня мысли унять,

Но, нет, мне хочется кричать!

Я одинок, я не уверен, куда мне нужно уезжать,

В какой колледж поступать.

А реку не нужно будет понимать,

Она тихо зовет меня упасть и в ней пропасть...

Я начал снова слышать звук гитары.

Вновь поманили той свободы меня чары.

Я отошел от края

И посмотрел в ее глаза, что стали для меня каким-то тихим раем.

Неправильно, но я был рад, что мы одни,

Я решил, что ее текста были мне посвящены,

Чтоб превратить мне в холст

Этот старый, испачканный, корявый мост,

Который в дно реки давно корнями врос,

Он терпит боль и носит на износ.

Она хотела мне сказать, что я пока что не дорос.

Мы долго с ней стояли на краю моста,

Рассматривая друг у друга боль в глазах.

- Зачем ты каждый день стояла у этого столба?

Играла песни, денег не прося?

Если нравилось - зачем ушла?

Раз бросила - зачем опять пришла?

- Всё это было для тебя, - ответила тогда она.

Зажегся в зале свет,

Захлопали в ладоши все, наделяя картине цвет.

Он был каким-то ярким,

Превращаясь в для конверта марку,

И теплым, как весна.

Я все еще считал - она моя.

Я все еще решал, куда уехать,

Рисуя боль от фар машин в помятый черновик.

Я также как и раньше был один,

Отыскивая в жизни ориентир.

Но здесь была история о том, как у меня когда-то появился проводник,

Как я когда-то вместе с нею не поник

И пересилил мост и свой неоднозначный крик.

История о том, как я когда-то к жизни не ослеп,

Слушая в наушниках дабстеп.

Пигменты

Мой дофамин почти погас в

Мелатонине.

Сегодня я увидел надпись на витрине,

Что скоро мы все останемся в ультрамарине.

Одно письмо в почтовый ящик, два -

Взрыв за окном - начнется новая глава.

Челлендж: выйди, не умри,

Письмо спаси и сохрани,

Опечатанную конвертом личность, смотри, не разорви.

Я сегодня утром видел наше фото,

Где враги стояли рядом, обнимаясь,

Самообманом укутавшись, с памятью играясь.

И с тоской

Я вышел на работу в свой последний выходной.

Не дай мне вспомнить то кафе,

Разорванные швы на рукаве,

Улыбки, спрятанные в шарфе:

Их было две.

Я знаю это. Честно.

Молчи. Поддержка не уместна.

Давно ли в мире паре стало тесно?

Нельзя, убив, сбежать, тебе ли не известно?

Я знаю, у тебя был мягкий голос

И кудрявый русый волос,

Грустный и убитый жизнью взгляд,

Смотрящий в душу серый глаз.

Это факт.

И он стал чем-то большим как теракт,

Он оттого и идеален,

Что нереален.

Я запутался - не победил.

Я спрячусь и сложу себя в конвертик,

В котором я холерик,

Который за окном от взрыва непоколебим.

Ультрамариновая влага,

В ядовитой злости шпага.

С ней я боец первого ранга

Королевского фланга.

Я помню, что ты шел со мной на станции вокзала,

Ожидая какого-то нового начала.

Я тебе нравилась. Допустим.

Теперь эту деталь опустим.

В том южном городе было тепло,

Но меня не солнце, а обидой обожгло.

Но теперь всё стерто в ноль,

И, наконец, настал покой

В пучине взрыва,

Где сегодня будут стерты все на свете ориентиры.

Мы дали шанс друг другу для чего-то важного,

У обоих важное стало эпатажным,

Твое осталось в век с тобой,

Мое - однажды дало сбой.

Потом вернулось в новый строй,

Выстраивая тонко долгострой

С большим вниманием к деталям,

Огощая что-то чем-то, согревая,

Но слишком редко, чтобы сравнить с твоим.

Мы сегодня встретимся врагами и никого не победим.

Мне кажется, летели слишком долго

Твои гранаты, написанные словом и блестящим языком,

Выточенные ножом звонко,

Натренированном на чем-то простом.

Ты стрелок - стреляй смелее!

Стань, наконец, быстрее,

Ты просто слишком долго носила не ту форму,

Мы и есть создатели реформы,

Строители платформы.

Я встал с конвертом у окна

С мыслью, что должен выйти воевать.

Но я не понял, с кем,

И бить мне непонятно, чем.

Ультрамарин утонет в лужах,

Прячась в люков дофаминовые ямы,

А дофамин ими простужен,

Засыпавшись тяжелыми щитами.

Я буду долго здесь с письмом стоять,

Его как оружие в кулаках сжимать.

Сегодня все случится ровно в пять.

Призраков не нужно будет изгонять.

Война в тебе

- Война во мне

Горит в огне мой город

И что-то держит ворот

Война во мгле

Дрожит моя рука

Она тут - не вольна

Душа в огне

Я помню, всё, что было

Оно погибло,всплыло

Душа во мгле...

Она живёт, пока

Ее пронзит стрела

и кровь на мне

Бежит сочась на длань

Бывало, стало жаль

И нет во мне

Добра теперь былого

Все стерто, у порога

Забыты все

Забыто то, как было

А раньше - ты с улыбкой

Теперь же - нет..

Пускай ее не будет

Душа же вновь остудит

Покой и бред

Зачем искать покои

И ждать судьбы прибои

Их снова нет...

- То, что было,

Все прошло,

Пронзило душу и разорвало.

Теперь новое дано.

Там вдали в лесу туман,

В нем тихо прячется шаман,

Стучащий тихо в барабан

Не в такт, как хулиган.

Тот путь для смелых, ты такой?

Веришь - даст шаман покой?

Или старые монстры обрушатся горой?

А, может, шаман давно идет с тобой

Как призрак, где не видно,

В страхе завидуя, ведь только так не стыдно.

Может, ложь тот лес,

Призрак душу рвет наперевес,

Туман -

Это обман?

Зато это аномалия,

И она точно реальная.

Твои глаза - война в тебе,

Город - держится в огне,

Что-то держит у ворот,

Битва прячется во мгле...

Только ты и лес наедине.

Нет, я не знаю, что там дальше,

Будет жаль, стань туман фальшью.

Но пока его удар - как крик,

Что в войне с собой возник.

Страх уже давно утих -

Нужен только этот стих.

Калебу и Рай

Двое мчались на коне,

Пока ветер песни пел где-то на горе

Темной.

Я помню:

Поле, краски - рисовать,

Люди, голос, звук - понять.

На природе спрятаться, с карандашом сбежать,

Тоску унять,

Одеться скромно

С годами становиться автономнее

И миром как машиной управлять,

Мир как пазл собирать,

Ведь он витрина и мираж,

Чья улыбка - эпатаж.

В том мире было несколько томов, но он какой-то монохромный,

Переломный,

Сожженный радиоприемник.

Двое мчались на коне,

Руины окружали их везде,

Горы фоном навевали тьму -

Вы ускачете, и я моргну.

С поводьев отпущу.

Запомню состояние и запишу,

Весной памятью в огне сожгу.

Двое мчались на коне и вспоминали время -

В кофейне проведенные недели,

Кружки цвета аметиста,

Линии ладоней фаталиста.

Очки, бандану и браслет,

Свет проведенных вместе лет,

Попытку выйти в мир мечты,

Магию в реальности произвести,

Браслет сплести -

Но мечта осталась где-то там -

Конь ее уже перебежал.

Нет тоски, теперь есть план,

В плане есть один изъян,

И это вы.

Ошибка в том, что двое мчатся на коне,

Убегая от ветра на горе,

Стуча подковами в руины,

Что весь этот поток и породили.

За что так важен этот путь?

Коня можно попробовать вернуть,

Но смысла нет,

Конь - это белый цвет.

Когда-то ты ее заметил,

Как зеркало в сердце отметил.

В ее кафе нарисовал грачей,

И твой мир начал ждать гостей.

Но сидя у окна

И считая день за днем высокие дома,

Ты решил в это не верить,

Даже не попробовав проверить.

Мир так устроен, мир хаотичен, мир ошибка,

Та девушка - к нему посыпка.

И только в поле интересно,

Поле можно рисовать,

Поле не требует его понять.

Потом она зовет тебя гулять,

Своим присутствием учит распознавать

Лица и их принять.

Такой посыл был у мечты,

Которой не хватило сценариста

Или надежного, стабильно артиста -

Не меня.

Итог такой, что конь спасается от ветров января.

Ты думала, что виновата, и пошла к своим,

Объединила их, решив: состав непобедим.

Была права - вы, внешне, победили,

Мир спасли, врагов сломили.

Волей ты собрала героев с травмой

И выставила травмы баррикадой:

Щитом был твой друг-художник,

Своей логики заложник.

Ты знала, что в его душе тепло,

С которым ты смотришь на него.

Он друг, он брат?

Не оступился он у врат.

Ты столько пряталась, скрывалась,

Меняла имя и сама менялась,

Своих искала, в трущобах загибаясь -

С чувством вины не наигралась?

Он тоже не понял, как ты только не сломалась...

Что было между вами, знаешь?

Не ответишь, ты не понимаешь.

Ты проводник, свидетель его строк,

Также и наоборот.

Двое мчались на коне,

Конь не поддавался хромоте.

Мир остался позади,

Но состояние теперь везде.

Пора художнику подняться, снять очки,

Придумать слово, взять мелки,

Превратить руины в граффити,

Улыбнуться и уйти.

А ты - свою природу феи не скрывай,

Не падай духом и не пропадай.

Он написал тебе "прощай".

Я посвящаю это Калебу и Рай.

В поле кто-то что-то тихо шепчет...

В поле кто-то что-то тихо шепчет,

Держи мечту свою покрепче.

Шелест листьев, чей-то шаг...

Беги! И спрячься в тех кустах,

Иначе заколдует маг

И глупо выкинет в овраг

Твое желание сбежать -

Там ты не сможешь и дышать,

Там острое стекло, ножи,

Смотри, не оставляй следы,

Пока будешь в воде грести.

Флешбеки вытерпеть,

От ран пытаться уцелеть -

Нам просто нужно улететь.

Галлюцинация

Случился Тихий Сдвиг в тот век,

Когда Земля заговорила громче,

Барабаны зазвучали звонче,

Но он сегодня старый человек.

Смерть жены, болит нога -

Первая страница дневника.

Опять потеря, новый друг -

Проблемы выстроятся в круг,

Загонят в лес искать врагов,

Искать себя среди цветов,

Забыть тот ужас до обеда,

Где вырос третий глаз на лбу соседа.

Галлюцинация -

Не вирус, мир - абстракция.

Мутации -

Вина на корпорации.

Как быть собою в этом мире?

О чем споет тебе лесник?

Когда провалится мечта, плывущая на снежной льдине?

В какой сегодня маске спустится на палубу шутник?

Если быть честным,

Я скоро буду в поле и спрошу:

Тебе разве не интересно?

Нет? Тогда пусти, прошу.

Ты не похож ни на кого другого,

Нет никого, кроме тебя, по-настоящему живого,

Я помню запах твой и черный волос,

Хотела бы услышать голос,

А не только ощутить прикосновение руки и мира новый фокус,

Ты слишком смело крутишь этот глобус.

Я тоже помню маски, ложь Эдиты,

Танца Кали колориты,

Одиночество и теплый май,

Призрачную встречу с Рай,

Касание руки, каток,

Еще несколько мазков,

Обрызганное поле акварелью,

Холсты, стоящие отдельно,

Лиц неловкие эскизы

На контрасте с инвалидностью,

Поезд, ребусы в Москве,

Смех отовсюду и везде,

Дрожание руки, желание пропасть,

Попытка в другой мир попасть -

Потеря, новости, дневник.

Сегодня снова мир затих.

Я бы хотела, чтобы ты был визуален,

Обнять и знать, что ты реален,

Чуть более многогранен,

А не рисунок на бумаге.

Думаю, ты есть, чтобы не оставаться в изоляции,

Чтобы не стал мир белой анимацией,

Чтобы ты наблюдал, а я была участницей,

Не рассыпаться от Земли вибраций,

Общаться, не терять координацию,

Мечтать и забывать, что мир не симуляция.

Как тот лесник фиксировал реальность на бумаге,

Отзеркаливая ритм Земли на барабане,

Ты для меня такой же мира перевод,

Попытка объяснить неясный социальный код,

Эксперимент, созданный испугом,

Персонаж, оживший, ставший другом.

Мне только интересно, почему молчишь.

Смотришь, ничего не говоришь.

Немой защитник, наблюдатель,

Не герой и не предатель,

Кто-то, кто долго был один,

Взял за руку и стал непобедим.

Идем со мною в новый мир?

На кургане

Ты - на кургане

Я - на работе

Что-то не вяжется в водовороте

И во дворе, забыв про все планы

Смотреть и смотреть кометы без плана

Без плана

Фонари не лечат раны,

Ни на одном кургане

Нет того, что людям надо.

Тишина, горит свеча,

Порождая блик в очках,

Запотевших от тоски -

В ночи люди - мотыльки,

Под тусклыми огнями пташки,

Смотрю на них, и по спине мурашки.

Я на кургане, в этом суть,

Мне звезды освещают путь,

Я в изоляции - отсюда не вернуть.

Набраться сил и звуки сдуть,

Чтоб мир остыл,

Затих и приуныл.

Ты - на работе,

Запутался в водовороте,

Я - на кургане,

Встречаю фонари без плана.

И в этом главная проблема,

Давно ли одиночество - дилемма?

Вырвать душу фонарям,

Заклеить светом шрам,

Не смотреть по сторонам,

Общаться с миром по душам.

Тени сжечь - уже не рано,

Иначе для чего я на кургане?

Гравитацию забыть,

Кометы полюбить?

Стать призраком без плана?

Танцевать, пока звучит гитара?

Меня смущает лишь машины фара

И звезда, что ей не рада.

Каменное танго

Фонари включили танго,

Тьма вывернулась наизнанку,

Из тумана статно вышел человек,

В каменный костюм одет.

Танцы, пауза и ночь,

Карнавал, точь-в-точь,

Земли сырой танцпол -

Познакомьтесь, вот мой дом,

Где держат гости планку,

И мы станцуем гордо танго,

Чтобы запомнили во век,

Как статно шел тот человек.

Не была

Она смотрела долго в облака,

В ее глазах затягивала небо мгла,

Зажмурила глаза она,

Представила, что не одна.

И вспомнила, что здесь уже была.

С тем, с кем когда-то была связь,

Потом ударила волна морская в грязь,

Слишком филигранно

Стерев мечту подавно.

Лето проглотив, как яблочный пирог,

Свидетелем тому лишь бог.

За память небо не ручалось,

В нем ничего не отражалось,

Она все выдумала взглядом,

Чтоб не казались тучи ядом,

Что сотрет ее мирок как ластик,

Придумала, чтоб не включать ужастик.

Она смотрела долго в облака,

Пока не началась гроза,

Сказав: "ты снова не одна".

Вот только я здесь не была...

Человек в полифонии

Тише,

Нас с тобой никто не слышит,

Кто-то где-то нервно дышит

И кого-то перепишет.

Мир как течение любить,

Бомж решил по нему плыть,

Хочет он себя забыть -

Что же значит - просто быть?

Смотреть в глаза, мечтать,

Слушать, никогда не уставать,

Расти, стремиться, роль играть,

Оборачивая стрелки вспять,

Ну, вот опять.

Жизнь циклична

Конечна и несимметрична

Как кожаный ремень,

Людьми сшита набекрень,

А ты антенна и мишень,

Полутень,

Безликий манекен,

Что нашел в вискозе аллерген.

Трава рвется к свету как росточек,

Иди и сорви с дерева листочек,

Зло сомни его в комочек,

Побудь монстром хоть разочек -

Знай, что в жизни много точек,

Дерево без листьев - не цветочек,

Твоя реакция - звоночек

Бубна с голосом эстрады

Жанровых фасадов,

Скручивающихся в отряды,

Которым как баррикадам

Здесь не рады.

Снова

Ловишь сбои.

Я нарисован -

Тебя двое.

Иди спокойно,

Наблюдай,

Сердце вырви хладнокровно

И отдай.

В том, чтобы забыться - рай,

Ты такая - понимай.

Смотря в глаза, скажи: "отстань

И больше не надоедай".

Ты призрак, не переживай.

Так ли нужен этот след?

Ты существуешь, спору нет.

Я знаю тебя много лет,

Талантлив твой менталитет -

Нет.

Как понять, не сделав шаг,

Сможешь ли бежать?

Или хотя бы просто устоять,

Бомжа убрать,

Не подражать,

Беречь листья и не рвать.

Я запуталась,

Не понимаю:

Есть я

Или умираю?

Ничего не знаю.

Я самозабвенная

Ржавая антенна.

Тише,

Я его не слышу.

От депрессии до эйфории -

Дневник звучит в полифонии.

Мир принадлежит не той

На рабочем месте человек

Сумбурно превращал его в ночлег,

Откладывая вместе с комаром

Дела когда-то на потом.

В маске город стал рекой,

Только в голове покой,

Буквы плыли как пираньи,

Смотрели люди как тираны,

Мир ошибкой

Возглавляя,

Скрипкой

Над душой играя.

Нет, нет, не понимал никто,

Что человеку здесь не хорошо,

Тело здесь, вдали душа,

Отстраненные глаза -

Весь этот мир не для меня.

Тот человек поймет мои мотивы,

Все моей жизни ориентиры,

Он замер, посмотрев в глаза,

Его глаза - это гроза,

Под ясным небом сказка,

Мир, гляди, тебе подсказка:

Я такая не одна.

Тот человек идет один,

Стабильно непоколебим,

Он также как и я ослепнет,

Мир перед нами сильно меркнет.

Зажмурь глаза и сделай шаг,

Не откликайся на "чужак" -

Ты свой,

И просто мир не твой,

Принадлежит не той,

Течет не морем, а рекой,

Лужей грязной как болото,

Держа тебя за идиота.

Сенсорика - утопия.

Страшно?

Ты не копия.

Неважно.

От витрины ключ найди,

Конверты собери,

По сторонам внимательно смотри.

Тьфу. Просто иди.

В огромном мире ты комар,

За стеклышком монокуляр,

Ответов ждать не смей,

Как скептик, им не верь.

Свет потух, и протянула руку тишина,

В человеческих глазах гроза

Став дождем, нашла себя,

Конфликтный мир в себя влюбя.

Кто же в этом мире я?

Крик мотылька

Найдите мне того, кому здесь хорошо.

Кто шоком не вооружен,

Громкой тишиной не заглушен,

Как мотылек, смешен,

Кто не кричит в небо как птица,

Выкидывая в сотый раз раскрашенную черепицу,

Чей мир не колесница

На дороге в психбольницу.

И только сверху виден этот глупый пир,

Ослепни, чтобы он с тобой заговорил

И вынул руку из кармана

Бархатного сарафана.

Речь моя полна метафор,

Жизнь - чужих анафор,

Я, ей богу, гладиатор,

Мир - стена, я - перфоратор,

Речь моя сложна, я сложный человек,

Стих не монолог, а жуткий пиру трек,

Как понять: устал или ослеп?

Наблюдательность - побег?

Кто такой сверхчеловек?

С повязкой на глазах он шел пугающе,

Пил яд и заливал тоскою кладбище,

Черный ворон на плече ревел всезнающе:

Он и мир - взаимоисключающи.

Он родился в ясный день,

В безоблачный апрель,

Его учили притворяться,

Переезжали - он устал метаться,

Ни от кого тепла не получая,

Ждал его во снах,

Испытывал в мечтах,

Потом ушел во тьму, свет отвергая,

Решив, что ум его оберегает,

Мир снегом сам любовь и отвергает,

Тогда зачем надежде тлеть?

Мир слеп, надежде нужно умереть,

Мир просит в прятки поиграть -

С повязкой на глазах он, якобы, пошел его искать,

А на деле ядом траур запивать.

Ошибка в том,

Что мир не человек.

Будь он им - был бы умен

Как бог, чья сила интеллект,

Что вечно прикидывается дураком,

Закрытые глаза, улыбка -

Не ошибка, а его "набивка".

Но наделяет мир умом

Лишь тот, кто обречен,

Ища врагов повсюду и везде,

Но только не в себе.

Если в себе, то там твоя на мир реакция,

А это вариация

Дороги к инвалидизации.

На свете хорошо лишь мотыльку.

Он об окна бьется лбом

Тянется на свет своим крылом,

Прижмется брюхом к ночнику

И будет чужаком.

Мотыльку не нужно притворяться дураком.

Цирк.

Помнишь?

Помню.

Замолкнешь?

Не спорю.

Обижен.

Я хочу кричать потише,

Не давать клоунам афиши

На цирковые крыши.

Затишье.

Надо спать соседям выше.

Я хотел четверостишие.

Стал ли я сегодня для вас ниже?

Человеческая боль...

Меня, наверно, укусила моль.

Всеми я буду забыт.

Я инвалид.

Так было бы круто, но

Боль не увидят все равно,

Обесценят,

Уйдут и вовсе не оценят.

Я призрак,

Я пустое полотно,

Мрак

И белое окно.

Все равно.

Слышу К.Э.Л.

Глаза медленно слипались,

Миры медленно стирались

Под дождевые клавиши рояля.

Сна, наверно, слишком мало.

Вспоминая...

Мокрая плита и утки,

Психотические шутки -

Взгляд мужчины в магазине,

Пицца на витрине,

Лай собаки, куртка, зонт,

Уставший алый горизонт.

Под дождем шагал страх в вечность,

Ломала разум безупречность,

Ее иллюзий срыв

И паранойи взрыв.

Упало небо кровяное -

Под дождем шагали двое.

Глаза медленно слипались,

Картинки в голове рождались.

Она со мной не говорит,

Мир отключился - тихо спит.

Ты не винишь ее ни в чем.

Да, вина здесь не причем.

Винить кого-то глупо - шум утих.

Глупо не писать о сложном стих,

Ты написал - я тоже здесь,

Твой крик рождает интерес.

Я помню тебя как-то смутно,

Ушел и спрятался в тумане, будто.

Помню крик, помню тепло,

Волосы... не помню ничего.

Помню тишину последних дней,

Весну не помню, хоть убей.

Наушники сломались -

Знак?

Но мы пытались -

Шаг?

Ты хороший человек,

Она была как оберег,

Что ошибка, так?

В куртке прячется кулак.

Все дают тебе ответы,

Куда ни глянь, везде советы,

Умный мир философов,

Что не слышали вопросов.

Не нужно знать.

А если нужно? Боль,

Утраченная роль.

Ты бы хотел обнять...

Кого?

Она спит, здесь нет ее.

Мир второй,

Голос немой,

В том мире под дождем шли двое,

Мир этот - зеркало кривое.

И я не свет, как ты сказал в тот день.

Я житель того мира, ее тень.

Миры медленно стирались,

Эмоции туманом прерывались,

Упало небо, стерло боль,

Чужую нарисованную роль.

Поговори.

Молчать вредно, не молчи.

Зачем тебе тепло от той,

Кому твое тепло приносит боль?

А может быть, я просто не такой.

И слышу не тебя, а мир другой,

Где анализ на износе.

У меня тоже есть вопросы.

Но рвется мир в апатии,

К отражениям симпатии.

Мне проще думать, что в озере ответ.

Так и запишите: меня нет.

БАДы

Счастливый человек не ходит ночью в поле,

Счастливый не теряет план о море.

Счастливый человек абсурден

И в понимании не труден.

Не размышляет ночь о птицах,

Записывая боль в своих страницах,

Счастливые не пишут дневники,

У счастливых есть, вообще, мозги?

Ты...

Твои миры.

К мирам мосты,

В мирах холсты,

На холстах чужие краски

И портреты без привязки,

Чувства без огласки

И лицо без маски.

Счастливые не видят звезды тень,

У счастливых ночь - не день,

Им не кричат в ночи кошмары

И машин не слепят фары.

Счастливым в мире рады,

Счастливые - для мира БАДы.

В небе родилась тоска,

Тихо падала звезда,

Она устроила побег.

А ты счастливый человек?

Все не верно,

Все ошибка,

Не дано.

Фальшивка,

Человеческий каприз,

Звезды эскиз.

Кому-то умирать не надо,

Кому-то смерти будет мало.

Кого-то нужно забывать,

Но, кого, как мне понять?

Если забыл, как вспоминать?

Как мысль одну не повторять?

Опять.

Кому-то объяснять,

Мир не звезда - его нельзя догнать,

Принять, в картонку смять

И гордо выкинуть в окно,

Как кто-то кинул яркое пятно

На землю - к нам

Читать любовь по нашим ртам.

Лишь только тот, кто одинок,

Заметит павшую звезду.

Его смысл давно истек,

Он ищет жизнь еще одну.

Устал и прожил много лет,

Он не счастливый человек.

В поле встретилась звезда,

Ее отставшая душа,

Рвущаяся к морю,

Быть счастливой, априори.

Бежать по краю

Я должна бежать по краю, Всегда была странной, я знаю.

В нем много шума, он плохой, Я рядом с ним совсем чужой, Теряюсь в красках И прячу мысли в масках. Честно поговорить - можно. Докричаться - сложно, Невозможно.

Хорошего не будет - уставать, Принять и перестать бежать. Там было хорошо, Хорошее ушло. Я хочу назад в тот мир, Тот мир - пунктир, Который нарисован ровно Впервые и не хладнокровно.

Утонет город в своих лицах, Потухнут свечи в небылицах, И, по легенде, рвется в бой Кто-то городу чужой. Не шумный - просто не такой.

Я должна бежать по краю, Только с краю много рая, Туманным почерком себя читаю, Город глух, а я все знаю.

Бог носит штаны в клетку

Штаны - клетка,

Каменная этикетка,

Мир приключений, как рулетка,

Кто его марионетка?

Теплый дождь, сырое солнце,

Грязный снег, чистая грязь,

Ядовитая сухая мазь.

Борщевик на плечи рвется,

Сердца твоего коснется,

Твои руки онемеют

В убитом солнечном затмении.

Город - призрак,

Ты его скелет,

Похож на муравьиный след

И сотрешься в прах.

У тебя цветочный привкус,

Кто ты, если не гибискус?

Если мир - рулетка -

Смерть - его марионетка?

Теплый дождь стучит по крыше,

Сырое солнце будят мыши,

Грязный снег на всех обижен,

Грязь чиста, и ты будь тише.

К черту эту этикетку,

Мысли - соль, прими таблетку,

Мир - твоя марионетка.

Бог надевает штаны в клетку.

Не собьешься

Поезд сегодня собьется с пути -

Это шутка!

Только ты больше так не шути -

Это жутко.

Маршрутка прекращает идти,

Как будто,

На мир опустились дожди,

Слишком смутно

Вижу, как гаснут огни,

Алого солнца лучи.

Ты память керосином сожги,

Тихо спи

Я в пути, главное жди, потерпи.

Дыши тихо, не спеша,

Пока не началась гроза,

Пока не раскололись небеса,

Пока цветет лоза.

Тебя пробудит стрекоза,

Моментом счастья заразя,

Восстанет вдруг сковорода,

Буквами заговоря,

Утихнут города,

Когда падет гора,

Солнечный удар у небосвода

От хохота громоотвода,

Поднимет каску воевода,

Затем будет свобода.

Ожидая меня годы,

Ты напишешь оду,

Не заливая в нее воду -

Заливая в лужи соду.

Не забудь про огороды,

Вершащие судьбу народа.

Наземь упадет корона,

В которой прячется корова -

Все это только шутка.

Слишком жуткая!

С пути, как поезд, не собьешься,

Ты до меня удачно доберешься.

Крым

Паровозик " Тыр-тыр-тыр"-

Впереди нас целый мир.

Давай устроим громкий пир,

Будем пить на нем кефир,

Купим в магазине сыр,

Глотнем свободы элексир

И от взрывающихся дыр

Мы спасем с тобою Крым!

Невроз мотылька

Сны тихо явью по ладоням пробежали,

Расправил ветер штаны-клеш,

Касание руки пробудит дрожь,

Сегодня двое мотыльками стали.

Мотыльками,

Пиная мяч судьбы ногами,

Дневниками

Рассматривая правду четвергами.

Не дорос.

Кто-то носит обувь на износ

В мороз,

Где яркий снег - это наркоз.

Вот бы была история простая,

Чтобы басни по ней слагали

И не приходилось мерить взглядом

Пустые стены сплошь и рядом.

Вот бы страх не был преградой,

Подобно глупым пташкам, все бы были рады,

Не вызывали бы моря тоски

В месте, где однажды обитают мотыльки.

Где обитают мотыльки,

Снами явь и не бывала,

Дрожь касание руки не вызывало,

И ветер с моря расправляет штаны-клеш.

Сегодня двое мотыльками стали,

Мотылек уронит с неба брошь,

К которой ты покорно льнешь,

Царапая холодными ногтями

И спряча свою страсть под колпаками

Чужих лиц -

Магов и их диких небылиц

О том, где пташки обитают,

Кто найдет первее брошь,

Какого чувства ты сегодня отопьешь.

Дорос.

На странность потерялся спрос

В мороз,

Где одиночество - невроз.

Сны тихо явью по ладоням пробежали,

Сегодня двое мотыльками стали,

Но снами явь и не бывала

В месте, где сегодня мотыльки не спали.

С котом

Я хочу закат на крыше,

Отыскать лета воришек,

Чтобы спрятал от затиший

Меня добрый чернокнижник.

Июнь звучит во мне как крик,

Впервые напишу о лете стих,

Июнь ступил наземь вальяжно,

Драматично и дубляжно,

С атакой в призраков тех лет,

Которые купили мне билет.

Строка о смысле и коте,

О побеге налегке,

О мечтах холерика,

Зовущего с морского берега.

Я хочу закат на крыше,

Прыгать выше,

Без одышек

В летнем движе.

С котом горы покорить,

Стать колдуном и все забыть,

Превратить себя в медузу,

Скинуть страхи по блютузу,

Смотреть в небо как жираф,

Стать титаном, словно шкаф,

Бежать со сломанной ногой,

Вырвать глаз левой рукой,

С фонком по дороге в ад

Выплеснуть на город яд.

Я хочу рассвет в морях,

Стать дельфином на волнах,

Треть моллюсков под ногтями

Жадно вырывать когтями,

Долго-долго, убегая,

Хочу кричать, не уставая -

Июль ворвался в двери фриком

Эйфорическим и диким,

Кости мне сломает август,

Авантюрный бюст,

Экспрессивный хруст -

Крик в сентябрьскую грусть.

Не хочу бывать на крышах,

На города теперь обижен,

Рассветы моря, будьте ближе,

На востоке пусть услышат,

В океан нырнет строка,

Держа путь до моряка,

Зовущего с другого берега

Уставшего холерика.

Расщепляйся

Не пропадай, прошу,

Я без тебя не вывожу,

Ты мой реальный бред,

Давай писать с тобою рэп,

Мы с тобой своим умом

Сделаем дурдом битом,

Раскачаем, как качель, планету

И поставим ей стэндап-кассету.

Вселенная эстетов,

Океаны для аскетов,

Хочу с тобой делить рубашку

С ярким клетчатым кармашком,

Рисовать с тобой поля,

Выходить в рассвет в моря,

Я не давала выходной,

Не выжить никакой ценой,

Кричать громко, оглушая,

Дом за домом поджигая,

Хлам и мусор сохраняя,

Им портреты создавая.

Ты мне нужен как артист,

Рукой твоей забрызгать грязный лист,

Вырвать душу из бетона,

Населения полмиллиона.

Ты весной ушел в дневник,

Когда к лету шторм утих,

Без тебя комфортно жить,

Окружающих людей любить,

Играть в прятки со врагами,

Выжигая их зрачками.

Хочу вдыхать твой черный волос,

Слушать в книге немой голос,

Жалкого города мордашку

Раскрасить фиолетовой рубашкой.

Не хочу одна, когда никак,

Нарисуй на рельсах знак,

Палитра в интеллектуальный рэп,

Мне без тебя никак, мой бред.

Вместе вместо

В жизни стало мало тепла,

Может быть, я все проспала,

Ты не знаешь?

Ты скучаешь?

Вообще-то, я хотела сделать клип,

А не думать сложный стих,

Где метафоры туманом

Съедают всё честным обманом,

Зарастая в роще -

А теперь давайте проще:

Мы рассуждали о тепле -

Тепло мчится налегке,

Но куда-то мимо,

Больно и незаменимо,

Обрывая счастье в амнезии,

Чувств слои в анестезии,

Как было той зимой,

Потом весной,

Но вам ведь было хорошо со мной,

Я не понимаю, стой.

Я так не успеваю,

Я в ваши игры не играю,

Вы серый городок хрущевок,

В вас слишком много блокировок,

Впоследствии, корректировок,

Пластмассовых дешевок,

И вы сбежите от формулировок,

Хотя они честны до боли,

С криком от трагичной роли,

И, наверное, тепло

Бежит туда, где хорошо,

Конечно, это очевидно,

Нужно мыслить дальновидно

И как-то проще быть.

Вот только проще всё забыть,

Толкнуть тепло в зеленый мир,

Купить арбуз, устроить пир

И вспомнить детство вместе с ним,

Не настоящим, а другим,

В котором бы сидели дома двое,

Разглядывая небо дождевое.

Тепло похоже на лучи под Питером:

Как солнце в нем - невидимо.

Тепло - как в лесу карта,

Сердечнику - кардиограмма.

Боль - как холода в Сибири,

Как фигурист на льдине,

Что треснула еще в начале.

Тепло - корабль на причале

Моря, где всё слишком просто,

Где лечит всех апостол.

Ты не ответил. Ты скучаешь?

Я на тебя смотрю, а ты не замечаешь,

Но вот же ты, зачем играешь,

Наблюдаешь.

Тепло реально, как и злость,

Использовать ее как трость,

Уехать или начать бить

Тебя за то, что ты молчишь,

Эгоистично над душой стоишь,

Хотя всё хорошо, все рядом,

Я и сама сканирую всё взглядом,

Я знаю,

Я всё понимаю,

Но так и так не успеваю.

Я к ним уеду. Обещаю.

В жизни было много тепла,

Которое я просто проспала,

Отдохнув от суеты,

Пока вместо меня был ты.

Дендрарий

Как лист, сложи меня в гербарий,

Укрой в свой крохотный дендрарий,

Чтобы мы не расставались,

Зажги над нами планетарий.

Спрячь меня в свое сердечко,

Верни в то тихое местечко,

Где война сотрет следы

Истории, где появились мы.

Где никому не снились тополя,

Где с неба спустится звезда,

Корабль скинет якоря,

В наши кипарисные моря.

Хочу туда,

С тобой похоронить военного шута,

Тихо что-то спеть стрелку,

Вернуть нашу темноту.

Вернуть скамейку и рассвет,

Луну, напиток не для всех,

На любителя жару

Такую у тебя одну.

Обсуждать с тобой мосты,

Сбежать по ним от суеты,

Утонуть в бинтах как мумия,

Их рвать в октябрьском безумии,

Петардой протаранить наши сны

И вырвать сердце до крови.

Стать листиком, завернутом в гербарии,

Проснуться в крохотном дендрарии,

Услышать твои губы, пока сплю,

Проснуться и сказать, что я тебя люблю.

Морской флёр

Он сидел на морской плитке,

Играя с чайками на скрипке,

Писал стихи, поглядывая вниз,

Свесив ноги на карниз.

Он прятался от ливня в пиджаке,

Зажавшись в нем как кот на лежаке,

Ему рукой махали моряки,

Смотря с каюты в корабле.

Он сводил губы гармошкой,

Кричал песни понарошку,

Разгоняя смычком гром,

Пев о том, где видит дом.

Он один сидел вальяжно,

Как картина в Эрмитаже,

С чайками устроил хор,

Дополняя морской тайны флёр.

Как актёр,

Он театрально играл роль,

Искусно обращая в мотив боль,

Лёгкими вдыхая моря соль,

Он вниз глядел как антресоль.

Вдохновилась бы Ассоль

Песней тихой, как маяк,

Фигурой, как на поле мак.

Смычок упрямо проревел,

Нос как скрипка зазвенел,

Соли надышался человек

И в кашле как туман померк.

Летела чайка к моряку,

Вслушиваясь в скрипку начеку,

Оплакивая антураж

Тумана, где увидела мираж.

Зачем джазмен юга напился?

Человек играет джаз,

В муху врезался камаз,

Придумал смузи водолаз,

Музыкант поймал экстаз -

Уже дергается глаз,

Видя на реке каноэ,

У гребца в руках фейхоа,

Переулки из акаций,

Хвою из абстракций,

Раскидистый степной платан

И газированный фонтан -

Бродяга в нем нашел тюльпан,

Кто-то покорит подъемный кран,

С богом спустится варган,

Смузи испарит метан,

Мяту заберет Уран.

Бог ударит в барабан:

Тополь в кипарис влюбился,

Зачем же человек родился?

Пить газировку у окна,

Ракушки собирать со дна,

Работать, покоряя города,

Прыгая с моста в моря,

Стать парикмахером от горя,

Приклеить к полу зеркала,

В которых у клиента питахайи борода,

Кричащая до боли: скукота.

Стать глупым как инжир,

Увидеть в маракуйе адыгейский сыр,

Стать мягким как зефир -

Представить то, что рай тебе кумир.

Человек родился неспроста,

Он эгоист и сверхзвезда,

Певец, артист и егоза,

Человек придумал себе мир,

В котором счастье жрет фантомный крокодил.

Он нестабилен как погода,

Нарциссичен как в одежде мода,

Переменчив как ветра

И горяч как электроплита.

Суть человека - ерунда,

Он не создан горы покорять,

Закрыть глаза и кайфовать,

Он создан кем-то, чтоб понять:

Как именно человек способен удивлять.

Метан из смузи испарился,

Снял ласты водолаз и удалился,

Актер в костюме мухи не спалился -

Зачем джазмен юга напился?

Взрывоопасный шарик

Луна катится по небу

Как воздушный шар,

Излучающий горячий, как плацебо,

Пар.

Быстро делайте глоток

И погружайтесь в мой мирок -

Всё будет так, а не иначе,

Будет резкая подача

От приключений на удаче,

От удачи плача,

В плаче дать кому-то сдачи

И верить, что я для кого-то что-то значу.

Не то, чтобы мне есть что забывать,

День ото дня я продолжаю вспоминать

Шепот хвойных десен

Северных суровых сосен,

Оборачивая стрелки вспять

Вместо того, чтоб лечь и засыпать.

Мирок мой хочет поиграть -

С мартовских лучей начать,

Весну как повесть пролистать

И лето никогда не закрывать.

Нельзя так просто отпускать,

Но надо, чтоб начать играть.

Так вот,

Поехала бы я сюда

Тогда,

Услышав южный анекдот,

Что меня любезно ждет

И в маске песенки поет?

Я здесь, но я не помню город тот,

Память засосет меня в водоворот,

И я слезами разорву ее как книжный переплет,

Мысль одна, что юг зовет.

Зовет платан и теплый ветер,

У речки влажный милый вечер,

В центре дом и панорама,

Картинка как красивая реклама.

Все впервые идеально,

Идеальное теперь реально,

Всё изменилось кардинально,

Как в отражении зеркально,

Здесь вместо сосен есть рыбак,

И он навел меня на мысль, что что-то здесь не так.

Летит звезда в многоэтажку,

Призрак снял свою фуражку

И накрыл ею луну,

Кидающую свет в летящую звезду.

Сегодня ночью будет громко,

Ты не уснешь и соберёшь головоломку,

От шоколадки будет ломка,

Но ты за ней не встанешь, решив, что ты судьбы поломка.

Звезда летит в многоэтажку,

Отдаст мне бармен свою фляжку

И продолжит танцевать,

Пока не начали нас друг за другом звезды убивать.

Ты здесь, сиди, не уходи,

Представь, что ты в театре, и смотри,

Только держись, не пропади

В своих поломках не умри,

Не будь резкой - стань помягче,

Не будь доброй - давай сдачи,

По ночам зритель не плачет,

И давай, тебе удачи.

Летит звезда в многоэтажку,

Играет с городом в пятнашки,

Пока найдет бармен рубашку,

Звезда взорвется в его чашке

И выжжет дотла бар,

Пока катится луна по небу как крохотный воздушный шар.

Рыбак выловил фуражку,

Глаза к ботинкам опустил

И словно дерево застыл,

Вспомнив взрыв в многоэтажке.

Память моя вредная как доширак,

Но даже рыбаку понятно, что что-то здесь не так.