Двор Великого Могола

Двор Великого Могола

Далеко в тайге сибирской, Между гор стоял сарай. Теплился в нем малой искрой, Кочевой быт невзначай.

Дед мой старый чтец традиций, Отбывал на летний стан. Там тихонько, без амбиций, Предкам отдавал он дань.

Быт нехитрый, печь с навесом, Керосинка, и фонарь. Да еще в глубинах леса, Радиоприемник дар.

Там «транзисторы» в почете, Все равно, что с миром нить. С нитью той, на лет излете, Уезжал в тайгу дед жить.

И представьте, вдруг внезапно, С улиц шумных городских, На пейзаж сей первозданный, Сбросили детей двоих.

Незнакомых с сельским бытом, В шортах ситцевых простых. Бросили нас с ртом открытым, Средь коров боков крутых.

Получив лишь два совета: -Скот особо не дразнить! Ожидая конца лета, Слезы попусту не лить!

Так у нас прошла наивность, Сам растешь ты, как трава. Может для кого-то дикость, А кому-то и судьба.

Дед по матери мой странный, Молчаливый ветеран. Беспристрастный взгляд, стеклянный. Может от последствий ран?

С ним ни разу диалога, Хоть про что-нибудь не вел. Вроде бы он не был строгим? Только разговор не шел.

И его супруга тоже, Не по крови бабка нам. И судьба наша не гложет, Эту бабку по утрам.

В общем мы с людьми чужими, Вдалеке, в чужом краю. Вроде, как бы и с родными… Но далеких, по нутру.

Мы плоды цивилизаций, Ритмов шумных городов. Очутились у градаций, Кочевых глубин веков.

Информационный вакуум, Оглушил сначала нас, И мучительно мы как-то, Проживали каждый час.

Постепенно, связь наладив, С окружением и природой Дни уже, из ряда к ряду, Все равно тянулись годом.

Там с игрушками проблема, Палки ровной не сыскать. Каждый день одна дилемма, Как бы день нам скоротать.

Косточки коленной чашки, Как "машинки" для меня, От ноги они барашка, По столам катал гудя.

А транзистор словно ваза, Днем салфеткой он накрыт, Без дедовского наказа, Репортаж не зазвучит.

Всеобъемлющая скука, Хоть в лесу ты волком вой! Как бы нам придумать штуку, Дать тоске достойный бой?

Да и с книжками беда там, По годам читать хоть рано, Лишь картинки посмотреть нам, И души поменьше б травма.

Но в какой-то день счастливый, Отрывая словно с болью. Каталог дед вынул дивный, Про музей Грю;нес Гевёльбе.

Глянцевых картинок краски, Душу греют вдохновеньем! Блеск чудесных экспонатов, Выполненных всем уменьем.

Дрездена архитектура, Дальних тех «Зеленых сводов», Как забвения микстура, В ссылке с попранной свободой.

Навык чтения убогий, Мне хватал понять названия. Мудрых тех терминологий, Приоткрыл завесу тайны.

«Двор Великого Могола» Мне запомнился на годы. Блеск янтарного престола, Куча разного народа!

Там искуснейшей рукою Создан целый мир на сцене, От размаха с широтою, Закипали мои вены.

И диковинные звери, И посольства всех народов, Изобилие экстерьера, Чудо от «Зеленых сводов».

Дни тянулись незаметней, Изучал я каждый снимок. И с зарею предрассветной С книгой я сидел в обнимку.

Экспозиции менялись, Узнавал углы я съемки, Делал точный я анализ И наверно трудоемкий.

Узнавал уже я лица, Даже сзади силуэты. Собирая по крупицам, На вопросы все ответы.

Это кто такой столь важный, Что его несут в носилках? Что кричат с слоновьей башни, И рукой махая пылко?

Там усталый, тот довольный, Этот хитренький, однако? А другим наверно больно, Давит плечи железяка?

Постепенно персонажам, Дал характеры и имя. Рассудил кто главный стражник, Он с лицом невозмутимым.

И в фантазиях наивных, Поменялась мизансцена. Шел спектакль интуитивно, Акт сменяя полноценно.

Погрузился в мир фантазий, Как кино смотрел я книгу. Мизансцен разнообразье, На приеме у владыки.

Как в такой глуши дремучей Появился каталог? С содержанием столь могучим, Коротать мне дни помог.

В ГДР летала тетя, По путевке комсомольской, Выиграв работой что-то, В конкуренции жестокой.

Там музей Грюнес Гевёльбе. Поразить ее так смог. И она запомнить, чтобы, Прикупила каталог.

Ну а дед, увидев книгу, Тоже был сражен, как я. Вот такая вот интрига, И с тех пор в тайге она.

Дед ее листал частенько, Поражался красотой, Ведь еще бы и маленько, Там стоял своей ногой.

Не дошел он до Берлина, Ранен тяжко был в бою. Обожжен осколком минным, Был у смерти на краю.

Хоть осколок минометный, Натворил здоровью бед. Все ж в душе своей залетной, Уважал германцев дед.

Мы в молчании смотрели, Вместе чудный каталог, И свои нам менестрели, Пели думы между строк.

Отдавали дань культуре, Мастерству искусных рук, Селадоновой глазури, Силе творческих заслуг.