Душа креветки

Ёжик-шатун

Новый год у порога

Бьёт мороз-колотун

На лесную дорогу

Вышел ёжик-шатун.

С виду стрёмный и мелкий,

Но завидя его,

С ёлок сыплются белки

Прошлогодней листвой.

Пусть абсурдно, но всё же,

Мне сегодня поверь:

Этот серенький ёжик -

Самый яростный зверь,

Хуже бомб и аварий

И тлетворней, чем тля,

Нет опаснее твари

На планете Земля.

Впасть бы в зимнюю спячку,

Но не спит, хоть убей -

Словно в белой горячке

Ищет жертву себе.

Воплощенье угрозы,

Весь в шипах, словно панк,

Этот ёж-отморозок

Уничтожит и танк.

Тем беднягам, кто встретит

На пути шатуна,

Никогда уж не светит

Озорная весна.

Ходят слухи в народе,

Что такие ежи

Возникают в природе

Возле вышек 5G

Если хочешь Россию

В вихре будущих дней

Уберечь от засилья

Озверевших ежей,

Будь решительным, смелым

Ну же, действуй, братан!

Сам смекаешь, что делать -

Я ж заткну свой фонтан.

Амёба-мозгоед

Выявил анализ пробы

Из канавы сточных вод:

Завелась в воде амёба,

Что мозги народу жрёт

Саваоф, Аллах и Кришна,

Разрешите вопросить:

Кто из вас, богов всевышних

Мог такое допустить?

Чтоб ошмёток протоплазмы,

Катышек в пятьсот микрон

Поражал людей маразмом –

Это, братцы, моветон!

Вот, допустим, шеф мой злобный

В кабинете жертву ждёт

И с урчанием утробным

Подчинённым мозги пьёт -

Но в его макушке глючной

Тихо бродит мыслей сок,

И порой идей научных

Извергается поток.

Для развития науки,

Жертву я нести готов

Позволяю шефу-злюке

Поклевать моих мозгов.

Пусть гнездятся тараканы

Меж извилин мозговых

К ним привык я, как ни странно -

Я люблю их, как родных.

Даже Ктулху я прощаю –

Хоть моллюск, но всё же бог

И мозгами угощаю

Чтоб от голода не сдох.

Но паршивая амёба,

Одноклеточный урод...

Как представлю – сразу злоба

Из меня наружу прёт!

Подытожу – жизнь сурова,

Но плодить в мозгах амёб

Может только стопудовый,

Чистокровный... баклажан!

Душа креветки

Посейдон, владыка вод холодных,

Щедростью не славился большой –

Он из обитателей подводных

Лишь креветку наделил душой

Нет души у кильки, у омара

Не досталось и морской игле,

Рыба-ёж, трепанги и кальмары

Плавают бездушными во мгле

Колюшка заботится о детках,

Черепаха в супе хороша,

Но душа есть только у креветки –

Только у креветки есть душа!

Если купишь ты креветок к пиву –

Загляни в их чёрные глаза

Ясный взор креветки молчаливой

Многое способен рассказать

У одной в глазах сквозит наивность,

Пышет страстью тайной взгляд другой

Пусть креветка и морская живность,

Но душа её нежней людской.

Каждая креветка – это личность

Воплощение страстей мирских,

И поэтому буржуй циничный

Продаёт очищенными их.

Чтоб не видеть грусти и укора

В бусинках креветочных очей,

И не просыпаться от позора,

Что терзает ночью палачей.

Если алчность плоти ненасытной

Ты решил креветкой утолить,

Дух её, слепой и беззащитный,

Ты к богам обязан проводить.

Загляни в глаза её с почтеньем,

После, воздевая очи ввысь,

Проведи, как должно, очищенье,

А потом очисткам поклонись

И тогда, как веровали предки,

Сквозь туман, эфир и облака

Птицей воспарит душа креветки

В лоно Посейдона навека.

Ежи-пилигримы

Грохочет небо перунами

И грешная земля дрожит -

Бесчисленными табунами

Со всех сторон ползут ежи

Из каждой вылезают щели,

Потом гуртуются в стада

И в долгий путь, к великой цели,

Уходят, словно поезда.

Стопы ежиных патриархов

И лапки малых еженят,

Топча травы зелёный бархат,

В едином ритме семенят.

Ежиный бег неудержимый

Ничья рука не оборвёт

Пусть гибнут сотни пилигримов –

Мильоны движутся вперёд!

Текут потоком монотонным,

Вложив все силы в свой порыв,

Плывут по рекам, как понтоны,

Лавиной катятся с горы

И вот, озарены мечтою,

И волей твёрды как гранит,

Прибудут в место то святое,

Что в сердце каждый ёж хранит

А там с родной землёй простятся,

Подставят мордочки ветрам,

Взлетят – и в небо устремятся

К иным, неведомым мирам…

Мексиканский пейзаж

Охвачена Мексика знойной сиестой

Раскатистый слышится храп повсеместно.

С небес беспощадное солнце палит

Над прерией кондор голодный парит

Добычу уж выискал хищник пернатый:

Под кактусом дремлет индеец поддатый –

В пулькерии горло текилой залил

И, намертво вырублен, лапки сложил…

Наелся пейота облезлый койот

И песню пейотную грустно поёт

А рядом, ещё со вчера не обедав,

Под тем же пейотом лежит Кастанеда

Он с вечера впал в гипнотический сон –

Раздулось сознание, как патиссон,

И тащится бедный, от ада до рая,

Отвисшими чакрами пыль собирая…

Темнеет. Из свалки тряпья вековой

Кротом откопался ацтек пожилой.

Сегодня он трезвый – нахмурился грубо

И цыкает злобно подпиленным зубом.

Но скоро луна озарит небосклон,

И, ноздри прочистив утробно, как слон,

Направится он, матерясь, в Тихуану -

Затариться пулькой и марихуаной.

Потом, теребя неопрятные патлы,

Помолится истово Кецалькоатлю

И вновь, расшугавши окрестных барбосов,

Зароется в древнюю кучу отбросов.

На этом ночная пустыня замрёт -

Лишь воет протяжно пейотный койот

И кондор, хмельной от индейского мяса,

Зигзагом бредёт по бескрайним пампасам…

Последняя битва

Однажды милый с виду котик

В помойном баке тихо спал,

К нему из тёмных подворотен

Зловещей тенью подползал

Бесшумно, как дыханье ветра,

Скрывая свой кошмарный лик,

Диаметром не меньше метра,

Питомец мрака - слизевик.

Но кот-помоечник бывалый

Успел прервать свой чуткий сон,

Сверкая яростным оскалом,

Врага достойно встретил он,

Стрелою вылетев из бака,

И страшен был тот дикий крик,

С которым кот пошёл в атаку,

Но молча бился слизевик...

Он обволок кота коварно

И, удирая во всю прыть,

Хотел залезть под кран пожарный,

Чтоб ужин свой переварить.

Не тут-то было - повар ловкий

Его безжалостно поймал,

Засунул враз в микроволновку

И кнопку белую нажал.

В столовой "Практикум Гурмана"

Он залежаться не успел,

Девиз любого ресторана:

"Кого поймал, того и съел!"

Друг, если ты ежа поймал

Друг, если ты ежа поймал,

Знай то, что каждый чукча знал:

Ежа не стоит кушать сразу -

Разносят ёжики заразу.

Чтоб избежать заболеванья,

Последуй этим указаньям:

Протри вначале втихомолку

Бензином каждую иголку,

Засунь в духовку, чтоб обсох,

И вылови всех вшей и блох,

Потом переверни на спину

И дай инъекцию морфина.

Когда твой ёж уснёт слегка,

Поймай в лесу слизевика,

Расплющь при помощи ножа

И затолкай его в ежа.

Теперь твой ёж готов к обеду -

Помажь горчицей и отведай,

А если выживешь потом,

Попробуй повторить с котом!

Gothic Horror

Готичная леди стоит на крыльце –

Печать недотраха на бледном лице,

Походка и грация, как у барбоса,

Свисает цепочка из длинного носа,

На чёрной футболке – оскалена пасть,

И волос покрашен в зелёную масть.

В глубинах готических глаз подведённых

Роятся, как мухи, мыслей эскадроны:

Про адскую пламень, тяжёлый металл

И рокеров потных визгливый вокал.

От вида сего сатанинского чуда

Нормальному люду становится худо:

Курсистки бледнеют, старушки крестятся,

Свистят постовые, бомжи матерятся

И в шоке студент забывает про книжки,

И мокнут от страха младенцев штанишки,

И в старых могилах, давясь от икоты,

Как штопоры, вертятся древние готы.

И кажется, глядя на рожу такую,

Что силы нечистые нас атакуют:

Вот-вот завершат на планету внедренье

И строем неровным пойдут в наступленье.

Свет истины будет навеки погашен,

Прокиснет в кастрюле молочная каша,

Восстанет из гроба зловещий мертвяк,

И в душу пролезет могильный червяк.

Запахнет на улицах кошкой палёной,

Попрут из углов и щелей покемоны,

Британский Музей превратится в сортир,

Закатится солнце и кончится мир.

Мораль: не смотрите на девок готичных,

Себе выбирайте подруг симпатичных.

Пора проявлять в размножении прыть,

Чтоб мерзких уродцев числом задавить!

Ода Жабе

Жаба, будь моим кумиром,

О, прекрасное созданье!

Ты - сосредоточье мира,

Ты - само очарованье!

Хвост твой - Мёбиуса лента,

На разрыв прочнее стали,

Шерсть твоя - мечта студента

Греет лучше теплой шали,

Пара глаз - два изумруда,

Что сжигают тьму ночную,

Ноздри - обонянья чудо

За три километра чуют.

Скулы - словно у бульдога,

Словно у раввина пейсы,

Где на землю ставишь ногу,

Прорастают эдельвейсы!

Жаба! Чтоб тебя восславить,

Я пойду в поход крестовый.

Буду суд всемирный править,

Своенравно и сурово.

Тех Французов непокорных,

Что сожрать тебя пытались,

Обращу в баранов горных,

Чтобы по горам скитались,

А гармонии достигнув

И поставив всех на место,

Монумент тебе воздвигну

На вершине Эвереста!

На смерть сивой кобылы

"По стене ползут клопы,

На балконе лошадь здохла,

В туалете нет воды -

Это очень, очень плохо..."

Народное

Сдохла сивая кобыла -

Вши заели на балконе,

Вшей, при дефиците мыла,

Плохо переносят кони.

Хлопаю ушами молча,

Осознав всю боль утраты,

Хочется завыть по-волчьи

Тонким голосом кастрата!

Хочется забраться в ванну

И забыть о прочем мире,

Но Жыды с Биробиджана

Воду выпили в сортире.

Чтоб оплакать смерть кобылы,

С неба солнышко упало.

Новое взошло светило -

Жаба в небе засияла,

Но не в силах то сиянье

Скорбь развеять мировую,

От Таймыра до Тайваня

Люди плачут и горюют.

Мне теперь одна дорога -

Стать отшельником землистым,

Жить в оврагах и берлогах,

Греться жабою лучистой,

В облаках витать эфирных,

Пить росу и кушать корки,

А в ушах моих обширных

Пусть гнездятся уховёртки...

Весеннее обострение

С чердаков мяучат тупо ошалевшие коты

Из-под снега лезут трупы и подснежники-цветы

Постовой надел рейтузы, созерцая произвол,

Почесал пивное пузо – и на промысел пошёл

Но его дневное бденье произвол не усмирит -

Уж проснулись привиденья, и другие упыри

Просыпаются от спячки, одурманены весной,

Чешут старые болячки домовой и водяной

Двери запирайте глухо - не сезон гулять ходить,

Хочет нежить чем-то брюхо отощавшее набить.

Тянет из глубин зловонных Ктулху хищно свой тентакль,

Некромант, кислей лимона, чертит на земле пентакль

И, его внимая зову, позабыв свои гробы,

Орды зомби бестолковых вырастают как грибы.

В недрах старого сортира, словно чукчи с бодуна,

Продралась семья вампиров с летаргического сна

Голода гематогеном им уже не утолить –

Бомж весенний, дядя Гена, будет кровью их кормить.

Но недолго силам чёрным безобразье нарушать

Чу! В лесу уже задорно листья жухлые шуршат!

И в рядах нечистой силы пробегает страха дрожь –

То, отринув сон унылый, наконец очнулся Ёж!

Словно жупел, он пугает ведьм, чертей и мертвецов

В ужас взглядом повергает замогильных наглецов.

И ликует мирный житель, снова радуясь судьбе.

Ёжик! Серый наш спаситель! Славу воспоём тебе!