Дух огня - исцеление

Глава 1

Скиталец

Когда в душе, объятой мглой,

Умолкнет совести резец,

И сердце, сжатое тоской,

Познает горестный конец

Своих мятежных, гордых сил —

Я пал на камень у дорог,

И, плача, Господа просил,

Чтоб Он простить меня помог.

В церквах златых, в тиши лесной

Давно не слышен Божий глас;

Мир ослеплён, мир болен злой,

Но есть еще надежда в нас.

Когда прозрел ты немощь лет

И яд, бегущий по крови, —

В тебе уж брезжит тихий свет,

Предтеча скорой, но живой любви.

Хочу омыть с души следы

Минутной зависти и лжи,

Хочу глотнуть живой воды,

Где правда дремлет на межи

С великой милостью Творца.

О, красота прощенных дней!

Коснись усталого лица

Лучом ласкающим скорей.

Я понял: доброта — закон,

Что держит звезды и моря.

И тот, кто ближним оскорблен,

Прощает, в сердце не горя.

А справедливость — не топор,

Но крест, что бережно несёшь,

Врачуя ближних с давних пор

Сквозь искупительную дрожь.

Мой дух, смирись! Болезнь твоя

Есть первый шаг к исцеленью ран.

Благословенны те края,

Где грех, как путник в ураган,

Познав, что сбился он с пути,

Идет на свет, ломая тьму.

Готовый веру обрести,

Шепчу: «Я болен… Потому —

Живу. И буду жить сполна».

Стихает буря. Тишина.

Глава 2

«Признавшись, не мучься одной лишь тоской, —

Паденье не страшно, страшней не восстать.

Иди и сличай свою душу с другой,

Чтоб ближнего участь, как братскую, знать.

Не смей приговаривать: век ему пасть,

Не ведая сам, как ломает огонь.

Ты жизнь проживи, чтоб отвыкнуть клясть,

И тихо с улыбкой на грешника тронь.

Что проку в слезах, если снова солжёшь?

Не бойся, что тяжек исправленья труд:

Рукою, дрожащей, свой камень вернёшь,

И камни твои на Голгофу сойдут.

И в час, когда мир тебе вынесет суд,

Ты станешь над бездной, мудре́й и нагой,

Не тот, кто не падал — но тот, кто восстал

С поникшим, но чистым лицом над толпой.»

Глава 3

О, Ты, чей Лик в грозе и в тишине.

О, Ты, чей Лик в грозе и в тишине,

В раскатах волн и в шёпоте пустыни,

Всю жизнь бреду я, словно в тяжком сне,

По лабиринтам без Твоей святыни.

Мой дух — опальный, раненый олень,

Бежит на зов, но падает в расщелины,

И длится ночь, и меркнет Божий день,

И бездны подо мной оцепенелые.

Я падал вниз, в клубящийся провал,

Где грех шипел, как змей тысячеглавый,

Где я не жил, а заживо сгнивал,

Отвергнув луч Твоей незримой славы.

И плакал я в удушливой пыли,

Припав лицом к золе земного тленья,

Но Ты шептал: «Восстань из персти, внемли»,

И сердце наполнял глотком терпенья.

И снова в путь, где каждый камень — страх,

Где плоть моя — соузник и предатель.

Я — свечка на промозглых сквозняках,

Я — блудный сын и нищий, и искатель.

Дрожу, как лист осенний на ветру,

Страшусь себя, своей кромешной тьмы:

Вдруг, заплутав, я попросту умру

На полпути из внутренней тюрьмы?

Вдруг чаша истощится бытия,

И сорок лет скитаний станут пылью?

Вдруг не увижу, Господи, Тебя,

А лишь свои расправленные крылья?..

Но за Твоё святое долготерпенье,

За каждый вдох — не мною мне дано! —

За хлеб и соль, за горькое прозренье,

Упав во тьму — благодарить грешно ль?

Благодарю, что в час, когда душа

Висела над геенной без порога,

Ты, надо мной дыханьем вороша,

Не обличил, а подождал немного.

Что я не камень, вросший в берега,

А всё ж волна, стремящаяся к Свету.

Что предо мной — пустыня и пурга,

Но я иду, не ведая ответа.

Страшусь себя: во мне и ад, и храм,

И демонский напев, и звуки рая,

Я всё отдам за то, что не отдам,

Я, как свеча на сквозняке, сгораю.

Но в час, когда сомкнётся тишина,

И дольний мир растает, словно пена,

Быть может, Ты, кому душа видна,

Возьмёшь меня из тлена,

Как раба из плена.

Глава 4

Святитель Лука

Внемли завету: «Будь добрее, чем вокруг

Кипит вражда; у каждого — сраженье,

Бои, потери и недуг разлук.

Живи, любя без меры, без презренья.

Вникай в чужую душу без прикрас,

Глаголь же мягко, словно глас молитвы.

А остальное — в Божий Суд и Спас

Отдай, как воин отдаёт ловитвы.

Не догмат, не аскеза, не посты,

Не мистицизм, не мрак в ночной пещере,

А лишь любовь — источник правоты,

Всё без неё — лишь прах в убогой вере».

Так заповедал Лука, наш святой,

Прошедший ад ссылок и лазаретов.

И жив Господь лишь жертвенностью той,

Любовью, что не требует обетов.

Глава 5

Янтарный край

Янтарный край, где море пред волнами

Смиренный свой смиряет разговор,

Где тихий бор, склоняяся ветвями,

Глядит в песок на дюн златых узор.

Благословлю твой сумрак молчаливый,

И Немана извив неторопливый,

И парусов белеющих черту,

И хуторов прибрежных простоту.

Здесь небеса прозрачны и бездонны,

Как тихая, возвышенная грусть;

Здесь, древнею Литвой клоняся в грудь,

Стучат в брега усталые затоны.

И чудится — в гармонии немой

Беседует стихия здесь с душой.

Твои сыны задумчивы и строги,

В очах — янтарь и северная сталь.

У них поля, как ровные чертоги,

У них в руках — рыбацкая печаль.

Их песнь проста, как ветер над водою,

Что плачет одинокою бедою

Над Палангой, где пенистый бурун

Стучит в утёс под пенье древних струн.

Люблю сей кров, где дух уединенья

Следит полёт вечерних облаков,

Где слышен звон далёких рыбаков

И трав морских солёное цветенье...

О, сколько раз, пленённый тишиной,

Я провожал светило под луной!

Но прежних дней не воскресить из тлена:

Иной предел судьба сулила мне.

В сырой ночи встаёт, как призрак плена,

Тот край родной в прерывистом огне.

Я помню сад, и лестницу, и камень,

Где ждал меня прощальный тихий пламень,

Где утра луч, сквозь дымку и росу,

Златил сосны прибрежную красу.

Всё кончено! Меж мной и этим раем

Лежит пространств немая череда,

И кораблям не плыть уже туда,

Где мы с мечтой, как с братом, обитаем.

Увы, Литва! Твой светел окоём,

Но нет возврата страннику по нём.

Пускай волна балтийская в ненастье

Ласкает брег, где я бродил один!

Там всё — печаль, там всё — живое счастье,

Там сердцу был неведом сплин седин.

В садах твоих, о Паланга, и ныне

Цветёт шиповник в сладостной кручине,

И лунный столб на шёлковой воде

Дрожит звездой, как в давние те де́ли.

Но мне тех мест священных не увидеть:

Сей жребий горький вписан в книгу лет.

Глядит в окно чужбины тусклый свет,

И некого любить и ненавидеть...

Прости навек, балтийская волна!

Ты в сердце, как элегия, одна.

Глава 6

Исцеление

Я жил, не ведая печали,

Считал, что вечен мой черёд.

Мне дни беспечные мерцали,

Не чуял гибели полёт.

Теперь, коленопреклонённый,

Стою пред бездной обнажённый,

И страх гнетёт меня с утра:

Уйти придётся, в путь пора.

Мне страшен совести укор,

И мысль, что с грязными руками

Предстану с грешными речами,

Приму последний приговор.

Я слышу колокол в тиши,

И нет покоя для души.

Благодарю Тебя, Создатель,

За каждый день, за каждый вздох.

Ты жизни вечной дарователь,

Прости, что был я сердцем плох.

Я прежде думал: грех — услада,

И жить не думал без разлада,

Но ныне, видя бездны ад,

Я слёзы лью, как водопад.

Мне страшно, что в последний миг

Я не найду в душе прощенья,

И Божьего прикосновенья

Не примет мой смиренный лик.

Но верю: милость без границ

Падёт на трепет ресниц.

Уже готовлюсь я к разлуке

С земной юдолью, с суетой.

Слагаю горестные звуки

Под тихий звон, едва живой.

Итожу жизни я страницы,

Где грех и слёзы вереницы,

Ищу один прощальный взгляд

Того, пред кем я виноват.

Я не хочу тревожить прах

Того, пред кем лежит вина,

Чья жизнь была омрачена

В моих безумных, грешных снах.

Готов принять я смертный час,

Моля: прости в последний раз.

Я, словно Феникс, возродился

Из пепла, словно из огня,

И в чистоте преобразился,

Воскрес я, Бога возлюбя.

В горниле мук, как сталь, калился,

И пеплом грех мой распылился.

Теперь я чист, как первый снег,

И завершён мой тленный бег.

Я воссиял огнём небесным,

И свет разлился в тишине,

Хвалу пою Тебе вовне,

Ты обновил мой дух чудесным.

И ныне, смерть поправ, живу,

Хвалу Всевышнему пою.

В краю, где нет ни слёз, ни тленья,

Где не терзает ржа вещей,

Где вечный май цветёт без бденья

И нет ни боли, ни скорбей,

Деревья в вечном там цветенье,

Плоды даруют исцеленье.

Ни вор, ни тля не входят там,

Ни голод, ни упрёк устам.

Где вместо солнца — Бог живущий,

Где нет ни слёз, ни тяжких бед,

Где вечный мир, Господень след,

И светит лик Его присносущий.

Там вечность льётся, как река,

И слава Богу на века.

Я там, в садах, где нет печали,

Где светел каждый Божий лик,

Где все грехи мои опали,

И я пред Ним душой приник.

Здесь нет вражды, умолкли стоны,

Лишь мир и светлые амвоны.

Я вижу лик, что оскорбил,

Но он меня уже простил.

Я не хочу их беспокоить,

Тех, пред которыми в долгу,

Я с ними встретиться могу,

Господь мне дал покой устроить.

Здесь вечен свет, и вечен май,

И в сердце — благодатный рай.