Драконьи сказки

Она думала он полосатый кот

Она думала — он полосатый кот.

Зеленущий взгляд, терракотовый хвост,

По-кошачьи прекрасен, пушисто-толст.

Он сказал — «Я не кот, ну, почти, я тот,

Кто похитит сердечко твоё». И вот,

Она смотрит — и правда, не кот, дракон!

И выходит смело к нему на балкон.

Говорит — «Ты мне нравишься, хоть не кот».

И шагает к нему, и целует в рот.

И садится на шею. Дав пяткой в бок,

Говорит — «Полетели!»

Скачок, нырок…

Кувырок, ввысь стрелой, аж свело живот.

И за сотни морей, рек, лесов, болот

Он уносит её от мирских забот.

Говорит — «Ты моя! Я сорвал джекпот».

Средь могучих гор дивный маленький грот

В нём дракон то сокровище бережёт.

Она обнимала дракона за шею

Она обнимала дракона за шею,

Ложась ему на спину в маленьком платье,

Целуя загривок. И в этих объятьях

Дрожала, а он говорил ей — «Смелее!»

И в лёгкой короне из стеблей ползучих,

Взлетала над лесом, над долом и логом.

Дракон был пушистым и вовсе не строгим,

И нёс её к солнцу, ныряя сквозь тучи.

А вечером в сказочном каменном гроте

Шептал, ворожа ливни, бури и грозы.

Вплетал волшебство в её дивные косы.

Мурчал ей, как миленький ласковый котик.

«И разве когда-то любили сильнее?» –

Он так говорил ей, — «Послушай, послушай»…

На тёплом удобно устроившись брюшке,

Она обнимала дракона за шею.

В драконьей груди распустился цветок

В драконьей груди распустился цветок –

Чешуйки, светясь, искрят ярко-алым.

Под тёплым дыхания покрывалом

Мурлыкает ведьма дракону стишок.

И уши ласкает мелодии смех.

И где-то в молочно-белом тумане

Она нарисует на карте желаний:

Как он её кутает в нежности мех,

Как ею он дышит (любовный наркоз

Пьянит их обоих), как в маленьком мире

Дракон в чашку кофе пару зефирин

Добавит, чтоб ведьме вкуснее пилось.

В драконьей душе расцвели чудеса.

Так тесно и сладко в жарких объятьях.

Он трепетно с ведьмы снимает платье…

И звёздочки пляшут в довольных глазах.

В брызгах сока агатовых земляник

Янтарём раскидало солнце смолу.

Прилетел на опушку леса дракон.

Как по горке съехала вниз по крылу

Восхитившись влюблённо — «Ну и силён!»

Растрепал косицы шутник ветерок

Ведьме. Росами намочило подол.

Заплела из цветов и ягод венок,

И дракон улыбкой счастливо расцвёл.

Целовал её плечи, руки, лицо

В брызгах сока агатовых земляник.

И надела ведьма дракону кольцо

Из цветочков и ягод, и в тот же миг,

Говорит, — «Мой дракон?», — на колено встав.

И дракон отвечает смущённо — «Да!»

Раздвигает шмель лепестки магнолии

Голубым неоном им небо вычертит

Вензеля, зигзаги, спирали, молнии.

С высоты восторга полёта птичьего

Погруженье в бездну слиянья полного.

Белоснежной кожи сиянье лунное

Пьёт дракон, целуя холмы и впадины.

На спине горят золотыми рунами

От её ногтей тонких шрамов ссадины.

На коленях ведьма стоит молитвенно.

Тихих стонов плеск – колдовская музыка.

Поцелуи жарких цветов невиданных

На её плечах расцветут укусами.

Вёсен нежный цвет наполняет силою.

Раздвигает шмель лепестки магнолии.

Гибкой змейкой венка внутри пульсирует.

Разве мог любить он кого-то более...

Никак иначе

Ведьма любила. Солнцем светила ярко.

Грела дракона сердцем, а как иначе?

Он её звал прекрасным своим подарком.

Только мечтал о преданности собачьей.

Ведьма любила. Нежных улыбок светом,

Ласковыми словами, а как иначе?

И посреди зимы, в сердце ведьмы — лето.

Солнечный луч — дракон её, милый мальчик.

Ведьма любила. Ведьма любую бяку

Вмиг обращала в лёгкий песчинок танец.

И осыпался сад лепестками сакур.

И расцветал на белых щеках румянец.

Ведьма любила. В этой драконьей сказке

Ветра, гор и цветов, и за́мков ходячих,

С ведьмой дракон был так несомненно счастлив...

Был бесконечно счастлив. Никак иначе.

И про «жили-были» вновь пишет сказки

Оставляет ведьма дракона лапы,

Чтоб парить над морем, где воздух свежий.

И солёной кожи чуть пряный запах

Вспоминает. Как был дракон с ней нежен.

Так выходят чувства из-под контроля

[Торфяные омуты — глаз трясина].

Шелестит листвою — «Что? Ты? Такое?»

Тёмный лес и прячет в глуши святыню.

Убегают волны. С собой уносят

Ароматы трав, колдовского камня.

И разбившись гибельно об утёсы,

В глубину сирен голосами манят.

Возвращаясь в лес, на родной опушке,

Где цветы, и звери зажда́лись ласки,

Ведьма чешет старого пса за ушком,

Зажигает свечи в своей избушке,

И про «жили-были» вновь пишет сказки.