Доводы рассудка

Глава 1

Была война,которую не знали мы.

"Наконец-то я убил кабана."

Это была моя тень на этом городе-

сплошной печатью ворсистой с углов,и каменной в начале столов;висящая,то ли на проводе,то ли,как в легендарном мифе о былом величии-на конском волосе.

Которая и меня распяла в армию, записав блаженных;

ибо обработала,ибо раздела до нитки;но всё -таки боялась моей вериги-

креста самодельного из серебра,уже тусклого,покрытого зеленью,вроде мха,и с золотой перекладиной в память,напоминающей времена Диоклетиана.

Взамен обнажённому;так,прежде виделось тело,которое раньше просило защиты,тому времени взамен.

Тому и потребуется больше,чувственная любовь,вновь,ранней молвой,вечно юной,и раненый птицы,которому теперь вновь потребуется жертва- свободы,щитом державным,но с примесью,не загоревшей стали за обеденным столом без красной шали.

... И вот на фоне этой драмы он вечно помнил, вспоминая быстро и страдал,и долго потом отходил,как будто из сна.Собирая с последствий,что поселили родные плевелы-

Собирательный образ Нового года,

когда его обманули в первый и последний раз,сказав,что на Земле чуда не существует в помине.

Ибо время не допускает до себя этих, оплаченных со счетов,этих сказочных красот.

И.А.Бунин. По мотивам"Посвящение в любовь."

"Мы сказкою предание зовём;

Мы глухи днём,дня не понимаем."

"Мёртвые не умерли для нас,"

"Есть старое шотландское предание."То тени их,незримые для глаз,

В полночный час к нам ходят на свидание."

"И тишине доверчиво внимаем."

"И в раме,перевитой крепом,большие,ясные глаза."

"А тут повсюду капли воска,

И банты крепа."

Когда любовь юна,она блефует,

Не понарошку,как заспанный игрок,сидящий напротив бледного,взъерошенного шулера.

"Нынче я стану женщиной",-

Просто так,что бы узнать свою природу,что бы узнать её без любви,без прикрас,без породы,что же

это такое. Существует ли и там в реальности жизнь вообще,и в этой частности,что о ней судачат все от мала до велика, и на трибунах,и на лавочках,а безучастные,думают,что все они страдают.

Где Сизифова работа отличается, тем немногим по причинам недалёким от Мартышкиного труда,"чем выше обезьяна взбирается на дерево,тем лучше виден её зад."

Что Сизиф трудился без осознания своего греха,что даёт и нам право ждать трибуна,ибо могила его и та,известна немногим.

"Теперь и ей было всё равно,"кто станет первый на роль Купидона в той иерархии ангелов.

Она уходила;мягко,покачивая округлыми бёдрами.

Мы были красивые очень,и большего не хотели.

"В мире круга земного-настоящего дня молодого,былого,нет давно и меня."

Так стихи писать возможно,только имея душевный покой за плечами;

и надёжный щит впереди атаки,надёжный,более,есть,

обнадёживающий тыл сегодня.

Где призовут наместником,а выпустят всадником для семи дорог,где уже через две мили стоял на развилке камень с надписью.

Призовут не гласно,не спрося и мнения твоего,ваш совет против неясностей дна и неожиданностей с грехом пополам, из тех дней,где не будет роковых и знаковых.

Вновь,кроме счастливого билета от фортуны,от случая к счастью, и обратно, роковых,близко к лицу,расположенных глаз с волеизъявления её воли,где и Эол на свободе бродит.

Излишки душевной тревоги,волнения с "если",

напрасного,от обуреваемого наследия прошлого;

и холодеющая в осени печаль;

И рука,сжимающая руку,с подобным и держи себя достойно,с однобоким,краснеющим с зари, волнением,яблоком в руке уже обоих;

и с неподдающейся лечению скукой,на единственной-единственным,сохнущем месте.

Буду ли жив я от награды,или же от этого умру, стану лежать мёртвым от любви,как будто отрок многотрудный,будто богиня многобожья, многорукая Кали,знойная от черепов.

В природе уст,где лики целуют и этот цвет святой постоянен,что и отразил на время этой битвы-защитой в земную ипостась-в верхний карман,зашитый на вечную, земную память, образок.Временный удел господства тела над душой.

Что и дух,потерявший причину,и эту связь,меру,вдали от своего вечного дома.

Когда вспоминаешь лицо,то вспоминаешь и время года.И особенно,ту часть фрагмента былого,что и это-не разрывно.

Видеть его отражение в себе,что иначе и не бывает от разделённого,от недоделанного,надломленного жеста,чувства,незавершённого,

утратившего время.

Что и себя, не изжитого до конца в её речи,в её делах,в её поступках, судьбе,ставшей единой,обвенчанной славой поколений в нас двоих.

Это особенность той яви,по ту сторону сна,где всё обратимое живо-в законе природы,где нету уже взгляда на тебя,где дела уходящие в праздник и будни,в признание- самих фигур.

Где нету взгляда,который оценивает со сравнений-от мёртвых во снах,так решает душа,или часть её фрагмента,жеста судьи.

Когда говорят вокруг неё всё,кому не лень ,до большего же нету дела-"Отошёл в Мир Иной"по нашим представлениям,иными словами,иными глазами бесплотными с одной ошибкою в конце.

Потому, что только в любви эти два абсолютно разных,разумных существа,думающих,естественно, только о себе,встречаются,

что бы оставить после себя о себе живую память-памятью потомства, в этом очень ограниченном отрезке вездесущего времени,путающего в случае все карты мира.

Теперь вокруг этих двух скабрёзных дат и от животной сути Бога,скорбящих по судьбе,есть постоянство их ореола.

И трапеза стола,и тризна тела, всё чин по чину,ушедшего в небытиё от присущей яви,теперь уже с земли,смотрящей в небо сквозь паучью сеть.

И вот,на карающей его деснице, не было жеста,на карандашном листе-профиль дня,который никому-одному никак не нужен.

"Ох,уж,эти дамы,они спасают нас из плена,и снова в плен берут."

Предпосыл Богородицы,оставив в силе:"Умягчение злых сердец."

И прочие изображения от резца,где до станка один шаг к месту,

где всё можно исправить за час,что создавалось вечность,и занимало под это у вечности в долг; всё можно сделать,земли извечный приговор,не доводя дело до греха,до крайностей предела,до парадокса времени,где дремлет,опершись на меч,фаворит Аида,Персефоны щит.

Не переходя границ отчуждения,где с явью дружит нечисть,не переходя границ бесстыдства;где б в битве все ключи державные земля б вам поровну дала.

В обществе всё -таки стыда больше,чем срама;

больше,чем в одиночестве.

И вот строками невидаль Бельгравии я поднимаю ото дня,невинной доли в прошлом,и не сморгнувшими глазами моими- взгляд,вообще,что привыкая, сравнивать,в общем-то,самооговором,вешая на себя часть их судьбы.

Может быть,услышан с них только в споре,может быть, удостоен чести,принявшим их только ликом.

В обществе сейчас дичают день от дня,из окон быстро, идущего поезда,не перемешиваясь в круги,не становясь пешеходами.

Зря тратил я себя в слова на будущее,как будто свадебный генерал,если всё идёт точно по кругу,точно по расписанию;если любовь оставил,не ославив,в очень близком прошлом.

Для меня по духу её измены- ничего не значили уже,когда её свобода уже была на баррикадах.И я ломал все копья с длани,с мела,с бледных её ланит, в уснувшем, навеки зазеркалье.

По запаху стылых,но не прелых,милых уже с рябины,с опущенных глаз-листья с калины-хмарь-животная драма антоновских яблок с анисом в лице,укрытых на завтра овчиной,наружу-кожей,росою поздней с травы,пропахшей дымом,и парафином сентября.

Вернусь и я следом,где было зимою-стыло,и жарко с мороза;летом дорога с берёзовым дымом провожала смолою и мелом, провожала с могил перед домом.

Вернусь,как гость,что забыл подарок.

К любви домашней стремились женщины-

Мужчины их не понимали, в этот,

Пропащий порохом час.