Досыта

Досыта

Я шел по образной тропе,

Все выше поднимаясь в гору.

Так шел свободно, налегке,

В ту удивительную пору.

Когда поверил чудесам

Не понаслышке посторонний,

А видел, ощущал их сам

В природе чувственных симфоний.

Я позабыл чем пахнет боль

Обид бескрайних, поражений,

Ведь от нее теперь ушел

В страну осмысленных прощений.

Не захотел цеплять года

За призрак сумасшедшей мести.

Месть их заводит в никуда

Лишая доблести и чести.

И пусть я был убит не раз

Родным, паскудным человеком,

Что тело бросил напоказ

Откормленный своим успехом.

Лишь улыбнусь, тот горький час

Вновь воскрешая в своих мыслях,

И прошлых горестей запас

Я разметаю словно листья.

Я стал другим, и видит Бог,

Дорога в прошлое закрыта.

В том прошлом, где я изнемог

Вкусив беспомощность досыта.

Приводя в порядок

Я глажу бережно кота,

Тем мысли приводя в порядок.

Луной портьера налита,

Что между выпирает складок.

И суета былая вся

Исчезла, будто бы за дверью,

С собой в довесок унося

Нерв ощутимую потерю.

Так часто я себя просил

Быть снисходительным к обману,

Что, словно дождик, моросил,

Всегда идущий не по плану.

Но толку мало из того

Я воплотить сумел, ей-богу.

Мне снисхожденье велико,

Иль не готов с ним к диалогу.

Страдаю после, проводив

День во вчера, так по-дурацки,

Души ранимой эксклюзив

Запричитает яро, адски.

И, словно зажатый в тиски

Своим трепещущим сознаньем,

Покой угроблю мастерски,

Хоть велико к нему желанье.

Порой так трудно объяснять

Простые до абсурда вещи,

К ним отношенье изменять,

С обидой сокращая встречи.

Мой кот мне всячески помог,

Как паутину разрывая

Дум неотесанных поток,

Всё, к удивленью, понимая.

Его мурлыканье всегда

Определённо будет кстати.

Он, не спешащий никуда, —

Комок пушистой благодати.

Жизнь не стоит на месте, нет,

В ней постоянно перемены.

Как можно пусть побольше лет

Мой кот царапать будет стены!

Явно

Участится дыхание ночи

Под раскаты упрямой грозы,

Она в страхе молитву бормочет

И роняет крупинку слезы.

В этом зрелище сплошь величавом

Явно виден языческий Дух,

Тут его все в природе, по праву,

И об этом все знают вокруг.

Собери воедино же чувства,

Они меркнут в сиянии гроз,

Безупречно природы искусство,

До него человек не дорос.

Вмиг забудешь любовные стоны

И победы одержанный вкус,

Лишь нагрянут смерчей легионы -

Твой забьется припадочный пульс.

Как наивно считать себя выше

Пусть и капли ничтожной дождя,

Даже если ты встанешь на крыше -

То промокнешь насквозь, погодя.

Тепло от печки

Приятное тепло от печки

Ласкает кожу не спеша.

Мерцают мягким светом свечки,

В них растворяется душа.

Как хорошо под звуки ночи

Мечтать, над городом паря,

И, дремой прикрывая очи,

Сна подворачивать края.

Удача, знаю, непременно

Меня отыщет средь домов.

Её вниманье драгоценно,

И лёгкий шелест рукавов.

С ней мир покажется бескрайним

Для воплощения мечты,

И, утром просыпаясь ранним,

Вновь солнца чувствуешь персты.

Как хорошо, когда в достатке

Мечты живут, не зная бед.

Дождь на придавленной брусчатке

Оставит несколько монет.

В них смогут звёзды, отражаясь,

Подправить яркий макияж.

К монетам ветер, прикасаясь,

Промочит бежевый свой плащ.

Как хорошо! В такое время

Спокойствием полна душа.

Губами прикасаясь к темю,

Ночь бесподобно хороша!

Про громкие слова

Я ненавижу громкие слова,

Где пафос до краев сбивает пену.

Хоть есть порой в них доля мастерства,

Они собою прикрывают стену.

И та стена заслонит солнца свет,

Царапнув мысли легкие до боли.

Так чередой бессмысленностью тщет

Увязнешь мигом в созданной неволи.

И будто бы, им станешь должником

Всем тем словам громозким, завереньям.

Впуская их в свой милый, славный дом

И рассавдив уютно по сиденьям.

Не думай, что на свете ты один

Бессилен дать отпор чужому гневу,

Слова вокруг развесив паутин

Закроют путь к сияющему небу.

И мало кто им может супротив

Не спасовать, отстаивая взгляды.

Ведь на расправу скор их коллектив

Не ведая ни милость, ни пощаду.

Как много раз, поверив тем словам

Вверял души им светлые порывы.

Вскрывая их нечаянно обман

Вдруг понимал, как мерзки они, лживы.

Тогда душа, объятая огнем

Кляла весь мир, зализывая раны.

Мы так, увы, обманы познаем,

Их складывая в годы - чемоданы.

Белый лист бумаги

Белый лист бумаги

Наивный, но пока,

Долго ж бедолаге

Будут мять бока.

Желтые барханы

Тоже в мире есть,

Толпы караванов

Их распластают честь.

Холодные снега,

Вековые льдины,

Звезд тугих фольга

Царапнет без причины.

Страстные вулканы

Вряд ли уцелеют,

Этих великанов

Время одолеет.

Что за наказанья,

А может благодать?

Тайны мирозданья

Вряд ли нам понять.

Здесь хорошо

Луна развесит тусклый свет

На липкие утесы,

Река-художница в портрет

Ее вплетает косы.

Вплетает косы длинных волн,

Расплывчатых как призрак,

День снова ночью прекращен

И прошлым будет призван.

А я стою, не знаю где,

Заблудший в сновиденьях,

Вновь в мыслях добрых череде

Хочу их исполненья.

Пусть только сон, но может он

Взметнуть вокруг пространством

Как огнедышащий дракон,

Со сказочным гражданством.

Судьбу прожить я не спешу,

Свой каждый шаг смакуя,

Мечтами глупыми грешу,

Их вовсе избалуя.

Здесь хорошо, спокойно так,

Не треплет бытность нервы,

Блестит холено зодиак

В космическом резерве.

Но скоро тиканье часов

Вернет меня в реальность

Сквозь строй прилежных облаков,

Дню новому на радость.

Стаканчик кофе - старый друг,

Отменно с утром ладит,

С ним сокрушаться недосуг,

Он грусть легко отвадит.

Мечта разбилась

Мечта разбилась на осколки.

Вмиг небо стало подвывать,

На лунный свет, что будто волки,

И злобу по миру метать.

Похолодели мысли в страхе,

Завидев призрачную мглу,

Что в порванной своей рубахе

Припала муторно к стеклу.

Ночь накрывала одеялом

Коробки серые домов.

Звезд, лязгнув старое забрало,

Остатки распугало снов.

Какая ж странная картина

Открылась взору в этот миг!

А всё — мечта, она причина,

В ней поражение постиг.

Готова повторяться

Историй много неприглядных

Немая ночь в себе таит.

Грехов кровавых, беспощадных

Обвитых в шлейф людских обид.

В ней и твоих немало страхов,

Что притаившись под мостом,

Сорвав крестильную рубаху

Пугают шумом голосов.

Ночь поглощает каждый выдох

Сплетая в кружевную бязь,

И снова в день весенней иды

Предательства замесит грязь.

Твоя любовь в той ночи бродит

Зажав прощение в руках,

Но выход к свету не находит

Застряв в волнительных мечтах.

Ночь то коварно разрывает

В лохмотья предрассветный сон,

То от бессилья завывает

Разбив луны, в сердцах, бутон.

Как глубоки ее приливы

Тоски, разъевшей небеса,

Их в полнолунье рецидивы

Стяжает дряблая душа.

Никто разгадки той не знает,

Имеет ль ночь свою судьбу?

Сама ли от тоски страдает?

И если да, то почему?

Она одна в своих расплатах

Готова повторяться вновь.

Пусть даже в них не виновата,

Тем предоставив звездный кров.

Ты видел как плачут мечты?

Ты видел, как плачут мечты,

Навзрыд оторвавшись от кожи?

Они, исчезая вдали,

Теряются между прохожих.

Возможно, осенним дождём

Мечты обернутся однажды,

Украдкой проникнут в твой дом,

Поддавшись невинным соблазнам.

И долго ещё на глазах

Застывшие капли обиды,

Блуждающий любящий взгляд

В знакомой до боли квартире.

Но прошлое в прошлом, и ты,

Задёрнув тяжёлые шторы,

Едва ли заметишь мечты,

Что просятся в жизнь твою снова.

Я бы смог

Жаль, грубо смятые цветы,

Без повода, без сожаленья.

В руках милейшей скукоты,

Неловко, будто бы с похмелья.

Не суждено, пора принять

Тот факт судьбы неоспоримый:

В ней мне, похоже, не блистать,

Я счастью коль неразличимый.

Но солнце — для чего тогда

Вновь повстречаю утром ранним?

Что шастает туда-сюда

Своими длинными лучами?

Да, знаю, скажешь: «Мысли те

Неблагодарность миру явят.

Мол, милость Божия везде,

Она и миром то и правит».

Но как же хочется порой

Свою в припадке вырвать душу!

Пусть ветер зашвырнет сквозной

Ее хоть в ад — клянусь, не струшу!

И стану грех превозносить,

Того смакуя, помощь вволю,

Боясь то время завершить,

Презреньем веру измусолю.

Живут же люди и в аду,

Его украсив щедро стены.

И я в нем вряд ли пропаду,

Забыв бессчетные проблемы.

Да, я бы смог, и ты смогла.

Терпенье на исходе часто.

Его пуста хоть голова,

Он спорить любит яро, страстно.

Я не люблю. Ведь спор любой

Не изменяет мира сущность.

В нем бродишь лишь по кольцевой,

Где в хлебе, зрелищах — насущность.

А за окном зимы пора

Свою неспешно лямку тянет.

И я впрягусь в нее с утра —

Терпенье духом вмиг воспрянет.

Улыбаясь понарошку

Печалям улыбаясь понарошку,

Пытаясь их задобрить злобный нрав,

Тех выметаю с дома понемножку,

Их на прощанье не поцеловав.

Мы не друзья, жалеть их совершенно

И ни к чему, и право же, смешно.

Ко мне привыкли, это несомненно,

Но с ними так легко скользить на дно.

Туман им брат, и часто их причёски

Взбивает пышно, прям до потолка.

И в мире нет ещё такой расчёски,

Чтоб расчесать туман, хотя б слегка.

В грядущем дне печаль не привечаю,

Отныне станем врозь существовать.

Я откажусь с ней выпить чашку чая

И в гололёд за локоть придержать.

Пускай обида ту переполняет,

Мне всё равно, не совестно ничуть.

Печаль себя в миру лишь замечает,

Свой продолжая беспросветный путь.

Нет аппетита

Нет аппетита, ужин остыл,

Хочется кофе покрепче.

Вечер осенний тоже уныл,

Что-то тихонько прошепчет.

Вышел из дома, шарф повязал,

Мысли проветрить бы надо.

В пятой квартире снова скандал,

В той, через стенку что, рядом.

Снег под ногами, лужи скользят,

Старый фонарь нам в подмогу.

Туфли настырно, глухо хрипят,

Едва различая дорогу.

Мало прохожих — то хорошо,

Без суеты и без спешки.

Мысли мелькают будто кино,

Светятся окна кафешки.

Вспомнил, что завтра нужно дела

Мне переделать дотошно,

Так что кафешка зря прождала,

Вывеской млея роскошно.

Снова подъезд и лестница вверх,

Щелк — дверь распахнута настежь.

Ужин теперь возымеет успех.

Ужин, тепло — вот же счастье!

Ведь даже небольшая часть

Его не даст тебе пропасть.

Счастья.

Сколько же можно?

Небо немного стало пониже,

Чувства застыли бесформенной жижей.

Безвкусная страсть приелась давно.

Обидно? Нисколько, а даже смешно.

Ведь, словно листы, дни облетали,

Цеплялись за ветки и увядали.

А мы под дождём, холодным дождём,

Старались запрятать любовь под зонтом.

Снова и снова мы продвигались

Сквозь настоящее, вряд ли пытались

Даже представить, что лишь через миг

Он поседеет, миг станет старик.

Может, привычка, возраст, возможно,

Дружат ль с рутиной? Сказать будет сложно.

Ей проиграли, умная очень,

Мир стал дождём и слезами промочен.

И сколько же можно спорить с судьбой?

Душам желателен всё же покой.

И наступает время такое:

Вроде всё то же вокруг, но другое.

Редко любовь и мечта процветают,

Чаще в обмане густом исчезают.

Но ничего, даже в преданной ночи

Можно найти горсть цветных многоточий.

Очень мне не по себе

Очень мне не по себе,

Очень мне необычайно.

Будто в собственной судьбе

Оказалась вдруг, случайно.

Разве так возможно быть

Без любви, без утешенья?

Где бы их мне раздобыть

Не изведав пораженья?

Может быть пришла пора

Сделать выбор свой смиренный,

Оставляя во вчера

Рай придуманный священный?

Рай, где я совсем иной

Предстаю пред этим миром.

Как он нужен мне порой

Поглотив в себя порывом.

Но на самом деле дни

Под себя сгребают будни,

Словно буря корабли,

Их хоронят беспробудно.

Не успеешь осознать,

На дворе - чреда другая.

Из нее чуть убежать

Можно в свой кусочек рая.

Только рай теперь исчез

Под покровом мыслей жгучих.

А вокруг тебя окрест

Предрассудков тьма колючих.

Словно яркие цвета

Свой теряют цвет и веру.

Тают черточки креста

Не осилив эту эру.

Разодетый грех

Грех, разодетый словно барин,

Вальяжно ступит на порог,

И запах рядом терпкой гари

Ластится облаком у ног.

Один поморщится и спешно

Пройдёт подальше, от греха.

Другой с ним сдружится успешно,

А третий сдружится слегка.

Грех не в накладе: попадётся

Ему под руку кто-нибудь.

Грех в мире многим приглянется,

С ним славно можно отдохнуть.

Но вот чего не терпит "барин" —

Сомнений разных баловство.

Когда он плечи вширь расправит,

Заметно ада с ним родство.

И притворяться грех умеет,

И поддержать в недобрый миг.

Те, чьей душой он овладеет,

Погрязнут в заводи интриг.

Осталось захотеть

Вот день прошел, еще один,

Еще один, как под копирку.

Дурман развеяв кофеин

Потеребил мозги за шкирку.

Смотрю в окно, уже закат

Вплетает в вечер сновиденья,

И грома движется раскат

Под ночи старенькой кряхтенья.

Устала ночь и хочет спать,

Ей не до буйств, чудачеств грома,

Нехорошо так поступать,

Ночь разрезая по живому.

Вот так и мне нехорошо

Терпеть судьбу, не ведав блага,

Уж много времени прошло,

Поистрепалась в нем отвага.

Еще одна проходит ночь

Вновь предсказуемо-впустую.

И солнца утреннего желчь

Сливается с окном вплотную.

Меня не радует ни свет,

Ни солнца вид на небосклоне,

Я, словно сломленный предмет,

Изрядно сломлен, всесторонне.

Но говорят, судьба не раз

Меняет курс туда-обратно.

И что-то требовать сейчас,

Прям в этот миг - безрезультатно.

Наверно, лучше подождать,

Перетерпеть дурную пору

И по ночам побольше спать,

Коварных мыслей выгнав свору.

А почему бы не суметь

Себе внушить большую силу?

Осталось малость - захотеть,

И разорвать терпенья жилу.

Нужно перейти

Прольется струйкой лунный свет

На каменные плиты,

Безмолвием прошедших лет

Мои мечты обвиты.

Я бы хотел их замечать

В грядущем дне, хоть малость.

Но годы начали серчать

Прикрыв плотнее жалость.

О, лунный свет, пропитан он,

Молитвами сверх меры,

Луны мерцающий кулон

Посеребряет стены.

Вся суета с недавних пор

Заламывает нервы,

Ее претензий частокол

Терпенья рвет резервы.

В закатный сон хочу впадать

Без посторонних мыслей,

Жаль, поздно начал узнавать

Их привкус горько–кислый.

Не испугает больше хруст

Надломленным виденьем,

Пусть пролетает мимо грусть

Осознанным прощеньем.

Все сложно так, когда еще

Не принято решенье,

Когда надеждой обольщен

На чуда воплощенье.

Но перейди черту и вот,

Тебе все станет ясно,

Там, за чертой, наоборот,

Жизнь будет не напрасна.

Отхлынув мысли в прошлый миг,

Уже не потревожат.

Мечты живительный родник

Вновь путь себе проложит.

Но нужно будет перейти

Черту, сознанье, пропасть.

Их невозможно обойти,

У них большая годность.

Сквозь дым не видно чудищ

Сквозь дым не видно чудищ. Хорошо,

От них устал, они невероятны.

Хоть с ним подружиться суждено,

Они судьбе заносчивой нештатны.

Они пришли однажды, неспеша,

Открыли дверь, порог переступая,

Их пожеланий ссыпалась крупа

В прихожей пол обильно застилая.

Я подметал, выбрасывал в окно

Крупицы те, ничто не помогало.

Мое заметно кривилось лицо

И чудищ это дюже забавляло.

Им говорил, не вовремя менять

Привычный быт и дней повествованье,

Границы мол нельзя переступать

И обрекать на срыв существованье.

Но толку то? Об стенку что горох,

Мои слова в пространстве затихали,

И если б я в минуту ту подох,

Они лишь плечи вяло пожимали.

Мне с ними жить, мучительно порой,

Они наглеть умеют чрезмерно.

Я их беру везде теперь с собой

И улыбаюсь чаще лицемерно.

Красивы? Да, те чудища мои,

Хоть мало кто об этом понимает.

Им не хватает нежности, любви,

Что их на подвиг мигом вдохновляет.

Жалею их, измена или ложь

Для них смертельны станут крайне, очень!

Обман приставив к горлу острый нож,

Витиеватый свой оставит росчерк.

Их называю - чудища, но мир

Нарек в далеком прошлом их иначе.

Нарек их - Чувства, ими дорожил

И возжелал тем праведной удачи.

Мне с ними жить. И двигаться вперед,

Их слишком много в памяти живет.

Обида снова победила

Забыв былые прегрешенья,

Надеждой благородя взор,

Взираем в прошлое смиренно

Скрывая чувственный укор.

Укор к судьбе, за то, что мало

К нам проявляла теплоты,

Которой так недоставало

Для воплощения мечты.

Вновь те обиды вспоминая,

Что пылью оседали в нас,

Опять предел не рассчитая,

Приманим слез поток из глаз.

И отыскав предлогов массу

Припудрить сладостную ложь,

Пригладим торопливо рясу,

В ней всяк на честного похож.

И снова с прошлым выясняем

Кто был из нас тогда не прав.

"О, Боже, я же невменяем!"-

Воскликну, мысль в мозгу поймав.

Обида снова победила,

Заполонив собою свет,

Та, что надежно так хранима,

Черт знает сколько в доме лет.

Тревожный лес

О чем тревожный, темный лес молчит?

Какие в нем запрятаны секреты?

Его душа безмолвная болит,

Хоть в листья кроны пышно разодеты.

Я знаю лес, он очень одинок

И беспощаден к глупости и фальши,

Ведь он от них однажды занемог,

И это горе было величайше!

Лес — реалист и ясно видит мир,

Он понимает: мир не выбирают.

Но если глупость закатила пир,

То фальшь вокруг гротескно выпирает.

Пир на дровах загубленных сердец,

Пусть деревянных, все же это подло.

И принимает лес привычно смерть,

И принимает очень, очень долго.

Заколоченные

Белое облако стало сужаться,

Чтоб в прорезь войти заколоченных снов.

Долго ему не суметь продержаться,

Мало кто будет к такому готов.

В снах тех замученных столько упадка,

Что хватит с лихвой на планету-гигант.

Нет никого, кто следит за порядком,

Так что любой там возможен вариант.

Может, те сны превратились в рептилий

И мигом рванули искать себе дом?

Может, с ума невзначай посходили,

Устроив космический всюду погром?

Только догадки. Никто не ответит,

Что там происходит со снами теперь?

Лишь иногда солнце мельком осветит

Забитую наглухо старую дверь.

Ненайденный ответ

Я плачу каждое столетье,

Вновь возвращаясь в этот мир.

Мне этот мир стал крепкой сетью,

Он стал проклятием моим.

Здесь вечность воском застывает

В тугой бесформенный кусок

И что внутри себя скрывает

Я никогда понять не мог.

Там в небе есть еще планеты,

Моих нехоженых дорог.

Там наконец найду ответы

Где прячется могучий Бог?

Но только как прервать тираду

Напутствий старых дежавю?

Какую возвести ограду,

Чтоб обойти не ту судьбу?

Я слишком долго задержался,

Прожорливый эфир кормя.

Не помню сколько возвращался

Вновь в этот мир, упав плашмя.

Прощайте, дальние дороги

Мной неизведанных планет.

И вы, неузнанные Боги,

И мой ненайденный ответ.

Изгнанник

Он говорил и повторялся,

Избыток чувств или тоски.

Я тем словам не удивлялся,

Не удивляйтесь же и вы.

Ведь слишком долго был в изгнанье,

Он сам себя изгнал тогда,

Такое выбрав наказанье,

В безмолвие тоски войдя.

А почему? Предполагаю:

Судьба жестокая его,

Пообещав кусочек рая,

Любви блаженной волшебство,

Вела неспешно по дороге,

Что уходила дальше вниз.

Хоть и в предчувствии тревоги,

Подался на её каприз.

Поверив жарким увереньям,

Ласкающим, как шёлк, словам,

Отбросив яростно сомненья

И поздно разгадав обман.

Потом расплата неизбежно

Коснулась огненным крылом,

И вещи он, собрав небрежно,

Исчез за каменным холмом.

С тех пор его никто не видел.

Он много лет бродил меж скал,

Там сотворив свою обитель,

В неё лишь ветер проникал.

И вот теперь он появился,

Но в мире стало всё иным.

Быть может, к этому стремился,

Развеяв прошлое, как дым.

И дальше жить он станет в мире,

Встречая по утрам рассвет

В уютной маленькой квартире,

Где прошлого не виден след.

Не забывай

Не забывай невзгоды синих вод,

Что душу обнажали в лунном свете,

Как разливалась грусть волн их из-под,

Взбиваясь пеной белой на манжете.

Не забывай той клятвы, что тогда

Ты от бессилья дал раскатам грома,

Когда любви погасшая звезда

Тебе отныне стала незнакома.

Когда твой дом молчаньем зазвуча,

Терзал углы скопившие обиды,

И мысли в саван белый облача,

Стирал их формы, очертанья, виды.

И было так порой нехорошо,

Невыносимо было постоянно,

Что целый мир, приветливый, большой,

Меж дней терялся снова безымянно.

Но всё прошло, и мягкая волна

Смывала с грёз твоих оцепененье,

Тебя жалела, берегла она,

Лаская нежно, кротко отраженье.

Проходит день, невзгоды уводя

В далёкий край былого невозврата,

И вечер вновь, в закат переходя,

Расправит сны размашисто, лохмато.

Приходит день, в нём кажется, судьба

Решила взять реванш за неудачи,

И в бликах ярких солнечных окна

Надежда в платье длинном замаячит.

Всё хорошо, о том не забывай,

Что каждый миг подобен совершенству.

В нём ты творишь благоразумный рай

Или спадаешь вымученно в бездну.

Впрочем

Я вновь пришел в осенний лес,

Листвою пошуршать прилежно.

Мне хорошо, спокойно здесь,

В душе и мыслях безмятежно.

Моя любимая пора

Янтарная, с отливом грусти,

Как будто сотни желтых бра

Пространство освещают, густо.

Здесь можно вспоминать любовь,

Ведя с ней диалог извечный.

Присев на камень у дубов,

Снять памяти мешок заплечный.

Все хорошо,- мелькает мысль,

И те досадные ошибки,

Их рассудить сумеет жизнь,

А смысл жизни - хрупкий, зыбкий.

Все относительно, ведь так?

И даже прожитая осень.

У нас с ней временный контракт,

Предположительно лишь, впрочем.

Бледная кукла

Как сильно кукла побледнела,

Знать - это знак дурной.

Она живой быть захотела,

Быть может даже мной.

Едва рассвет расправил плечи

Она открыла настежь дверь,

В надежде утро не заметит

Безмерно смятую постель.

Рассвет заметил, удивился

И устремился к ней стремглав,

Истошно в миге том молился,

Испуг немыслимый познав.

Ему отныне благодарна

Развеял что кошмар ночной.

Та кукла нервная коварна,

С поломанной в куски душой.

Уходят все

Уходят все, и облака

Им крылья вырезают,

Пусть непривычные, пока,

Те скорбью обжигают.

Но пух небесный неспроста

Взбивается веками,

Начнется новая глава

С размытыми следами.

Как тяжело, оставить вмиг

Все в прошлом, до и после,

Ведь ты не сдался, не поник,

Ты бодр и вынослив.

Вновь за зимой придет весна,

И ты ее бы встретил.

Сейчас нужна как никогда,

В ней столько дел наметил.

Но этот мир уже не твой,

Тебя стирает время.

И тот пришедший за тобой,

С земли поднимет бремя.

И ты царапаешь свои

Приделанные крылья,

Но нет ни боли, ни крови,

Тщетны твои усилья.

Прощай, ушедший человек,

Куда-то в неизвестность.

Вновь запорошит мягкий снег,

Причудливую вечность.

Одинокая луна

Одинокая луна

Далека и холодна,

Позабытые цветы

Высыхают от тоски.

Безнадежная любовь

Память растревожит вновь,

Воскрешая в ней упрек,

Что не смог, не уберег.

За окном совсем темно,

Вяло отхлебнув вино,

Мрак пытаюсь разогнать.

Любит он торжествовать.

Пыль заметная едва

Неестественно черства.

То не пыль - осевший прах

Мечт поверженных в грехах.

Одинокая луна

Как и прежде далека,

И надежды больше нет,

Что спасет ее рассвет.

Настырная

Она настырно подходила

Все ближе и наглей,

По праху шла и по могилам

Дорогой подлиней.

А я не мог ступить и шагу

Ни в сторону, ни так,

Жизнь, словно сжатую бумагу

Наматывал в кулак.

И в ней мелькали эти искры -

Дни, прожитые мной.

Их вспоминал не часто, быстро

И прятал за спиной.

Я не хотел их вспомнить снова

Чтоб разодрать тоску.

К ним солнцем выжжена дорога,

Ее я обхожу.

Но вот она, пришла и просит

Вновь пережить те дни,

Ее нелепые вопросы,

От них уж не уйти.

Как же она жестока, словно

Ее прислала Смерть!

Я все скажу ей безусловно,

Жизнь распустив, как шерсть.

А после вышвырну наотмашь

Подальше от себя.

Любая жалость, или помощь,

Поверьте, не нужна!

Она пришла, чье имя - Память,

Судьбу мне ворошить.

Неся разорванное знамя

Свой подвиг чтоб свершить.

Позвольте мне дожить свой век

Позвольте мне дожить свой век

На тихой улице Забвенья.

Я - непутевый человек,

Лишенный счастья, вдохновенья.

И одинок, в своей любви

Прожил как будто в беспорядке,

В безумных приступах тоски

Пишу послание в тетрадке.

На окнах черное пятно

И занавески цвета смерти.

Как много стало все равно

В неактуальной круговерти.

Мне ненавистна суета,

И кожа стертая годами,

Весны цветочной веера,

И ветер с грязными ногтями.

Покой настанет, неспроста

Я крылья разминать стараюсь.

Порою выгорев дотла,

Я наконец-то высыпаюсь.

Мечта

Прикрыл стыдливо палантин

Обиды выцветший мечты,

А рядом ветер обронил

Обломки ветхие - кресты.

Не верит ветер в белый свет,

Недаром нервы на пределе.

Мечты разорванный портрет

Висит в сомнительном борделе.

Мечта, мне жаль, но ты сама,

Разлила счастье у порога.

Любовь поспешно надломя

Ты, неземная недотрога!

А ветер ждал, стегая боль

В ком грозовой, сыпя проклятья:

“Коль захотела так, изволь!

Срывай нательное распятье!”

Мечта безропотно, как тень,

Шагнула в сторону забвенья.

Ее любимая сирень

Была в поре своей цветенья.

Ушла мечта, ее следы

Скрывая слезы прятал ветер.

Так не успевши расцвести,

Так не побыв с любимым вместе.

Караван

Среди бескрайнего песка

И ребер выжженной пустыни,

Брел караван издалека

Считая пройденные мили.

Он долго шел и изнывал

От мыслей липких и тягучих,

Сражало солнце наповал

Вокруг живое обеззвучив.

За что же Бог приговорил

Скитаться вечной вереницей,

Среди обветренных могил

Под золотистой плащаницей?

И те, под жалобным песком,

И караван, по ним бредущий,

Зачем покинули свой дом

В надежде доли своей лучшей?

Кто вас поймет? Дурные вы,

Так почитающие грезы.

И даже нити седины

Для вас не мудрости прогнозы.

Все б вам в мечтах своих парить,

По закоулкам, переходам.

Грех этот сложно искупить,

Грех донкихотинского рода.

Бредет знакомый караван

Навстречу новым приключеньям.

Он обошел немало стран

Двугорбой отражаясь тенью.

Мне предстоит

Всё больше погружаюсь в "всё равно",

Стирая чувств болезненных названья.

Не понимаю, свято иль грешно

Терпеть души привычные страданья?

Никто не знает, в этом и беда,

И каждый сам решает в одиночку,

Какая будет выплачена мзда

Небесному бухгалтеру в рассрочку.

Но примет ли, закроет ли глаза

На мелкие, досадные огрехи?

Разжалобит ли горькая слеза

Поникшего от страха человека?

Или, взглянув с насмешкой в тот же миг,

Переведёт свой взгляд куда-то вправо,

И ты услышишь свой невольный крик,

Предчувствуя суровую расправу.

Я передумал мыслей невпопад

Бесчисленное множество об этом.

Их разгребать опавший листопад,

Мне предстоит упроченным Заветом.

Друг-туман

Серой ватой стелется туман,

Потихоньку к дому подступая.

Он опять мертвецки будет пьян,

На мольбы и просьбы невзирая.

Он прильнет к закрытому окну,

Вызывая чувство умиленья.

И, испив студеную росу,

Протрезвеет тотчас же, в мгновенье.

И тогда он вывернет карман,

Из него достав мечты кусочек,

Мне подарит этот талисман –

Разноцветный, маленький клубочек.

И растает. Впрочем, как всегда,

Под лучами шелкового солнца.

Но его подарок навсегда,

Будто брошка, к сердцу пристегнется.

Чтоб однажды в грусти ярый миг

Бросить тот клубок себе под ноги,

Вмиг пространства ощущая сдвиг,

Побрести за ним, забыв тревоги.

В край далекий, где мой друг-туман

Проживает издавно в блаженстве.

Он, наполнив кофием стакан,

Тот протянет мне по-джентльменски.

Я осталась с ним тут проживать.

Это можно было ожидать.

Сброд

Кто-то идёт, и он, кажется, зол,

Ярко сияет блестящий камзол.

То ли он друг нам, а то ли злодей,

Здесь, в окружении бедных людей.

Тут лишь отбросы полуживые,

Бесчестных грехов - тьма, кладовые.

Сплошные проклятья — в душах у нас,

Ты лицезреешь их мигом сейчас.

Нам при рождении выпало так —

Чтобы судьба прошагала во мрак.

Особенно худо будет зимой,

Снега с избытком и злобы людской.

Может быть, сильно грешили отцы,

И хоть почти все они мертвецы,

Нам отдавать их кармический долг.

Только за что? Не возьмём что-то в толк.

Разве б мы сами выбрали это?

Жизнь есть другая, славная где-то.

Хоть бы немного ей насладиться,

Лишь временами разве приснится.

Так что же ты ищешь здесь, человек?

Верную смерть иль скудный ночлег?

Прежде подумай, затем отвечай:

Может блеснуть кинжал невзначай.

Время идёт, а ты не решился,

Сам понимаешь, где очутился?

Здесь не до шуток, с юмором худо,

Воет голодный нищий рассудок.

Если ты с нами — милости просим,

Ежели нет — труп в реку подбросим.

Завтра узнает крикливый народ,

Как веселится занюханный сброд.

Ха! Ты счастливчик, выбор — отменный!

Нас не удержат крепкие стены.

Злость — верный признак твоих перемен,

Она поднимает мигом с колен!

К нам же, наш брат, побыстрей подходи,

Видно, что сердце лихое внутри!

Завтра настанет новая эра,

В жизни твоей — святая премьера.

Только святого здесь нет ничего,

Не человек ты уже — существо.

Не испугался? Правильно сделал!

Для существа в мире нету предела!

Пусть подождут нас адовы слуги,

Не отмолить былые заслуги.

Только вот грех нас уже не страшит,

К нам привыкает, нас же смешит.

Блуждающие

Но кто же вы, скитальцы во Вселенной,

Влачители упрямые грехов?

Взираете на этот мир надменно

Вы, те, кто отторгаете любовь.

Хотя ваш взгляд взывает о пощаде,

Лишь вновь и вновь питаете вражду,

Бредя неспешно в смятом листопаде

Тайком свою приманите мечту.

Вам не хватает слез и покаянья,

Чтоб боль предать осознанно земле.

Любви едва почувствовав дыханье

Скрываетесь привычно в липкой тьме.

Ах, вы глупцы! Вы спорите с природой,

Чтоб очевидность ей преподнести.

Так, несговорчивой своей породой,

Вам никогда покой не обрести.

Блуждайте дальше по своим дорогам,

Коль вам отрадно погубить себя,

Коль пресловутая химерная свобода

Вам больше бренной жизни дорога.

Представлял

Я верил всем, без исключенья,

И ветру верил, и дождю,

И чувственным своим виденьям,

По коим до сих пор скорблю.

Виденья, сладкие виденья,

Как я надеялся на вас!

Ко мне садились на колени,

Не отводя бездонных глаз.

Я представлял, что очень скоро

В реальность распахнёте дверь,

Вмиг разукрасив серый город,

Сомнений разметав барьер.

Бродили б с вами по дороге,

Вздыхая силы благодать,

Забыв обманы и тревоги...

Как было б здорово молчать!

Я так устал от пустословья,

Привычных и бессвязных фраз.

Вновь засыпая, в изголовье

Они мой комкали матрас.

Мне жаль иллюзии бесценной,

Что я не в силах обрести.

Лишь преклоню пред ней колени,

Сакральное сказав: "Прости".

Я один

Я один, вы слышите, один!

Я единый Бог, я неделим.

Не делите на куски, не спорьте,

Пререканья и злословье бросьте.

Не решайте сгоряча, не злитесь,

Я не страшен, зря меня боитесь.

Не прошу ни жертв, ни подношений,

Не спешите преклонять колени.

Знайте: злоба вечность размывает

И в грехи доверчиво впадает.

Ваши споры громкие, упрёки

От добра так нужного далеки.

Не нужно слепое поклоненье,

Вы не овцы, вы моё творенье.

Вы отрада сердца Моему,

Пусть из душ любовь прогонит тьму.

Неужели?!

Очки разбились. Что за день?

Проклятье, да и только!

Его бы показал рентген,

Истрепан он насколько.

День — отрешенной головы

В событиях спонтанных.

Ему б для смачной полноты —

Соленых слез фонтанных.

Из-за чего, кто разберет,

Случилась передряга?

Еще немного — и пропрет

На дерзость бедолагу.

День, отойти давно пора

В степенный тихий вечер,

Иначе скажут доктора

Недоброе при встрече.

А те очки, они давно

Изрядно надоели.

Все, что случается, — должно,

Без всяких «Неужели?!»

Я не играю

Мне неба синего кусок

Не лезет в горло, не гневитесь.

Я небо ложкой потолок,

Куда как лучше. Угоститесь?

Ну что за страх у вас в глазах?

И небом можно подкрепиться,

Пусть не по правде, лишь в мечтах,

И снова в доме очутиться.

И закрывать плотнее дверь,

Чтоб приглушать соседей звуки,

Они опять в кругу потерь

Мечты травмируют от скуки.

Потерь душевной теплоты

И слов приветливых и ясных.

Они желаньями полны

Себя величить, распрекрасных.

Я не играю в их игру,

В ней нет ни правил, ни приличий.

Их довод - зло, что мошкару

Гоню подальше без различий.

Еще посмеют утверждать,

Что я, им кажется, с приветом.

Ведь я умею исчезать

За солнца золотого светом.

И словно ширму, каждый луч

Вокруг себя навешу рядом.

Я в мыслях и мечтах везуч,

Они судьбы моей отрада.

Пусть говорят, что неказист,

Не приземлен для жизни бренной.

Но пред судьбой своей я чист,

И пред мерцающей Вселенной.

Сельская гадалка

На сельской ярмарке веселой

Бродил я грустный, отрешенный.

Хоть дело было ярким летом,

Безоблачным, к тому ж при этом.

Тоска ласкала нежно мысли,

Себя в друзья ко мне причислив.

Все потому, что мне казалось -

Любви и счастья не осталось.

Я любовался на витрины,

На них красуясь, сувениры

Манили кантри-красотою

И шумной суетой людскою.

Шатер вольготный на поляне,

Ждет, в гости кто к нему заглянет?

Я заглянул, все ради скуки,

Гадалка в нем, взглянув на руки,

Сказала фразу, озадачив:-

"Ты слишком веришь в неудачи.

Ты веришь мыслям темным, глупым,

А через них свет недоступен.

Но к счастью, дело поправимо,

Добавь монеток ощутимо,

Я прогоню тоску-злодейку,

Закрыв обратно ей лазейку!"

Я рассмеялся громко сразу,

Как по судьбы в момент приказу.

Спасибо, славная гадалка,

Мне для тебя монет не жалко!

Вмиг будто солнце стало больше,

И грусть притихла и не ропщет.

Гадалки мудрая наука

Все ж удивительная штука!

Вскоре

Мы забывали свое имя,

Его посеяв в серый прах.

Его лишь помнила богиня

В далеких замкнутых мирах.

Она писала на листочке

Всю нашу радость и тоску,

Переливался звездный почерк

В прямую яркую строку.

Священник, после, осторожно

Листы те в книгу собирал.

Ее прочесть лишь было можно

Тому, кто много испытал.

И я там вскоре оказался -

Среди разглаженных страниц.

Мой дух их бережно касался,

Перевернув тихонько лист.

Прощай, небесное светило,

Ведь скоро буду далеко.

Я не хочу, чтоб воскресило

То, что так было нелегко.

Те цветы

Заасфальтирован газон,

Под ним — цветов могилы.

Еще один большой урон

Для первозданной силы.

Хоть в оправданье пояснят:

Машины сгладят раны,

Но затуманен будет взгляд,

Вещающий обманы.

И то и дело слышен гул

Сердец из ребер клеток.

Их мира напугал разгул

И власть тугих монеток.

Цветы погибшие лежат

Без племени и роду.

В витрине — яркий суррогат

Для выручки в угоду.

Немного странно это всё:

В угоду дерзкой моде

Кромсать фасонисто лицо,

Как вещи в обиходе.

Мне не хватает простоты,

Без лоска, без позерства.

И те нехитрые цветы

Со мной имели сходство.

Если повезет

Как совершенно не похожи

Бывают дети на отцов!

Ребёнок славный и пригожий

В укор стараниям глупцов.

И если повезёт немного

Дитю свой проявить талант,

Его, увы, осудит строго

Отцовский дремотный стандарт.

Как устоять в таком бедламе,

В насмешках вычурных родни?

Любое гасится желанье,

Под утро будто фонари.

Как много мыслей, истрепавшись

От слёз, пролитых втихаря,

Исчезнут, не окрепнув, сдавшись,

Обиду к миру затая.

И тот ребёнок, вырастая

И превращаясь уж в людей,

Живёт, подвоха ожидая

От милых, в общем-то, вещей.

Очистить прожитое вряд ли

Ему однажды повезёт.

Дождя целительные капли

Пропишет месяц-звездочёт.

А тут ещё другие будни,

Что камни валятся к ногам.

В них души бродят, словно студни,

Вороча в чувствах разный хлам.

И среди всех несоответствий

Мечтам, загубленным давно,

Отлаженных годами действий,

Ребенку станет всё равно.

И вот он муж, отец лекальный

По мненью множества толпы.

Его ребёнок гениальный

Вещает искренне мечты.

Всё повторится так банально

До громких скрежетов зубов.

Меняться надо кардинально,

Чтоб уберечь в толпе любовь.

У цели

Ну вот, мы кажется у цели,

Осталось малость - уцелеть.

И встать с изжеванной постели,

И ни о чем не сожалеть.

Помыть исписанные стены

Смывая копоть и золу,

Настроить старые антенны

На восходящую звезду.

Разжечь камин куском надежды,

Подбросить теплые дрова,

Чтоб затрещал огонь прилежный

Уют сплетая в кружева.

Раскрыть постиранные шторы,

Чтоб долго наблюдать, как снег

Застелет ласково просторы

Готовясь обрести ночлег.

И размышлять в мерцанье ночи

О бесконечности былой,

Что до сих пор еще волочит

Свой призрак хилый, роковой.

Пообещать себе и помнить,

Что все осталось позади.

Отныне жизнь свою заполнить

Сияньем искренней любви.

И добротой, как ни банально

Об этом говорить сейчас.

Пусть дилетантски, не формально,

Вновь человеком становясь.

Душа

Душа, давай договоримся,

Забудем прошлую любовь.

Или хотя бы притворимся,

А лучше, мы полюбим вновь.

Душа, зачем нам эти пытки?

Хотя, вопрос тот не к тебе.

Я, нанесла судьбе убытки,

И возмещать их тоже мне.

Душа, нелепо получилось,

Хоть я старалась, как могла,

А ты свою явила милость

И не дала сойти с ума.

Душа, у ног твоих покорно

Внимаю ласковым словам.

И знаешь, мне уже не больно.

Хвала лазурным небесам!

Лишь сейчас

Позвякивали серьги в такт походке,

Когда ты шла навстречу своим снам,

Чтоб в ночи кропотливой, посередке,

Поверить вновь обманчивым мечтам.

Поверить? Вряд ли, просто притвориться.

А почему бы нет, когда печаль,

Достав свои оточенные спицы,

Провяжет ими затяжную шаль?

И снова ночь похлопает в ладоши,

Растормошив безвольную листву.

И этот звук, приятный и хороший,

Приравнен будет, разве, к колдовству.

Ты снимешь серьги, чтобы восхищаться

Их ярким светом, тьму поработив,

Ночная мгла, та поспешит прощаться,

Пытаясь влезть в сна хрупкий объектив.

И эта ночь запомнится крушеньем

Твоих обид, бредущих в новый день.

Бредущих долго, вряд ли с сожаленьем,

Так не ответив – почему, зачем?

И лишь сейчас, спустя так счастья много,

Что проходило мимо, поспешив,

Что было нужно, важно, безусловно,

Твои мольбы и просьбы отклонив.

То лишь сейчас изменится пространство,

На светлых сил служенью перейдя,

И ты поймешь – все было не напрасно,

Свой новый мир надежно оградя.

Весна

Когда чуть сказочный рассвет

Позолотит собою горы,

Где ночи растворится след

В сокрытые от нас просторы.

Тогда смешаются ветра -

Предвестники большой удачи,

А это значит, что весна

Уж собрала свой чемоданчик.

И к нам спешит сквозь белый снег

Не замечая скользких пятен,

Ее подснежник - оберег,

В своей пригожести опрятен.

Ах, дорогая, заходи!

Не промочи свои сапожки.

К огню поближе проходи

И протяни уютно ножки.

Немного, чуть передохнем

И посдуваем все снежинки,

В большой сундук их уберем

Сложив на плед посерединке.

Пусть отдохнут от суеты

И дней морозных, отстраненных.

В весне так много доброты,

Цветов, заранье припасенных.

Весна хлопочет, в радость ей

Украсить мир теплом, мечтами.

Ручей, притихший у камней

Уж скоро встретится с друзьями.

Хотел уйти

Падал снег на каменные плиты,

Гулкий шум проглатывала ночь.

Тусклым светом звездные софиты

Темный мрак пытались превозмочь.

Этой ночью все казалось зябким,

Нереальным, словно древний миф.

В ней мечты заезженной остатки,

Навывали жалобный мотив.

Я хотел уйти в другие стены,

Лечь спиной на мягкую кровать.

Где иные принципы системы

Не позволят злобу превышать.

Но не может быть судьба тягуча,

Натянуть нельзя на счастье дни.

В ней лишь раз возможно будет случай,

Ну почти, счастливому сродни.

Все иное в ней покрыто пылью,

Из далеких прожитых грехов,

Словно булка сдобная ванилью,

Иль узором вышитый покров.

Этой ночью я кажусь убогим,

Выбивая дрожь своим нутром.

Я, увы, пожертвовал уж многим,

В том, так глупо мной пережитом.