Дивная суженая

Красота Твоя - чёрное кружево

Красота Твоя - чёрное кружево.

Красота Твоя ветром дана.

Здравствуй, девица, дивная суженая,

Долго шел - не моя в том вина.

Миллионы дорог - на столетия,

Странных жизней сплетенье и ад.

Мира этого горьки соцветия -

Позабыл я дорогу назад.

В кабаках за далёкими трактами,

На невольничьих торжищах - вдруг

Мне мерещилось то, незакатное,

Что превыше случайных подруг.

И тогда пред трактирной блудницею

На коленях, как раб, я стоял

И писанье твердил ей страницами,

Зря Богиню, мечту, идеал,

Зря Тебя лишь. Забавная, чудная,

Ускользала всегда от меня,

Растворялась степьми изумрудными,

В небеса направляла коня.

Ох, Богиня, мечта моя, девица,

Ох, Ты, звёздный мой луч золотой.

Знала Ты - нам с Тобой всё отмелется.

Знала Ты - я приду за Тобой.

2025 г.

Просто вёл его дальний путь, или Шаман

Просто вёл его дальний путь.

Просто нужно было идти.

Никуда теперь не свернуть,

Ничего здесь не обрести.

Просто снег, и дороги звон,

И стеною - злая метель.

Кто-то воет, идя вдогон.

В небе - льдистая канитель*.

Верный пес - неужто устал?

Отдохнём в селенье, в дому.

Снег плетьми лицо исхлестал,

Душно, тяжко в снежном дыму.

Он - один. Бессмысленный путь.

Нет ни истины, ни огня.

И с дороги уж не свернуть,

Не добыть на тракте коня.

Он умрёт. Он знает про то.

Впереди - лишь муки и боль.

Не поможет ему никто,

Он - пустыни снежной король.

Просто нужно ему идти,

Слушать зов последних минут -

Потому что в земном пути

Обогрел он сам Абсолют.

2025 г.

*Канитель - очень тонкая металлическая нить.

Раствориться в закатах, в рассветах

Раствориться в закатах, в рассветах,

Позабыть о Твоей красоте.

Всё отринуть - вопросы, ответы, -

Все равно ведь не то и не те.

Раствориться в Тебе до потери всего - даже света.

Погрузиться в Тебя до утраты ненужного «я».

Превратиться в ничто, бесконечность, вселенную, - это

Стать лишь крохотной каплей Тебя.

2025 г.

Утонуть бы в Твоих волосах

Утонуть бы в Твоих волосах,

Утонуть бы в полуночи ладанной.

Отступает и вечер, и страх,

Когда вижу Тебя, неразгаданная.

Снова небо - всё небо - в огне,

Окружила нас пляска закатная.

Ты моя - и в миру, и в войне.

Незнакомая Ты, необъятная,

Присноженственность, солнце, весна,

Тягость, яростность, вечность, задумчивость.

Ничего - только Ты. Ты одна.

И твоей красотою мне мучиться,

Обретая в сансаре Тебя,

Вновь играя в Твою предугаданность.

Ничего нет. Иллюзия «я»

Сожигается в истинной радости.

2025 г.

Как могу я любить одну, или Дон Хуан

Как могу я любить одну?

Столь немыслимая утрата…

Как могу я любить одну,

Когда ангелы здесь - крылаты?

Когда зарево красоты

Отдаётся в душе до боли?

Ты прекрасна, и ты, и ты, -

И опять я без сил, без воли.

Как же можно любить одну,

Когда меркнут цветы заката,

Когда губы летят к вину,

Когда женщины все - крылаты?

Некрасивых я не встречал,

Старых, грубых - увы, не вижу.

Средоточие всех начал -

Деву ль, женщину, - не обижу.

Средоточие всей любви,

Средоточие всех желаний.

Я бы мог отогреть весь мир

Бесконечным жаром лобзаний.

Как же можно любить одну?

Выпить каплю из океана?

Видеть огненную страну -

И остаться блуждать в тумане?

2025 г.

Воспарил демонический город

Воспарил демонический город,

Став превыше окрестных холмов.

Над соседями он - точно молот,

Разбивающий жизни и кров.

Ликовали, куражились бесы,

Наслаждались богатством своим.

Свято чтили свои интересы,

В темных храмах служились их мессы,

И правитель был ими любим.

Но однажды из сумрачной дали

К их воротам пришел старичок.

Ох, как демоны все взликовали:

То ж еда - и сама на порог!

А отшельник спокойно и мирно

Сплел домишко себе из травы

И молился под солнцем, под ливнем

На подстилке из трав луговых.

За ним демоны всласть наблюдали:

— Ой, смешно! До чего ж он глупец!

Мы съедим его завтра, не дале,

И наступит бесславный конец.

И с глумлением, с шумом и криком

Толпа демонов встала вокруг.

А старик им в ответ - землянику!

Полной горстию сморщенных рук.

— Угощайтесь! - промолвил с улыбкой.

Я так рад, что ко мне вы пришли!

Поклонился, иссохший и зыбкий,

Предложил им подстилку в пыли.

Удивились тут демоны сильно:

— Эй, старик! Мы тебя ведь съедим!

Земляники отсыпав обильно,

Улыбнулся: — Нам всем путь един:

В жизни - к смерти. И смерть неизбежна.

То игра моего Божества.

Поклонившись еще раз неспешно,

Зашептал он молитвы слова.

— Посмотрите, какой-то он странный!

Жизнь чуть теплится в теле больном.

Поживет пусть. Зарежем барана

И две бочки вина разопьём.

Те ушли, приходили другие,

И так прожил старик много лет.

Времена вдруг настали лихие -

Войны, голод, народ вопиет.

И тогда-то отшельника съели.

К смерти бывши всецело готов,

Так достиг он сияющей Цели -

Божества пустоты и миров.

Суть легенды - сколь светел бы ни был,

Тебя демоны всё же съедят.

Угощай их, люби, диатрибы*

Возноси им, любовно стыдя, -

Бесполезно. То боль их и карма,

То холодная демонов суть.

Всё едино ведь - дхарма*, адхарма.

Всё сливается в радостный путь.

Всё себя обретает в Едином,

Всё - игра и любовь Божества.

Мы забудем пожары, руины,

Воплощений пустые картины

В тихом свете Его озорства.

2025 г.

*Диатриба - укоризненная ораторская речь.

**Дхарма - праведность, закон. Адхарма - неправедность, нечестие.

Странный призрак в пучине безвременья

Странный призрак в пучине безвременья -

То ли демон ты был, то ли бог.

Так загадочны ныне намеренья,

Что тебя привели в сей чертог.

То ли жутью ты был, то ли ангелом.

Что творил ты во мраке времён?

Завершились ли здесь твои странствия,

Иль ты миром иным опьянён?

Это ты ведь когда-то нечаянно

Луну вырвал из тела Земли?

А теперь она так неприкаянно,

Жалко бродит в небесной пыли.

Расскажи - то случилось не в двойственности?

Разделенье еще не пришло?

И добро тебе было не свойственно,

Как и первое горькое зло?

Странный призрак из сна, из безвременья,

Зов из тьмы за пределами тьмы.

Сколько вас, столь чудесных, затерянных,

Здесь прошло до планетной зимы…

2025 г.

Непонимание

Много он говорил - о взошедшем на крест,

О любви, искупающей всё;

О грехе первородном; о лучшем из мест,

Чьи ворота скрепляет засов,

И о том, как же трудно в рай людям попасть;

И о том, сколь грешны мы досель.

Что пред Богом должны на колени упасть -

И тогда лишь откроется дверь.

Старец слушал его, удивленно внимал,

Ничего пока не говорил.

А другой распалялся, и грустно взирал,

И клеймил все людские грехи.

Повторял, что убит Бог и снова воскрес,

Жертвой став во спасенье людей.

Что креститься должны все - один только крест

Даст защиту от адских плетей.

А молчавший старик улыбнулся ему -

Будто понял, что он говорил:

«Я сочувствую горю, поверь, твоему

Всей душой, изо всех своих сил.

Не грусти! Бог ведь может тебя целовать,

На коленях воссевши твоих.

И при чем здесь грехи? И зачем умирать,

Чтоб избавить кого-то от них?

Бог ведь жив - он же просто весёлый шалун,

Он и ласков, и мягок, и мил.

Он избавит тебя от всех тягостных дум,

От всего, что Он здесь учинил.

Представляю, как он огорчился теперь!

Такой ужас - зачем повторять?

Улыбнись ему сердцем, дай руку, поверь:

Одного лишь Он хочет - обнять!».

***

Сотни лет иль секунду одну лишь спустя,

Затерявшись в родной красоте,

Убедились они - Он, - что всё есть пустяк:

Нет путей к Богу тех и не тех,

И равны все пути, и все жизни пусты,

И смеётся, струясь, Абсолют.

И в объятьях великой святой пустоты -

Пустоты же извечный приют.

2025 г.

Возносить Тебе молитвы словом

Возносить Тебе молитвы словом -

Или оробевшею душой?

По дорогам дальним, по дубровам

Обретать Тебя так хорошо.

А не в храмах, где тусклы лампады,

Где Твой голос - лаской, не огнём.

Да, мне вправду много счастья надо -

Надо в сердце пребывать Твоём.

И звенят, звенят мои в подлунной

Огневые, странные слова.

Не молитва то, а ветер струнный

Да дождей ноябрьских синева.

И слова становятся лобзаньем,

И сгорает всё, что было мной.

Я в огне, в Твоём всегда сиянье.

Я Твоею стала тишиной.

2025 г.

И что значит для нас то - во всём уподобиться Богу

И что значит для нас то - во всём уподобиться Богу?

Всей душой полюбить всё, что любит, лелеет наш Бог.

По безмерным пройдя, по Твоим бесконечным дорогам

От любви к Тебе я изнемог.

Ох, Богиня моя, совершенство, краса огневая,

Ох, свершийся мой золотой, вне времён, Абсолют!

Всё в Тебе, всё в Тебе я одной - лишь в Тебе! - прозреваю,

Всё, что любишь Ты, - сам я люблю.

Принимать всю Тебя и любить всю Тебя несказанно,

Это значит - принять даже Твой галактический ад.

Это значит - смотреть на чудовищ Твоих и не пасть бездыханным.

Это значит - вперяться в их взгляд.

Ты ведь любишь безмерной любовью всех демонов ада,

Как меня, любишь Ты люциферов темнейших миров.

Это значит - и мне обнимать их душою измученной надо.

Принимать всю Тебя - есть любовь.

Принимать всю Тебя, всеми гунами*, адом и раем,

Принимать Твою святость, и благость, и весь Твой кошмар.

Я в безумной любви всех чудовищ Твоих - я Тебя! - обнимаю.

Всю Тебя я целую, как дар.

2025 г.

*Гуны - в индуизме три «режима» иллюзии: саттва - благость; раджас - движение, страсть, сила; тамас - инертность. Всё во всех мирах является соединением трех гун в разных комбинациях. Ады относятся к гуне «раджас», чем страшнее ад - тем более проявлена эта гуна.

В «Махабхарате» Кришна, воплощение Абсолюта, говорит Арджуне:

«Отвергни три гуны, стань вольным и цельным!

Избавясь от двойственности, с Беспредельным

Сольешься и собственности не захочешь,

Себя, Вечной Сущности предан, упрочишь».

(Перевод С.Липкина).

Все слова сливаются в Одно

Все слова сливаются в Одно.

Всё едино в море-окияне.

Все слова сливаются в Одно,

Что прекрасней скорби и туманов.

Все слова - теперь моё Одно.

Ты спустилась ветром на ланиты,

Подняла Своё веретено -

И теперь земля и небо слиты.

2025 г.

Снова снишься Ты мне, мой божественный ветер

Снова снишься Ты мне, мой божественный ветер.

Каждый сон подчинен лишь Тебе.

В каждом сне вижу я всё, что есть на планете,

Предаюсь бесконечной судьбе.

Сны Твои - разговоры, уныние, лица.

Я куда-то зачем-то бегу.

А потом - всё сначала. Мелькают страницы.

Я на том же стою берегу.

Но краса сквозь тоску - ох, краса огневая! -

Пробивается прямо во сны.

И весь сон мой тогда вкруг Тебя замирает,

С неба падает бремя луны,

Застывает здесь всё - ад, безумие, лица, -

Опадают цветов лепестки.

Рассыпаются в прах сновидений страницы

От движенья прекрасной руки.

2025 г.

Момент истины святого Чайтаньи

Радха, Радха моя, золотой несмолкающий образ, -

Так бывает, когда чувства слиты в одно.

Я в пожаре Твоём, я в огне коченею и мёрзну,

Мне безумие свыше дано.

Одного лишь хочу - стать Тобою, Тобою, Тобою!

Стать экстазом и грёзой для сотен миров.

Я Тебя обнимаю, небесное всё и земное, -

И слетает Твой дивный покров.

И - нет слов. Что-то где-то на грани весны или ветра,

Что-то ярче огня и темнее, чем ад.

Я есмь Ты. Этот танец средь звёзд, возрождения, пепла,

Этот любящий, страшный Мой взгляд.

Радха - Я. Я есмь тьма, мать и дева, Я - первооснова.

Я сияющим Кришной сжимаю Меня.

Я Собою - одним лишь мизинцем! - держу Всеблагого,

И вселенные-бусы звенят.

2025г.

ЧайтАнья МахапрабхУ - индийский святой и философ VI века, основоположник гаудия-вайшнавизма, одного из направлений кришнаизма. Считается воплощением любви и слияния Кришны и Радхи (Абсолюта единого и неделимого, при этом проявляющегося как мужское и женское в Своей непостижимой игре).

Радха - вечная возлюбленная Кришны, «сердцевина», Вечная Женственность Абсолюта.

Много жизней назад, много вёсен назад

Много жизней назад, много вёсен назад

Я прямого избегнул пути.

Я шел к Богу, но я не достиг даже врат,

И мне долго пришлось бы идти.

Я был молод, горяч, кровь кипела огнём, -

Разве Бог утолил б эту страсть?!

Я прекрасную женщину радостным днём

Повстречал, чтоб к ногам её пасть.

Её лик до сих пор пред глазами стоит -

Темнокудра, бела, как жасмин.

Много лет я с ней прожил, и память хранит,

Что года эти - миг был один.

И когда умирал, я её только звал,

Я её только имя твердил.

И в последний свой миг я к ней мыслью приник

И лишь ею одной уходил.

Мы становимся тем, что помыслим в момент,

Когда плоть оставляет душа.

И в посмертье иного нам выбора нет -

Ты становишься тем, чем дышал.

Если Богом ты жил - ты становишься Им.

Если златом - родишься червём,

Что, к сокровищам путь прокопав из земли,

Обвился вкруг монеты с царём.

И когда я вернулся на землю опять,

Всё забыв - как в веках умирал,

Как рождался, учился и жить, и стоять, -

То я сам этой женщиной стал.

2025 г.

Я всегда здесь был предугадан

Я всегда здесь был предугадан,

Многим зрить Меня довелось.

А вселенная вся - лишь атом,

Только атом Моих волос.

Облачившись в дивное тело -

Надо ж в чем-то здесь пребывать! -

Умалив Себя до предела,

Я спускаюсь сюда играть.

Так сыграй же со мной в страданье,

Сыграй в то, что это всерьёз.

Сделай вид, что всё мирозданье

Стоит пролитых тобой слез.

Плачь, когда теряешь богатство

Иль земную твою любовь.

Иль когда из далёких странствий

Не ответил кто-то на зов.

Поиграй в возмездье и карму,

Сам придумай свои грехи.

Сочини себе сон кошмарный

И прекраснейшие стихи.

Наслаждайся, живи достойно, -

Поиграй в это всё со Мной!

Будь жестоким или спокойным,

Тяготись судьбой иль виной.

Бойся смерти или забвенья,

А сильнее - утраты «я».

Сказки выдумай про нетленье -

Чтоб всё это было не зря.

А когда осенней порою

От смешной устанешь игры -

Я иллюзию приоткрою,

И увидишь Мои дары.

И всё станет еще забавней,

Ведь, счастливым смехом звеня,

Ты к игре приступаешь главной,

Ты сыграешь со Мной - в Меня.

2025 г.

Рассказ Абсолюта

Проявилась вдруг временем Я - и как будто распалась, сгустилась.

И как будто сыграла Сама в этот мир, в бытие.

Так забавно всё это - как будто есть свет и есть милость,

И как будто есть смысл в абсолютной Моей простоте.

Так забавно всё это! Я светлой богиней предстала,

Я в придуманных Мною пространствах сражалась с чудовищем-тьмой,

Воплотившись Сама тем чудовищем. Страшное жало

Пронизало Меня же - пространство - до тверди земной.

Нужно, чтобы в веках эта битва Моя продолжалась, -

Под защитою света живу Я людьми на Земле.

Каждой жизнью живу - насекомым, растением. Малость

Не мешает им Мной чтить Меня же - последний предел.

Ох, как сладко любить! Притворяться вот так всеми душами,

Будто их жизни, муки, горенье, предвечность, - не Я.

И молитвы, признания жаркие радостно слушать,

Им в ответ Свою вечность даря.

***

Ту игру Мою ныне, наверно, уже и не вспомнят,

Лишь взгрустнётся однажды провидцу ночною порой.

Эти игры Мои - все исполнены дивной истомы,

В них красавица есть, и влюбленный герой.

Я игрой наслаждаюсь - притом защишая, лелея.

Хрупким юношей как-то явилась в иллюзии Я.

Был поэтом тот мальчик. Ко Мне он тянулся, жалея,

Лишь о том, что во славе не видел Меня.

И однажды Моей шаловливой надмирною волей

Он прозрел битву светлой богини с чудовищем-тьмой.

С той поры он навеки утратил блаженство покоя,

Лишь её красоту летом пил и зимой.

Всей душой полюбил он тот свет, ту богиню сражений,

Проявление силы Моей, воплощенье Меня.

Не искал пониманья, не ждал и не звал утешенья,

И так сжёг себя сам, восхищеньем горя.

Та игра, видно, что-то во Мне пробудила такое,

Что игру Свою стала Я больше, нежнее любить.

Не дарю иллюзорным твореньям Я счастья, покоя, -

Но даю Я им силы в игре Моей жить.

2025 г.

Погружаясь в Тебя всё больнее, всё глубже, нежнее

И спросил человек Бога:

— Зачем Тобой было создано зло?

И спросил его Бог:

— Что такое зло?

— Это противоположность добра, - ответил человек.

И спросил Бог:

— Что такое добро?

Погружаясь в Тебя всё больнее, всё глубже, нежнее,

До Твоей до последней, придуманной мною, вины,

В мягкой тьме несказанной, где всё - и любовь - цепенеет,

Своё «я» видишь со стороны.

И сансару всю видишь. Как мелки, ничтожны глубины!

Как мелькает там что-то - на спичке крупинкой огня.

И желанье одно только тлеет в Твоей сердцевине -

Там оставить ничтожное «я».

Пусть оно разрываемо будет тоской и смятеньем,

Пусть скитается где-то - и цели ему не видны.

Что ж, вот так проявляются странные серые тени

От придуманной мною вины.

2025 г.

Великая любовь Генриха Сузо

Генрих Сузо - немецкий мистик XIV века, доминиканский монах. Видел Бога как Вечную Премудрость - невыразимо прекрасный женский образ, второе лицо Троицы, - проявившуюся в Боге-Сыне, во Христе.

Я царицей предстала тебе в белоснежных одеждах,

И была Я прекраснее розы в цветущем саду.

Но у ног Моих зрел ты, какою бывала Я прежде -

Когда муки и боль искажали Мою красоту,

Когда предал Меня тот, кто видел Меня - но не Мною;

Когда меч моей волею пал из дрожащей руки.

Гефсиманского сада была Я в ту ночь тишиною,

Ими всеми была Я, и слёзы им были - клинки.

А потом - бичеванье, и крест на плече, и дорога.

И ты видел, что нет больше той неземной красоты,

По которой узнал своего ты любимого Бога,

Все молитвы свои вознося Мне одной, как цветы.

И был крест. Видел ты, как изломано хрупкое тело

И как женские руки скрутились от жажды вздохнуть.

Вечно длится тот день. Горьким мукам Моим нет предела.

Не спешит пелена. Вечен крест. Вечна боль. Вечен путь.

Искаженное мукой лицо не бывает красивым.

То узрел ты воочью - что скажешь теперь, о, мой друг?

Полюбил Меня Богом, безмерной, великою силой, -

Но сумеешь любить Меня в смраде и ужасе мук?

***

Я предвечно с Тобой. Я от века стою перед Богом.

Я Тобою рождён лишь затем, чтобы славить Тебя.

Твои муки - мои. И одна ко кресту нам дорога.

И все гвозди - мои. И мои это кости дробят.

Ты со мною - одно. И твержу я одно только имя.

Ты со мною - одно. В свете, в муках, во смраде, в красе.

Занавесился взор мой навек волосами Твоими,

И одна нас любовь, воедино слияв, вознесет.

2025 г.

Вправду ль сердце твоё забыло, или Адам

Вправду ли сердце твоё забыло,

Что прошло – и что предстоит?

Как над миром, сияющим миром

Восходила краса Лилит*?

Вправду ль сердце твоё остыло,

Позабылся первый рассвет?

Ты не помнишь прежнего пыла,

Хоровода райских планет?

Вправду ль сердце твоё загадочное

Может лишь часть себя** любить?

А всё истинное, всё сказочное

Ты сумел в себе истребить?

Ох, Адам, воистину силою –

Странной силой ты наделён,

Коль твоя предвечная милая

Исчезает, как темный сон.

И мы все, тобою повязаны,

Зрим не вечность, а часть себя.

Словно сами собой наказаны,

Словно цепи на душах спят.

2025 г.

*Лилит - согласно ветхозаветным апокрифам первая возлюбленная Адама, созданная, как и он, из глины, ставшая впоследствии демоницей.

** Ева была создана из ребра Адама.

Простирались тёмные дороги

Простирались тёмные дороги,

Я не знал - не знал, куда идти.

Дивной встречи я просил у Бога -

Я мечтал любимую найти.

Чтоб уста ее мне улыбались,

Чтоб сияли негою глаза.

Боже, Боже, дай мне эту малость!

Ты ж могуч, свершаешь чудеса.

Боже мой, коль грешен - дай прощенье,

Одинокой жизнью не карай.

Страшной мукой мне уединенье

Ведь предстанет - а не как Твой рай.

Но любимой так я и не встретил,

Исходил хоть тысячи дорог.

Ни одной прекрасной не приметил -

Так решил неумолимый рок.

Боже, Боже, Ты мне дал свободу,

Одинокий путь дал и суму.

Ел я хлеб и пил одну лишь воду,

Но Тебя я, Боже, не пойму.

Я просил ведь вправду так немного -

Чтоб Тебя в глазах родной узреть,

Чтобы идти одною с ней дорогой,

Чтобы вместе тихо нам стареть.

И когда зашлось моё дыханье

И увидел свет я неземной -

Понял я, что ни одно лобзанье

Не дарует истинный покой.

И не деву я просил у Бога,

А просил Его я одного.

И померкли тёмные дороги -

Нету в мире больше никого.

2025 г.

Музыка суфия

— Алимхан, Алимхан, ты мне сердце отдал,

Так поверь мне теперь хоть немного!

Твоя музыка – дивный, сияющий дар…

— Эта музыка – только для Бога.

— Алимхан, Алимхан, люди слышать должны

Эти райские чудные звуки!

– Я писал эти песни при свете луны,

Не отдам их в ничтожные руки.

— Алимхан, Алимхан, повелитель и друг,

Твоя воля – превыше закона.

За тебя приму тысячи гибельных мук,

Но, молю, не будь столь непреклонен!

-- Эта музыка – в сердце построенный мост,

Что связует навеки с Аллахом.

Свою душу на жаркий костер я принёс,

Чтоб отвергнуться бренного праха.

Мои песни – поверь, не для смертных они.

Мои песни - дорога в долину,

Ту, где струнами душ вечно ветер звенит,

Ту, где льются сердца, словно вина.

— Алимхан, Алимхан, моя жизнь и душа,

Я люблю тебя страстно, безумно.

Ты решил, Алимхан, что я так хороша,

Чтоб внимать твоим песням в подлунье.

Ты раскрыл во мне сердце, как занавес свой,

И по струнам поднял меня к Богу.

Ты провёл меня дивной дорогой прямой

К сердцу мира, к родному порогу.

И теперь Я, Аллах, тебе так говорю:

Твоя музыка – дар всем живущим.

Я, Аллах, тебе свет Свой навек отдаю,

Я есмь ты, Я – единственный Сущий.

Исполняй Мои песни на всех площадях!

Он склонился пред ней, потрясённый:

— Повинуюсь Тебе, о, любимый Аллах!

Твоя воля мне будет законом.

2025 г.

Поднималась трава луговая

Поднималась трава луговая,

Зарастали ночные следы.

Я ходил к старой ведьме - я знаю,

Так хотел я избегнуть беды.

Но навлек я беду еще большую -

Странной мукою сердце горит.

В той избе что-то тёмное, горшее

Ходит ветром от старых обид.

Я ходил к старой ведьме уродливой,

А нашел - неземную красу.

Тень волос её, сеть всепогодная,

Разметалась по кронам в лесу.

Тонкий стан её, ветром охваченный,

Взволновался в лесных камышах.

Оплела меня злою удачею,

Разметала вокруг меня прах.

То ли ведьма ты - страшная, старая, -

То ль сошедшая с неба мечта.

Не склонялся, не ник под ударами -

От тебя ж жду удара кнута.

То ли ведьма ты, то ль королевна ты

Несказанной заморской страны.

И раскатами страшными, гневными

Твоя буря над миром звенит.

2025 г.

Он читал свою книгу - и бездну любимого Бога

Он читал свою книгу – и бездну любимого Бога.

Он смотрел на людей - видел чёрную бездну Его.

Иногда этой бездны казалось как будто бы много,

И тогда видел он красоту и любовь - от Него*.

Эта черная бездна ласкалась, кружилась и млела.

Эта черная бездна была неподвижна, была вне всего.

Замирало в любви и в слиянии с Ней его тело,

В центре лба набухал взгляд - и смело встречал Самого.

Так смотрел он в любимую бездну любимого Бога,

Так смотрел, принимая, внимая, беря и даря.

Больше не было слов. Больше не было «мало» и «много».

Только бездна была. В ней исчезли его якоря.

2025 г.

*Адвайта-веданта говорит, что существует Абсолют, Бог, вне всех качеств, описаний и представлений. Всё является Абсолютом, мы являемся Абсолютом - но мы видим иллюзию. Бог в иллюзии - это тот же непостижимый Абсолют, но преломлённый через тончайшее цветное стекло иллюзии. Он личный, безмерно любящий. Его можно любить, ему можно поклоняться.

Вкус волос Твоих дивных ладанный

Вкус волос Твоих дивных ладанный,

Разлитая в тихом воздухе печаль…

Я во сне Тебя увидел, неразгаданную,

Всего мира мне теперь уже не жаль.

Я во сне Тебя ласкал, и губы нежные

Отвечали мне как будто наяву.

Небо - просто синь Твоя безбрежная,

Я теперь его в молитвах не зову.

Небо - просто отблеск, тень ненужная,

Тень Твоих непостижимых глаз.

Помню, жил я в мире, был с оружием,

А теперь - что значит мир для нас?

Всё есть Ты. Заря моя желанная,

Что восходит в непроглядной тьме,

Дева, свете, утро долгожданное,

Не остаться мне в себе, в уме.

И вовек с Тобою не расстанемся,

Счастье Ты моё, моя печаль.

Друг о друга мы с Тобою ранимся,

Лишь пока весь мир - Твоя вуаль.

2025 г.