Детям

Любимой дочери

В рыжем свете придорожных ночников,

Снежинки медленно кружатся и порхают,

Зовут меня, в свой танец завлекают,

Любуюсь вальсом чрез простывшее окно.

И не мигая, наслаждаюсь я картиной,

Но неожиданно внимание привлёк,

Тихо шуршащий топот чьих-то ног.

Возник передо мной ангел невинный.

Стоит и хмурится, растрепанное чудо,

И с кислой рожицей взирает на отца.

И знает доченька, пора идти нам в сад.

И знаю я, что не пойдёт она покуда.

На ручки я не вознесу дочурку,

К груди прижму и в лобик поцелую,

В глазах замечу искру озорную,

Верну на землю милую фигурку.

И вот уже в лицо нам дует ветер,

И снегопад нам лица украшает,

Через мгновение снежинки тают,

И исчезают, словно дымка на рассвете.

Ты на руках сидишь, и обнимаешь зайку,

Он не игрушка, он твой друг любимый,

И для него твоя любовь неоценима,

Щекою прижимается к хозяйке.

И вот достигли мы заветного порога,

И ты танцуешь в окружении детишек,

Среди других зайчишек-шалунишек,

До вечера, родная недотрога.

Горделивый носик, вздернутые губки

Горделивый носик, вздернутые губки,

Варежки небрежно брошены на пол.

Гневно теребит подол желтой юбки,

А в глазах нахмуренных видится укол.

«Это не одену, косы мне не нужно,

И вообще сегодня в сад я не пойду.

Где мой зайчик сладкий? Где моя зверушка?

Где он мягкий спрятался? Папа, не пойму!»

Слезки водопадом брызнули на щечки,

Всхлипывает, плачет бедное дитя.

Папа, скрыв улыбку, наблюдает дочку.

Зайчик за спиною, не поджав хвоста.

Тоже улыбается и смешливо щурится,

Смотрит на хозяйку бусинками глаз.

«Доченька любимая, милая снегурочка,

Он уже вернулся». И она тотчас

Радостно танцует, хлопает в ладоши.

Вмиг похорошела, ласкою полна.

Зайка с папой снова для нее хорошие,

И готова слушаться, доченька моя.

Кофейного окраса кот

Кофейного окраса кот

Детишек на окошке ждёт.

Он машет весело хвостом,

Мечтает котик об одном.

Как только ребятня домой

Помчится звонкою гурьбой.

Ему нальют здесь молока,

Покормят бедного зверька.

Такая служба у него —

Здесь развлекать учеников.

Мурлыкать и топорщить хвост,

Прижав к стеклу свой мокрый нос.

Детей домой он проводил,

Свою награду заслужил.

Он добросовестен и вот,

Уже из миски сладко пьет.

Розовый фламинго выпорхнул с трубы

Розовый фламинго выпорхнул с трубы,

Вьётся в небеса на потеху детям.

Поднимаясь ввысь белые клубы,

Принимают облик, данный им рассветом.

«Не спеши, отец. Папа, погоди,

Дай полюбоваться розовым восходом.

И меня ты в садик лучше не веди,

Шоколад купи, и домой уходим».

Смотрит, улыбаясь, хитрая лиса,

Сердцу дарит радость, гонит прочь печали.

Знает, как задеть струны у отца,

Чтоб свои желания выполнить заставить.

Зорька отгорела, небо серым стало,

Папа с дочкой за руку и идут назад.

Тёплое пуховое ждёт там одеяло,

А в кармашке уж лежит сладкий шоколад.

С детьми идём мы в зоопарк

С детьми идём мы в зоопарк, уже в который раз,

В опилках там зарывшись, ждёт колючий дикобраз.

А по соседству с ним лежит суровый крокодил,

Грустит и хочет поскорей вернуться в тёплый Нил.

А рядом крутят колесо, забыв про все дела,

Мышата-дёгу, чья ватага дико весела.

На них взирает флегматично тИгровый питон,

Шипит и раздувает щёки будто злой дракон.

В другом вольере за стеклом, прищурив жёлтый глаз,

Лежит зелёный игуан, оранжевый окрас.

«Как может он зеленым быть, ты папа расскажи» -

Стрекочут и толкаются, в сомнениях малыши.

А папа сам не знает, что на это им сказать,

И чтоб неведение свое, конфуз не показать,

И чтобы не попасть впросак, ударить в грязь лицом,

«Да вовсе, то не игуан, а знать, хамелеон» -

Так отвечает им отец, в другой вольер ведёт.

И чада смотрят на шиншилл, он лоб усердно трёт.

Сейчас полезет в интернет читать про игуан,

А заодно про игрунков и прочих обезьян.

Что кушают и где живут? Играют как и спят?

Всё-всё на свете интересно для его ребят.

Пока осмотрят тех зверей вопросов миллион:

Зачем на стенке за стеклом уснул вдруг махаон?

Как может в клетке попугай по-русски говорить?

А яркий золотой фазан скрывать такую прыть?

И почему на задних лапках сурикат стоит?

А мишка Умка? Где же он? Зачем сегодня спит?

Узнав про всё и обо всём, запросятся домой.

И тут со всей своей наивной детской простотой,

Заметив в клетке котика с табличкою сервал,

Как завопят: «Вот папа бы с собой его забрал!»

Летающий кит на ветке сидит

«Летающий кит на ветке сидит,

Вот я бы на нём полетала.

На улицу громко хвостом он шуршит,

Хвостом как у дивных русалок.

Я с ним упорхнула бы к солнышку близко

Потрогала бы облака.

И птичкам сказала: «Летаете низко,

Привет вам, - а после, - пока».

И крепко прижавшись к волшебному зверю,

Неслась бы всё выше и выше.

И, может, покинула бы атмосферу,

Нашла бы у неба я крышу».

— Но это же дочка всего лишь пакет,

Что на вЕтру крылья полощет.

— Ох, папа, эх, папа, держи мой совет,

Ты стань, милый, чуточку проще.

Злится девчонка

Злится девчонка, кусает ручонки,

Топает ножками в пол.

Корчит гримасы, делает пассы,

И кулачком «бах» о стол.

В садик не хочет, громко стрекочет:

«Я никуда не пойду.

Там ведь так скучно, мало игрушек,

Нечего делать в саду».

Бровки нахмурены, глазки прищурены,

Кажется, будет гроза.

На руки прыгнет, к папе приникнет,

Эта коза-дереза.

Пару раз всхлипнет, папу обнимет,

В ухо прошепчет слова.

Состроит глазки: «Посмотрим сказку,

И не пойдем никуда».

Сказка волшебная, сладость целебная —

Горсточка вкусных конфет.

Радость вернулась, улыбка блеснула,

Личико — солнышка свет.