Детям с 40 размером ноги

Детям с 40 размером ноги

"В детство"

Я бы хотела стать маленькой-маленькой,

Вспомни, как весело, ну!

Поэтому в этот раз, в отпуск внеплановый,

Я точно в детство махну.

И вот обернусь маленькой-маленькой

Это так здорово, ну!

В ванну с игрушками, как в море с ракушками,

Я резво и смело нырну.

Я стану русалкой и дайвером в маске,

Дельфином и чайкой взлечу,

Великой пловчихой, иль щукой, как в сказке

Я стану, кем захочу.

А позже надену я мамино платье,

потянется шлейфом ткань на полу.

Смотри, как я с принцем в нежных объятиях

Кружусь на пышном балу.

Легко окажусь на далёкой планете,

А включится свет — вернусь.

И я прошепчу: «Лучший отпуск на свете»

И снова взрослой проснусь.

"Сестричка"

Уехала мама однажды,

Когда живот округлился сполна.

Сказала, что скоро вернется,

Но вернётся уже не одна.

Мама точно мне купит собачку —

Миленького щенка,

Озорную, смешную кусачку,

Пушистую наверняка.

Мы с папой не спали ночами,

В машинки не шла игра.

Так хотелось скорее к маме.

Разве маме с щенком не пора?

И вот наконец вернулась,

На руках — в пелёнках клубок.

А кто же в клубок свернулся?

Кажется, не щенок…

Мама мне прошептала:

«Посмотри, твоя сестричка, сынок».

Сестричка рукой помахала.

С ней подружусь — не нужен щенок.

"Пускай мама поспит"

У мамы болит голова,

Может, шапка из шерсти нужна?

Или подушка из перьев помягче

И положить её как-то иначе?

А может, поможет таблетка,

Или лучше к чаю конфетка,

Пирожное с мороженым

И блинчик, в конвертик сложенный?

Попрошу у папы совета,

Он сказал, отложив газету:

«Маме нужен глубокий сон

И чтобы ты не носился, как слон».

"Признание"

На 9 мая в школе, в актовом зале,

Ты читала стихотворение на сцене.

Стояла с двумя косичками в беленькой рубашке,

И от твоей интонации у меня по спине бежали мурашки.

О войне ничего не знала, только дату вызубрила.

Вокруг чистое небо, тепло и тихо,

Но читала ты так бойко, так лихо,

Словно уже воевала, словно сама от врагов защищала.

Ты закончила, поклонилась,

Поправила на голове бантик,

И пока я смотрел на тебя не моргая,

Громче всех хлопал наш одноклассник Вадик.

На новый год в школе, в актовом зале, ты читала стихотворение про любовь.

Стояла с укладкой в нарядном платье, и от глубины твоего взгляда у меня закипала кровь.

О любви ты мало что знала, наверное из книжек своих в основном,

Но прочтением своим ты опьяняла словно самым терпким вином.

Мы были тогда в 10 классе,

Я наконец признался решил.

Ты на сцене, поправив кудри, сказала: "Стих посвящается Ваде".

Признание свое я отложил…

Ты поступила в театральный,

По-прежнему читаешь стихи, играешь пьесы.

Постоянные гастроли,

Бесконечные стрессы.

Вот стоишь на сцене в огромном концертном зале,

Все дарили тебе цветы, и я пошел дарить.

Настроился признаться, сказать наконец прямо,

И девочка лет пяти передо мной смущено тянула тебе букет со словами: "Держи, мама".

"Коляска надоела"

Буробит из коляски

Кудряшка лупоглазый,

Ему живётся лучше,

Когда он весь чумазый.

Поэтому скорее

Вылазим из коляски,

И лужу погрязнее

Пусть ищут наши глазки.

Когда нашли — не медлим,

Бежим из всех силёнок!

Ну, мамочка, что дремлем?

Сейчас нырнёт утёнок.

"Как назовем дочку?"

Мне пять.

Сижу, хохочу, болтаю ножками,

Обнимаюсь и целуюсь с дворовыми кошками.

Тащу животных с помойки домой,

С задором вступаю с мальчишками в бой.

Опять дырка на новых колготках —

Зацепилась коленкой где-то на горках.

Мама кричит, приподнята бровка:

«Ну что же такое?

Дочь — бестолковка!»

Мне десять.

Мама опять за свои разборки:

«Брала бы пример с соседки Алёнки,

Всегда помогает маме в уборке,

Учебники учит от корки до корки,

Домой приносит только пятёрки.

А у тебя в дневнике одни замечания!

Опять мне краснеть на школьных собраниях.»

Мама кричит, потеряв обладание:

«Ну что же такое?

Дочь — наказание!»

Мне восемнадцать.

Возникла дилемма, куда поступать.

Не дали возможности самой выбирать:

«Учись на врача, чтоб хорошо поживать!

Мама плохого не посоветует —

Маме-то лучше знать!

И думать забудь про свои развлечения.

Надо же ляпнуть какое-то пение,

Драть горло на сцене — смешное умение.

Ну что же такое?

Дочь — огорчение.»

Мне тридцать.

Как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

И мой скоро точно ко дну прирастёт.

На работу никто меня не берёт,

Замуж никто меня не зовёт.

Ни в чём непутевой мне не везёт.

А перед глазами всю жизнь одна зарисовка —

Мама кричит, приподнята бровка:

«Ну что же такое?

Дочь — бестолковка!».

"Желанней, чем детская мечта"

Твоя любовь ярче всех картин,

Твоя любовь складнее всех стихов,

Лечебней всех вакцин,

Надежней всех щитов.

Твоя любовь выше облаков,

Твоя любовь ярче, чем звезда.

Она спокойней сладких снов,

Она желанней, чем детская мечта.

Твоя любовь как кофе по утрам,

Твоя любовь как ветер в знойный день,

Как разговоры дома по душам,

Как дикая цветущая сирень.

Как состояние, когда хочется творить,

Как сложная, но верная стезя.

С чем только не могу любовь сравнить —

И сравнивать ее ни с чем нельзя.

"Любовь, кофе, конфеты, мечты"

Утонуть бы в кофейной чашке

С сахаром и молоком.

Я сижу в твоей огромной рубашке

С твоим рыжим пушистым котом.

У тебя пахнет кофе, и очень тепло.

Мне совсем не хочется уезжать.

Давай купим конфет полкило

И будем, как дети, мечтать.

Пусть взрослый мир подождёт,

Ведь я пью кофе сейчас с тобой.

Сидеть бы так все дни напролёт

И знать, что ты будешь всегда со мной.

"Обними крепко-крепко, мамочка"

Обними крепко-крепко, мамочка,

Не меня, а ту девочку с бантиком,

У которой на щёчках ямочки,

У которой в кармашках фантики.

Ты её не ругай, мамочка,

Взрослый мир сам поставит в угол.

А сейчас пусть читает сказочки,

А сейчас пусть играет с куклой.

Ты её поддержи, мамочка,

Взрослый мир сам собьет с равновесия.

А пока пусть играет в салочки,

И в расчёску поёт песни.

Ты её обними, мамочка,

Взрослый мир неизвестен ласками.

Расцелуй её детские складочки,

Разрисуй её мир красками.

Обними крепко-крепко, мамочка,

Не меня, а ту девочку с бантиком,

У которой на щёчках ямочки,

У которой в кармашках фантики.

"Маму с папой не боятся"

Мама с папой сдвинули бровки

И стали вдруг злыми, как серые волки.

Слова их кусались, как дикие пчёлки,

Их взгляды пронзали совсем как иголки.

Мне стало так страшно, я так напугался,

Но как можно папу с мамой бояться?

Во всём виноваты иголки да пчёлки,

До слёз довели меня серые волки.

Я в комнате спрятался под одеяло

Мне крепости прочной так не хватало.

От ругани стенка меня отделяла,

И чувство страха меня обуяло.

Мамуля, папуля, прошу, не ругайтесь!!!

И в страшных зверей больше не превращайтесь!

Хотел бы я видеть, как вы улыбаетесь,

Смеётесь, милуетесь и обнимаетесь.