Детский мат

Предвкушение

Ты снова ведёшь себя как посторонний,

ответь почему ты не хочешь остаться

уютным теплом в моих нежных ладонях,

послушной рекой в моих ласковых пальцах (?)

Под вечер, свернувшись калачиком в кресле,

и поздно с утра, разметавшись в постели,

мы будем жалеть - в одиночку и вместе -

о том, что шагнуть за черту не посмели...

Смотрю в сотый раз, не могу наглядеться.

Встречаешь мой взгляд, опускаешь ресницы.

Ты ляжешь чертой в моём ласковом сердце -

стеной, о которую только разбиться.

Сто лет одиночества

Я верю в хорошее. Сильно-сильно.

Я возвращаюсь домой налегке -

Певчие птицы - дорожная пыль -

Без мужа-Гастона на поводке.

Скрип половиц в пустой галерее.

Горшки с душицей. И муравьи.

И я удивлюсь - если только успею -

Какой у тебя одинокий вид...

Станут часы. Улетят канарейки.

Растает лед. Обмелеет река.

И я обниму тебя - крепко-крепко -

Так, что потом заболит щека.

И вспомню - смеясь - про какие-то крючья -

Про что-то еще - совершенно не то -

Как ты был в шинели - серой-колючей -

Как валенки в детстве. Как бабкин платок.

А ты мне расскажешь про дождь в Макондо -

Довольный, шепнешь, что увидел свет -

И я буду жить еще долго-долго.

Дольше, чем мне исполнилось лет.

_____________________________

* по одноименному роману Габриэля Гарсии Маркеса

Детский мат

Когда ты мне поставил детский мат

Я умирала медленно и страшно

Ты будешь вспоминать меня вчерашней

Поверженной случайно наугад

Я поднялась размазывая кровь

Я отдала тебе свои погоны

Я даже не держала обороны

Я не считала это все игрой

Ты уходил свободно и легко.

А я ждала сомнительного чуда

Что ты вернешься маленький Иуда

Глаза закрыть мне ласковой рукой.

Но преданный тобой великодушный

Мне тихо приказал: не умирай.

Я поняла, что умирать не нужно.

Я поняла, что это лишь игра.

Старше

Тебя отпускать слишком больно, но надо.

Разжать твои пальцы. От губ оторваться.

Спиной повернувшись, я все еще рядом.

Но собраны вещи. Твой поезд в двенадцать.

Со мной тебе будет легко. Я взрослее.

Не верь что я плачу. Я так ... лицемерю.

Не я - кто-то глупый, несчастный, незрячий,

Сжимая виски, оседает у двери.

А я ухожу. Я судьбою играю.

Я в каждой минуте тебя возвращаю.

Ты - в шепоте листьев. Ты - в солнечном свете

В спешащем дыхании на лестничном марше.

Ты в жизни. Я знаю, ты будешь и в смерти.

Я чувствую это. Ведь я тебя старше.

Лав стори

Мне семнадцать было — тебе почти двадцать один. Мы снимали квартиру на улице Колпакова. Я была влюблена — мир в кармане, жизнь впереди. Я любила родинку на твоей руке. Я любила тебя целовать, прижимаясь к щеке, мои волосы щекотали твои ресницы... Я была бестолковой, смешной щебетуньей-синицей, ты курил, улыбался, угрюмо молчал, скрывал. Ты был в розыске, у тебя не было документов, самовольно оставил часть — поссорился с ротным, но мы были бы врозь, если бы не это, так что не в счёт. Но к нам впёрся жить друг — вы с ним вместе свалили из части, выпить был не дурак, с собакой кавказской масти, она стала гадить, за нашим котёнком гоняться, я уехала к маме, прости, не выдержала...

Ты упрямо твердил, что мне без тебя лучше, с Мариной опять замутил, я сломала ключ в замке, под дверью сидела измученная, ты был в нашей квартире с ней, меня не впустил. Я спала, привалившись к стене, видела сон, ты на лестницу вышел, ты меня разбудил, подальше увёл от квартиры, чтобы я не столкнулась с Мариной, я к тебе прижималась и плакала-плакала-плакала... Я сказала тебе о том, что я жду ребёнка, ты поймал такси, мы переехали к маме...

Я спросила: как быть с ребёнком — решай сама. Я решила сама, я очень боялась аборта. Ты дразнил «войной» Аньку, мою маленькую сестру, покупал нам фрукты, конфеты в золотых фантиках, она рисовала тебе медведя в сосновом бору. Ты домой возвращался за полночь — поутру, я ловила шаги в тишине, я слушала лифт... А потом мы поехали в Вологду к твоему брату. У меня там случился выкидыш.

Я ворочалась болью на кровавом матрасе, сначала молилась о том, чтобы выжил ребёнок, потом молилась о том, чтобы не было больно. Пара сгустков — кровавых комочков в беленькой ванночке — всё что осталось от нашего с тобой мальчика. Отмучилась, вышла в жалком казённом халатике. Ты помог мне переодеться, мы сели в поезд. Я к тебе прижималась и плакала-плакала-плакала... Ты с тех пор называл меня «чадо», «чадушко» - я успокоилась.

Ты попал под амнистию, мы оформили паспорт. Купили мне красные туфли, полароид. Потом свояк зарезал электрика Фазу. Как назло в тот вечер ты заходил к нему в гости. Тебя подозревали, я думала — я сломаюсь. В ИВС* отнесла передачу — решила дождаться. Тебя выпустили, мы купили бутылку фанты. Я к тебе прижималась, я была счастлива — счастлива... Тем летом мы расписались.

Поехали к морю под Сочи в посёлок Лоо. Ты в детстве тонул — у тебя была аквафобия. У нас спёрли бумажник — мы возвращались без ничего...

Моей маме надоело, что ты не работаешь. Переехали жить на дачу, на всём экономили. Провели водопровод, ты копал траншею, спина болела, руки в мозолях. Я защитилась, получила диплом.

К нам приехал в гости твой младший брат Юра. Он был похож на тебя и на меня. Я сошла с ума — он был беззащитным и сильным. Я искала в нём ребёнка — нашла мужчину. Я тебя умоляла: не оставляй меня с ним. Ты был в командировке, я его соблазнила — дура! Зря! Проводили Юру обратно домой в Ярославль. Я лезла на стенку, я всё тебе рассказала.

Юру призвали в армию, он служил в Чехове. Я ездила к нему в часть. Ты всё мне прощал, жертвенный, жалкий, стал помехой. Я уехала к маме, но... Не выдержала, вернулась. Под вешалкой дорогие ботинки Марины, на столе — фрукты, вино, полный холодильник, я подала на развод...

Юра крутил мне «ни да ни нет». Я опять вышла замуж. У меня двое детей. Я живу глупо до горя, сумбурно, бездарно. За восемь лет жизни с тобой я не узнала о том, что мой муж меня может ударить. Фотографии старые... Родинка на твоей руке, шорох золотых фантиков, бутылка фанты, море... Моя любовь, нам всё время что-то мешало, кто-то мешал, ну хватит, хватит...

______________________________

* ИВС - изолятор временного содержания

Красивая жизнь. Чары

Ты знаешь волшебное слово -

Главное в нашей песне,

И я становлюсь ненадолго

Чарующей и очарованной

Иду знакомой дорогой

Ловлю настроение Честер

Чувствую ток своей крови

Слушаю свое сердце

Оно говорит мне: Юра.

Это похоже на шифр

на сказки коралловых рифов

на плюс тридцать восемь по Цельсию

Ты знаешь мою натуру.

Всего лишь прием телепатии

лукавая необязательная

тактика чародейства

Красивая жизнь. Море

Небо сквозь стекла очков - витражик из осколков моря и лета. Мы целовали друг друга на пляже- срывали одежду - снимали запреты Я стала горячим мокрым желанием - черноземом в оранжерее руки искали - ласково гладили губы искали - шептали: быстрее

Утром был шторм. Синяки от гальки. утром штормило. Плечи сгорели. на берегу сердитые чайки пережидали - на волны смотрели. Я спросила: как тебе спится? рыжеватый, солнцем нагретый, ты улыбнулся,смежил ресницы, отобрал у меня сигарету

Я представила- ты еще с кем то. Захотелось пойти утопиться. Я стала слепой бестолковой ревностью и не знала как остановиться

Театр теней

Я знаю, мы встретимся через две жизни

в театре теней через два перекрёстка.

Ты выйдешь на сцену - порывистый, быстрый,

смешной дилетант, кареглазый подросток.

Я в третьем ряду улыбнусь тебе грустно,

Достану из сумки, исправлю сценарий:

Вычеркну все наши мысли и чувства.

Мы никогда друг о друге не знали.

Мы друг для друга не больше чем тени,

тёплые сны убежавшего лета.

Мне повезло - я твоё отражение.

Тебе повезло - ты не помнишь об этом.

Ринг

Раунд 1.

Зачем эти штампы: люблю – ненавижу Когда можно лечь с тобой рядом, раздеться. Лишь эти ресницы, на кончиках рыжие, Тепло твоей кожи, биение сердца.

Вломись в моё тело! Ворвись ко мне в душу! Я счастлива знать , что ты не остановишься! Я жизнь твою весело, смело разрушу. Держи – вот твои угрызения совести.

Горячая слабость. Бешенство крови Как ток электрический в кончиках пальцев. Зачем это все называют любовью? Зачем эти штампы дурацкие в паспорте?

Раунд 2.

Зачем пытаться всё приукрасить, Писать стихи, заговаривать зубы? Какая любовь? Всё предельно ясно. Хочу эти руки. Хочу эти губы.

Заставить. Рвать на тебе одежду. Ловить твои губы. Ломать тебе руки. Опять подставляться как течная сука. Какая любовь? Причём здесь нежность?

Где взять лекарство от этой болезни? Стирай эти файлы. Взорви мою память. Избей меня. Сильно. Лучше ногами. Возьми меня снова. Лучше исчезни.

Раунд 3.

Не падать. Держаться. Вцепиться в барьеры. Хрипеть обречённо придушенным горлом. Смотреть. Отключить возмущённые нервы. Ты бьёшь с расстановкой. Жестоко. Упорно.

Фиксировать взглядом как ты прекрасен. Как ты искусно наносишь удары. Смотреть до последнего. Чёрное. Красное. И пусть это будет не жертва. Подарок.

Раунд 4.

Ты сделал мне больно. Узнаешь. Запомнишь. Встретишь глаза мои. Страшные. Карие. Будешь просить так как просят о помощи: Прости меня... Я же услышу: ударь меня. Ты был мне ребёнком, любовником, другом... Ударю наотмашь. Упрямо. Без жалости. Всё дальше и глуше твой голос испуганный Прошу тебя...Хватит. Не надо...пожалуйста.

Ты будешь лежать на полу искалеченный, Имея единственный шанс на спасение. Но скажешь сквозь зубы: да ты сумасшедшая. И эхом во мне отзовётся: убей меня.

Гонг.

Когда мы расходимся измочаленные Лечить сотрясения, жалеть гематомы Меня захлёстывает отчаяние. Я боль забываю – глаза твои помню.

И чувствую снова себя проигравшей, Хотя в лёгком весе была тебя выше. Ведь ты не попросишь уже реванша. Не позвонишь мне и не напишешь...

Не связывает

Разочарования, Дни Рождения, Распущенность и никотин, - и хватит! Я знаю какое ты примешь решение: Ветер в спину! Дорога скатертью!

Нас почти ничего не связывает: Твои уступки - твои отказы, Моё вероломство - моё упрямство... Что-то давнишнее. Чистое... грязное.

Обрывки моей суматошной нежности. Шрамы твоих синяков и царапин. Что-то фатальное, неизбежное, Запечатлённое на фотографиях...

Что-то от семнадцатилетнего мальчика, Легко поддающегося внушению. Что-то от девочки маленькой, плачущей, Поседевшей вдруг раньше времени...

Любовь - просто чьи-то жестокие сказки. Любовь - ты мне смело можешь довериться. Любовь - нас почти ничего не связывает... Любовь. Неподъёмный камень на сердце.

Сказка странствий

как бы мне изловчиться - уехать нам стало тесно вдвоем в России здесь - расстояния - не помеха здесь каждый день отнимает силы как скушно с ними - усталыми добрыми как тошно от них - хватающих рвущих зачем их так много - в метро в коридорах сидящих в конторах - домой бредущих

где моя призрачная Монтессума я о тебе перестану думать

где мой далекий замок Толедо я оттуда к тебе не приеду где моя солнечная Гавана я ждать от тебя вестей перестану где моя милая Калифорния я о тебе никогда не вспомню

Милан-Мехико-Канберра Лондон дождливый - Париж ветреный я в избавление не верю что мне какие-то километры родные болота затянуты ряской апрель - чемоданное настроение ведь есть же на свете берег ласковый меня не страшит кораблекрушение

ведь есть же на свете такое место где наконец-то мы будем вместе...

Пустота

Я люблю тебя так же как раньше.

Это так же как раньше - бессмысленно.

Пустота. Её не обманешь.

Под ногами сгнившие листья.

Если кто-то со мной разделит

Постель и скудную трапезу -

Это дань пустоте и безделью.

Неосознанное предательство.

Или снова играю словами -

Притворяюсь живой и ласковой,

И назло вероломной памяти,

Забываю, что притворяюсь...

Или снова хочу чтобы было

Всё по моим сценариям?

На черта мне сдалось это мыло,

Даже если оно не бездарное?

Боль

Закрою глаза. Опрокинется солнце.

Боль станет немыслимой. Невыносимой.

Усталое сердце зайдётся-сорвётся.

Время безжалостно двинется мимо.

Прощается август. За окнами осень.

Я выживу. Странно. Кому это нужно?

Оставлю в покое тебя. Успокоюсь.

И буду жить дальше - то лучше, то хуже.

И заново с кем-то расставлю фигуры.

Но как наваждение: всё уже было.

Губам моим имя привычное: Юра.

Стриженый твой беззащитный затылок...

Как наваждение: жить с нелюбимым.

Что-то погасло. Уже не зажечь мне.

То по инерции - вроде бы легче.

То снова немыслимо. Невыносимо.

Красивая смерть. С крыши

Ловлю себя на предчуствии смерти: На краешке крыши свесившей ножки. Движение вниз - растрёпанный ветер - Ладони в крови и асфальтовой крошке - Вместо лица - кровавая яма - Ударом вывороченные плечи... Держусь. Не нужно расстраивать маму. Не нужно себя так бездарно калечить...

Подальше от края. Поосторожней. В засмотренный сон - продолжение жизни. - А что вы делали? - Так, понемножку... - Вы что-нибудь ели? - Друг дружку грызли... В тёплом луче танцуют пылинки. Смешная рыбка на полотенце. - Давай я тебя поглажу по спинке... Ложись поудобнее...Лучше разденься...

Усталый полдень. Твои сигареты. Любимый сюжет с неясной развязкой. Движение вверх. Растрёпанный ветер. - Вернись моё счастье. Вернись и останься.

Утром на пирсе

Разрушить твое безразличие... Странно. Оно мне казалось намного прочнее - Я думала, я никогда не сумею Разрушить Твое безразличие. Правда.

Смотри - видишь - море. Горячее солнце. Утром на пирсе счастливые люди. Штиль... Нам расстаться уже не придется. Штиль. И вражды между нами не будет. Здравствуй...

Улыбка сквозь слезы. Робкая нежность. Тряхнуть головой - забыть как ты раньше - Молчишь - опять без ножа меня режешь - Врешь - защищаясь безжалостно ранишь - Ближе.

Соленая кожа. Нежные губы. Горячие руки . Дрожь нетерпения. Шквал! Ты уже ничего не изменишь! Шквал! Ты теперь навсегда меня любишь! Вечность!

Вспоминаешь

Признайся, снова вспоминаешь ты,

Да? Поливающей цветы?

Журнальчик глянцевый листающей -

Разглаживающей мечты...

В твоей квартире беспорядочной

Уснувшей в ворохе газет...

Как фильм душераздирающий,

Как неоконченный сюжет?

Машинкой локоны сострижены -

Обкусана помада с губ...

На подоконник - кошкой рыжею,

Пережидающей пургу,

На каблуках по скользкой наледи -

Курю, икаю сквозь года...

Ты помнишь, почему расстались мы?

Ты снова вспоминаешь, да?

И целого мира мало

1. Ностальгия

Вид на зелёный газон из казармы.

Ностальгия по Бухенвальду.

Шесть без пяти. Небеса лучезарны.

Шесть. Подъём. Каблуки по асфальту.

Несколько сотен подков на счастье.

Несколько сотен татуировок.

Я не успею с тобой попрощаться,

Мой Англичанин. Венок мой терновый.

Рёбра скулят: никогда уже больше.

Жамэ, дорогуша. Жамэ, недостойная.

Мой окурок, небрежно брошенный,

На излёте сверкнёт как молния.

2. Прощанье славянки

Мокрые спины

Из Аргентины

Трюмом пропахли - просолены морем

Выше чем небо -

Сытнее хлеба

Шум оваций для киногероев

На красное или на чёрное ставить?

Сытнее хлеба потребность быть щедрой.

Из грязи - в князи - скажи, так бывает?

Выше чем небо мои откровения

Грин-карта и паспорт в кармане справа,

Зубная щётка в кармане слева...

Богатство и бедность - безвестность и слава,

Тающий снег и цветущий клевер...

Знаешь, теперь я умею странствовать

Во времени и ещё - в пространстве.

Я бы могла часами рассказывать

О том как я без тебя несчастна.

Я круг разомкнула с усилием, медленно.

Под вечер остынет песок в пустыне.

В спину сутулую - трубы медные -

Прощанье Славянки

для самозванки.

Книги, сны

Ночью со мной говорил Заратустра - пел мне весёлые песни о грустном

Ночью ко мне приходил Кастанеда принес мне дурман и пейоты к обеду...

Ночью со мной дружил Гарри Поттер... Мы были с Ремарком на Западном фронте...

В кафе Оливейра болтал без умолку... А Гарри Галер глядел степным волком.

Леон мне сказал: Матильда, я киллер. Не помню, кого мы с ним подстрелили,

Меня осудили, вкатили срок мне. Но ночь закончилась раньше срока.

И даже когда нескончаемы ночи, ты почему-то мне сниться не хочешь...

Но так ли важно, кого мне покажут? Ты - всё равно во всех персонажах.

Во всех случайных ночных знакомых узнаю лицо - до боли знакомое.

Барбарелла

Мой ангел, подождём - нужно ждать,

И розы расцветут на снегу,

В пятницу случится среда,

Презрев календари - соберись,

Ещё раз прожуём бубль-гум

Натянем языком, с нежных губ

Надуем ароматные пузыри…

Лягушка на пруду – знака жду,

Царевна или нет? - пятый элемент –

Я или не я - в кривых камнях?

В воздухе вода, земля в огнях

Неоновых реклам. По домам.

На встроенный насест, перемена мест

Не меняет ничего внутри.

Улицы аптеки, фонари...…

Мой ангел, не хандри – отомри.

Свалялся грязной ватой твой пух.

Свалялся грязной ватой мой снег.

Утро обречённостью мух

Проснулось между стёкол в окне.

Отягощённый злом накрыл крылом

Продавленный диван – крупный план

Куклы заводной от стройных ног

До спутанных волос и влажных глаз,

Мой ангел, подождём: вот-вот, сейчас,

Ты помнишь, нам же раньше везло…

На уровне виска моя рука

Раскрытая ладонь, пароль «Любовь»,

Затверженный утративший смысл

Как «здравствуй», как «спасибо» - что раскис?

Придушенный подушкой, молчишь.

Давай уже, храни меня, лечи,

Кого-то забавляет возня

Как ты опять спасаешь меня…