Десятисловие демиургов

Преддверие

Теперь, когда все тяжко,

Осенний путь так долог,

Лукавая дорога

Ведет то вкось, то в грязь,

Давайте познакомимся:

Я ваш метеоролог,

Я ваш заплечный ангел,

Ваш бог,

Ваш царь,

Ваш князь.

Вы вроде бы хотели

Поплакать о секретном?

Я слушаю и даже

Готовлюсь записать.

Пожалуйста,

Не стоит так,

Я циник, но с дефектом,

С бумажным мятым сердцем,

Способным сострадать.

Нельзя ли без претензий?

Давайте без «давайте».

Поверьте, в каждом минусе

Живет громадный плюс.

Пока же – тс-с! – держитесь,

На встречу уповайте.

(Признаюсь, этой встречи

Я несколько боюсь…)

Вы думаете просто

Свой внутренний прожектор

Направить в чьи-то мысли, чтоб взять на карандаш?

Вот именно,

В итоге:

Я – босс,

Я – архитектор,

А вы, мой друг, пардоньте, –

Всего лишь персонаж.

Всего лишь, но любимый.

Какое ваше дело?

Ей-ей, такие чувства доступны и царю.

Давайте без «давайте»?

Доверьтесь мне всецело,

А я вам оригами

Из сердца подарю!

Рейнмастер

Слово первое

Мы строим мир – к кирпичику кирпичик –

И разрушаем вновь одним движеньем.

В сплошном тумане огоньки двух спичек

Теряются. Пространства искаженья,

Несбывшихся времен преображенье

И наших душ кривые отраженья

Пугают неминучим пораженьем.

Но быстрый трепет крыльев малых птичек

Сдвигает с мест вселенские основы,

И мы, друг другу не сказав ни слова,

За циркуль и отвес беремся снова.

Судьба героя мошкой в янтаре застыла,

А случай хрипло дышит нам в затылок,

Ждут чьи-то тени тихо дня шестого.

Слово второе

Опять за нашим карточным столом

Злодей, изменник, шут и верный рыцарь.

И мы небрежно судьбы им сдаем,

Тасуя слепо имена и лица.

Они идут за черный окоем,

Уходят без надежды возвратиться.

В ночи несется конь с пустым седлом,

И хищно кружит счастья злая птица.

Их крестим ветром, вьюгой и дождем

И сквозь небытие на свет ведем,

Не нарекая дочерью иль сыном.

И в призрачные жизни их, клубясь,

Слова стекают маревом единым,

Чтоб стала зримой наших жизней связь.

Слово третье

Любовь неспешно входит тихим шагом,

Пока в миры играем по старинке,

Раздав по золотой монетке скрягам,

Глоток росы – надломленной былинке,

А плоть и кровь – от жажды хриплым шпагам.

Любовь неспешно входит тихим шагом.

Разбег ручьев – распахнутым оврагам,

А осени – паренье паутинки,

Шпионам – путь к секретнейшим бумагам,

Искателям – удачи по крупинке.

Любовь неспешно входит тихим шагом.

Поэтам – в тусклых строфах блеск живинки,

Ветров – обвисшим запыленным флагам…

А по заросшей травами тропинке

Любовь неспешно входит тихим шагом.

Собрав с волос в ладонь луны слезинки,

Любовь неспешно входит тихим шагом.

Слово четвертое

Любовь неслышно лад крушит и рушит,

Насмешливо Порядку глядя в очи,

И пробует, как прочно мир сколочен,

Пройдясь огнем по морю и по суше.

Изгоев через боль и страх волочит,

Сребристой сталью скорлупу разрушив,

Нутрь обнажая у порога ночи,

Обтесывает их больные души.

И на груди у раненого мира

Довольной кошкой, замурчав, свернется,

Чтобы во сне опять играть с добычей,

А после влажным ветерком вернется

В глубины, где не слышен гомон пира

И буйных битв разнузданные кличи.

Слово пятое

Безумные и странные уроды

Сквозь несозревший мир ползут друг к другу.

Какой они природы и породы

И как осилят смертную натугу,

Не знают сами. Уступив испугу,

Вдруг замирают и, целуя тени,

Живят себя глотками горькой глени.

Отдышатся, а после – в лед из лета,

Плоть кровеня о каждую застругу.

Покажется, что песенка их спета.

Нет, на до крови стертые колени

Становятся и требуют ответа

У позабывших о тоске и тлене

Холодных лун изменчивого цвета.

От их моленья дрогнет мир упруго,

Собьются звезды с заревого круга.

Слово шестое

Любовники танцуют со Вселенной,

Меняющей пугающие маски,

И очи солнц горят недоуменно,

Когда реальность пробуют на прочность

Кинжальные уколы ласки.

Пространство млеет зоной эрогенной,

Легко теряют зори непорочность.

На дерзость отвечая без опаски,

Планеты рушатся самозабвенно

В объятья пляски.

По крыльям плачет ласковое пламя,

И плавно льется плоти кантилена,

Тела сплетая с пленными мирами.

И плавятся миры, звеня в экстазе,

И в спазме вырываются из плена,

Ломая лад в пленительном отказе.

Слово седьмое

Закон извечный бега и погони.

Сама реальность вышла на охоту.

Натужный хрип. Ладонь еще в ладони.

Пустого полдня подлая гаррота.

Истерта злого солнца позолота,

А призраки в пронзительной чаконе

Проводят беглецов до поворота

В иное небо. Бури глаз вороний

Их отразит в своем зрачке блестящем,

И будущее станет настоящим,

Давая место гневу черных молний

И всей тягучей томности безмолвий.

В безлистной ледяных деревьев чаще

Заблудится огонь любви молящей.

Слово восьмое

Внутри и вне – ограды и преграды.

Сомкнулся серый мир с ночным кошмаром.

Безумие встает на баррикады.

Рутинность – девка. Отдается даром

Тому, кто ей рукой глаза закроет.

Шумят, гремят смешные эскапады

Всех щедро удостоенных баллады

Слепой толпой придуманных героев.

А карта чуд, что создана корсаром,

Безвременно досталась антикварам.

Пусть те, кто недоволен личной кочкой

В больничных робах скучною цепочкой

Гуляют под присмотром санитара,

И пусть земля больна инстинктом самки,

В ночи воздушные взрывают замки

Любовь и гнев – блистательная пара.

Слово девятое

Любовь и гнев. На звездных перекрестках

Едва звучит вселенной шепот жалкий.

Настало время приговоров хлестких.

Смерть – девственность утратившей весталке!

Весталка-ночь в изорванных обносках

На эшафот зари идет в развалку.

Шипит приветно плетка-семихвостка,

Готова испытать ее закалку.

Любовь и гнев, крестившись кровью ночи,

Не кланяясь грозе громокипящей,

Идут взахлеб перечить и пророчить.

И наконец бесстрашно и беспечно

Из сумерек шагнут на свет слепящий,

И солнце станет свечкой подвенечной.

Слово десятое

Нежно хрустят под ногами ворохи палых звезд,

Вымощен жемчугами в бездне парящий мост.

Сны говорят снегами, тяжек видений грозд,

В строчках – причин амальгамы, сломанных жизней срост.

Щерятся ночи кострами, нам посылая весть,

Прошлое пляшет с ветрами, ставши собою днесь.

Спетое листьев хорами сложим за дестью десть

И постоим меж мирами – здесь и уже не здесь.

Смысл мы перестрадали.

Души горят в шандале,

Вечные, как любовь.

Все, что не разгадали,

Все, что словам отдали,

К нам возвратится вновь.