Дело об антагонисте. Искушение идущего.

Глава 1

Или запрет на новшества, на заимствования, останется только подражание, а не рудимент.

Мужчина не любит, когда от женщины пахнет женщиной.В такой свободе нету лица.

Когда же она запахнет порохом и дымом,

мы это не сразу поймём,мы вместе покинем этот круг земной,

что в свободе желаний корень всех бед мира.

В судьбе жизнь станет торопиться к смерти,если станет следовать не своим курсом,

правилам,пожеланиям. Двенадцать верных в олицетворении, и первое правило среди них -"Не навреди."

Но примет ли стая,

если мир вдруг запахнет женщиной?

Рукоположение может быть разным, но для судьбы он выбрал крест, и не конец, и не начало.

И от бессмертия всё так же далеко.

... и был он сам из той же братии,

кости, рожи, кожи. Когда и сам бы мог служить щитом, но слово верное оказалось выше Родины,

в нём не было выбора.

Его конечная цель была перед глазами, спускалась дланью всё ниже.

Охотник и жертва не знали друг друга.

Как давно вы перестали жить,

своей служить и правде, и Фемиде в деле о пеликанах?!

Которая от выбора становилась бы только добрее...

Давно ли сотканы сомнения, давно ли ловчие сети для птиц;

реки забвения и берега их, и уготованная муза;

и в независимых решениях преобладали лиры из-под пера пиита.

Пророк, как никто другой-покорный отрок, и слуга в нём в поклонении призраку прошлого,

что в будущем живёт.

Не примирили с жизнью, и удалили побеги, целые ветви, отростки от них-традиции.

По координатам судьбы и звёздам созвездий связались волосы и цветы, и солнечные ветер сдувал посеребрёный иней.

И золотил со знанием дела сердца тех, кто руки расцепил для горсти;

растратил себя в семя на обустройство мира.

Со знанием себя мы были рождены для пользы дела, нам

в искусственном, нарочно мешали, свет отражали,

кто не смог себя раскрыть в таланте.

Кто хотел себя увидеть в деле,

тот не планку выше поднял, он синицу видел в журавле.

.. и на примере постороннем построить линию защиты.

Были мы не так слабы, как казалось младшему поколению со стороны; а уж по уму нам не было равных.

Мы слушали жизнь, как эхо, и слышали тот бесконечный ор, вой и тех,

кто не смог решиться от Дамоклова меча уклониться. Кто как альтернативу свободе выбрал судьбе в угоду лебединую песню,

облагораживать землю.

Если бы розы знали бы про слёзы...

Тащить на себе тот воз за неё к Пандоре-

браки, семьи, дети, от которых отказалась страна, заменившая им мать;

в надежде, не ставшей каменьем.

... зверей компрачикосов, что бы бились бы они до победного гонга, не кормят до поединка; людям не дают думать, мысли, это те же сомненья-маски Гуинплена.

Солнце бродяг выбирает прохладу и тень,

когда сквозь зелёную крону его лучи, не смотря на свободу,

убивают вокруг и под деревом всё живое,

травы незрелое начало.

Жить за счёт жизни, и плодить от бессилия себе подобных, поросль,

и отправлять после за Золотым руном в лабиринты Минотавра, отучив тем самым от наследства.

Жизнь для всех пробовала собрать себя из всех для одного.

В большинстве своём герои гибли в дорогах, от чрезмерной опеки,от беспутной любви,

а не в битвах от семя подобных.

На каждом этапе жизни судьба этой истории

в переходные моменты предлагает лучшим антагониста;

счастливым выбор ни к чему.

Пусть живут задним умом в судьбе своих, нерождённых детей,

которые никогда не сравняются с ними.

Они будут снова в детстве играть в те же самые игры.

Пусть уж цветёт лира вместо факельного шествия. Мужчинам нравится, когда от женщины пахнет женщиной.

Что могло бы быть, но им не стало;

детям нравится пугать себя.

Так они готовятся войти во взрослую жизнь, ступать к лабиринтам Дантова ада;

рай, который Вергилий раньше описал, чем Мефистофель заполучил душу.

В Судьбе, бесконечное ничтожно.

... трубы, арфы, лиры,

не мечи, копья, пики,

их соцветия видны-

руки мира.

... и грешник скрылся в гроте Венеры,

не хватило терпенья,

не дождавшись прощенья,

веры?

Но примет ли стая, если мир вдруг запахнет женщиной?

В сути, как точка в конце, всегда преобладало

безвестное начало.