Corydon

Арлекин.

Громко смеясь и шутя, себя не виня.

Шут короля, удар в спину клинком нанося.

Прохладно, украдкой глядя, как падает тело царя.

Громким эхом по залу, звук разнося.

Корону крадя, стал убийцей царя.

В темном мире хваля, убийцы, воры, дома вынося, искали корону царя.

А шут лишь смеясь, наблюдал, как встает на колени страна.

Голодом крестьяней моря, опустошались поля.

И народ исхудав, голодав, молитвы несли, себя не щадя.

Погибла страна, и шут, на руинах стоя, отомстил за сына.

Что работал как он, погиб от рук царя, себя не щадя.

Во имя короля.

Сын второй, у шута, на руинах стоя, наблюдал все за тем, как из пепла восстала страна.

От отца переняв, он себя не щадя, продолжал роль играть.

Выступая на улицах, несправедливость и боль испытал.

Его грабили, били, и унижали.

Но он лицедей, и роль все играя, продолжал выступать для людей.

Но как только на улицах ночь наступала, он оскаливал пасть, пену пуская.

И охотясь на улицах, сеть расставляя, мстил за всю боль, что ему причиняли.

В своем маленьком доме, их в подвале пытая, пытался узнать "почему?".

Но когда он узнал, в ярость вдруг впал, а причина была простая.

Ради веселья его унижали! Ведь он Арлекин, и его презирали.

Он всегда улыбался, счастливо смеялся, и на нем решили сыграть.

За себя отомстив, продолжал он играть, за закрытыми стенами замка.

Днем он шутил, улыбаясь, смеясь, ну а ночью творил все бесчинства.

Был полон трупами, темный подвал, и тогда он решил переехать.

Но никто, никогда, не видел лица, забавного Арлекина.

Постоянно он маски менял, они казались как будто живые.

Накопив денег он, их с трупов собрав, приобрел дом побольше, где кирпич был потолще, и крик весь глушил, темной ночью.