Чужие звёзды

Родина

Отпусти, не тревожь, не зови за собой,

Тишина этих мест режет уши как плач,

Здесь, куда не ступи, хруст костей под ногой

И у каждого пня поджидает палач.

На раскидистых кронах дубов вековых

Развелось воронья - солнце днем не видать,

Ты живая, но нет тебя в списках живых,

Лишь одна эпитафия "Родина Мать".

Но она все поет, все завет за собой,

Где искрится печалью зеркальная гладь,

А потом напоит родниковой водой

И прогонит опять, чтобы снова позвать.

Эй, голодранец

Эй, голодранец, кто ты? Откуда?

Ну, честь по чести, дай нам ответ!

Как величать тебя, братец? Иуда?

Уж-то тот самый, за тридцать монет...

Здесь все свои, почитай что элита:

Тот, что крапит над колодою карт -

Гитлер, с ним рядом приблуда Лолита,

А у окошка мсье Бонапарт.

Это Дантес, заклейменный позором,

Тем, что когда-то поэта убил,

Нет Емельяна, сейчас он с дозором...

Вроде бы все, никого не забыл.

Да... И делов натворил ты, приятель,

Горсть серебра, эх, попутал же бес!

Ты теперь нищ, да, вдобавок, предатель,

Ну, а его вознесли до небес.

Ближе к костру, отогрей свои кости,

Брось, не стесняйся, теперь мы друзья,

Можешь без спросу заглядывать в гости...

Что? Не представился? Берия я.

Хватит робеть, вон, стакан уже налит,

Страшно? Не бойся, история врет

Тихо!!! Емеля кукушкой сигналит,

Марш по палатам, доктор идет.

Бродяга

Я пытаюсь вглядеться в лица прохожих

Отрешенно бредущих в предутренней мгле

Да, вот, ненависть в их отмороженных рожах

Заставляет все ниже гнуться к земле.

И, надеясь согреть обреченную душу

В этой слякоти ранней промозглой весны,

Троекратно крещусь и, закрыв свои уши,

Посылаю к чертям все кошмарные сны.

Вот бы выпить сейчас за здоровье Отчизны

Вместе с ангелом, тем, что гадит в кусты,

Закурили бы с ним, помолчали о жизни,

Только вот незадача - карманы пусты.

Робко кутаясь в шарф трехнедельной щетины

Вспомню детство свое, где в одном из дворов

Я тайком от родителей на пианино

Зажигал рок-н-ролл для облезлых котов.

Фонарь

Зима. Сугробов по колено

Принес вчерашний снегопад,

А он грустит... Немного нервно

Мигая лампой невпопад.

Какая уж она по счету

Не помнит. Много было их...

Ах, как же выспаться охота

Под шум проезжих легковых.

Но нет. Нельзя. Зимой и летом

Забытый богом старый двор

Он должен освещать. И это

Звучит как смертный приговор.

И он грустит... Немного нервно

Мигая лампой невпопад,

И так же старится, наверно,

Под звук ПинкФлойдовских сонат.

Сюрреалист

Губной помадой по стеклу

Семь цифр и робкое "Звони",

Тахта, привыкшая к теплу,

Под белым снегом простыни,

Казалось, замерла и ждёт...

Все ждут и ждёшь, быть может, ты...

Да, к чёрту ёлку, Новый год,

Салют, куранты и цветы!

Без трёх двенадцать - ну и что?

Условность глупых цифр и фраз,

Без шарфа, шапки и пальто

Бокал шампанского за раз,

Во двор, под пьяную луну,

Успеть желанье загадать ...

Одну её, её одну

Любить, надеяться и ждать.

Вы поменяли

Вы поменяли правила игры:

Всё то, что принималось на "ура"-

Один лишь звук, воздушные шары

И праздников цветная мишура.

Надежды наши ночью Дед Мороз

В Сочельник из-под ёлки утащил,

А ведь казалось - это всё всерьёз...

О, Боже, лучше б я запил.

Упал в сугроб, пушистый мягкий снег,

Да хоть бы в грязь, ужель не всё равно.

Вчера звучало гордо - человек,

Сегодня величаемся: оно.

Мольбы

Мольбами Богу не даём покоя,

Но вот, порой, бывает и такое...

- Доколе можно падать на колени нам!-

Молил за всех служивых офицер,

- Сменил бы ты нам Леннона на Ленина,

Фальшивит больно, клятый Люцифер!

- А нас,- кричит студенчество с завалинки,

- Достала вся научная мура.

Сменил бы ты Маккартни на Макаренко,

Ведь тот-то помнит, что было "Вчера".

Тут бабы завелись:" Ну, чтой-т мы стали, а?

Останемся, как прежде, не у дел.

Хотим Сталлоне! Чтоб заместо Сталина

На нас с портретов в горнице глядел!

- А нам без разницы! - воскликнуло купечество,

- Зачем на мыло шило вновь менять:

(Ты, подскажи, кому продать Отечество?

Тебе же лучше сверху все видать!).

- Барыги вы, - вопит интеллигенция,

- Не то чтоб Когана, а Конана на вас,

Иначе вороватая тенденция

Всех пустит по миру, неровен час!

И, робко, класс рабочего-крестьянина

Вполголоса у Господа просил:

- Хотим чтобы оставили Бухарина,

Отдушина пусть будет на Руси...

Межзеркалье

Мы застряли в Межзеркалье,

В искривлении пространства,

Мир , который так искали

Зачерствел от постоянства.

Люди ставят жизнь на плаху

Черно-желтых ниш квадрата

Не за веру , а со страху

Брат - близнец идет на брата.

Всюду пешки, пешки, пешки,

Офицеры войска, кони -

Все смешалось в этой спешке...

Ты исчез в чужой ладони.

Солдат

Мне зимой не хватает снега

Среди серой от пепла земли,

Я опять на грани побега

От себя и погон, что на плечи легли,

От весны, что кровавым розливом

Размоет надежд череду,

Здесь по минному полю неторопливо

Я иду.

Каждый шаг дается все легче,

Страх исчез, осталась свобода,

Только ветер робко мне шепчет

О проклятии високосного года,

О весне, что зелёной краской

Растворит снайперов в листве,

И заставит опять тяжёлые каски

Жаться к земле.

Этот приторный запах йода,

Зарешеченное окно,

Коридор, потолок в разводах -

Все как будто в каком-то нелепом кино,

Расскажи мне, сестра, не мучай

Что случилось со мной тогда?

А врачи говорят я на редкость везучий

Солдат.

Бунт

Стройте тюрьмы, господа,

Власть меняется!

Что притихли, дурачьё,

Иль не нравится?

Сомневались, что придёт

Наше времечко?

Недовольных в кандалы

Да по темечку!

Всё, настали времена,

Слышишь, брат Егор,

Доставай из-под полы

Свой большой топор,

Помнишь, сколько кровь из нас

Старый барин пил,

А теперь вали его

Как тайгу валил!

Все хоромы, все дворцы

Предадим огню,

Вашу дьявольскую плоть

Выжжем на корню,

Зря клянете вы судьбу,

Рьяно креститесь,

Стройте тюрьмы, господа,

Все поместитесь!

Без имени

Поросли травой

Гиблые места,

Где вставал живой

Лишь один из ста,

Отгремел давно

Праздничный салют

А они всё там.

До сих пор. И ждут...

Глубиной в два штыка

Два балтийских моряка

И винтовка, как судьба,

На двоих одна,

Бескозырок ленты в прах

Рассыпаются в руках

В памяти стирая имена.

Ломаный скелет,

Русая коса,

Через столько лет

Слышишь голоса.

Безымянный полк,

Безымянный взвод,

Безымянный холм,

Преданный народ.

Рано-рано по утру

Нам деревья на ветру

Машут касками пробитыми

Как решето,

А с трибун и там и тут

Нам опять привычно врут,

Что , как будто, не забыт никто.

Про всё

Пускай поймут потом, а не сейчас

И руку не пожмут при встрече вновь,

Ведь я пишу про вас, а не для вас

Про жизнь, про смерть и, может, про любовь.

Про то, как тяжело себя найти,

Как тяжело с колен на ноги встать,

Что с кем-то мне опять не по пути

Писал, пишу и напишу опять.

Что прежде тот, ходивший в корешах

Вдруг, в одночасье может стать чужим

И что однажды горы всё решат

Писал не я, но я согласен с ним.

Про тех скажу, кто не краснея врёт

Кто пьяный спит и кто стоит в строю,

И про красивый белый самолет

Я напишу и, может быть, спою.

Плевать на тех, кто козни строит мне

И крутит пальцем в области виска

Я жив, живу и буду жить в стране

Где жизнь и смерть на грани волоска,

Где на свободе хуже чем в тюрьме,

Где старики живее молодых,

Где целый год готовятся к зиме

И каждый раз она дает под "дых",

Где по весне ведут учёт цыплят

И мода вдруг срывается на крик...

И в том "Что делать?" кто-то виноват

Закономерность, а не пара книг.

Ненастроение

Опять одна, а жизнь проходит мимо,

Беспечностью весенних талых вод

И добрый взгляд седеющего мима

Уже не радует, скорей наоборот.

Он в свои годы, как и прежде, молод

Даря улыбки абсолютно всем.

А ты одна и как удушлив город

В свои, ещё неполных, двадцать семь.

Этюд в майских тонах

Потускнели былые празднества,

Поистёрлись в своём величии,

Не до братства уже, не до равенства -

Всё давно уже обналичено.

Пьём вино, не чураясь, из горлышка

Да харкаем на спину ближнему.

День прошёл, завтра встану с солнышком

Если, вдруг, не приспичит Всевышнему.

Чужие звёзды

Чужие Звёзды в холодном окне,

Плакат Мадонны на голой стене,

Оторван шнур, молчит телефон -

Это сон...

Стальная дверь, чугунный засов,

Протяжным эхом удары часов,

Из трубок капельницы чёртик сплетён -

Это сон...

Шуршат деревья по крыше листвой,

А, может, это крадутся за мной,

И, пусть, шипит змеёй патефон -

Это сон...

Летаргический.

Среди серых стен

Мне от Родины родинка на щеке,

Группа крови, набитая на руке,

Да щенячий взгляд в беспросветной мгле

Когда столбик термометра на нуле.

А ещё этот пафосный старый гимн

И поля спящих ржавых немецких мин

И очередей, словно в Мавзолей

И крестов как антенн среди серых стен.

Под одеялом

Оживает тело

От обстрела до обстрела,

А душа-зануда

Всё надеется на чудо,

В то, что залпы ГРАДов

Это лёд, а не металл снарядов

И что всё это сон

И что не сбудется он.

А под ватным одеялом

В облака уткнулись скалы

И заливные луга

И рек молочных берега

И птиц беспечный свист

И воздух сладок и чист

И нежный шёпот волны

И нет в помине войны.

Что же это происходит –

Мир с ума как будто сходит

Правду наизнанку

Утром вывернули танки,

Там где первогодки

В фокусе прямой наводки,

С автоматом выпускник

И опять костры из книг.

А у меня под одеялом…

Красные бантики

Красные бантики розовых лиц,

Мушки на щёчках в секторе оптики,

Втянуты шеи до самых петлиц -

Стало свежо, не соврали синоптики.

Клацнул затвором фотоаппарат

Запечатлев демонстрацию пафоса:

Чинно шагает пролетариат -

Марш голытьбы под мелодии Штрауса.

Рядом злой гений интриги плетёт,

Манит упорно куда-то на сторону,

Мол, как не рвись из оглоблей вперёд -

Будет по-честному, будет всё поровну.

А с транспарантов лысеющий вождь

Смотрит с прищуром на это явление...

Он будет жить, а начавшийся дождь

Смоет, к чертям, не одно поколение.

Грустная песня

Два вздоха до весны,

Разорванный закат,

Несбывшиеся сны

Окурками дымят,

Пустой фотоальбом,

Дрожь воспалённых век,

Растоптанным стеклом

Хрустит вчерашний снег.

Неоновых витрин

Пустые витражи

И ты летишь один

Над пропастью во лжи.

Колыбельная

Бьётся сердцем пламя от свечи

Даря вдохновение в декабрьский мороз

Отпугивая злобные зелёные глаза

Того кто засмеётся на меня из темноты

Нависло напряжение на передовой

Пока кукушка ждёт двенадцатый удар

Отмеривая тиканьем последние часы

Последние минуты недобитого дня

Штык в живот, прикладом по башке

На позицион с криками "Ура"

Рваные знамёна в рукопашной сберечь

Один за всех и каждый за себя

А я на цыпочках в детскую войду

Пока оловянные солдатики спят

Укрою их лоскутным одеялом с головой

Ведь завтра им в атаку, завтра снова в бой

Осколки

Есть три мечты —

Три раза по полста…

Потом на «ты»,

Потом уста в уста,

Одежды прочь

И вот в ладонях грудь…

Промчалась ночь

Прощай, прости, забудь.

Пустой кабак,

Увядшие цветы,

Опять дурак

И мёртвые мечты.

Высота

"С нами бог" -

Слепо верили те,

Кто остался лежать

На той высоте.

Среди скал,

Там где ветер глаза обжигает до слёз,

Получили в награду

Кресты из берёз.

И, порой,

Слышим мы по ночам

Как гармоника вторит

Немецким речам.

А в ответ

Залихватская брань

Тех, кто брал высоту

В ту промозглую рань.

Послевкусие

Как захочется кушать, и тут,

По слогам протяну: «Белоруссия»

И хрустящих чипсов во рту

Появляется послевкусие.

Со сметаной, с зелёным лучком

И грибов ароматом дразнятся…

А о Родине вспомнишь молчком –

Нестерпимо зачешется задница.

Дело тут не в ушах с лапшой,

Не в потрёпанных лентах Георгия.

Просто, любишь её душой,

А в ответ, почему-то, оргия.

Страшная песня

Шорох, шорох -

Я опять сгораю словно порох,

Блики света

На обоях выведут портреты,

Половицы

Обрекут поверить в небылицы

И с рассветом

Вопросов станет больше чем ответов.

И кто-то кровью

Выведет на ржавой кровле….

Держите своих демонов

В надёжных сундуках,

Заприте своих демонов

В кладовку на засов,

Не верьте этим плачам,

Не верьте им, иначе,

Вы явитесь кошмаром

Из своих кошмарных снов.

Крик в подъезде –

И ты быть мог на этом месте,

Там где мелом

Обрисовали контур тела,

А, может, хуже

Был крови запахом контужен

Сжимая биту,

Склоняясь прямо над убитым.

И эти фразы

В больном мозгу мелькнули сразу….

Держите своих демонов

В надёжных сундуках,

Заприте своих демонов

В кладовку на засов,

Не верьте этим плачам,

Не верьте, ведь иначе,

Вы явитесь кошмаром

Из своих кошмарных снов.