Чувства, облаченные в слова.

Нежное, юное...

***

А мне так легко

парить предутренним ветром

и юным ручьем

в весенней траве серебриться,

взмывать высоко,

сиять долгожданным светом,

счастливым лучом

на лица прохожих садиться.

Спасибо тебе! –

за детскую радость полета,

закаты, рассветы

и сбывшиеся мечты.

Капризной судьбе

понравилось чувство свободы,

и сняты браслеты

печали… И это все – Ты.

И, может, однажды,

промозглым декабрьским утром,

идя на работу

сквозь снежного ветра пляс,

задумчиво скажешь:

– Я знаю (!) бездонность минуты.

И вспомнишь кого-то

…с восторженным блеском глаз.

И станет тепло

душе безысходно стылой,

и в вое метели

услышишь забытую песню,

разлукам назло

и беспамятства едкой пыли

замкнет клеммы время –

на миг, но мы будем вместе.

***

А я думала – таких песен уже не пишут,

не поверишь, но еле сдержала слезы.

Поиграй еще?!..

А я думала, что никогда не услышу…

В тихих нотах – крадущийся дождик по крыше,

В тихих нотах – домой с мороза

да румянец щек.

И внезапно вспомнились теплые мамины руки

и косички с бантами, и старый плюшевый мишка…

Как вчера!

И свиданьями обернулись мгновенья разлуки,

и застыли секунды, и вечность – в сердечном стуке…

Ты играй.

Это будто бы Я в лунном свете стою на балконе,

и сияет над горизонтом звезда Орион…

До…ре…ля…

И в гитарном, таком незатейливом переборе

это будто о нашей любви, бездонной как море,

долгожданный поет, родной, тот самый – Он.

Для меня.

Через пару минут я уеду, поздний вечер, пора домой.

А сейчас…

Всей душой заклинаю - спой

еще раз.

***

…и коленки к груди прижав,

ты задумчиво смотришь куда-то,

где нет меня.

Моей музыки словно не слыша,

ты запомнишь движения рук,

не замечу – сидишь, не дышишь,

всей душой ловя каждый звук.

И спустя бесконечные годы

я однажды вернусь в этот вечер…

…Разлила мимо чашки воду,

в свитер мой закутала плечи.

Дверь балконную молча раскрыла,

прядь волос с виска убрала.

Мне в ладонь свои пальцы вложила,

нежно поцеловала, ушла.

Принесла старинный подсвечник,

села в кресло, коленки обняв…

Я – вернусь.

А ты…смотришь на вечер,

где нет – меня.

***

Не гаснут тонкие свечи,

что пасмурным утром зажгла.

И душный осенний вечер

не хочет сгорать дотла.

И что мне письма о страсти,

портреты на память лет?!..

Тоска… – Страшнее напасти

для русского сердца нет.

Тихонько ворчит у камина

мой старый и мудрый пес.

Ах, глаз уголки – в морщинах!

И ветер лишь пыль принес…

Вчера же казалось – юность!

И споров радостный пыл…

Теперь же – взгляда угрюмость;

и пепел жженый остыл.

Но тонкие свечи не гаснут,

и псу хватает огня.

И верю, что будет ясной

улыбка нового дня.

***

Я бесконечно

возрождаюсь снова…

И вечно –

Женщина.

Всемирная основа.

Я – бессердечна?!..

Ах, оставьте, право!

Я – дар, каприз, желанье;

я – полусна созданье,

я – позабытых лет

предутренний привет…

И эпос, лирика и драма!..

И, бесконечно

возвращаясь снова,

я та, о ком:

«Вначале было Слово».

***

Вечером зимним,

вечером темным,

в призрачном свете свечей,

тихо сыграй мне,

звуком наполни

всю неизбывность ночей.

Взглядом наивным,

взглядом бездонным,

полуулыбкой своей

я тебе фею из сказки напомню,

той, где про трех королей.

И родится новая звезда,

счастливая звезда,

благословенье неба.

Это ты однажды загадал,

имя ей назвал;

и верил в чудо слепо.

Это я священные слова,

сплетенье волшебства

в творенье обратила.

Это все – любовь,

что в нас жива, –

и веру придала,

и одарила силой.

Вечером зимним,

вечером темным,

сквозь небеса и года...

Светит наша звезда.

***

Два шага по весне среди зимы…

В морозном январе – капели марта.

И люди вдохновения полны.

И птицы… Слышишь? – новые сонаты!

И профиль поднят – в небо долгий взгляд…

И быстрый шаг без страха поскользнуться.

А лучики все так и норовят

скользнуть в ладошки! Мило улыбнуться

ты можешь матери, ведущей сына, дочь...

Иль старику... Они не отвернутся.

Два шага по весне!.. И вновь – зима.

И люди в капюшоны прячут лица.

Но знаешь – ведь из марта ты сама! –

вся эта сказка вскоре возвратится.

***

Я сегодня ночью

по лесу гуляла,

ветер мои пальцы

грел своим дыханьем,

ветер мои пальцы

нежно целовал.

Я сегодня ночью

тихо танцевала,

ветер любовался,

что-то напевая,

ветер любовался

и стихи шептал.

Я сегодня ночью

с ветром обручилась.

Мне навеки другом

будет верным он.

А наутро снова

дома пробудилась,

будто все приснилось…

Правда, странный сон.

***

А ведь сегодня день красивым был.

На черных ветках белоснежный иней…

Жаль, ваш корабль мимо проходил,

и в гавань вы, милорд, не заходили.

Она гуляла вдоль по молу. Вдоль

судьбы своей безудержно-безбрежной…

И таяла невидимая соль,

искрясь на щечках ее нежных.

***

Ты скажешь: «Кажется, я тебя видел где-то…».

Я улыбнусь.

И вдохновенно напишет поэт

про светлую грусть.

И юный волшебник откроет тайну

бабушкиных зеркал.

Ты повторишь упрямо: «Когда-то встречал!».

И проводив до подъезда, не решившись обнять,

будешь со странным упорством вспоминать,

вспоминать…

…умирал под Троей –

во имя мое…

…возвращался героем,

гладиатор, с боев…

…отрекался от трона

за нашу любовь…

…убивал хладнокровно,

возрождал меня вновь…

…вспомнишь костры, инквизитор,

и последний мой взгляд…

…Мастер – свою Маргариту…

…ангел – свой ад…

…над изголовьем портрет…

…выпускной бал…

Разом!!

«Встречал же где-то.

Да, точно – встречал!».

***

В письме, потерявшем дорогу,

спасение чьей-то жизни,

в словах резко прерванной связи

судьба первозданных чувств…

И вдруг опоздавший автобус,

застрявший в извечных пробках,

два взгляда на остановке

на долгие годы сведет.

Бывает, записка в бутылке,

заброшенная в шквал шторма

в последней надежде на случай,

своих адресатов найдет…

Так, может, и нам повезет!!?

***

…и коленки к груди прижав,

ты задумчиво смотришь куда-то,

где нет меня.

Моей музыки словно не слыша,

ты запомнишь движения рук,

не замечу – сидишь, не дышишь,

всей душой ловя каждый звук.

И спустя бесконечные годы

я однажды вернусь в этот вечер…

…Разлила мимо чашки воду,

в свитер мой закутала плечи.

Дверь балконную молча раскрыла,

прядь волос с виска убрала.

Мне в ладонь свои пальцы вложила,

нежно поцеловала, ушла.

Принесла старинный подсвечник,

села в кресло, коленки обняв…

Я – вернусь.

А ты…смотришь на вечер,

где нет – меня.

***

Я хочу улететь в облака!

И дорога – так далека…

Я хочу уйти за моря,

где встает по утрам заря…

Только шаг… и не перейти

человеческой жизни пути.

***

Свободный художник,

премудрый насмешник,

заботливый грешник

с разбродом в душе…

Последнего снега

последний подснежник.

Святой и забытый,

лик в красках размытых

на фоне небесно-земных

рубежей.

***

Прощальный бал. Весенний вечер.

Волшебный вальс последней встречи.

Печаль вчерашних грез в глазах

и одинокая слеза.

Луна в ночи и легкий ветер…

И мы одни с тобой на свете!

Холодных звезд во мгле мерцанье.

Разлуки боль. Сердец молчанье.

Прощальный бал. Печальный вечер.

И горький вальс…последней встречи.

***

Бальная зала в замке твоем.

Танго вдвоем.

Несмелые жесты музыке в такт.

Что же у нас не так?!..

Робкие взгляды из-под ресниц.

Шелест нотных страниц.

Очарованье несбывшихся грез

ветер унес.

Мерно часы отбивают года.

Уходит мечта…

И равнодушья рождается мрак –

вот что у нас не так!

***

В этот осенний вечер

дождик стучит в окно;

я зажигаю свечи –

в доме совсем темно.

К песне подбираю аккорды –

нота взята не та…

Где же былая гордость?!

Осталась лишь пустота.

Письма давно сгорели,

пепел развеял ветер.

Птицы весны улетели,

может быть, ты их встретил.

В прошлое не вернуться,

жизнь не начать сначала.

Стоит лишь улыбнуться,

чтобы тоска умчалась.

***

Что такое счастье? – очень часто

задавала я себе вопрос.

Это – когда грезы не напрасны,

в сердце нет печали, боли, слез.

Счастье – когда ты кому-то нужен,

и взаимно встречам кто-то рад.

И когда того, с кем очень дружен,

называешь искренне – мой брат.

***

Легкий бриз за окном.

Белый домик у моря.

Утихающий гром.

Живем!

***

Огни фонарей

и игры теней

свет дня гонят прочь…

Ночь.

***

Оконное стекло.

Бушующая вьюга.

Душевное тепло

скучающего друга…

И дерзкий детский взгляд –

во мглу и бесконечность;

на ветры, что летят

из ниоткуда – в вечность.

***

Ветер, милый, о чем поешь?

И кого вечерами ждешь?

И зачем о забытых снах

шепчешь нежно?

Ветер, милый, хочу с тобой

полететь туда, где прибой

тих и ласков, и где луна

безмятежна!

***

Знаешь, счастье дано немногим,

но храню я его в себе…

Легкокрылым и быстроногим

ветром мчится оно в судьбе.

Иногда меня смерчем вертит,

временами нежит – как дочь;

то спасает от мук и смерти,

то удачей не хочет помочь.

Но храню я его бессменно,

не давая в обиду злу,

веря, что придет непременно

теплый свет в холодную мглу.

***

Я бродил по закоулкам неба

и считал заброшенные звезды…

С юных лет я там ни разу не был;

и пришел, пока еще не поздно.

***

Оставь ты свои тревоги,

возьми с собою любовь.

Обиды забудь по дороге;

и счастье отыщешь вновь.

***

И хочу я августовским вечером,

озарённым полною луной,

со-творить, сплести потоки вечности,

прошептав взаимно: я с тобой.

И желаю, чтобы наши звезды вдруг

засияли в сумеречный час,

не истлела нить касанья рук,

и огонь во взглядах не погас.

***

Старый черный пес у ног.

Он мудрей!

Ведь, поняв, любить он смог

нас, зверей.

Ведь, узнав, простил в душе

наперед

всевозможных прегрешений

черед.

……………………………….

Старый черный пес у ног.

Он мудрей! –

полюбив, простить он смог

нас, людей…

***

Любовь. Неуловимый образ –

сплетенье лунного сиянья.

Неслышный миру тихий возглас –

предел полночного мечтанья…

Мы счастливы, когда любимы;

несчастны, есль лишь влюблены.

И только чувствами хранимы.

И только грезами полны.

Любовь. О, опьяненный разум!

О, беспокойная душа!

Тобой живем мы, чуть дыша,

а без тебя же – гибнем сразу.

Не покидай ни на мгновенье,

пожалуйста, ты грешных нас.

О, божество! О, вдохновенье!..

***

Люблю тебя, как волю ветры,

как солнце – птицы в небесах;

как в волнах, я в твоих глазах

тону.., не зная, кто ты, где ты…

Я по ночам пишу сонеты

и посвящаю их тебе.

Ты – лучшее в моей судьбе!..

Вот только знать бы, кто ты, где ты…

Рисую иногда портреты,

гадая: есть ли средь них твой?!..

Лишь звезды с бледною луной

мой шепот слышат: кто ты, где ты?..

Хоть дни мне не дают ответа,

и ночи тают в тишине,

сама любовь укажет мне…

***

Я так хочу, чтоб на моей груди,

склонив к ней нежно голову свою,

уснул ты… Время говорит мне: жди.

О, помоги мне! – я его молю.

Но ухмыляется жестокая судьба.

Молчанье – вот и весь ее ответ.

И, к сожаленью, нет и нет тебя

уже так бесконечно много лет.

***

Ты влюблена.

Ты чувствуешь и слышишь,

и ощущаешь запахи и звуки…

Ты помнишь ваши взгляды,

ваши руки,

шаги и голоса…

И этим дышишь.

Твоей судьбы земная полоса

уже закончилась, –

ты видишь небо… Небо…

***

Любовь. Волшебная надежда

полночной призрачной мечты.

Безумие и безмятежность.

И в сердце – Ты.

***

Ветер сердитый

громко ворчит за окном,

изредка в непреходящей тоске

воя…

Медом разлитым,

поздним прощальным лучом,

Вечер сгорает в ярком мазке

на обоях…

Тихо и долго

смотрят мои глаза,

ласковой грустью медленно

истекая.

Мысленно столько

нежного ты сказал,

что я, как солнечный мед на стене,

сияю…

*I*

Я люблю тебя всей душою!

Ты спасенье от мук мое…

Как красиво ты под луною

серенады в тиши поешь!

С золотыми играешь лучами,

словно замок воздушный строишь!..

И тревожными часто ночами

меня ласкою нежной поишь…

Я надеюсь, что мы с тобою

вновь увидим друг друга вскоре…

Я люблю тебя всей душою,

мое милое дерзкое море!

*II*

Волна, играя, бежит за волной,

к песчаным холмам устремляя взор…

Вечернее солнце на бездне морской

рисует златыми лучами узор…

*III*

Россыпь звезд. Робкий шелест сосен.

В тишине слышен звук медно-струнный…

Это бриз из-за моря приносит

плач печальной сонаты лунной…

***

Мои бескрайние поля

покрылись пеленой тумана.

Живет бессмертная земля

холодным обликом обмана…

Мои огромные стада

жуют невысохшие травы.

И падают в ничто года

как листья солнечной дубравы…

И летней ночью соловьи

поют под девственной луною…

Туман, стада, земля – мои.

Мои! Я – русская душою.

***

Есть средство, что исправляет ошибки.

И дарит веселье, и слезы со щек вытирает;

и грезы забытой любви воскресает…

Имя ему – улыбка.

Есть средство, что заглушает страданье

и в трудный час всем помогает,

и веру в себя возвращает…

А имя ему – пониманье.

Есть средство, что остановит ненастье;

и душу спасет от боли,

и превозмочь может горе…

И имя ему – счастье.

***

Ты кричишь, разрывая струны души.

А тебя спрашивают: зачем?

Ты молчишь, скрывая мысли в тиши.

А тебя спрашивают: зачем?

Родись, завопи; умри, не дыши.

Тебя спросят: зачем?

И ты спросишь…

***

Дуэль… Отточенных шпаг

почти незаметный свист.

Выпад. Назад снова шаг.

Рука то вверх, то вниз.

Кровь… Закончен уж бой.

Один из них победил…

Но в сердце страшнее боль,

чем кровь, что соперник пролил…

***

Когда умолкнет бой часов,

когда в бокале кончится вино,

когда захлопнется окно…

Прошу, не заводите вновь,

прошу, не говорите слов,

молчите;

я – по ту сторону прозрачного окна –

налью себе в другой бокал вина;

открою створки вам, – дышите.

А ты прости мою любовь,

смешную, детскую,

шальную, дерзкую.

Когда умолкнет бой часов…

***

Послушай, как тихо

ночное небо,

как притаилась

во мгле природа:

молчат деревья

и дерзкое море;

и ветры-бродяги

тоже примолкли…

Послушай, как бьется

счастливое сердце!!

Послушай, как отзвуки

древних песен

молитвенно шепчут

могучие скалы…

И знаки волшебные

вечных шаманов

рисуют на нежном

бархате звезды…

Прочти их…

Ты – видишь,

слышишь и знаешь…

И верится! –

дар чудесный

в дороге

не растеряешь.

Послушай…

***

Простите меня, милая, простите;

и о признании моем забудьте…

Слова для утешенья не ищите

и счастливы, прошу Вас, только будьте!..

Позвольте же мне, милая, позвольте

в ночи шепнуть святое Ваше имя

и вдаль уйти со сладко-горькой болью –

от мысли, что Вы все ж меня простили.

***

Умирая, ты просил:

– Воскреси!

И остался в моей памяти

странной…

Я хотела, чтоб ты – был,

чтоб ты – жил,

недолюбленный мой,

недожеланный.

Я сумела, и ты – есть,

и ты – здесь,

отступили времена

пред любовью.

И мгновенье на двоих

нам с тобою.

Жаль, что вечности,

увы, не дожить…

Так люби

– в последний час! –

что есть силы!!

Так люби,

чтобы уменье любить

нас в веках еще не раз

воскресило!..

***

Закрой глаза и посмотри.

Кто ты?

Если дашь ответ,

сниму шляпу.

Но – не поверю.

На безграничность

не наложить предела.

Желаю тебе знать,

какая ты.

А кто… ?!? …–

пусть думают другие.

***

Отболит и забудется,

зачеркнётся…

бесконечными буднями

заметётся…

по стеклу рассеченному

смажется…

мыслями раскаленными

скажется…

И исчезнет.

***

Я умею летать наяву!

Я умею творить чудеса…

Целовать не-Земную траву

И смотреть Поднебесным в глаза…

***

В моей душе

есть ледяной поток.

И взгляд – кинжал стальной

в руках умелых.

В моей душе

есть ласковый комок,

и взгляд – иной,

наивный и несмелый.

В моей душе

есть девичьи мечты.

Очарованья, разочарованья.

И, несомненно,

знаешь, видишь Ты

в моих глазах

заветные желанья.

Ты их читаешь

с чистого листа,

твой голос тверд и нежен,

тих и звонок…

И улыбаются

страницы-небеса.

Люблю тебя. Я.

Солнечный Котенок

***

Казалось бы – пасмурный день,

неласковый…

Не улыбается, полной грудью

не дышится.

А поднебесные знаки читаются,

строки рождаются,

пишутся, пишутся…

***

Их голоса звучат:

громче ли, тише…

Мой – молчит.

Птицы их судеб летят:

ниже ли, выше…

Моя – глядит.

Звезды их в небе горят:

ярче… тусклее…

Моя – греет!

Счастье – не в славе

на грешной Земле,

– в сердечном тепле.

***

Я бесконечно

возрождаюсь снова…

И вечно –

Женщина.

Всемирная основа.

Я – бессердечна?!..

Ах, оставьте, право!

Я – дар, каприз, желанье;

я – полусна созданье,

я – позабытых лет

предутренний привет…

И эпос, лирика и драма!..

И, бесконечно

возвращаясь снова,

я та, о ком:

«Вначале было Слово».

***

Пусть в твоей почте

будет как можно больше

прощальных писем…

Чтобы посыльный

сбился со счета.

Пусть те, кто пишет,

не расставались с тобою.

Никогда.

И писали – чаще.

Чтобы посыльный

стал твоим лучшим другом.

***

И сумрак соединил сердца

в середине скрещивающихся взглядов.

***

Весна – сияющая точка

в глубинах взгляда,

весна… оборванная строчка

на слове «рядом»,

густая алая вода,

электротоки,

безудержное «навсегда»,

судьба во вздохе.

***

Приходи, если будут силы,

если сможешь, если захочешь…

(Как много «если»!!..) –

приходи безо всяких условий,

без причин и без оговорок.

Я жду тебя…

***

Город старых разлук,

разминувшихся встреч,

где сплетения рук

и взглядов картечь,

и наивные взмахи

подведенных ресниц –

желтой писчей бумаги

пара мятых страниц…

где жива еще –

сердца уставшего стук –

да! надежда – жива!..

..и с прикушенных губ

поцелуем смывая

терпкую кровь,

кто-то верит словам,

кто-то верит в любовь…

Покажи. Дай твоими

глазами взглянуть

в разноцветную ночь,

в опьяненную суть.

Город, где фонари –

обнаженность теней…

Город свой – подари.

Мне.

***

Танго.

Четкий шаг.

Сердца стук.

Поворот и наклон.

Полумрак.

Света круг.

Показавшийся стон.

Взглядов лед.

Молчаний дуэль.

Чувств полет.

На двоих – апрель,

танго, сумерки,

магия рук,

навсегда –

на двоих! –

сердца стук.

***

Сердце врывается в клетку груди –

сбежать.

Зарыться лицом в измятую постель.

Сердце все тщится

не сбиться

с пути.

Кричать!

Не умереть,

не молчать.

Верить.

И все писать стихи в любимом кафе,

жить, чтоб дыханья хватало на миг –

как искры!

и не нуждаться в словах,

и только тебе,

странной, уставшей,

светло-счастливой судьбе,

дверью последней

нежданной,

манящей –

открыться.

Сердце мое… стучится.

***

Шаги по лестнице,

скрип двери. Не она.

И между миром и душой – стена.

И вечера – часов осенних ход,

сплетенье снов, далеких и туманных,

и страх – забыла путь и не найдет,

надежда – помнит и, простив, придет.

И жизнь – борьба стремлений и обманов.

Шаги по лестнице…

***

Я в имени твоем все слышу предвечерний

далекий колокольный перезвон,

в нем, кажется, сошлись любовь и верность,

рожденья крик и тихий смертный стон.

Не угадать, что отражает эхо

моего имени в душе твоей.

Быть может… –

искренность младенческого смеха…

А может… –

погребальных треск огней…

Я в имени твоем все вижу лунных бликов

на водной глади полуночный вальс,

в нем, кажется, и бесконечность мига,

и краткость вечности…

…со светом мгла сплелась.

Родной, мне не проникнуть в тайну взгляда,

которым смотришь в сторону мою.

Быть может… –

в имени моем отрада…

А может… –

гибель в призрачном бою

с самим собой

(неравный это бой)…

Я – в имени твоем.

***

О моем одиночестве спой

напоследок мне песню,

пусть аккордов финальных

взлетит сигаретная грусть.

Спой о том,

как мы целую жизнь – были вместе,

о мгновении, в вихрь которого я не вернусь.

***

И уйдем, я знаю!!

(мне звезда шепнула…)

– встретившись глазами, –

в ночь за светом лунным.

***

Он сказал:

причин для расставанья нет,

беспокойства зря,

а ревность неуместна.

И в глазах его

сверкающий рассвет

наступающего дня

как раз был к месту.

Убедительно.

Он вышел победителем.

***

В городе – снег.

Звезды в ночной тишине.

Выключить свет

и танцевать в темноте.

Странник-ветер споет

серенаду о первой любви,

промурлычет чеширский кот,

улыбаясь, чьи-то стихи…

лунный луч

яркий круг

тихий дом

черный клен

стук в окно

четкий ритм

легкий жест

повтори

А над городом снег

и звезды в ночной тишине.

***

Я руку подала для поцелуя.

И взгляда – не ожидала.

Хранителя теперь молю я

о бесконечности начала.

Забвенью

ночь –

скуку

предала,

остановила лет теченье…

…для поцелуя…

…руку подала.

***

Сбудется! –

блики костра,

колдовством опоенные взгляды,

новогоднего снегопада

танец праздничный до утра –

не забудется…

***

Через двор наискосок,

мимо яблони цветущей,

сквозь туман размытых строк,

в омут этих глаз влекущих.

***

Со зноем лета,

с осенней прохладой

и зимним снегом,

с весенней отрадой –

к тебе я приду,

постучу в окошко;

к груди припаду

белозвездочной крошкой…

***

Твой взгляд, печаль

из зеркала напротив,

напомнил вдруг,

мой стародавний друг,

задушенную песню

в верхней ноте,

подстреленную птицу

на излете,

разорванные звенья

сильных рук…

Твой голос, сердце,

оборвался резко,

напомнив вдруг,

мой стародавний друг,

безмолвие,

не тишину из детства,

беззвучие

решительного бегства

от пустоты

безрадостных разлук…

Твой страх, душа,

в шагах, что в отдаленьи…

Событий круг,

мой стародавний друг,

наследие

бессмертных поколений,

безумие

безудержных молений,

надежды возрождение… –

…а вдруг?!!

Твой рок, судьба, –

в младенческой улыбке.

Твоя – борьба

стремленья и ошибки.

Твои стихи…

неровность тихих строчек.

Твои – грехи

заклятий и пророчеств.

Твой миг, мой свет,

твой крик, мой бред,

что было – там,

что здесь – уж нет.

Твой взгляд, печаль,

из зеркала напротив…

наполнит вдруг,

мой вечноюный друг,

восторг свиданий

у «Двора» на повороте,

мечтания

в полуночном полете,

дыханья нежного

неповторимый звук.

***

В сумеречном свете

неприкаянных звезд

молча странствует ветер,

предвестник грез.

Заглядывает в лица,

вороша забытые сны,

и листает судеб страницы –

от весны до весны.

Он смеется в детской улыбке

и печалится в лунных глазах,

без упреков прощает ошибки

и сжигает страх.

Знает все мудрый ветер.

И не скрыть ничего.

Чудо – в сумеречном свете

взгляд родной поймать

и, встретив,

сохранить его.

***

Улыбаешься мне – одной.

Взгляд мой в глазах твоих тает.

В долгой дороге всегда со мной;

«без тебя» – не знаю.

В городе странном,

в бредущей толпе,

полной тревог и сомнений,

и в бесконечности

безвременья-вечности,

в месте безлюдном –

спокойно мне…

……………………

мое отраженье.

***

Ты писал мне стихи.

И в букетах посыльный

приносил мне записки:

строчки – влево наклон.

Узнавал и шаги,

диалог тонких шпилек.

Знал разнузданность мыслей

и голоса тон.

Ты ни разу не задал

мне лишних вопросов

и сердитых ответов

не получил.

До конца снегопада,

до марта ты просто

мне являлся с рассветом,

ты просто – был.

Ты писал мне стихи…

И всю зиму букеты

расцветали на столике

у окна.

Несказанно легки

па взлетевшего пепла

– к небесам с подоконника…

Весна.

***

Темная от воды

древесная кора –

цвет твоих волос.

Странные пути

от заката до утра,

дальний шепот звезд…

Согревающее душу

сухое тепло –

нежность твоих рук.

Послушай,

ночное эхо донесло

сердца тихий стук…

Сквозь густую листву

пробившийся луч –

сияние твоих глаз.

Возвращайся,

я верю в тебя и жду

в свободном

и вечном сейчас.

*А.С.*

I.

Я любила тебя.

Неистово – изо всех сил.

Я держала тебя

так крепко, как ты просил.

Я творила тебя

так нежно, что ты не знал.

Я молила тебя,

чтоб ты лишь в одном не лгал…

……………………………………

……………………………………

Я прошла этот путь.

Ты на полшага отстал.

Забудь!

II.

Себя любивший,

говорил: люблю!

и жизнь отдам,

и сердце подарю.

Себя любивший,

ты не замечал

в глазах моих

усталую печаль.

Себя любивший,

думал – до глубин

моей души

рукой уже подать.

Один.

Себя любивший,

ты – один.

Осталось самому себе солгать.

…когда-нибудь.

*Love XXI*

Времени нет, времени нет –

цейтнот.

Можно часами летний зной остужать –

стрелки безумно кружат, кружат,

ворожат!

Видимо, нужно разбить циферблат.

…Бросить безудержную круговерть –

хоть на миг.

Пусть ненадолго – увидеть серые

глаза твои.

В губы тебя целовать

и молчать.

Нежно и ласково –

одним дыханьем дышать.

Знать, что меня ты ждала,

как никто не ждет.

Сердце сходит с ума… Дела.

Цейтнот.

*Осень*

Лист прикосновеньем по щеке…

Ты ушел спокойно, налегке.

Ты ушел, улыбки не тая.

Я же замерзаю без тебя.

Шелест заплетается в ветвях.

Слезы застывают на глазах.

Ты забрал всю яркость у меня.

Осень. Понедельник ноября.

***

Открыты глаза. Наконец-то

открыты глаза. И ты предстаешь

во всей неизбывной красе…

Тот ангел ошибся,

который случайно сказал,

что нам будет счастливо

ехать в одной полосе.

***

Линий непересекающихся

где-то замкнуло путь.

Два человека прощающихся

не могут никак уснуть.

Где-то в эфирах провайдера

воспоминания – слайдами

и водопады слов.

Грезы, упреки и слезы,

слабость и тихая радость,

боль и печаль, и вновь

странная, неподконтрольная,

своенравная, своевольная

любовь.

Линий непересекающихся

все же нашли исток

два человека встречающихся –

всему поперек.

***

Иногда мне хочется пулю в лоб.

Молю: «Убей».

Иногда мне хочется крикнуть: «СТОП!!»;

вздохнуть – сильней.

Из изящных пальчиков кулачки

упрямо сжать

и от этой странной седой тоски

бегом бежать.

Иногда мне хочется повернуть

столетья вспять

и ошибки прошлого зачеркнуть,

переписать.

Но архив секретный не отыскать,

черт побери!! –

если повезет, ключ – не подобрать

к литой двери.

Иногда мне хочется колдовства

апрельских фей,

чтоб сияла следующая глава

судьбы моей

и искрила солнцем в глазах морских,

и таял лед.

Одного мне хочется…

-Говори.

-Пусть он – придет.

***

Тень твоя приведет тебя на мой порог,

боль твоя растворится между строк,

жизнь твоя возродится в моих снах,

в моих руках…

***

Сделать воздух ночной – горячей

и плавней – движения рук…

Растворить отпечатки разлук.

И уснуть на твоем плече,

слыша шепот ласковых губ.

*Сибирский цирюльник*

Знать, что на ярком балу

не кружиться нам в вальсе –

ради меня ты не станешь

полы начищать.

В жарком любовном пылу

в чувствах не признаваться –

не принимать обещаний

и не давать.

И любить,

ни на что не надеясь,

не веря.

Не выдавая желаний

и пряча взгляд.

***

Мой рыцарь,

Вы самый странный на свете!

ни подвига – за платок,

ни сердца – за поцелуй,

ни замка и ни руки…

Мой рыцарь

такой один на планете.

В душе моей – счастья комок.

И я – не хожу, танцую.

А мысли – смелы и легки.

Жаль, время жестоко. Жестоко,

Мой рыцарь…

Влюбиться!!

Без страха и упрека.

***

Жизнь прожить…

не отмотать назад –

не придумано,

не изобретено.

Полюбить.

Один лишь только взгляд –

и земля уходит

из-под ног.

Не стерпеть –

писать, звонить, лететь…

Умереть

от горечи разлук.

Жизнь пройти –

счастливого пути!!, –

не разжимая рук…

***

Напиши мне письмо,

чтобы сердце зашлось,

чтобы счастье нашлось,

чтобы плакалось.

(Прочесть пару строк…)

Напиши мне письмо,

чтобы ярость в глазах,

чтобы скрежет в зубах,

чтобы кровь на губах.

(Смять в ничтожный комок!)

Напиши мне письмо –

про вселенскую суть,

про млечный путь,

солгать не забудь.

(Посмеяться в ответ.)

Напиши мне письмо –

чтоб беречь его.

(Не тая ничего

отослать: Привет <…>).

***

I.

Дни наших встреч –

по пальцам перечесть.

Годы разлук –

стрелки бегут, бегут,

маятник качается…

Слов водопад –

путаница писем.

Звонок назад

остановились мысли.

Пусть время ухмыляется –

все только начинается.

II.

Будь моей мыслью,

колокольным звоном в ушах,

яркими смыслами,

стонами на губах!

Будь моей тайной,

безумием, желаний ворохом,

будь моей гранью,

до скрежета зубовного – похотью,

до перестука сердечного – нежностью.

Будь моей маленькой небрежностью.

И до тех пор, пока время

сквозняком не захлопнет дверь –

будь моей.

***

И в дыхании – рваные ритмы,

и в звуке сердец;

и в словах недосказанных – шепот,

и в чувствах – смятение.

Это древнего действа мотивы,

где мыслей – нет,

где ни зла, ни добра…

Лишь одно – ощущение.

И дыхания общего ритмы –

в первобытной молитве,

и взглядов – сближение.

И в конце –

один(!) лишь только взгляд

вспомнится:

любовь.

Любовь моя, …

Жизнь – не зря!

***

Говорят, что грустить - что воду в ступе толочь,

что печаль - как дождь моросящий…

А мне грустится легко, и если вспоминать дождь,

то ливень летний, под солнцем блестящий.

Реликт (рассказ)

Реликт.

… «Это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы Света, это были годы Мрака; это была весна надежды, это была зима отчаяния… у нас было все впереди, у нас не было…» - да, так я не смог бы сказать никогда, хотя порой меня раздирают противоречивые чувства. И зачастую хочется их выплеснуть, выразить… Я молод. По человеческим меркам мой возраст приближается к зрелости, и взгляды окружающих на мою скромную персону соответствующие. «Сорокалетний рубеж», - с пониманием кивают многие. И лишь некоторые улыбаются, говоря о второй молодости (если не первой). Словом, все как у всех.

О чем это я?... О бушующих в моей душе страстях, о приобретенном с годами умении контролировать собственные «я»… О мыслях, текущих в моей голове, о мечтах, об ощущениях – сердцем, кончиками пальцев, всеми фибрами души, о многогранности этого мира, о безграничности восприятия… ??? …Я не философ. И мои чувствования – это капли дождя по стеклу, а не безбрежный океан, подвластный ветрам и обласкивающий, обрушивающий свою мощь на прибрежные… скалы, пески, леса, города – как вам будет угодно. Я не умею словами. Я люблю вслушиваться, вдумываться, пытаться понять. Мне нравится молчать. Я, наверное, не всегда приятный собеседник, но уж как есть. Ни отнимешь, ни прибавишь. Но когда я слушаю вас, читаю ваши письма, вижу ваши взгляды, жесты, улыбки, слезы… – внутри меня кипит работа. Я полностью включен в беседу с вами. Я так же горяч, как и вы, и тоже многое бывало в моей жизни, как и у вас, и еще большее – предстоит. Все как у всех. Ничего лишнего.

На «полях»… Есть в моей жизни кое-что неизбывное, сокровенное, о котором я не единожды говорил вслух и, пожалуй, произнесу еще не раз. Я очень люблю детей. В них есть святость. Эти чистые бездонные глаза. Искренние улыбки. Мудрые наивные слова. У меня нет своих детей, но я надеюсь… Я продолжаю надеяться и верить, что даст Бог…, и я увижу на этом свете, в этой жизни своего ребенка. Но речь о другом… У нас у всех было, есть и будет – детство. У каждого. Свое собственное. И мое остается жить в двадцатом веке, о котором так красиво написал Чарльз Диккенс - задолго до того, как наступило наше «лучшее изо всех времен». (Конечно, скажут мне, Диккенс вовсе не о конце прошлого столетия, но… Известно, что настоящие книги - вне времен и пространств.) О детстве - рассказывать, рассказывать, вспоминая… Но я не мастер слова. Обыкновенное волшебное детство. Кому-то ничего особенного, а мне – целая жизнь. А разве можно пересказать всю жизнь… Тем более, что по сути дела она такая же, как и у вас. Как у всех.

К чему это я?... Недавно я разговаривал с ребенком пяти лет, сыном человека, к которому я приехал работать в небольшой прибрежный городок недалеко от места, где я живу. Мальчик задавал мне вопросы, интересовался, какие игры я знаю, умею ли я «рубиться» в компьютерные игрушки, знаком ли я с той или иной версией… Мы долго беседовали. Я получал несказанное удовольствие от общения с этим светлым существом. Было забавно и приятно наблюдать, как он рассуждает, с какой серьезностью и детской непосредственностью он подходит к вопросу об играх. И в какой-то момент я ответил ему: «Нет, когда я был маленьким, в такое не играли. В моем детстве не было компьютеров»…

- Ты, что ли, жил в древние времена???

Сказка о Волшебнице.

Жила-была обыкновенная Девочка. Она ходила в обычную школу и каждый день делала свои обычные уроки. На выходных она отдыхала с мамой и папой, ездила в гости к бабушке и дедушке. У этой девочки была одна особенность – она никогда никуда не опаздывала, все делала вовремя.

Однажды, возвращаясь домой из школы, Девочка заметила, что за ней идет необычный человек. Он был одет во фрак и черный цилиндр. Она несколько раз оглядывалась на него, но человек не подходил к ней. Девочка знала, что нельзя общаться с незнакомцами, но он запомнила этот черный цилиндр. Придя домой, Девочка нарисовала человека в черном фраке и цилиндре.

На следующий день, когда она выходила из школы, ее встретил этот необычный человек и сказал ей:

- Малышка, я знаю, что ты никогда никуда не опаздываешь.

- Откуда вы знаете? – Удивилась Девочка.

- Мне рассказала твоя бабушка. Она просила меня передать тебе вот это, - и он протянул Девочке старинные часы на цепочке.

- Пожалуйста, открой циферблат.

Девочка взяла часы, нажала на кнопочку… и вдруг… очутилась в волшебной зале прекрасного замка.

Человек в цилиндре стоял позади нее, а впереди на троне сидела Королева. Девочка поклонилась ей. Королева склонила голову и поманила Девочку к себе. Подойдя поближе, малышка увидела, что Королева на самом деле – ее бабушка.

- Бабушка! – Воскликнула Девочка, - что ты тут делаешь? Где мы?

- Мы в волшебном замке, внученька. Это замок Времени. Часы являются порталом, они останавливают время. Здесь все иначе. Когда ты захлопнешь часы, то вновь окажешься на пороге школы. Я дарю тебе эти дедушкины часы, потому что ты никогда никуда не опаздываешь. А теперь отправляйся домой, тебя мама ждет к обеду.

Девочка послушно захлопнула часы и оказалась на пороге школы, как и обещала бабушка. Человека в черном цилиндре нигде не было, а в руке у нее остались дедушкины старинные часы. Девочка посмотрела на время, – прошла минута с тех пор, как она вышла из школы.

Девочка вприпрыжку побежала домой к маме.

- Мама! – С порога закричала Девочка, - что я тебе сейчас расскажу!

- Что же ты мне хочешь рассказать, доченька?

- Наша бабушка – Королева Волшебников! Я тебе сейчас покажу рисунок.

И Девочка принесла портрет человека в черном фраке и цилиндре и показала маме старинные часы, объяснив, как они оказались у нее. А мама улыбнулась в ответ и достала папку со своими старыми детскими рисунками. Мама показала дочери такого же человека в черном фраке и цилиндре.

- Доченька, когда я была маленькой, я тоже мечтала стать Волшебницей. И моя мама, твоя бабушка, научила меня, что волшебство – это очень просто. Нужно все делать ответственно, вовремя и с радостью. Каждый человек может стать Волшебником. Ты у нас – Хранительница Времени, как твой дедушка. А я просто твоя мама. Я научу тебя всему, чему меня научила моя мама, твоя бабушка. И так ты сможешь стать Волшебницей, если все будешь делать ответственно, вовремя и с радостью.

Счастью Девочки не было предела. Сбылась ее самая заветная мечта!

Несмеяна и Хохотушка (сказка)

Жили-были две девочки, две подружки. Звали их Несмеяна и Хохотушка. Хохотушка была очень веселой и жизнерадостной девочкой. Она часто шутила и смеялась. Ее все считали очень симпатичной – за ее румяные щечки, лучистые глазки и красивую улыбку. А Несмеяна никогда не улыбалась, и поэтому только Хохотушка дружила с ней и говорила ей, что Несмеяна – красивая.- Что же во мне красивого? – плакала Несмеяна, - у меня красные глаза, зареванные щеки и распухший рот.

- А ты перестань плакать, – отвечала Хохотушка, - и все будет хорошо.

- Ну как же я могу не плакать? Я же натерла пятку этими ужасными новыми туфельками…

Несмеяна часто плакала из-за всяких пустяков. Ей все казалось некрасивым и неправильным. Ничто не радовало ее. Но Хохотушка была уверена, что однажды все изменится, и Несмеяна научится улыбаться.

В один прекрасный весенний денек подружки отправились на ярмарку. Там они катались на каруселях, если сливочное мороженое и пили газированную воду с сиропом. Когда они присели на скамеечку отдохнуть и покормить голубей хлебными крошками, к ним подошли два мальчика – Шутник и Весельчак.

- Привет, девочки. Можно с вами познакомиться? – Спросил Шутник.

- Конечно, - ответила Хохотушка.

Ребята познакомились. Шутник и Хохотушка начали весело шутить друг с другом. А Весельчак безуспешно пытался разговорить Несмеяну. Он спрашивал ее о погоде, о ярмарке, говорил, какая она красивая, но Несмеяна надулась и не отвечала ему. Так он и остался ни с чем.

Когда ребята разошлись, Хохотушка с восторгом рассказывала Несмеяне о Шутнике. Несмеяна угрюмо молчала.

На следующий день к Несмеяне в гости пришли Хохотушка с Шутником.

- Несмеяна, собирайся скорее! Весельчаку срочно нужна помощь! Он сильно заболел и просит, чтобы только ты пришла к нему. Он хочет видеть только тебя.Несмеяна смутилась.

- Хохотушка, ну как же я пойду в таком некрасивом платье и без новых бантов?- Что ты, Несмеяна! Как можно думать о бантах в такой момент? Заболел наш друг, и только ты можешь спасти его.

- Хорошо, я постараюсь, - ответила Несмеяна, - но почему он хочет видеть меня?- Просто Весельчак мечтает, чтобы ты ему улыбнулась.

- Но я не умею улыбаться, - заплакала Несмеяна.

- Так научись! – С чувствуом сказал Шутник, и они с Хохотушкой ушли, тихонько прикрыв за собой дверь.

Сначала Несмеяна не знала, что ей делать, но беспокойство за Весельчака пересилило ее страхи. Она подошла к зеркалу и вытерла свои слезы. И улыбнулась. Поначалу у нее это плохо получилось, но с каждой секундой улыбка становилась все уверенней и краше. И вот Несмеяна тихонько засмеялась. После этого она надела свое самое нарядное платье, новые туфельки и повязала красивые банты.

Когда она вышла из дома, то соседи не узнали ее. Они спрашивали друг у друга:

- Кто эта прекрасная девочка?

- Вы не знаете эту Красавицу?

От этих комплиментов Несмеяна зарделась. Румянец заиграл на ее щечках, и она уверенным шагом поспешила к Весельчаку.

Когда она вошла в его комнату, Шутник и Хохотушка были уже там. Весельчак лежал на кровати, бледный и грустный.

- весельчак, - сказала Несмеяна, - я пришла, чтобы сказать тебе, как ты мне дорог. Ты мой самый лучший друг! Вы все мои хорошие друзья!

- Несмеяна, ты ли это? – Воскликнула Хохотушка.

- Конечно, я!

- Какая ты красивая… - прошептал Весельчак и улыбнулся.

Друзья собрались и отправились на прогулку.

А Несмеяну с тех пор стали называть Красавицей.

Эссе

Д.Г.Марина

tehhy@inbox.ru

«Эти северяне

могущественны

по своей природе…»

Мишель де Нотрдам

Представляем вашему вниманию впечатления, возникшие при прочтении статьи Олега Розанова «Россия – цивилизация Севера». Вы можете найти данный материал на сайте «Изборский клуб»/ «Аналитика». Публикация 31 октября 2021г. Концепция понятна и близка многим заинтересованным читателям, не исключая и наш авторский коллектив.

I.«Здесь русский дух…»

Сила русского человека определяется степенью его скромности. Настоящий русский настолько же скромен, насколько и силен. Это обосновывается не только воспитанием или врожденными чертами характера, но и условиями проживания коренных русских людей на родной территории. Север в крови предполагает природную экономию сил, задатков и тех запасов энергии, которые имеет человек. Жизнь в южных широтах, казалось бы, богаче и на события, и на дары. Она ярче и громче! Но северяне не привыкли жаловаться на скудность бытия. Ведь в их распоряжении и земля, и моря-океаны, и ветры, и дожди, и снега. И, конечно же, солнце. Под северным солнцем вызревают полезнейшие растения, которые собираются, высушиваются или ферментируются, и впоследствии используются вместо лекарств. А плоды и ягоды – консервируются на зиму. Всей семьей. И дети с удовольствием участвуют в заготовках, предвкушая зимнее лакомство, когда завьюжит, закружит морозным снегом за окном. Единственное, что может расстроить после жаркого лета, так это слишком теплая и сырая зима. Но и с последствиями климатических казусов русский человек сумеет справиться. Сама земля научит. Недаром в старинных славянских сказаниях русским богатырям помогает родная матушка-земля. И приметы, обычаи, древние заветы предков, передаваемые из поколения в поколение уже больше семи тысяч лет, тоже являются скрепляющей силой русской семьи. А по-настоящему сильный духом человек бахвалиться зазря не станет. Так и мы сейчас, отвечаем на наскоки окружающего геополитического мира спокойно и по-северному скупо, понапрасну не тратя слова. Именно это, скорее всего, является причиной того, что Россия на шаг позади в искусстве пропагандистских, информационных войн. Говорят, мол, «русский быстро едет, да долго запрягает». Так и есть, изрядная доля истины в этих словах, ведь прежде чем пуститься вскачь, необходимо все проверить и перепроверить ради сохранения собственной жизни в чрезвычайных ситуациях. А потом уж с ветерком! «Какой русский не любит быстрой езды?..»

Наше современное государство по сути своей северное, даже при том, что мы имеем немалую долю южных границ. Характер русского человека определяется его прошлым, нажитым, накопленным, - его памятью. К сожалению, нашу исконную русскую историю переписывают, перекраивают, замалчивают официально. Но она доходит к нам богатейшими образами славянского фольклора, иносказательно, метафорично, символично. И обогащает нашу привычную обыденную жизнь. И, разумеется, живет наш русский язык. Северные славяне при желании всегда поймут и смогут объясниться и с южными, и с западными, и с восточными, настолько общи языковые корни. Не обойдется и без казусов, но в целом… Хотя это условное деление, и нас могут поднять на смех лингвисты-культурологи. Но мы используем скорее географическое понятие Севера и других сторон света, нежели современное научно-терминологическое обозначение языковых славянских групп.

Дружелюбие и гостеприимство – отличительная черта русского по духу человека. Издревле считается, что враг за один стол с тобою не сядет и хлеб не разделит. А вкусивший из твоего кубка подличать не станет и дурных мыслей за собой не держит. Разумеется, не только русские, и далеко не только северяне известны широким гостеприимством. Другой вопрос, что на юге во двор выйди, вот тебе и угощения, сами на деревьях растут. А северянину, прежде чем семью накормить да гостя уважить, еще постараться надо. Но никогда истинно сильный духом русский не выразит своего недовольства за лишний рот. Наоборот, путника и обогреют, и накормят с мороза. И в заимке охотничьей опосля ночевки следующему охотнику пришлому запас оставят. Примета такая. На удачу!

Северная земля, объединяющая таких разных людей, называющихся русскими, имеет очень большую территорию. Для удалого русского и семь верст не крюк! Здесь живут и по официально-признанным традициям, сложившимся за несколько сотен лет благодаря насаждению сверху, и по своим, народным обычаям, и по семейным укладам, верованиям и приметам (как прабабушки учили). Поморы, саамы, буряты, якуты, чукчи, ненцы, татары, мордвины, башкиры, украинцы, белорусы, казаки, другие народности, живущие в России.., все они – тоже русские. В большей или меньшей степени. Они имеют дух нашей земли, они тоже знают, как пахнет Север. И мы соседствуем, перенимаем привычки друг друга, изучаем наречия. И учимся жить так, чтобы всем достало места на нашей огромной Родине. И с нашими границами так же: жить так, чтобы хватало и места, и краюхи хлеба каждому. А вот в ответ на попытки наших многочисленных западных и восточных соседей завязать спор и выйти на конфронтации мы действуем по принципу: «Ну, а что ж… он – первый начал». Все, чего просят северные люди – понимать, принимать и ни в коем случае не испытывать на прочность силы русского долготерпения.

Не стоит думать, что северная русская кровь холодна и медленна. Это ошибочное утверждение слишком многим в прошлом стоило целой жизни. Вспомните скандинавские саги, откройте же, наконец, русские народные сказки, потрудитесь спросить в читальном зале библиотеки былины, повести и сказания, и вы убедитесь сами: русский человек очень эмоционален. Только врожденная, впитанная с корнями родной земли сила духа держит в узде горячий темперамент. Ведь не пристало богатырю мериться силой с дитятками малыми. Настоящий русский человек всегда выберет себе противника по силам, а то и вдесятеро превосходящего его самого. Иначе не интересно!

А чем пахнет русская Северная земля? Русский дух – это просторы, это разнотравье лугов и полей, это свежесть озер, рек и морей, это перекликающиеся звуками ароматы лесов… И нагретые необозримые глазу горные кряжи, и шепчущие свои древние заклинания океаны… В дыхании русской земли есть все и для могучего здоровья, и для неискоренимой силы, осталось лишь насладиться этим духом, впитать его в себя и понять – здесь ли ты, дома? Не имеет значения национальность, народность. Имеет значение лишь то, в унисон ли ты дышишь вместе с этой Северной Землей, или твое дыхание сбивается с ритма… ?!

II.«Ни нашим, ни вашим…»

В русском языке есть старинная поговорка: «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь». Так и есть, Россию невозможно разорвать на лоскуты, деля ее территорию, а главное, умы людей на два лагеря – столь привлекательный в своей маркетинговой разрекламированности Запад и таинственный в своей показательной холодной любезности Восток. И если в угоду чужестранцам мы будем стараться уважить сразу всех, то здесь сработает еще одно мудрое изречение: “Насильно мил не будешь”. И анализируя отношение прикрытого выгодой неприятия нас ни западными странами, ни восточными, можно добавить: “Я не червонец, чтоб всем нравиться”. Вот и выходит, что русский человек идет своим путем. Мы граничим не просто с Востоком и Западом, мы граничим со всем Миром. Россия с незапамятных времен – Мировая Держава. Даже в эпоху раздробленности древние славяне всегда прекращали собственные внутренние распри ради объединения против общей внешней угрозы. Да, внутри своей страны, на своей земле мы способны ворчать на соседей, устраивать кулачные бои на Масленицу и меряться силой с городскими парнями, «понаехавшими» к дедам на лето. Но за пределами границ неосознанно включается русский дух, народное самосознание. Это так называемая родовая память. И она неистребима! Она заложена в нас генетически, она вскормлена молоком матерей, она выпестована прабабушками, воспитана дедами, выучена и передана по наследству отцами. Быть – русским! Что это означает? Версий множество. Но всегда есть один вопрос, на который до сих пор отвечает великая культура России: «В чем сила, брат?!». И на этот вопрос есть лишь один ответ: «Сила – в Правде!». Стремление достигнуть справедливости, честности и значимости личности каждого человека определяет русский характер. Ведь по Правде все мы – достойные уважения личности, не бывает более важного или менее важного человека, не бывает жизни нужной и жизни лишней. Каждый уважающий себя человек, вне зависимости от расовой, национальной и гендерной принадлежности, всегда держит данное им самим слово. Русская Правда была исконно славянским сводом законов, защищавших русских и в боях, и на торгах. Она передавалась от рода к роду. И считалось, что изначально Правда славянам была дана Богами, подарившими людям саму жизнь более семи тысяч лет назад. Так, может, мы настолько отличаемся ото всего остального мира лишь тем, что продолжаем искать и находить хорошее – и на Востоке, и на Западе, а так же на Юге и нашем Севере, обретая в людях и в самих себе не обертку от фантика, а внутреннее содержимое. А распаляться на недостойные русского духа распри – так это же, будто за зайцами… ни нашим, ни вашим.

Прочитанные вами измышления никак не влияют на предложенную Олегом Розановым концепцию, лишь отражая некоторые из заявленных им постулатов. Авторы выражают глубокую признательность за внимание и понимание. А также предлагают ознакомиться с другими публикациями и комментариями. Ведь одна голова хорошо, а всенародное осознание – лучше!

С уважением,

Д.Г.Марина

МЧС: 112 (тематический рассказ)

МЧС: 112.

Мальчик играл во дворе, строил снежную крепость, качался на качелях и никуда не уходил, ведь мама попросила его гулять недалеко от дома и изредка выглядывала из балконного окна, чтобы убедиться, что с сыном все в порядке. Когда мальчик достроил крепость из сугробов, то во двор пришли другие мальчишки. Они присоединились к маленькому строителю, бегали, играли в захват зимнего замка, а потом стали говорить, что нужна еще одна крепость, чтобы разделиться и поиграть в «войнушку» на два лагеря. Но в этом дворе уже не было столько снега, и один из старших мальчиков сказал, что там, за домами, недалеко от стройки, полно сугробов. И мальчишки понеслись во весь дух скорее занимать позиции. Мальчик играл вместе со всеми, разгорячившись от боев в снежки. Он даже не замечал, что постепенно сгущались сумерки, ведь прожектор на соседней стройке освещал не только огороженную территорию, но и крепости, которые разрушались, вновь восстанавливались – снега было много, а силы на игры не заканчивались. К вечеру начался снегопад, и в свете прожектора танец снежинок завораживал. Постепенно мальчишки разошлись по домам, и маленький мальчик тоже хотел идти к маме, но обнаружил, что потерял варежки. Он долго копался в снегу, искал, искал. И так распереживался, что даже не понял, что метель усилилась, поднялся ветер. Он устал и присел отдохнуть. Замерзли руки, лицо. А снежная крепость казалась даже теплой. А потом услышал крик мамы: «Сынок, сынок!» Он хотел помахать рукой, но ладошка не слушалась. И мамы не было видно. Он так переживал за новые, подаренные мамой варежки, что не мог вернуться домой и сказать, что потерял их. А искать уже не было сил, хотелось свернуться в калачик и плакать.

Очнулся ребенок на руках матери, вокруг были люди – МЧС и скорая помощь, а также двое соседских взрослых. Мама их позвала, когда нигде не могла найти своего ребенка, а метель становилась все сильнее. Мальчика искали не очень долго, опасность почти миновала его, но мама плакала и смеялась, и обнимала его, обнимала. Он прошептал: «Мама, варежки». Но радостно плачущей маме было не до варежек – ведь она чуть было не потеряла своего мальчика. Все закончилось хорошо, а замерзшее лицо чуть поболело, но прошло.

МЧС предупреждает: будьте внимательны, берегите себя и детей, не оставляйте их без присмотра. Дети, всегда сообщайте взрослым, куда и с кем вы идете.

Страсть

*Love XXI*

Времени нет, времени нет – цейтнот. Можно часами летний зной остужать – стрелки безумно кружат, кружат, ворожат! Видимо, нужно разбить циферблат.

…Бросить безудержную круговерть – хоть на миг. Пусть ненадолго – увидеть серые глаза твои. В губы тебя целовать и молчать. Нежно и ласково – одним дыханьем дышать. Знать, что меня ты ждала, как никто не ждет.

Сердце сходит с ума… Дела. Цейтнот.

***

Любовь моя, дай мне силы,

ты так безысходно красива,

ты так сегодня…

О, дай же

дышать упоительно долго,

летать удивительно – вместе,

ты так безрассудно свободна,

и правда, и ложь – все честно.

Любовь моя, дай мне яда,

хочу захлебнуться взглядом,

хочу…

Умоляю, дай мне!

…и оживать случайно,

и умирать по плану,

защиты срывать отчаянно,

пить из одного стакана.

Любовь, зачеркни приличья,

моя сумасшедшая крайность,

моя – навсегда, безгранично,

расчетливо и фанатично,

так дай же, о, дай мне силы

запомнить себя счастливым.

***

…сойти с ума,

ловить губами вздохи,

тянуться к пальцам –

струнами к смычку;

свернуть на непроезжие дороги

и врезать в память

дикую тоску.

Прости, прости,

оставь мне эту слабость,

я не могу и не хочу сбежать.

О, подари единственную радость,

бесстыдную и искреннюю сладость

коснуться струн… Играть, играть…

…и не забудешь

призрачных симфоний,

поверь,

сквозь сотни километров дней

тоска взорвется первобытным воем.

Я так хочу. И ты придешь ко мне…

…сойти с ума,

ловить губами вздохи

и жить – навскрик,

наперекор, взахлеб,

пройти все позабытые дороги,

создать сплетение летящих нот.

*** Измазать тебя мороженым, целовать ванильные губы, увидеть такой завороженной, боже мой!..

Любить тебя сливочно-ласково и брать расчетливо-грубо, заставить играть всеми красками, масками…

Теряться в тебе безудержно, бояться встретиться взглядами, держать мертвой хваткой, судорожно, быть на расстоянии рядом…

Ловить твои вздохи тревожные, писать тебе сны, как сценарии, в них – губы твои в мороженом, боже мой!..

Люблю. И – себе не признаюсь.

*** Первобытные ночи, ритуальные песни, фейерверки пророчеств – это просто! – мы вместе.

Целовать твои плечи, заслонять твою спину – что же может быть легче?! Так смертельно-невинно.

Встречи наши опасны, плотоядные мысли... Мы в секунде от страсти, взглядов яркие брызги...

Ты запомнишь навечно грациозные жесты. Мы давно бессердечны – это всем интересно.

Лжи твоей гениальность восхищает их женщин! – суеверий фатальность и надежд бесконечность...

Мои губы в помаде, распростертые руки – их, мужская, награда. Символ бегства от скуки.

Целовать твои страхи, убивать мои грезы... Алой буквой на плахе рисовать наши звезды.

Заслоняя друг друга, проживать сотни жизней, до конца – и по кругу. Мой родной, мы чужие.

По привычке – бороться. Лунный свет над погостом... Не держи меня, солнце, мы – всегда. Это просто.

Первобытные ночи, от природы хмельные, что-то робко пророчат... Мой чужой, мы – родные.

Кто-то все еще помнит ритуальные песни, сумрак звуком наполнен. Это чудо! Мы – вместе.

*** На перекрестке беспредельных дорог моей бессердечности ты удержаться, не споткнуться не смог.

Летишь в бесконечности…

И ощущаешь мой в спину тебе взгляд долгой морской воды.

И предъявляешь капризной судьбе бессильные доводы.

Ты ей кричишь: – Зачем ты свела меня с этою барышней?!

Не отвечает, у неё же дела – жизненно важные!

Ты умоляешь: – Верни всё назад, я стану таким, как был!..

С кокетством смотрит прямо в глаза, пока ты целуешь пыль… на лодыжках её.

*** Темные крыши.

Налей мне виски, и не смотри на упавшие звезды.

Знаю, ты слышишь тайные мысли и собираешь в коллекцию слезы.

Но я не плачу, Я – не плачу, это ливень.

И помолчи, не говори о лете, о засухе – не говори мне.

Ты не поверишь,

но мне же легче – с лезвий ножей не срываться, не падать,

не отпускай, обними покрепче, чтоб не рождаться, чтобы не рядом.

Над проводами моих потоков ты не ищи летучие тени.

Мы – не страдаем, мы – не пророки, нас никогда и никто не изменит.

Ты собираешь коллекцию… Браво!

Я оставляю себе – свободу.

Темные крыши, упавшие звезды.

Я оставляю себя и, право, не сотру цепей этих сроду, браслетами не прикрою.

Да, навсегда! со своей свободой, легким полетом и полуночным воем.

Эти полоски на тонких запястьях, словно наскальных росписей память, мм… – отголосок древних заклятий.

Виски налей мне, пусть странно станет.

И не смотри, не смотри на слезы, я же не плачу; – плачу по счету,

я побеждаю, падают звезды,

на, подавись, торжествуй, свобода.

*** I. Дни наших встреч – по пальцам перечесть. Годы разлук – стрелки бегут, бегут, маятник качается… Слов водопад – путаница писем. Звонок назад остановились мысли. Пусть время ухмыляется – все только начинается. II. Будь моей мыслью, колокольным звоном в ушах, яркими смыслами, стонами на губах! Будь моей тайной, безумием, желаний ворохом, будь моей гранью, до скрежета зубовного – похотью, до перестука сердечного – нежностью. Будь моей маленькой небрежностью. И до тех пор, пока время сквозняком не захлопнет дверь – будь моей.

*** …И еще не остыли губы от поцелуев. И душа, окрыленная, не вернулась на землю. И сознанье драконом чутко и собранно дремлет. …Но, рискуя упасть, о новом полете молю я.

*** Мои ноги на твоей спине – не объяснить! Если можно это рассказать – слов не найду. В ощущениях моих к тебе целая жизнь, по которой тайными тропами иду, – наяву, чуть заметно прищурив глаза свои, и на ощупь, почти не меняя четкий ритм. Мои ноги на твоей спине… Не молчи! Мое сердце бьется в унисон с твоим.

*** Ты имеешь надо мной власть – и, согласно твоим желаниям, всем привычкам в лицо смеясь, я меняю свое расписание.

И спросонья (ни капельки маковой) я питаюсь утренним воздухом, поцелуями нежными, сладкими и запретными возгласами.

А по «Нашему радио» - блюз, а за окнами – шелест дубов. Я нисколечко не боюсь окунуться в твою любовь. Свою чувственность обнажив, я дарить тебе не боюсь мысли, ласки, дыхание – жизнь! И играет утренний блюз: «…В этой безумной любви мы, конечно, утопим друг друга, и будем вместе лежать как две морские звезды…» Я запомню глаза твои и волшебные губы и руки, что умеют меня менять… Ты запомнишь – мои черты.

И взаимная эта власть нам обоим – напиться всласть! И согласно нашим желаниям переписываем расписания…

Читая поэзию и прозу...

*Бес* Ты боишься смерти, а мне – тягостно смотреть на кресты, в за-предельной вечной стране сожжены все мои мосты.

Ты боишься смерти, а я – умереть однажды бы рад!! – в гладиаторских погибал боях, на невольничьих тонул кораблях, задыхался в Самоцветных горах…

Как божественен сегодня закат! – отраженье в твоих глазах.

Ты – боишься смерти. И боль разрывает мою грудь – не завыть. Проживи свою жизнь.., жаль, не со мной. Я боюсь – тебя хоронить.

Я боюсь сидеть у костра, и, мешая угли в огне, вспоминать всю ночь до утра тех, кто криком живет во мне, тех, кто воплем диким… молчать. От судьбы, увы, не сбежать.

Ты боишься смерти. А я – умер бы во имя тебя.

*** «Вперед!» даже если смерть во мгле, если живьем гореть в адском огне. Не утопить в шампанском, с ажурной маской не снять дар искренне улыбаться – чужую боль воровать. «Блистай!» – кусая губы до крови, сдерживая крик, – «Живи!» – и кто-то верит в любовь навек, на предсмертный миг. Актриса, забывшая слово «фальшь» и слово «игра». Воровка, судьбу которой Ангел падший украл.

***

Февраль. Закрыть глаза и плакать,

шепча еле слышно стихи,

на левую руку надеть перчатку,

забывшись, с правой руки.

На скрип дверей реагировать чутко,

ловить звуки тихих шагов,

и, словно щитом, – прикрываться шуткой,

воздушным плетеньем слов.

Домой уходить, опираясь на локоть

родной неизбывной тоски…

И слышать надменно-насмешливый шепот,

стучащий без спросу в виски.

Весь вечер прождать звонка телефона

и снов пожелать – не тебе.

Февраль. Онемевшая нота без тона

в моей черно-белой судьбе.

***

Где-то, за закрытой дверью,

в тридевятьземелье,

синими бездонными глазами

смотрит ребенок,

как в распахнутом окне

тоскует тихо по весне

яркими октябрьскими днями

веточка клена…

***

Ты его убил бы,

если б мог.

Знаю я.

Страх и ненависть

лелеял и берег

с того дня,

как в глаза твои

заглянул

Серый Пес

да покой –

лапой смахнул,

в зубах унес…

Что увидел

в недрах души

Волкодав?! –

Ты за встречу

в горной глуши

жизнь отдал,

ты – за встречу! –

судьбу свою

искромсал…

Серый Пес

ни слова

тебе не сказал.

*** Мой Ангел!

..и глаз раскосых любимый лукавый прищур.

Дороги. Вечность. Вопросы. И ветер вдогонку свищет.

Живущий в свободном полете, пронзающий высь глубины, однажды, уже на излете, увидел в глазах земных – себя. И тень мирозданья, в чарующем взгляде застыв, молила любви и признанья... И тихий манящий призыв услышало чуткое сердце, ответило на порыв.

Рожденный служить Поднебесью, строптивый, ты, счастье избрав, отрекся от Неба; навеки стал Ангелом Случая – "Каф"... А мукам, сужденным для смертных, ты лишь ухмыльнулся. И вспять – две стрелки судьбы-круговерти!..

Пути... Оступаться. Вставать. Любить. Ненавидеть. Смеяться взахлеб. И плакать – навзрыд. Греть нежные дочкины пальцы, хранить тайны детских обид...

Да, стоило! – встать пред Всевышним и с гордой осанкой плеч сказать: "Ухожу. Я здесь лишний…" И выдержать взгляда картечь.

Мой Ангел. Свет мудрой улыбки на твердо сжатых губах...

Вопросы. Ответы. Ошибки. Мой. Ангел... Мой – Каф-Малах.

Любимый...

..и глаз раскосых знакомый прищур у дочки.

Мгновенья. Свершенья. И грезы... Страницы памяти. Строчки...

*** "Твой сон еще похож на дом, в котором можно жить, а можно и не жи-ить"... – Ты слушаешь 'АукцЫон', забыв о том, что "время уходи-ить". Шагая по следам зимы, любуясь вальсами метелей, Ты опоздала лишь на миг – тысячелетья пролетели! – …

Ты – призрак, Тэххи, собственная тень, иллюзия зеркальных отражений. "Давай скорей откроем эту дверь!" Да, вспомни! и – уйди. Без сожалений.

– Взгляни в глаза мои...

– Они уже седы.

– И улыбнись в ответ, мой верный Каф-Малах!

– Успей тогда ты, не было б беды...

– Оставь МНЕ путь мой. Позабудь свой страх. О, Ангел Случая, поверь же и прости – не опоздала я. Открыла Дверь почти... но – явью почти стёршегося сна – слова: "Я сам себе и небо, и луна…" И я – забыла рай страны У-Тех.

– Ты победила. Победила всех. Я рядом, девочка. Нам вместе – вечность БЫТЬ. "Твой сон..похож на дом.., в котором..– жить".

*** Я сегодня ночью по лесу гуляла, ветер мои пальцы грел своим дыханьем, ветер мои пальцы нежно целовал.

Я сегодня ночью тихо танцевала, ветер любовался, что-то напевая, ветер любовался и стихи шептал.

Я сегодня ночью с ветром обручилась. Мне навеки другом будет верным он.

А наутро снова дома пробудилась, будто все приснилось…

Правда, странный сон. *** Твои стихи… И я – то в дрожь, то в жар, пытаясь удержать в озябших пальцах пульсирующий тишью край стола, не вскакивать и не бежать в пижаме по снегу не-земного февраля… к плечам твоим по далям междустрочия.

*** Дай мне имя. Так хочется жить! Потеряв изначальное слово, разучилась дышать, испугалась любить.

Убегаю. По кругу – и снова…

Дай мне – Имя…

Нет, не умоляю беречь, не прошу охранных крестов. Словно тонкую шаль, накинь же на плечи кружевное плетение слов.

Ту, старинную шаль странно-желтого цвета – по наследству – ташкентский песок, петербургские зимы, ленинградские лета… Стих – из-за поворота в висок.

Дай – мне. Имя… ……………………… ……………………… Голос еле слышный вдаль манил, лаская, прошептал Всевышний: «Пена ты морская».

*** Быстро – гореть. Долго – гнить. А вечно?

Смертному – смерть. Жизнь – это нить… …Млечность…

Главное – Дух. Тварь и Творец. Битва сердец…

Разум же глух, если в душе – Бездна, где пустоте – тесно.

Быстро – гореть.

Жизнь. Смерть. …Вечность…

Долго же – гнить.

И одна нить: Человечность.

*** Я пришла – домой.

К себе ли; да на долгие года?

Улыбаться – не умею. И не плачу никогда.

Я устала от дороги, завернула в первый дом… там смеются чьи-то Боги и рыдают – о своем.

Я пришла сама – к чужому, ненавидя и любя, обнимаясь по-родному, насмехаясь и скорбя, зачарованно смотрели, как уставшая луна шла домой…

Домой?! – К себе ли?.. С кем-то об руку?..

Одна.

*** Налей! Чтоб до самых до краев, – не жалей! Да пей! Чтоб до самого до дна, – не робей! Пляши! Да до самого утра – от души! И пой! Я, пожалуй, отдохну с тобой…

*** Высоцкий:

Расстался он с изменницей-судьбой, застав ее в постели не с собой…

*** Мы еще не ушли… Пусть смеются и плачут гитары, лихо плачут цыганские пары; и летят журавли.

Мы еще не ушли… Пусть рождаются в Космосе звезды, и сбываются вечные грезы свято-грешной земли.

Мы еще не ушли… И хотя я с душою в раздоре, ты с рассудком в горячечном споре, – свет сияет вдали.

Наше солнце еще не погасло, небеса безмятежны и ясны!..

Мы еще не ушли.

*** Танцующий человек, признай! – бубен не твой.

И дверь в покой темноты открыта не тобой.

Ты – пленник, ты – дух небес. Не ангел, но и не бес. И, смертный, живешь сотый век… танцующий человек.

Постой! Я прошу, постой… Дорога твоя нелегка; и даль манит за собой. Ты бубен оставь пока…

Я песню сама спою, не зная мотива и слов, о том, как стоял на краю безумец, вдохнувший любовь… О том, как был прерван полет – на самой верхней из нот…

И солнца вечернего луч мне подпоет.

*** Прощальный бал. Весенний вечер. Волшебный вальс последней встречи. Печаль вчерашних грез в глазах и одинокая слеза. Луна в ночи и легкий ветер… И мы одни с тобой на свете! Холодных звезд во мгле мерцанье. Разлуки боль. Сердец молчанье. Прощальный бал. Печальный вечер. И горький вальс…последней встречи.

*** Бальная зала в замке твоем. Танго вдвоем. Несмелые жесты музыке в такт. Что же у нас не так?!.. Робкие взгляды из-под ресниц. Шелест нотных страниц. Очарованье несбывшихся грез ветер унес. Мерно часы отбивают года. Уходит мечта… И равнодушья рождается мрак – вот что у нас не так!

*** Старый черный пес у ног. Он мудрей! Ведь, поняв, любить он смог нас, зверей. Ведь, узнав, простил в душе наперед всевозможных прегрешений черед. ………………………………. Старый черный пес у ног. Он мудрей! – полюбив, простить он смог нас, людей… *** Непутевая, ненасытная меня страсть огнем обожгла. Полевой васильковой сыпью в жизнь бродячую тихо вошла.

Соловьем в гуще роз запела, ручейком зажурчала в песках. Как стрелой, пронзила все тело, кровью застучала в висках.

И не хочется больше скандалить и напрасно года прожигать. Невесомою синею далью обернулась степная гать.

Я мечтаю найти удачу и тебе ее подарить… Что ты, милый, я вовсе не плачу, это росы невинной зари.

Непутевая, ненасытная, стала я покорной тотчас, как любовью меня обсыпали васильки твоих нежных глаз.

*** Кто-то плачет в уголке в ладони, кто-то бьет по столу кулаком… Глянь, напротив женщина стонет, прикрывая лицо платком.

Хм! Наш свет – желтый дым осенний, наши судьбы – ложь да грехи… Слышишь, здесь когда-то Есенин проституткам читал стихи.

Я не ведаю, как ты будешь прожигать своей жизни огонь… Знаю лишь,– под конец не забудешь, как и я, вернуться домой.

*** Огни ночного города бросают вызов вновь… И, ёжась вся от холода, к ним шествует – любовь:

прекрасная, наивная, самой судьбой крещеная,

на первый взгляд – невинная, грехами искушенная…

*** ……………………………… …мои волосы растрепались на ветру… А глаза мои рассмеялись – поутру. Наши руки расплелись уж из узла. От твоих морозных стуж я ушла.

*** О, грешник века! Дон Жуан. Создание людских пороков… Ты – низменное из желаний. Ты – окончание истоков. Безумье бренной красоты, бурлящей страстию хранимый, о, падший Ангел! – это ты, мой ненаглядный, мой любимый…

Когда целуешь руки мне, когда с тобою я смеюсь, в бреду, в болезни, в полусне, – ты знай, – я за тебя молюсь. *** Любовь. Неуловимый образ – сплетенье лунного сиянья. Неслышный миру тихий возглас – предел полночного мечтанья…

Мы счастливы, когда любимы; несчастны, есль лишь влюблены. И только чувствами хранимы. И только грезами полны.

Любовь. О, опьяненный разум! О, беспокойная душа! Тобой живем мы, чуть дыша, а без тебя же – гибнем сразу.

Не покидай ни на мгновенье, пожалуйста, ты грешных нас. О, божество! О, вдохновенье!..

*** Люблю тебя, как волю ветры, как солнце – птицы в небесах; как в волнах, я в твоих глазах тону.., не зная, кто ты, где ты…

Я по ночам пишу сонеты и посвящаю их тебе. Ты – лучшее в моей судьбе!.. Вот только знать бы, кто ты, где ты…

Рисую иногда портреты, гадая: есть ли средь них твой?!.. Лишь звезды с бледною луной мой шепот слышат: кто ты, где ты?..

Хоть дни мне не дают ответа, и ночи тают в тишине, сама любовь укажет мне…

***

I Дуэль… Отточенных шпаг почти незаметный свист. Выпад. Назад снова шаг. Рука то вверх, то вниз. Кровь… Закончен уж бой. Один из них победил…

Но в сердце страшнее боль, чем кровь, что соперник пролил… II …и зачем раскрыли нараспашку двери недопройденных дорог?!.. Да зачем разбередили память, недозатянувшуюся все же?.. И сквозняк растеребил бумажки недовылившихся синью строк, зная, как умеют мысли ранить… Дрожь по коже.

III Ты был… И лишь воспоминанья храню в песках, где солнце провожали.

Ты – был. И тихое отчаянье молчит в висках, и тонет взгляд в печали.

Ты – был?! И сон клянет сомненья, с рассветом уступая им же!..

Я не жалею, не жалею, что не запомнила тебя погибшим!!

*** Когда умолкнет бой часов, когда в бокале кончится вино, когда захлопнется окно…

Прошу, не заводите вновь, прошу, не говорите слов, молчите; я – по ту сторону прозрачного окна – налью себе в другой бокал вина; открою створки вам, – дышите.

А ты прости мою любовь, смешную, детскую, шальную, дерзкую.

Когда умолкнет бой часов…

*** Простите меня, милая, простите; и о признании моем забудьте… Слова для утешенья не ищите и счастливы, прошу Вас, только будьте!..

Позвольте же мне, милая, позвольте в ночи шепнуть святое Ваше имя и вдаль уйти со сладко-горькой болью – от мысли, что Вы все ж меня простили.

*** Причастный тайнам, плакал ребенок о том, что никто не придет назад. А. Блок.

Упала веточка жасмина…

Мы сроднились с этой землею. Кровно. И дыхание наше – с болью, неровно. И захлебываемся, давимся криком. Небеса же – отражаются ликом. Небеса рисуют памяти кистью…

…Осень. Солнце, опавшие листья. Ты. И вечности мне теперь мало!!

Ты…

Веточка жасмина – упала.

*** *Сибирский цирюльник*

Знать, что на ярком балу не кружиться нам в вальсе – ради меня ты не станешь полы начищать. В жарком любовном пылу в чувствах не признаваться – не принимать обещаний и не давать.

И любить, ни на что не надеясь, не веря. Не выдавая желаний и пряча взгляд.

*** Мой рыцарь, Вы самый странный на свете! ни подвига – за платок, ни сердца – за поцелуй, ни замка и ни руки… Мой рыцарь такой один на планете. В душе моей – счастья комок. И я – не хожу, танцую. А мысли – смелы и легки. Жаль, время жестоко. Жестоко, Мой рыцарь… Влюбиться!! Без страха и упрека.

*** А о тебе – никогда не писала, не думала. А о тебе – не гадала в ночь на Крещение. Память тебя в сундук чердачный засунула и потеряла ключи… И не просит прощения.

*«Те же и Скунс»* Обледенелый взгляд, стальной, холодный, и серебро коротко-стриженых волос, и воздух рядом – то излишне плотный, то – недостаточно… И кто ты, тихий гость? Такой спокойный, умиротворенный – убийственно расслабленный всегда. Что повидал ты? Был ли ты влюбленным? Что помнишь ты за долгие года? С тобой опасности совсем не ощущаешь, пока ты сам… А впрочем, промолчу. Спасибо, что меня не забываешь, хоть изредка, но все же – навещаешь. А больше ничего и не хочу.

*** Я руку подала для поцелуя. И взгляда – не ожидала. Хранителя теперь молю я о бесконечности начала. Забвенью ночь – скуку предала, остановила лет теченье… …для поцелуя… …руку подала.

*** Сбудется! – блики костра, колдовством опоенные взгляды, новогоднего снегопада танец праздничный до утра – не забудется…

*** Через двор наискосок, мимо яблони цветущей, сквозь туман размытых строк, в омут этих глаз влекущих.

*** Со зноем лета, с осенней прохладой и зимним снегом, с весенней отрадой – к тебе я приду, постучу в окошко; к груди припаду белозвездочной крошкой…

*** Я в имени твоем все слышу предвечерний далекий колокольный перезвон, в нем, кажется, сошлись любовь и верность, рожденья крик и тихий смертный стон.

Не угадать, что отражает эхо моего имени в душе твоей. Быть может… – искренность младенческого смеха… А может… – погребальных треск огней…

Я в имени твоем все вижу лунных бликов на водной глади полуночный вальс, в нем, кажется, и бесконечность мига, и краткость вечности… …со светом мгла сплелась.

Родной, мне не проникнуть в тайну взгляда, которым смотришь в сторону мою. Быть может… – в имени моем отрада… А может… – гибель в призрачном бою с самим собой (неравный это бой)…

Я – в имени твоем.

*** Я забрала твою бессонницу. Она теперь – моя подруга. У изголовья тихо молится, трепещут треснувшие губы. Она забыла, как, надменная, терзала душу твою страхами. И перед вечностью смиренная стоит. И воск на платье капает. Ты мирно спишь. Дыханье ровное ночным кошмаром не нарушится. А мы с бессонницей – уж кровные, родство вовеки не разрушится. И ночь к рассвету нежно клонится, бледнеет пред зарей луна. Я забрала домой бессонницу. Она со сном обручена.

*** На небесах пылала кроваво-алая вечерняя заря, и в сумеречной дымке сентября луна безликим фонарем сияла,

моря хранили тайны древних гор, дышал всесилием степной простор, творил сплетением свободных нот усталый путник призрачный полет.

Мне сон привиделся –

пещеры темный свод, непостижимый пляс костров, животный страх и смерти миг, застывший на губах безумный крик, шаман-старик, всевластие священных слов, рассветно-нежная заря…

– последним утром февраля.

*** И кулак с расправой помедлит, рык звериный застрянет в груди, имя теплым наполнится светом, озаряя сумрак пути. И запустишь в косматую гриву посеребренных в битвах волос смертоносные руки, бессильные против искренних детских слез. И, вглядевшись в глаза, неосознанно прикоснешься к мокрой щеке. И помолишься ночью звездам, отраженным в тихой реке. Мрак… На долгие годы – дорога, закаленная сердца сталь.

Силуэт у родного порога сохранит предвстречная даль.

*** Танго. Четкий шаг. Сердца стук. Поворот и наклон. Полумрак. Света круг. Показавшийся стон. Взглядов лед. Молчаний дуэль. Чувств полет. На двоих – апрель, танго, сумерки, магия рук, навсегда – на двоих! – сердца стук.

*** Я падал, я медленно падал, смеясь, глядя в нежную высь… И тени моей громада приказывала: – Молись!! Молись, бесшабашный любовник, и старый монах, и дитя. Я падал… Без страха и боли. Стремительно падал в себя.

*** Умирая, ты просил: – Воскреси! И остался в моей памяти странной…

Я хотела, чтоб ты – был, чтоб ты – жил, недолюбленный мой, недожеланный.

Я сумела, и ты – есть, и ты – здесь, отступили времена пред любовью.

И мгновенье на двоих нам с тобою.

Жаль, что вечности, увы, не дожить… Так люби – в последний час! – что есть силы!! Так люби, чтобы уменье любить нас в веках еще не раз воскресило!..