Чувства (гл. II)

№ седьмой

Утром босиком по холодному полу.

Тишина режет слух,

перебиваясь глухим пением птиц.

Она спит,

нежно руками потягиваясь к Богу,

а в моей душе

трещат сотни гнилых половиц.

27 января

О фашизме!

Забыли, что из себя вы есть?

Забыли?

Забыли, как вы есть?

Забыли!

И жест руки, срубающий взмахом

тысячи сердец

на площади у башен.

И стук ноги

под ритм взрывающихся бомб

у самых окраин плодородных пашен.

Вы всё забыли?

Хорошо!

Не помните! Вам это не нужно!

Пусть вами,

с пустыми головами,

управляет тот, кому это дано.

А вы

смотрите на них восторженным взглядом,

пока мир вокруг вас будет заглушен.

1 марта

Откалиброванный винт

Крыша.

Утро.

Рассвет.

Солнце.

Краски.

Штрихи.

Я.

Замёрз.

Не одет.

Встал.

Прошёлся с тоски.

Ветер.

Колени болят.

Слезы.

Небу я рад.

Море.

Песок.

Полынья.

Мой бред.

Фантазия моя.

Готов.

Вперёд.

Головой.

Снести.

Разорвать.

Настрой.

Я...

Солнце...

Закат...

Время летит.

А я рад.

Гореть.

Побеждать.

Ценить.

Лететь.

Строить.

Любить.

Кисти.

В кистях целый мир.

«Его подарить любимым».

Одной, если точнее сказать.

Подъем.

Солнцу снова пора вставать.

Новый день.

Совершенно новый рассвет.

Всё дурное сожрем на обед.

Мы живём.

Мы люди.

Мы здесь.

Всё хорошее – наше.

Всё хорошее наше не счесть.

Всё стоит того, чтобы жить.

Жить стоит, чтобы честно любить.

21 марта

Мотив народной песни (Из души)

Боль течёт рекой – боль прощается;

боль уходит вдаль, посмотри.

Жизнь,

гляди скорей,

начинается:

счастья полный дом впереди.

Грянет гром грозой, забушует двор:

где-то далеко иль вблизи

бродит русая, улыбается –

я ей звезды с неба дарил.

Ой, возьми меня, пыль противная,

закатай меня во грехи!

Пусть окатит дождь, пусть взорвется гладь,

всё равно приду – позови!

Её верою, её силою и надеждою

я живу.

Во мне льётся кровь

и

качается белый свет её любви.

4 апреля

***

«Ради чего стоит жить?»

Ради людей, которым ты нужен.

«Что,

если таких личностей нет в живых?»

Они есть,

просто ты их ещё не обнаружил.

7 апреля

Совет

Живите так, как будто

вы

последний день живете,

как будто

и не жили никогда.

Живите так, чтобы о вас слагали строки,

чтоб не знакома была вам мировая пустота.

11 апреля

Ага!

Скажите: почему

людей перестали возбуждать касания?

Ответьте: почему люди

перестали быть людьми?

Провозгласите: почему в двадцать

первом веке я требую умственного восстания?

Воплем издайте: почему в глобальных

проблемах

виноваты не вы?

Жизнь

слишком

красочна для блядской грусти.

26 апреля

С округлением: 3500

Если бы я мог, я

бы превратил чувства в бумагу,

чтобы сразу было исписано,

чтобы на торцах её была выжжена боль,

чтобы жемчуг в центре посерел и выцвел.

Если бы я мог, я

бы изменил в этой жизни многое,

чтобы

она не была похожа на большую катушку,

чтобы легче жилось

моей любимой,

чтобы матери её в мозг всадили заглушку.

Если бы я мог, я

бы

разорвался на миллион мизерных кусочков,

чтобы это спасло хоть кого-нибудь;

чтобы быть с ней рядом хоть немножко...

Если бы я мог...

я

бы,

наверное, умер:

людям нельзя давать власть –

они становится в неправильном направлении

слишком умными.

6 мая

Несколько слов об одиночестве и уединении (обратная точка зрения «Единицы»)

Восьмого апреля прошлого года

я разбирал позицию,

по которой в одиночестве есть «уединённый подтекст».

Спустя некоторое время

после координальных изменений в своей жизни

готов предоставить петицию,

содержащую в себе осознанный протест.

***

Вы скажете, возможно,

что я не прав,

что я черств, как кусок мыльного хлеба,

что я глуп и непонятлив,

что я отстал от мира,

утопив разум и

скрыв душу в призрачное небо.

Вы скажете, возможно,

что мне пора заткнуться:

спрятать мнение за пазуху,

лечь в поле колосьев,

уснуть,

задохнуться.

Вы можете сказать ещё многое...

очень, очень многое.

Но в ваших словах: таких грубых и чётких,

не будет ни смысла, ни связи.

Лишь большое количество брани,

лишь большое влияние.

Убогое... убогое достояние.

Я пришёл возразить сам себе:

в одиночестве нет уединения!

Нет, не было и не будет!

В одиночестве существует только

бесконтрольное,

липкое смирение.

Смирение с сущностью злобного мира;

примирение с уверенностью,

что ты один пред взором Тёмного Властелина.

Одиночество – гадкая сволочь,

антропоморфная мразь,

её надо гнать и душить,

сжигать, ломать, разрывать.

Уединение и одиночество –

абсолютно

разные вещи.

В первом нет второго и третьего,

в нём исключительно дорогие вам клещи.

Во втором нет первого и иного,

в нём, собственно, нет ничего,

кроме боли, тяжёлых страданий,

угнетения... более, кажется, и не дано.

Не путайте эти понятия.

Их нельзя смешивать:

ни при каких обстоятельствах.

Они разные.

Они сжирают человека странными способами,

не похожими друг на друга.

Сторонитесь людей,

виноватых в предательствах...

29 мая

Колыбельная

А жизнь всё та

же белая пена,

расставляющая всё новые рамки:

ещё нет будущего,

уже нет

прошлого,

лишь настоящее в стеклянной банке.

Жить хочется с славой и дерзостью,

с любовью в очах и уме;

жить хочется с некой полезностью,

без излишней боли извне.

Планы срываются,

плавятся –

из жижи рождаются новые.

Строятся, громоздятся – города

широкие...

Мы будем вместе,

как бы того не хотела судьба,

как бы того не хотели люди.

Мы будем вместе,

как

бы

того не хотели проблемы и препятствия.

Мы

будем

вместе,

и нас никто не осудит!

Пока струны вздымаются

и

дребезжат о ладовые порожки,

я

сплю терпким сном,

ворочаясь,

и нервы передвигают по ресницам

свои нервозные ножки.

Встану утром,

нараспашку открою шторы.

«Вот он я – живой!» – а какой веселый...

За окном брезжит свет –

солнце морщится лихо –

или идёт бурый снег –

падает, кружась, на плечи прохожих –

вокруг мертвенно тихо.

Всë равно, что погода с собою несёт:

будь то сжигающий ветер

или пыльный народ,

плевать и на небо, затянутое

в непросветные, плотные тучи...

я с тобой,

я дышу,

тобою я жизни обучен.

Хорошо

в летний зной целовать вишневые губы!

Губы любимой и нежной,

простой и певучей.

Хорошо... хорошо гудеть осенью в трубы:

с надеждой и верой,

с жаждой жизни живучей.

30 мая

Гниение

Залей мне все мои

глаза

перекисью водорода...

Залей

мне

все мои

глаза раствором марганца!..

Я так устал смотреть, как наш мир

превращается

в стадо

тупых на весь череп овец

и

смазливых баранов.

Им нужно только потреблять,

вгрызаясь в неведомые основы.

Они способны понимать лишь

подчинение властям,

выполняя приказы и нормы.

Их знания ничтожны,

мозг сжат в слабый кулак;

нейроны брызжут;

слезы свёрнуты в зерна.

Что значит: не так?!

Встаньте! Обернитесь!

В горле сдержите желудок.

Оглянитесь вокруг, оглянитесь!

Смотрите на общество шуток!

Глазейте,

лазьте ресницами,

хлопайте лопнувшими губами.

Наше общество, вы – потребители!

Такого будущего вы ждали?!

Встаньте,

впейтесь в небо ногтями!

Взберитесь на облако прессы!

Гоните,

гоните горстями туши свет поэтессы!

Вставайте! Ну же!

Поднимайте свои спины!

Общим усилием воли,

скрипя под натиском войск новостных,

отыщем слабое место у псины.

Хватит лениться, бездельники!

Подумайте лучше о будущем!

Вам бы в неделю ввинтить

одни

понедельники;

вам бы выскоблить терпение ужем...

4-6 июня

23:54 – 00:29

Замшелый воздух в крышах снов и

в около пяти

дырявых фляжках

смочил мне горло, шею, лоб,

прошёлся ливнем по полярным:

кругам...

брезентам...

бальным танцам...

горелым пастбищам и щам...

стране...

мозгам...

ядреным фразам...

конкретным людям

и ночам...

Что ночь без сна?.. Нам хорошо:

мы в образах... тенях друг друга...

тонем...

Мы можем предложить

и жить,

смиренно чувствуя шторой закрытое

окно

под мощным, пластиковым корнем...

Мы были здесь,

в друг друге тая,

лежа на плечах в слезах...

Мы были здесь,

прогуливаясь у символичного фонтана,

смеясь

и прибывая в дурманящих мечтах...

Мы были здесь:

всё вместе, каждую секунду...

Мы были здесь,

от счастья плавясь

и призывая душу к бунту...

Мы были тут, и здесь, и «сям»;

мы вроде обошли пол мира.

И вот скучаем:

я – здесь,

ты – там...

и между нами более не пол

и

не квартира...

Мир

блеклый, чёрный,

не имеет смысла, красок:

мне не хватает рядом одного:

её – любимой, светлой, мягкой...

Ведь больше и не нужно ничего!

Знать, что ты любим и что ты любишь;

что всё в порядке,

и смех бьёт всякий установленный рекорд;

что она рядом: тут, с тобой,

вы на одной кровати

и вместе пьёте мультифруктовый сок!..

Так плохо, тяжело и тошно

ещё не приходилось выносить.

Но мы вдвоём... мы рядом... мы сильнее!

Сможем!

И всё...

всё-всë...

обязательно преодолеем

и всех опередим.

3-4 сентября

Лопнувшие струны

Эх! –

меня сравняли с землёй:

всё то,

что было пройдено мной за годы,

изучилось и

выдалось иной рукой

за считанные малые периоды.

Я сам

себя унизил, поверьте,

сам себя опустил

ниже

плинтуса.

Мне ли тягаться с такими людьми?

Не мне, и не вам,

и не кому-либо из нашего синтеза.

И всё же! –

обидно, как не крути

больну́ю голову...

Столько уверенности в своём деле,

стараний, желания, –

и всё пало жертвой,

пошло наискось по боку.

Конечно, больно, досадно.

Я расстроен

и

часто бываю пуст.

Но как бы не было тошно, знайте:

в глубине души,

где-то около клапанов громоздкого сердца,

я не сдаюсь.

Меня терзают буйные сомнения,

как когти шныряют

по лаковой коже,

что я ничтожен, –

без всякого брезгливого бления! –

что мой удел – быть никчёмным,

что мне следует

быть

в своих карамельных интересах

весьма осторожней...

Чтобы потом от случая к случаю

не напороться на

унижения в зеркале:

ты слаб и неважен...

Ну, что же мне?! Что же?!

Я смят и подорван,

что меня разорвали, сами того не поняв.

Но я до сих пор здесь,

пусть и порой в глубокой печали,

а нахожу в себе силы

прямо стоять.

***

Почему я не сдался...

для чего

мне идти до конца...

Эх! –

я

и знать не знаю на своей душе лучшего рубца.

9 сентября

№ восьмой

Сегодня: я говорил,

а все

молчали и не изволили даже посмотреть

в мою скромную сторону.

Завтра: буду говорить уже они,

а от меня

получат во весь рот улыбку восторженную.

10 сентября

Сшитые клапаны

Всё

можно

сделать

явью. И

даже самый кроткий сон.

Всё можно сделать –

правда,

когда ты до безумия влюблён.

У сердца нет прямой наводки:

греметь сильней, как колокол.

Но что-то яро заставляет

эти жгучие обломки

свирепеть

вороном.

И в этом мире,

черством и тупом от гнева,

с ползущими полуторометровыми червями

по дерну,

грозятся всем на зло

жить рука об руку, под спокойным небом

две точки,

опрокинутые на одну судьбу.

«Из точек превратиться в жизнь –

так не бывает!» – вздор!

Всё

можно

сделать

явью. И

даже спонтанный разговор.

14 сентября

Кленовый лист

Фонарь...

От углов к горизонту,

в тяжёлое небо (в серых, замученных тучах)

отблеском бежевым

на фоне прелых рабочих

растянуто, блëкло

уходит,

искажая пространство зрачков,

луч перламутрово-сучий.

Сучий – бежево-желтый

с видимым контуром из медных и рыжих

тонких полос.

...

Над землёй,

прикрываясь от холода,

звучно

летит, гремя неподвижно и скучно,

крылатый, но без глаз и ноздрей

дельтаплан.

...

Сегодняшний наш девиз –

«Никому

час работы своей

не отдам!»

Только на свой горб принимается вес.

Только на свою совесть ложится обвес.

...

Этот день,

как и все осенние дни,

странный и деловой.

...

Покрыты в золото пни...

Удручающе смотрят в фонарь, не таясь...

Чтó

хотят в нём найти? –

не гадаю: я пас.

19 сентября

Серым утром ...

Белый лист – вокруг плотная тьма,

как в самую непросветную

полярную ночь.

Жилистая кисть – в ней всё,

чего не добился и добился сполна.

В ней всё:

вся жизнь, все эмоции, мысли,

переживания; и прочее, прочее, прочее,

от чего нет возможности отказаться,

потому что нельзя и не нужно,

потому что нет стимула распадаться,

ведь какой смысл

бросать в яму забвения

частички пыльного себя?

За окном сыро и зябко...

В душу моросит мелкий дождик...

Я отвык от такого порядка

за три недели...

И всё же ужасный климат.

Ужасная, отвратительная осень!

С впавшими глазами,

с ободранным носом

и в старой, вонючей, прожранной молью

шали –

только и просить милостыню!

...

Если бы только было в моих силах

изменить своими жилистыми руками

то,

что творится день за днём за окном,

я бы, пожалуй,

начал с печали: вытравил бы её кнутом.

Тяжело терпеть,

содрогаясь в тревожных мыслях.

И если бы можно было... я бы...

Неважно!

Знайте:

за любой самой ужасающей тьмой

идёт луч светлой надежды!

Ведь

если каждый день рождаются новые люди –

значит –

наш мир не потерян?

Значит – в этом «мире» есть смысл?

Значит – и есть место безбрежности?

28 сентября