Чугунная лира. Пародии

De Profundis

От меня не осталось ни слуха, ни зренья… <...>

Я лежу в глубине...<...>

Мной осталось червей доломитских кормить. ..<...>

И я знаю теперь: есть прекрасные твари.

Вместе с ними и я зарываюсь в песок. <...>

Если можешь, Создатель, придумай получше...

(Дмитрий Цветков)

De Profundis

У подножия лестницы в небо, извилист,

постигаю, что было мне Богом дано.

От былой крутизны и следы испарились,

все хвосты растерял, пока падал на дно.

Ну и мир! Во попал! Ни гадюки, ни мошки.

Копошится везде контингент моровой

человеко-червей, что размерами с кошку,

И для тварей прекрасных я, видимо, свой.

А казалось, что шит я парчой, а не лыком,

варвар, римлянин, князь, повелитель планет.

Бесполезно здесь ныть, и жужжать, и курлыкать,

здесь и звуков таких в измерениях нет.

Космогония вам не бутыль самогона!

В удобреньях теперь летаргически сплю.

Мне казалось, я был чемпионом агонов!

А теперь — плотоядных червей я кормлю.

Я противней себе, чем болотные тати,

И понятно уже дураку, «Who is Who».

Я сиплю из глубин: помоги мне, Создатель!

Только, видно, не слышат меня — наверху.

Примечания:

*Лестница в небо — лестница из сна Иакова, соединяющая Землю и Небо, в некоторых интерпретациях — нижний мир с верхним, ступени восхождения из глубин ада в райские сферы.

*De Profundis — (лат.) из глубины, часть католической мессы, покаянная молитва с текстом «Из глубины взываю...»

*Агон — античное состязание у древних греков, римлян.

*«Who is Who» — «ху из ху» — (англ. кто есть кто)

Le roman banal / Банальный роман

Содрала любовь с себя, как кожу… <...>

Выбор сердца, как пинок рассудку...

Галина Русина «Песенка про банальность»

Милый дал отставку в мае.

Под дождем на Пикадилли

Я любовь с себя сдираю,

словно кожу крокодилью.

Он сказал, скандал почуяв,

что свои не бросит шашни,

даже если захочу я

спрыгнуть с Эйфелевой башни!

От пинка рассудок ноет.

Я теперь, bonjour, с приветом!

Я тебе сломаю ноги —

Весь Монмартр гудит об этом!

Я порву тебя на части!

Бойся, подлый трясогузка!

Посмотри, как я несчастна!

Как "Gitanes" курю французский!..

Как назло сбежала в Лондон

из дурацкого Парижа,

стала бэби, долли, блонда,

мой бойфренд — ирландец рыжий!

Видишь — сизые колечки?

Знают все теперь на свете —

Я себя всерьёз калечу,

И за это — ты в ответе!

Отравлюсь я никотином

От любви неразделённой!

Бессердечная скотина,

Аллигатор ты зелёный...

Примечания:

* Пикадилли — улица в Лондоне

* Gitanes («Житан» с фр. «цыганка») — культовая марка французских сигарет

Авангардист

Рисую я твой обнажённый портрет.

Пусть я не Дали, ну и что же с того?

Александр Гаммер. Неоконченный портрет

***

Казалась ты мне симпатичною дурой,

Сказал:

— Ты войдешь в мировую культуру,

лишь пивом затарься, возьми Mastercard:

я, детка, ходячий крутой авангард!

Тебя рисовал я в немыслимых позах,

с пращой от Давида, и с киской, и с розой,

в простынке, без оной...

Ах, милая ню,

сам верил — тебя на века сохраню.

А ты вдруг скривилась:

— Совсем не похожа,

и бюст маловат, и унылая рожа,

и попа большая, и шея толста...

Мазила бездарный — а где красота?!

Пачкун и обманщик, мошенник и гад.

В гробу я видала весь твой авангард!

А после — все краски смела со стола,

меня разозлила, холсты порвала!

— Скандальная баба! Гадюка! Змея!

Психичка! — навеки обиделся я.

Надеялся, скажешь — о как же я крууут!

Извилины вовсе тебе не идут...

* Иллюстрация — Анри Матисс. Ню

Адьёс!

… ещё неясно кто заплачет

что не со мной...

cherchez, Марья Щукина

Мужчина с жутким чемоданом,

без папирос,

Очередную, что ль, мадаму

Нашел? Адьёс!

Ну, с Богом, всё!

Давай!

Удачи —

и «в...» и «на...»

Ещё не ясно кто поплачет —

Я иль она!

Аутотренинг

Когда смотрю на жизнь я с высоты полёта:

Унылые лишь лица по земле едва бредут...

<...>

Но наш короткий МИГ — унынья недостоин.

К чему же спрашивать с него за радость и за боль?

Любое зёрнышко в земле — дороже ЕГО стоит,

В нём правосудие, и то… — вершит капризный тролль.

<...>

Так, уберите грусть. Расправьте крылья. <...>

Sherillanna — Надежда (Шереметева-Свеховская)

С небесной высоты полета птиц

смотрю я вниз, на всяких смертных прочих:

ползёт внизу уныло кучка лиц —

среди лесов, полей, болотных кочек.

Они ползут куда-то по нужде,

я — с высоты за ними наблюдаю,

как солнце, отраженное в воде,

с лицом собой довольного джедая.

Звучит в душе божественный мотив,

на языке — медовый привкус кекса...

Во мне — лишь безусловный позитив,

подобие условного рефлекса.

Я говорю: отдайтесь без борьбы,

пусть победит повсюду аутотренинг —

как галлюциногенные грибы,

подарит тонны оч. приятной хрени...

От счастья тайный знаю я пароль,

однако, вот… загвоздка небольшая:

сидит в любом зерне противный тролль,

и правосудье каждый миг свершает.

Хихикает, бесстыжий, надо мной,

мол — крылья где? Как все, сидишь на попе —

тут, на земле! Вокруг — пчелиный рой

твоих унылых точных ксерокопий...

Безумный Кэррол

Мой безумный Шляпник, привет-привет...

<...>

Мы рванём за кроликом по полям,

И под песни Дронта курнём кальян...

— LiluAmber

_______________________________

Клюнем на обложку — и ты и я,

и сойдём навеки с тобой с ума:

мы курнем весёлый густой кальян,

выплывет из книжки, как сон, кальмар,

и на вкус распробовав всю игру,

волк из леса выскочит, скажет — гут!

А из волка — кролик нырнёт в нору,

выскочит из кролика гадкий утк,

а из утка — Кэррол, его грибы,

розовая эмо, лохматый гот...

Этого, конечно, не может быть —

потому как быть совсем

не могёт!

Мы с тобой не ждали такого зла:

но пока в кальяне шипел гашиш —

гусеница в куколку заползла,

вместо мотылька вылез голый шиш.

И поди приём отыщи на лом —

лан, переживём, сколько той зимы.

Вот такой нам выпал с тобой облом.

Только не признаемся в этом мы.

P.S. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Чехов. Письмо к ученому соседу

Божественный зачёт

Он явится когда-нибудь на суд,

Довольный тем, что справился, сдержался.

Не ляпнул. Отсиделся. Отлежался.

Убрал слова неверные под спуд.

Был тих и скромен. Соблюдал статут.

Бездумно рифмовать не покушался,

Марать стихом бумагу не решался...

Но он войдёт — и судьи изрекут:

«Гляди — ушёл прощённым арестант,

Что не сносил за рифму головы,

Что небо прогневил неточным словом.

А ты — молчал. Ты закопал талант.

Всю жизнь боялся судей и молвы.

И будет приговор тебе суровым…»

Сергей Шоргин

________________________________________________________

С. Шоргину — на стих про суровый приговор поэтам на том свете

Извечная мечта пиита —

чтоб всем другим пришел конец,

чтоб все их карты были биты,

ему — Пегас и леденец,

а им презренье и Гаага,

суровый приговор грачей.

Они не пачкают бумагу,

рифмуя что-то черт-те с чем,

мешают, гады, красоваться —

недаром ставят им флажки!

А он придет — такая цаца,

ему отпустят там грешки.

Ведь, не взирая на халтуру,

в пиите тонкий есть расчет:

за терабайт макулатуры

иметь божественный зачет.

Борзый

Эпиграф:

Белые берёзы,

Жёлтые стога.

<...>

В городах-деревнях

Как и прежде, грязь.

<...>

Гибель для насилия

Мирный нрав славян.

Милая Россия,

Я твой сын — боян.

( Андрей Колотушкин)

Белая берёза

Под моим окном

Принакрылась снегом,

Точно серебром.

(Сергей Есенин)

________________________

— Здравствуй, друг Есенин!

Хау ду ю ду?

Я тебе на смену —

слышь, гони дуду!

Но пижон эстетский

холоднее льдин!

В рот его поэтский

палец не клади...

Смерил взглядом метко,

сгрёб мой френч рукой,

усмехнулся едко:

— Эй, ты кто такой?

— У меня мандаты,

финка и ружьё!

На башке рогатой —

злое вороньё!

Подменяю сказ твой:

где добро — там зло.

Крашу черной краской

всё, что здесь — бело.

Станешь в песнях пьянью,

Люди станут — пьянь!

Не простой "боян" я —

чёрен мой "баян".

Смыслы наизнанку

выверну, как вор,

и прочту России

бесов приговор.

Что ты кривишь рожу?

Хлопнем коньяка?

Поглядел Серёжа —

как на дурака.

Опрокинул краски,

пнул ногой под зад,

и на уши каску

нахлобучил, гад.

Шепчутся березы,

будто дело шьют:

— Здравствуй, друг Есенин!

Хау ду ю ду!

Я тебе на смену —

слышь, гони дуду!

Но пижон эстетский

холоднее льдин!

В рот его поэтский

палец не клади...

Смерил взглядом метко,

сгрёб мой френч рукой,

усмехнулся едко:

— Эй, ты кто такой?

— У меня мандаты,

финка и ружьё!

На башке рогатой —

злое вороньё!

Подменяю сказ твой:

где добро — там зло.

Крашу черной краской

всё, что здесь — бело.

Станешь в песнях пьянью,

Люди станут — пьянь!

Не простой «боян» я —

чёрен мой «баян».

Смыслы наизнанку

выверну, как вор,

и прочту России

бесов приговор.

Что ты кривишь рожу?

Хлопнем коньяка?

Поглядел Серёжа —

как на дурака.

Опрокинул краски,

пнул ногой под зад,

и на уши каску

нахлобучил, гад.

Шепчутся березы,

будто дело шьют:

«С кем попало, борзый,

на Руси — не пьют...»

"С кем попало, борзый,

на Руси — не пьют..."

Бушует страсть не где попало!

Бушует страсть не на задворках!

Копытом рядом бьет Пегас!

И мыслью занята подкорка:

Влюбляться надо, прям сейчас!

Но мозг — ужасная зануда,

Сердечку сразу пригрозил,

Дубиной жуткой больше пуда,

Что вмиг испортит монплезир!

(Клавдия Брюхатская (Залкина) - Когда влюбляться?

В дому зловещее молчанье —

Жена мне объявила бой.

Ну — изменил… Так ведь случайно!

А что поделать мне с собой?

Послушай, хватит обижаться,

держать на хлебе и воде,

Со страстью мозгу как сражаться?

Он от плацдарма чёрт-те где!

Ну — вспыхнула, потом — пропала.

И хлопать нечего дверьми!

Бушует страсть не где попало —

а там где надо, mon amie!

В дебрях комментарий...

Блуждаю в дебрях комментарий...

<...>

До злых писак мне дела нет —

Они обижены судьбою,

А вот с душевных льётся свет.

<...>

И равновесие в природе,

Не им, ни мне не изменить;

Она в каком-то генном коде.

<...>

Я просто лирикой больна.

(Ирина Зуенкова)

___________________________

Бродила в дебрях комментарий

однажды грустная поэт.

На семиструнном бас-гитаре

мурлыкал кот унылый бред.

И стих не получался вроде,

и мыслей было на пятак,

И что-то где-то в генокоде

склонялось, хоть убей, не так.

И вообще — все были мыши,

их шкурка был сплошной вельвет.

Все были серые, как крыша,

А вот с душевных лился свет!

Тьфу, пригляделась — ну их, на́ их...

У них с изнанки — песнь козла!

Поэт же, лирикой больная,

без чувства юмора была.

Примечания:

*Комментарий — существительное муж. рода, в род. падеже мн. ч. — комментариев

**Песнь козла — дословный перевод слова «трагедия»,

*** С изнанки — игра слов, «пение наизнанку» — дословное значение слова «пародия»

В колесе сансары

… Повторяясь из века в век

Я так долго живу на свете...

То ныряю в объятья рек,

То являюсь пыльцой соцветий.

То ромашкою на лугу,

То несчастной плакун-травою...

(Ирина Зуенкова)

__________________________

В колесе сансары живу,

одуревши от реинкарнаций.

Сколько — даже не назову —

Поменял я и рас, и наций.

У индусов поверий тьма!

На алмазной своей дороге

чтобы мы не сошли с ума —

память нам отбивают боги.

Ладно, хоть превращали б в птиц,

в рыб, зверей, в насекомых, в йети...

Крутанут колесо — катись

жить в бактерии, в спирохете...

Я конечно скажу: пыльца,

и совру — обитал в фиалках,

но я — глина в руке творца,

и себя мне до жути жалко!

Каково быть в шкуре козла?

Ещё пакостней — аскаридой!

А ведь мы не адепты зла,

и приличные люди — с виду.

Натворил я уже добра —

биографий полны карманы!..

Эх, плесни, что ль, еще… нирва́ны.

Задолбала санса́ра, брат!

Гарпун Амура

… Налейте мне чуть-чуть зимы в бокал хрустальный вместо пунша...

<...>

Смиренно буду я просить любви с полотен Рафаэля,

земли библейской антрацит, осенней болдинской метели.

Из алебастровой луны слеплю под вечер тень смоковниц...

<...>

Вот падший ангел, вот мертвец, с глазами плачущего Будды...

Уходит прочь галантный век, палит в меня из всех орудий.

<...>

Амуром пущенный гарпун вонзён...

(Д.Ц.)

______________________________

Метели выпил я немало,

я пил её всю ночь — и вот

приснился винегрет астрала:

уха, кисель, коктейль, компот...

На спиритическом сеансе

Я был античный, как Улисс!

Там все блудницы Ренессанса

у Рафаэля собрались.

Раздухарившись не по-детски,

Амур — клянусь! не веришь, бро? —

вонзил гарпун в меня злодейски,

и угодил мне под ребро.

Амуры, гады, очумели!

Сражают насмерть гарпуном!

Попробуй выйти из метели —

и тут же будто кит, на дно!

И вдруг — внезапно! — век галантный...

Версаль в дыму, со всех картин

глядит в глаза мне зло и ладно

механик жутких гильотин.

Короче — кончено со мною!

В тартарары, в готичный ад

Лечу я к низу головою...

Гляжу — покойники сидят.

О, я узнал их: падший ангел

в плаще пурпурном, Вельзевул,

слезливый Будда, с ними — Ванга.

У них там было рандеву!

Лепил, я помню, тень смоковниц

из алебастровой луны,

мерцал во мраке свет альковный

и были все изумлены...

Но утро вовремя настало,

и разлетелось всё легко.

Короче, снилось, что попало —

барокко в стиле рококо.

Дама и её Шут

Мой личный Шут —

Бродяга и Поэт!

Ты — не обут,

Не вхож ты в высший свет...

(Вера Соколова)

___________________________

Я из породы первоклассных фей:

бродяга и Поэт — мой личный шут.

Чуть подшофе мой боевой трофей,

зато мой собственный — хочу и задушу!

Смотрите все! В дурацком колпаке,

в бубенчиках, с букетом для меня...

А как выходим «в свет» — рука в руке —

он так похож на верного коня!

Поставлю я его на табурет —

пускай гостей потешит на балу.

Засмотрится на блеск чужих карет —

одёрну: эй, красавчик, не балуй!

Такого — это неизменный плюс! —

не стыдно показать и королю!

И хоть своим шутом я и хвалюсь —

но я его по-своему… люблю...

Два пера и неземная перина

Мы два пера внутри перины неземной.

Такой картинный пух у Цвелика в мелках.

<...>

… а наша слобода, что пьяный коростель,

то плюхается в снег, то хрюкает урчит.

<...>

Ты знаешь, у зимы бурёнкины глаза,

и булькает в ковшах живое молоко...

(Наталья_Матвеева Живое молоко)

_____________________________

Мы с милой без оков

по райски в шалаше.

А Цвелик кто таков?

Без разницы мон шер...

В вороньей слободе

взбесился наш гормон,

и в огненной воде

душевная гармонь.

В моих глазах поёт

симфонь, ядрёна вошь!

Где арфа, где фагот —

уже не разберёшь.

Чу! хрюкнул коростель

и плюхается в снег.

Ба! каркнула метель.

Да, тут не Виннипег ...

Гляди, стучится в дом

соседка в бигудях!

Буренка, сто пудов,

и молоко в грудях.

Походу, спать пора,

походу — перебрал.

Мы то ли два пера...

а то ли — три пера...

___________________________________________________________________________

* Цвелик — после тщательных поисков в гугле: художник такой, а также арт-терапевт, педагог, психолог, преподаватель рисования… видимо, "широко известный в узких кругах".

Если бы я был из ниток...

Если бы я был из ниток,

Тончайших нейронов любви,

Писем, посланий, открыток,

Из сжатых в одну половин.

(Игорь Митрошин. Думаешь ты, я из кожи...)

_______________________________________

Если бы я был из ниток —

был бы я теплый как свитер,

Был бы я весь из открыток —

стал бы красивым как твиттер,

а из костёлов старинных —

был бы наверно Европой,

ну а из двух половинок —

стал бы наверное...

О-па!

Тут продолжать я не буду

эксперимент с содержимым,

чтоб избежать самосуда —

буду бороться с режЫмом.

Ждун. Превратности любви

Про духовный комфорт и любовное разочарование

Я устал.... <...>

Всех любить — как в напалме горящем купаться!

Всех жалеть! А меня пожалеть кто сумеет?!

<...>

Всё куда-то ушло, навсегда... А взамен?

Где духовный комфорт и душевные блага?

<...>

Ослепите меня, дайте в дар глухоту,

Да забейте мне рот, поскорей, грязным кляпом!

И ведите меня за околицу звёзд...

(Владимир Лисеенко. Пилигрим)

Я устал от людишек, которым всегда что-то надо.

Я устал всех любить — не хватает на них прямо зла!

Их любить для меня — как стоять в урагане под градом!

Но любовь такова, что полюбишь порой и козла.

Вы, конечно, цветочки и фрукты, но я вам не лейка!

Я любить нахаляву устал вас, противных козлов!

Я кричу: полюбите меня, иль хотя б пожалейте.

А не то — мизантропом погибну во цвете, козлам вам назло!

Вы меня полюбите — но только особой любовью:

в рот впихните мне кляп, в сердце вбейте осиновый кол,

наколите тату над моею приподнятой бровью...

Ну такой у меня, понимаете, странный прикол.

Я отправил к чертям чувства, мысли, и совесть больную,

и сидел, словно ждун, ожидая комфорта и благ.

Но взамен получил лишь часы, где кукушка кукует.

Я обманут и пуст — ни любви, ни души, ни бабла.

Эти гадкие люди! Ну где ж им понять стихоплёта?

Что ж, выходит, на бонус всю жизнь я рассчитывал зря?

Дайте, что ли... утюг с вертикальным стремительным взлётом!

Я — на небо умчусь, где прекрасные звёзды горят!

Там меня ожидают с духовными благами боги,

там молочные реки и море бесплатных пивных...

Там уже для меня расстелили златые дороги

ожидатели счастья — такие же точно ждуны.

За посмотр

За посмотр денег не берут

(русская народная поговорка)

Кто вечером тех женщин встретит,

обнимет, поцелует их?

Зажжёт огонь, пробудит трепет —

Любимый муж, сосед, жених?

(Ohmygod)

______________________________

Однажды летним знойным полднем

вдруг чёрт понёс на пляж меня.

Там куча нимф, худых и полных,

резвились, всё до нитки сняв.

На солнце нежили богини

нагие прелести свои.

Ну хоть рисуй тех дев сангиной

в их живописном бытии!

Короче, голых девок стадо

купаться, видимо пришло.

Но вдруг возник мужик: "Чё надо?

Давай, гони теперь бабло!"

Дышал от гнева он натужно —

я думал чей-то он партнер,

любовник, брат, сосед, супружник...

а оказалось — сутенёр!

Куда ж ты катишься, Расея?!

Кто б ни был — жулик, вор и мот —

но даже в годы потрясений

средств не взимали за посмотр!

Попутал, каюсь, бес нечистый

мои бесстыжие глаза.

Ходить с тех пор на пляж нудистов

я, между прочим, завязал.

За что? За то!

В чужом саду печально увядая,

Понять хочу Его причину гнева —

За что мы были изгнаны из рая?

Ведь ты был не Адам, а я — не Ева…

… За что?! (автор МП)

За то!

Ведь был же рай! Чего им было надо?

И ни греха там не было, ни тленья.

Бананы, апельсины, авокадо —

так нет же, змий подбил на преступленье!

Велик Господь, он воровство простил бы,

бывает, мол, на то они и бабы.

Ну, посидели б для порядку в Лимбе —

а там глядишь — амнистия была бы.

Адама баба — вот и спрос с Адама.

Но тот со страху черт-те что ответил!

Он Бога обвинил: не та мадама,

и гад — в раю, и солнце тускло светит.

Такой ответ кого бы не расстроил?

Прикинулись, топя друг друга лихо,

невинными овечками все трое.

Не нравится? Тогда, друзья, на выход.

С тех пор ничуть не изменилась тема:

нам всё не так, мы вечно благ алкаем —

все мужики, виня во всем систему,

а бабы — вечно путаясь с лукавым.

Зая

На работе — худшая из рутин. Друг ушел, зато появился папик. Много в жизни пошлых таких картин, тот - любил. А этот ещё и платит.

(Елена Покровская. Супервайзерша)

Она, ей-ей, такая зая, и бюст, и ножки, и мордашка.

С ней закрутить роман дерзали и друг, и офисный папашка.

Был молод друг - ему все карты, причем бесплатно и навечно.

Блудливый кот! - в разгаре марта сбежал, паскудник, с первой встречной.

Попутав, где эскорт, где пати - себе она разбила сердце.

Когда б платил ещё предатель - не так бы жгла обида перцем.

Когда б позвал бы замуж папик - не так бы воспалялась гордость,

растаял лёд бы в нашей лапе, она бы всем умыла морды.

А так - беда, ревёт белугой и материт всех без разбора:

бойфренд сбежал - не стало друга, а шеф женат и толст как боров.

Из Сибири с любовью

Хочешь, я пришлю тебе свой взгляд?

<...>

Хочешь, я пришлю тебе конверт

С грустью видов сквозь немой металл?

<...>

Хочешь, я пришлю тебе любовь?

Там лежит начало всех начал!

<...>

Это небо — пей его со мной,

Звёздный лёд в бокале бытия!..

(Александр Фомичев)

Из Сибири с любовью

Хочешь, я пришлю большой конверт,

ну а там… Чего там только не...

Яхта, Совиньон, "Битлов" концерт,

Ленин, Медный всадник на коне,

грузди, сосны, гири и весы,

неба жидкий спирт и птиц полёт,

грусти видов средней полосы,

стеклотара, дым и звёздный лёд,

поле кукурузы и хайвэй,

разное таёжное зверьё,

мой портрет, где я — Хэмингуэй,

в общем… и другое вторсырьё.

Только жаль, конверт тяжеловат,

самолёт с ним влипнет в небеса.

В нём любви на сотни тысяч ватт!

Лучше, бэби, я приеду сам!

Капец бабочкам!

Найти, где бабочки плодились,

Устроить там переполох,

Чтоб никогда не появились

Мерзавцы будущих эпох.

(Александр Гаммер)

Пора цветущих баобабов,

печать разврата на котах,

и бредят бабочками бабы

в непостижимых животах —

их бес наполнил сладким ядом,

нет хуже для меня врага!

Нет блуду! Или буду гадом!

А впрочем… ладно, гад так гад...

Куплю сачок себе в угаре

борьбы за праведный покой,

передушу крылатых тварей,

чтоб не плодился гад такой!

Оригинал

_________________________________________

Эффект бабочки

...................Александр Гаммер

Чем изводить денёк осенний

На водку, трапезу и сон,

Так лучше бы на воскресенье

Махнуть куда-нибудь в Девон.

Найти, где бабочки плодились,

Устроить там переполох,

Чтоб никогда не появились

Мерзавцы будущих эпох.

Картинно в виршах задыхаясь...

Как много в округе теперь оголтелых убийц!

А воздух как-будто на шведском столе бутерброды -

Единый на всех.

И я задыхаюсь.

Бывает такое, что души гниют раньше тел.

Они, разлагаясь, ещё омерзительней пахнут.

Как этим дышать?

И я задыхаюсь.

(Алексей Осидак)

— Не понял, о чём стихи. Что за место такое? Морг?

— Вы не поняли? Это сегодняшняя смертельно больная Россия!

(из диалога с автором)

______________________________________________________

Картинно в виршах задыхаясь,

где разложение и гниль,

пиит в костюме вертухая

разыгрывает водевиль,

на смрад рифмованных «творений»

пуская «свежую струю».

От фарисейских испарений

уже и статуи блюют.

Переобувшись со сноровкой,

смешав коней в одном бла-бла,

сорока бедная воровка

тому и этому дала,

смешала праведное с грешным,

продавши совесть за гроши,

брехнёй просыпалась из бреши

дырявой жиденькой души.

Надевши наизнанку майку

и подмахнув туда-сюда,

спешит двужопая китайка

и рыбку съесть и кости сдать.

И так заведено веками —

горчит у Каина харчо.

И аплодирует лукавый:

«Пеши есчё»!

Классики во снах

Цедила классику ты между снов,

и выпирала, блёклая вначале,

тригоринская клетчатость штанов

красноречивей убиенных чаек.

(Наталья_Матвеева. Цедила классику)

Почитывала на ночь я романы

И классику цедила между снов.

Битком набиты памяти карманы

фундаментом инстинктов и основ.

Во снах туда-сюда сновал Тригорин,

в одних штанах ходил вокруг стола,.

и выпирал — вне всяких категорий —

его харизматический талант.

О снах писала я в дневник записки —

читая их, краснел порочный Фрейд,

на землю чайка падала без писка,

Набоков не попал с Лолитой в тренд.

От гениев, как в бане, было тесно —

во снах они сновали без порток...

Я сны смотреть уже стесняюсь, честно!

Показывают, право, черти что.

Книжка Эмильича

Эпиграф:

Всё живём мы страны под собою не чуя —

От одной тирании в другую кочуем.

<...>

Почитаешь газеты — дойдёшь до поноса:

Всё аресты и пытки, посадки, доносы.

Нет, не буду Эмильича я огорчать,

И письмо я не стану ему отправлять.

Ну и что, что писала его я полночи?

<...>

За что получил ты квартиру,

Московское злое жильё,

Как Осип говаривал милый...

(Ольга Вербовая, «Мандельштамовские стихи»)

***

Поэтка в монистах, в цветастой сорочке,

плюя от души в комильфо,

надергала с каждой страницы по строчке —

решила, что будет Сафо.

Строчила, как будто динамо-машина:

«Навальный», «гвардейцы», «понос»,

«геть панду», «свободу»,«горящие шины",

«сатрапы» и «наш паровоз».

Рифмуя натужно слона с пеликаном,

сказала: Эмильич, ку-ку!

Вставай-ка, мы оба с тобой великаны!

А ну, надиктуй мне строку!

По жизни рифмую, вся в мыле как лошадь,

страницы поэм теребя!

Манеж... бу-бу-бу и Болотная площадь...

Талантом я тоже с тебя!

Мы взмоем в московское небо как птицы,

ну что ты глядишь карасём?!

Я против плохого борцун и борцыца

за очень хорошее всё!

Рифмую тиранов с туманом, с майданом...

Дыхание спёрло в зобу!

... Эмильич вздохнул: эх, и здесь графоманы!

И перевернулся в гробу.

Куриный рай

Ты смотришь на меня.

Фашист так смотрит на ребёнка, который смотрит на его запечённую курицу —

пнул бы, да ботинок жалко замарать.

Курица ничего не чувствует, ребёнок ничего не хочет, только глаза отвести не может.

Господи, дай каждому то, чего они сильно хотят.

Дай курице небо, ребёнку сытость, тебе добрый взгляд, а мне удивленье...

Завтра буду монахиней исповедовать аскезу...

(Виктория Соловьева. Не смотри)

Фашист домашний смотрит на меня,

как будто кто-то у него украл

куриный плов и мексиканский кофе.

Коричневое море коньяка

опасно булькает в стеклянном штофе.

Корицей пахнет, дремлет шмель на розе,

а я на гриль трагически смотрю,

где курья тушка, нежная такая,

на золотой фольге почила в бозе.

А я как дура, эту жизнь терплю!

Погибла кура, а могла б летать!

Бесчувственна, как сорок тысяч трупов,

она в духовке мёртвая лежит!

Я, как ребенок — кушать не хочу,

но вот на тушку всё глядела б и глядела б

фашисту недобитому назло!

Чтоб подавился курицей, зараза...

Майн Готт, как горько мне и тяжело.

Отправь ее на небеса, в куриный рай,

и добрые глаза пришей тирану.

И дай ещё

голодному ребёнку что-нибудь,

чтоб он во мне не ныл

(да, внутренний, с которым на гештальт

хожу я, вся в телах копаясь тонких,

и даже забываю покормить

и кошку, и его,

и про себя я тоже забываю!)

Короче, помоги, мой добрый Бог,

а я потом монахиней, быть может,

шить научусь, и беспечально жить,

и вызубрю догматы и аскезы,

и может, даже откажусь грешить.

А может быть, и нет.

Такая жизнь,

что я сегодня схимница-монашка,

а завтра — бац! — тибетский я монах.

Тебе, майн Гот, нас, умных, не понять —

все зеркала вдруг отразили страх,

подобный липкой нити шелкопряда,

как время, скользкий,

прочный словно сон,

как цианид, насквозь пропитан ядом,

холодный как пингвины всех антарктик,

что мерзнут кучкой на бумажной карте.

Повинен в страхах… ну конечно — он!

Ведь никого же больше нету рядом.

Есть не хочу… Хотя кусочек… с помидором.

И то — чтоб ходу не давать раздорам.

Кладу я ножку на фарфор эпохи Минь.

Всё. Не смотри! Она в раю.

Аминь.

Леденец и музы

Ночь отступает в жужжании наглых муз.

Солнце рубиново вспыхивает.

И от восторга пла́чу я...

<...>

Тая́щий его от других — в мгновение хладный труп:

За него не щадят никого, тщеславию потакая.

Есть много примеров в мире: Цезарь и юный Брут,

Тристан и Изольда, Авель и брат его Каин.

<...>

А музы жужжат — он достоин тысячи од,

<...> Леденец-петушок! Как рубинит его восход...

(автор — GP (Восторг)

Всю ночь сражаюсь с беспощадным роем

нахальных мух, ой, извиняюсь — муз:

сожрать литературного героя,

и петушка, и спелый мой арбуз

готовы полчища всеядных насекомых!

Им что стихи, что красный леденец.

О, тыщи жадных муз, ко мне влекомых,

ждёт апокалипсический конец!

Луплю по ним я мухобойкой смело —

дрожат Артур, Изольда и Тристан,

а так же Авель, Каин и Акелла,

и терракота войска побледнела,

от страха даже Брут белее мела,

тайком взирая на сраженье, стал.

Кипит вовсю борьба за идеалы,

духовные запросы — высоки.

Моей рукой умерщвлено немало

врагов, упавших в древние пески...

Сквозь тьму столетий удовлетворённо

Гляжу на кучи хладных музьих тел.

Слежу теперь за курицей варёной,

и чтоб никто мой леденец не съел.

Любви пилюля

В Жизнь ты влюблён и она влюблена в твой смех.

Вот потому ты от боли — любви пилюля!

(Зоя Дзюбан. «Сердце моё — звезда»)

Любовь пакуют кто во что попало!

Разнообразие ввергает в шок:

ты только глянь в аптечку, ёлы-палы —

драже, микстура, гели, порошок,

подкожно, внутривенно, перорально,

вприкуску, или просто — на спирту...

Но что-то как-то слишком аморально.

Микстуру, видно, выбрала не ту.

Любви пилюль воздействие так кратко —

их требует все больше организм.

Прекрасно также то, что шоколадки

еще не выпускают в виде клизм.

Любить иных....

Любить иных — тяжелый крест,

а ты прекрасна без извилин…

(Борис Пастернак)

Разгадка жизни — что орех.

Расколешь — и на кой та Ницца!

Весь смысл — смиренно подчиниться

однажды выбранной судьбе.

Любить иных — и смех и грех,

и крест, который — не по силе.

А ты — прекрасна. Без извилин.

Да и зачем они тебе?

______________________________

Для тех кто не помнит эти стихи —

Любить иных — тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов

И шелест новостей и истин. Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,

Словесный сор из сердца вытрясть

И жить, не засоряясь впредь,

Все это — не большая хитрость.

Любимчики богов

Амплитуда лилипута

очень уж невелика,

боги нам отлили путы

на года и на века!

<...>

Великаны и гиганты

высморкались в облака.

Боги вяжут нам пуанты

на года и на века…

Олег Гетьманцев. Амплитуда лилипута

***

Боги тихо крутят фиги,

мастеря для нас вдали

то пуанты, то интриги —

лишь бы лапти не сплели.

Далеко нам до атлантов —

Небо?! Дудки! Чур — не я!

Мы — гиганты на пуантах

и в руках у нас коньяк!

Перепутаны ремёсла

и потеряны кресты,

на рыбалке сушим вёсла —

нам довольно простоты.

Боги нам связали путы,

и пуанты, и носки —

но кусает лилипутов

надоедливый москит.

Мы мешки с холестерином —

фраер, фрик или монах...

Только б пачку балерины

не напялить с бодуна...

Мания

Пошла я на свиданье с росгвардейцем

И зеркальце карманное взяла...

<...>

До обморока чуть не удивилась,

Отвисла челюсть с криком: «Ё моё!»...

Когда лицо его не отразилось.

Любимый оказался упырём!

Как раньше я о том не догадалась?

Ведь знала, что он митинг разгонял...

<...>

А я ж хотела с ним поцеловаться,

А после — провести с ним вместе ночь.

Вот так вот с росгвардейцами встречаться!

Ведь говорила мама: «Думай, дочь!»

(Ольга Вербовая. Свидание)

**

А в «нумерах» у Мани — тишина,

В психдиспансере есть клозет, и баня.

Но санитарам нынче не до сна —

В палате вновь бузит маньячка Маня.

Нейдет майдан у Маньки с головы:

Наверно бесы девку закадрили

Маньячка — фроттер, мания любви

сама собой перерастает в триллер.

Ей говорила мама:

«Думай, дочь,

про жизнь, и не давай всем без разбору!

Не проводи под кем попало ночь,

не заводи романов под забором.

Отвиснет челюсть, если впохыхах

предашься ты «по-быстрому» разврату.

Искала бы ты дофамин«в верхах»,

а то опять достанешься... медбрату,

и снова — назепам и тормоза,

и в каждом сладком сне — по Биллу Гейтсу,

и мальчики кровавые в глазах,

и в зеркалах — сплошные росгвардейцы...»

*Фроттеры — люди с девиациями, любители потереться об окружающих и потому предпочитающие массовые скопления народа)

Маркиз и Бобби. История страсти и мести

Эпиграф:

Я не сказал тебе этого, струсил.

Дорого стоил поджатый мой хвост.

Было больнее от яда в укусе,

Годы спустя. Норов правды не прост.

Терпит он долго, но мстит без пощады,

Топит любовь, ей давая вдохнуть.

Стоны умолкли, а бранью площадной,

Только со дна поднимается муть.

Сергей Медведев (Таксист)/Я не сказал тебе этого...

Как-то трусил у пруда я, гуляя,

у своего отраженья — завис:

видно недаром мой славный хозяин

дал мне прекрасную кличку — Маркиз.

Хвост мой вилял в ароматах и звуках,

стрелы пускал в облака купидон...

Вдруг увидал я прекрасную суку —

вздыбился враз кобелиный гормон!

Страстью в любовный капкан будто загнан,

зверского полон и злого огня,

быстро пристроился сзади… Внезапно

блохи буквально вцепились в меня!

Между чесоткой от блох и любовью

сердце моё разрывал острый зуд!

Как мне объять необъятное, Бобби?

В общем… накрылся весь наш Болливуд.

Ты укусила меня от досады.

Хвост я поджал аж до самой зимы —

с мыслью о мести похлеще де Сада.

Бобби! У проруби встретились мы!

Ты заплатила за прошлые муки —

блюдо из мести мороз преподнёс!

Я утопил тебя, жалкая сука!

Это — цена за поджатый мой хвост!

Мат

Крепкой брани безбожный хулитель,

Равнодушный словес гробовщик,

Ты — поэзии злой расхититель,

Ты — наёмник, погонщик, ямщик!

- Чопорным хулителям мата/О. Гетьманцев

… На мате не надо ругаться. им надо дышать!

… Олег Гетьманцев

______________________________#эхостихов

Грязны остроты

с похабным матом,

речь грязнорота,

слова измяты,

мат как по нотам —

в быту и в кадре,

в кино тошнотном,

в Большом театре,

брань в споре, в ссоре,

и брань в сатире,

мат на заборе,

и мат в сортире...

Узнаешь точно

себя в примате —

в убогих строчках,

где мат на мате.

Хочу я бесов

послать куда-то:

идите… лесом,

дышите матом.

Махаон

Мой ангел, избегаешь острия

Иголки мироздания, где я.

Поплачь, любимый, над своей судьбой.

Ты, от себя сбегая, больно ранишь,

Но как на остриё тебя заманишь?

(Елена Покровская)

Ну, как ты тут? Всё крылышки — бяк-бяк?

Пожалуй, друг любезный, на иголку!

Напрасно, что ль, я мучила себя?

Да и тебя… Хотя тебя — без толку.

Ты глуп как пуп, пустой твоей башки

совсем от рук отбился дзен голимый!

Ты скольким девкам накропал стишки?

Я подсчитала все твои грешки!

Как стрекозёл, летал, подлец, да — мимо!

Иди же, ну… Зову тебя любя,

как Шерлока приманивала Хадсон.

Я проколю иголкою тебя —

а ты, любимый, будешь трепыхаться!

И сладко так заноет грудь моя

от лучшей из увиденных агоний!

И ты поймешь, что я — твоя змея,

а не пучок разросшихся бегоний.

Поплачь, красавчик, над своей судьбой,

ты мой! Хотя и мертвый, эка жалость...

Но под стеклом ты будешь как живой!

Не знал ты счастья, глупый, своего.

Не зря же я сто лет с тобой сражалась...

О, это будет лучший твой альков!

О, как прекрасен ты, навеки сонный!

Из всех убитых мною мотыльков

Ты — лучший экземпляр коллекционный...

________________________________________________________

Оригинал:

Взаимовыгодная сделка

Упрямо избегая слова «я»,

Ты многих неприятностей минуешь

Но что себя никак не именуешь —

Мой ангел, избегаешь острия

Иголки мироздания, где я.

Поплачь, любимый, над своей судьбой.

Ты, от себя сбегая, больно ранишь,

Но как на остриё тебя заманишь?

Вот утро — снова в бой. С твоим тобой,

Который есть иль нет? Молчи, загадка.

Сама я разгадаю — это сладко.

Не бойся. Не молчи. И доверяй.

А я отнюдь не обещаю рай,

Но обещаю клад, в тебе зарытый —

Бездонное сокровище открытий.

Готова поделиться. Забирай

Мои бесплатно золотые фишки.

Их у меня — достаток и излишки,

И завтра будет больше, через край.

Обоим обещаю я победу,

Нехватку слова "я" сошлём ко Фрейду.

Всё остальное в мире — чешуя.

P.S.

Твоя изящно хитрая змея.

Твой бесконечно терпеливый друг,

Эйнштейн, Гудини, Тесла, Кафка, Юнг...

(Елена Покровская)

Медуза

Эпиграф:

Печаль вплывает тихая, немая.

Колышется медузой.

Входит в душу,

<...>

Усталость, как петля.

<...>

Клубится пелена воспоминаний.

Печаль в душе. Душа ль в печали…

Как близнецы сиамские, срослись.

И не поймешь, кто был из них в начале…

А я лишь тихий омут для медузы,

скрывающейся в глубине.

(Елена Картунова. Печаль-медуза)

Влюблённости не вечна эйфория.

Висит любовь верёвкой бельевой.

И пусто так, потухли фонари, и

финита ля комедия — хоть вой!

А в доме скука. Рай давно разрушен.

И тихий омут полон мелодрам.

И нагло лезет ностальгией в душу

воспоминаний целая гора.

Не замечал, дурак, печали дамской,

и от любви тебя бросало в дрожь.

Потом прирос к любви близнец сиамский:

и кто главней — уже не разберешь.

Срослась навек природа со смартфоном,

уносит ветер счастье-конфетти.

Сидит впотьмах надутая Горгона —

и так домой не хочется идти...

Придёшь с работы, битый жизнью лузер,

она в печали и не хочет спать...

Заглянешь вглубь — а там... сидит медуза!

Фильм ужасов: «Медуза — 35»!

Мистер Икс снимает маску!

Ух, как мне надоела эта маска!

Так тошно — хоть ложись да помирай!

<...>

Сдирай её, как старые обои,

Сдирай с живою кожею лица,

Сдирай её смелей, крича от боли,

До самого победного конца...

<...>

Меня, каков я есть, теперь узнайте!

...........................Ольга Вербовая. Избавление от маски

«О, как осточертела маска эта! —

тошнил в гримерке пьяный мистер Икс.

Карету живо мне! — орал — Карету!

А то я что-то сильно многолик-с!

О, как мне надоело — хоть убейся! —

то бенефис, то водка, то боржом!

О, я срывать готов усы, и пейсы,

и кожу с живодерским куражом!

Сдирать с лица и грим, и эпидермис,

садистски, сладострастно, не спеша,

чтоб в тушке, разогретой, словно термос,

от боли содрогалась бы душа!

О, Мордора кровавые режимы,

о, цепи мира, держите почто?!

Я так хочу, чтоб разрывались жилы,

Хрустел хребет, крошились ребра чтоб!»

Размахивая мятым манифестом,

он истерил, валился всё ничком,

Визжал, рычал и тряс причинным местом,

грозя кому-то злобно кулачком:

«Чтоб чадный дым пылающих покрышек,

чтобы толпа вопила «Мыздесьвласть!»

Чтоб от свободы съехали все крыши,

чтобы на всех вас можно было… класть!»

…

Тут, наконец, не выдержал продюсер,

и дал пинка: «Свободен, мухожук!»

И ноет клоун — голоден и гнусен:

«My dear friends… je ne mange pas six jours»

*My dear friends (англ.) — мои дорогие друзья (русс.), любi друзi (укр.)

**je ne mange pas six jours (франц.) — я не ел шесть дней (фраза Кисы Воробьянинова, вынужденного побираться после дебоша и растраты (12 стульев, Ильф и Петров)

Моя невеста убийца!

Эпиграф:

Она была застенчива по духу,

Наивна и в общении робка.

Сегодня вдруг

Она убила муху,

Газетой, сильно, чтоб наверняка.

<...>

С тех пор страшат движения и жесты,

А вдруг поднимется рука

и на меня?..

Случай (автор - Natalia)

Задумал жениться по-взрослому я.

Тиха и прекрасна невеста моя.

И сам я от счастья как будто во сне.

Но случай сомненья посеял во мне.

Жила себе муха цеце — егоза,

Летала, жужжала и лезла в глаза.

Но вскаркнуло вдруг за окном вороньё —

Невеста пришибла газеткой её.

Не мацает муха теперь потолки,

С тех пор, как погибла от ейной руки —

Лежит ее трупик, мой ужас храня,

и жалостно глазки таращит в меня.

Боюсь посмотреть в ее сторону я —

Таится в невесте погибель моя!

Приснилось — газетку принес почтальон,

глазами сварил из меня он бульон.

Он в сговоре, верно, с невестой моей,

И мне они вломят вдвоем пендюлей.

В газетке — топор, автомат, пулемет...

Как муху, ужели газеткой прибьет?

О, дух мой, наверно, слегка насеком!

Крадусь я по дому в ночи босиком.

Рыдаю в подушку от ужаса я:

Убийца! Невеста, невеста моя...

Моя синица

Автопародия на текст песни «Валентинка»

Тревожен мир февральской круговерти:

Журавль в туманном облаке витает,

Синица ищет снадобья от смерти,

А я шепчу — моя ты золотая…

П. Фрагорийский, Валентинка

Да-а-а, вляпался я как-то в феврале…

Кругом тогда летали валентинки,

мела пурга, весь мир лежал во зле!

И снег, и слякоть…

Бедные ботинки!

Моя синица юркнула в аптеку,

а я — курю (хотя, конечно, зря!) —

у входа. Тут идет такая фря —

Шикарная… Не дама — дискотека!

И как у журавля — сплошные ноги!

Я сдуру загляделся на неё,

окурок уронил среди дороги.

И тут, прикинь — выходит «всё моё»

с пакетом чая, с пачкой анальгина…

Спросила: пупсик, что там за фемина,

что ты аж рот открыл?

Ну ё-моё!

Я ей: мой ангел, да побойся Бога,

ведь я тебя, одну тебя люблю!..

Моя синица улыбнулась строго,

сказала: «Ноги вырву… журавлю».

Мы стояли и махали...

Ты была моим причалом,

Смыслом жизни и теплом,

Но другого повстречала.

Помашу тебе веслом...

Дмитрий Шнайдер

Вечер. Жду тебя под аркой,

Дождь. Промок мой "адидас".

Мы с тобою не подарки,

и подрались пару раз.

В ожиданье час я битый —

где ты шлялась мне назло?!

Машешь мне бейсбольной битой —

Помашу тебе веслом.

Друг на друга мы махали,

дождик лил как из ведра...

Так друг друга мы пугали

и ругались до утра.

Мой чёрный человек

зачем ты здесь, мой черный человек, откуда ты явился?

и почему терплю такое мрачное соседство?

где мне найти защиту от тебя?

гармония течет по венам прямо к сердцу...

Аннабель Ли

Хрипнет пьяная кукушка,

дьявол льёт в стаканы джин.

Я, Есенин, Моцарт, Пушкин —

Звёзды творческих пучин —

Собрались тут в кои веки,

на столе зеленый гном,

рать из черных человеков

марширует под окном.

Без раздумий, не гадая,

Сам себе я подкузьмил:

Среди них и мой шагает,

Чем я хуже, чёрт возьми?

Я беру у них по-свойски

всё что надо. Мы — ЛИТО!

А заглянет Маяковский —

поносить возьму пальто!

На флешке

Поэты бессмертием дышат.

Их вера чиста и крепка!

Всё это даётся им свыше…

Границ, где живут облака!

Валерий Заика

Скажу Валерию Заике

без сантиментов и прикрас:

Тут, друг, такая заковыка —

поэты не иконостас.

Поэты — смертны.

Быт, рутина

съедает их недолгий век.

В их «заповедных палестинах»

поэты дышат никотином,

а не «бессмертьем», человек!

Характер труден, ум насмешлив,

и беспорядок на столе…

Да все готовы выесть плешь им!

Нарушить мир и жизнь разрушить.

Их любят — на посмертной флешке...

Но их стихов живые души —

Едят, как хлеб.

Пассионарий

Эпиграф:

"К чему стадам дары свободы?" © А. Пушкин

Свободу и равенство я славословил,

Где-то ругался, где-то злословил...

<...>

Но сколько бы я не корпел, не старался,

Никто на свободу не вырывался

И я понял вдруг для себя — мои тщетны труды.

Стадам ни к чему необъятной свободы река,

А все их дела, разговоры о чести

Не стоят ни цента сведённые вместе...

(Вадим Ямпольский. Овцы)

Как все, имеющие право,

я волком очень быть хотел,

себя от всех дрожащих тварей

я чётко отделял всегда !

Я жизнь их низкую злословил,

чехвостил, материл царя,

и, зазывая их на бойню,

златые горы обещал!

Зачем никчемные людишки

пьют пиво, делают детей,

вытаптывают все Мальдивы?!

Я — как А.С. Пушкин среди них!

Корплю, ору, зову к свободе,

по тридцать центов им раздал!

И демократию возглавил!

А им — до лампочки она.

Пацифистская фишка, заплаканный бюст

#эхостихов

Эпиграф:

На войне плохих нет и хороших —

На войне два лагеря врагов…

<...>

И пускай история не судит:

Это подвиг или же вина…

<...>

Заклинаю силою искусства,

Кто бы ни был ты, чужой иль свой.

Пусть напоминает лайнер «Густлов»,

Что на свете не должно быть войн.

Моряна (Димитрова Галина). Виновата война

Эта фишка хитрая — искусство!

На устах лукавая печать:

плачем над сюжетом «лайнер Gustloff»,

над донбасским горем хохоча.

Шлак рифмуя грамотно и бойко,

пафос мы за чувства выдаём.

Водим, как положено «прослойке»,

вежливые шашни со зверьём.

Нам неловко перед «высшей кастой»

плакать над сегодняшней войной.

Душ неистребимое лукавство

не смутит уже стандарт двойной.

И освободитель, и каратель —

все равны, и рай похож на ад,

поровну мы всех завиноватим,

и никто не станет виноват!

Растирает Коля-с-Уренгоя

по щекам нацистское быльё,

над иудой, власовым-изгоем,

крокодильи слёзы Быков льёт.

И мокры от слёз глаза и бюсты,

и елей в улыбках упырей.

Это лицедейское «искусство»…

Производство мыльных пузырей.

Примечания:

К вопросу о сюжете «лайнер Густлофф», которому посвящён сей душераздирающий антивоенный опус «Виновата война». Написанный, нужно отметить, в разгар «пересмотра истории», и в частности, роли знаменитого советского подводника Маринеску.

_________________________________________

В 1943 году в Балтийском море произошла самая крупная морская катастрофа в истории человечества. Советская подводная лодка С-13 торпедировала близ Данцига германский пассажирский лайнер (служивший во времена войны плавучей военной базой, «плавучей казармой», и фактически служивший военным кораблём) — «Вильгельм Густлофф», на борту которого находились немецкие подводники, женщины из вспомогательных сил гитлеровских ВМС и беженцы. Через час лайнер затонул, число жертв по разным оценкам варьируется от 5 до 10 тысяч, из них около полутора тысяч военных.

Из истории вопроса:

Крупнейший лайнер Германии планировали назвать именем немецкого фюрера — Adolf Hitler. Но обстоятельства изменились.

4 февраля 1936 года в Давосе студентом-медиком еврейского происхождения Давидом Франкфуртером был убит швейцарский нацист, член НСДАП Вильгельм Густлофф.Убийство приобьрело скандальную огласку, особенно в Германии, учитывая национальность убийцы. В свете пропаганды идей национал-социализма случай убийства немца, к тому же лидера национал-социалистов Швейцарии, стал идеальным подтверждением нацистской теории заговора мирового еврейства против немецкого народа. Из одного из рядовых лидеров зарубежных нацистов Вильгельм Густлофф превратился в «символ страдания» — «мученика». Можно сказать, его убийство послужило одним из самых громких информационных поводов для обоснования Холокоста.

Что касается юридической оценки атаки на лайнер советской подводной лодкой под командованием легендарного Маринеску — она была дана военными юристами-экспертами института морского права в Киле, о чём было сделано соответствующее заключение. Вердикт военных экспертов гласит:

Лайнер представлял собой военную цель и его потопление не являлось военным преступлением, так как суда, предназначенные для перевозки беженцев, госпитальные суда должны были быть обозначены соответствующими знаками — красным крестом, не могли носить камуфляжную окраску, не могли идти в одном конвое вместе с военными судами. Также на их борту не могли находиться какие-либо военные грузы, стационарные и временно размещённые орудия ПВО, артиллерийские орудия или иные аналогичные средства.

«Вильгельм Густлофф» был военным кораблём, на который позволили подняться шести тысячам беженцев. Вся ответственность за их жизнь с того момента, как они поднялись на боевой корабль, лежала на соответствующих должностных лицах немецкого военного флота. Таким образом, можно считать, что «Вильгельм Густлофф» являлся законной военной целью советских подводников ввиду следующих фактов:

«Вильгельм Густлофф» выполнял операции в зоне боевых действий и не являлся гражданским судном: на его борту имелось вооружение, которым можно было бороться с кораблями и авиацией противника;

«Вильгельм Густлофф» осуществлял переброску военнослужащих действующей армии;

«Вильгельм Густлофф» являлся учебной плавучей базой для подводного флота Германии;

«Вильгельм Густлофф» шёл в сопровождении боевого корабля флота Германии (миноносец «Леве»);

Нужно отметить, что такие инциденты — не единичны.

Советские транспорты с беженцами и ранеными в годы войны неоднократно становились целями для германских подлодок и авиации (в частности, теплоход «Армения», потопленный в 1941 году в Чёрном море, вёз на своём борту более 5 тыс. беженцев и раненых. Выжило только 8 человек. Впрочем, и «Армения», как и «Вильгельм Густлофф», нарушала статус санитарного судна и также была признана советом военных юристов-экспертов законной военной целью).

P.S. Сведения взяты из Википедии — но это документально подтвержденные неопровержимые факты, которые невозможно оспорить, или трактовать «под другим углом зрения» — их можно только отвергнуть и проигнорировать. Чем, собственно, и пытаются руководствоваться разнообразные «заклинатели силой искусства».

Пигмалион. Автопародия

Автопародия на стихи «Твоя Галатея»

Жил бобыль-одиночка, ваятель славный.

Звали мастера просто: Пигмалионом.

Всё о счастье мечтал, да в бассейне плавал,

по утрам душился одеколоном.

Натирал мозолями кнопки пульта,

от и до шерстил кинопанораму...

И дерзнул со скуки тщеславный скульптор

на подругу жизни потратить мрамор.

Как он пыжился! Что гусар на вальсе...

Как ваял ей ручки, и грудь, и губки!

Не любил, но искренне любовался —

думал, хватит, мол, и красы с голубки.

Получилась — краше и не придумать,

не зазорно хвастать перед друзьями.

Через год Галатею как ветром сдуло —

видно, создал её наш герой с изъяном.

Мнил, что Бог он, уставший в конце недели,

распирала гордость Пигмалиона.

… А теперь под завязку полны бордели

галатей из резины и силикона.

Где-то он, конечно, чуть-чуть создатель,

но, увы, конечно — не Вседержитель,

создающий людей, чтоб любовь отдать им.

А иначе — как в этом мире жить им?..

Поёт вода из трахей...

А. Кабанову на стихи про карманную медь, алычу и кресло-качу

Звенит карманная медь, поет вода из трахей:

а если родина — смерть, а если Дракула — гей?

Зажги лампаду в саду, в чужом вишневом саду,

в каком не помня году проснись на полном ходу,

и раб детей — Винни-Пух и князь жуков — короед

тебя проверят на слух, затем — укутают в плед:

сиди себе и смотри, качаясь в кресле-кача...

(А. Кабанов)

Как мотыльки в голове, во мне порхают слова,

в глаза гляжу я сове, а там забор и дрова,

к стихам крадется песец, наверно это Пегас,

я вспомнил слово "клозет", и с чем рифмуется газ...

По зомбоящику гимн иуды хором поют.

А если Клим тот — Самгин, под пледом прячется — шут?

Сиди себе и кури коллекционный "Опал".

На стенке раки по три. У стенки кто-то упал.

Хохочет солнечный круг. Жизнь коротка? Не беда!

Пусть гуппи мечут икру, журчит в трахеях вода,

гнездится дым сигарет, гипофиз жрёт саранча,

на полке сто словарей, под полкой кресло-кача...

На кухне столик обе… На нем конфеты "Рошен"...

Что я рифмую, mon cher?!

Ой, всё...

Неважно!

Забей.

Примечание:

* Гуппи — живородящая рыбка

* «Иди и смотри» — военная драма Элема Климова о фашизме, классика советского кино. Видимо, автор это имел в виду, когда сочинил аллюзию «сиди и смотри».

* Клим Самгин — герой романа А. М. Горького, воплотивший нелицеприятный образ «интеллигента».

* Конфеты «Рошен» — продукция с фабрики, принадлежащей бывшему президенту Украины Петру Порошенко.

* Солнечный круг — популярная советская песня из пионерского репертуара.

Порфирия

Я сижу возле окна

И смотрю на дождь.

Выпиваю всё до дна —

И бросает в дрожь.

<...>

Дрожь проходит, за окном

Дождь уже молчит.

Я впадаю в вечный сон,

Сердце не стучит.

— Владислав Пучинский. Дрожь

Утихает эйфори́я.

За окном унылый дождь.

От жестокой порфири́и

сотрясает кости дрожь.

Отхлебнувши из стакана

теплой кровушки глоток

вспоминаю суть романа:

локон, шею, завиток,

ночь, причёску в беспорядке,

соль на лезвии ножа...

Было весело и сладко,

было некуда бежать.

Нет тебя — и делать неча.

Сердце не стучит — века.

Засыпаю.

Сон мой вечен.

Подпись: Дракула.

Тчк.

*Порфири́я — болезнь, которая делает человека похожим на вампира — в первую очередь, внешне.

Потусторонняя богема

«Вино моих волшебных строк

ты пригубила в свете лунном,

как вдруг привиделся в них Блок…

И «Незнакомки» голос юный,

увлекший таинствами грёз

стал эхом в звёздных лабиринтах...»

(Виталий Верненский)

«Ты право, пьяное чудовище!

Я знаю: истина в вине...»

(Александр Блок. Незнакомка)

Вина моих волшебных строк

стакан ты залпом осушила.

И — началооось!..

Волошин… Блок

с Любовью Дмитревной в шиншиллах…

Рахманинов и Карл Брюллов

под ручку с пьяной незнакомкой…

Ахматова и Гумилев…

Толстой с крестьянскою котомкой…

Шаляпин — злобный Командор —

с Есениным ломают двери!

Набились в кухню, в коридор,

толпятся над душой, как звери.

Ты закуси, возьми лимон,

а то вдруг сделается плохо.

Собрался в кучу весь бомонд

конца эпохи царь-гороха!

Толкутся, ишь, вокруг стола —

как будто платят здесь подённо.

Знать, крепко ты перепила…

стихов моих непревзойдённых.

Пошлый мир

О сколько пошлости в словах

Сквозит в стихотворениях прочих!

Свой юмор превращают в прах,

Наверно жизнь у них не очень...

Своей обижены судьбой,

Никто из них любить не хочет,

Способны думать лишь елдой

И мир вокруг себя порочат.

Галина Бычкова. О сколько пошлости в словах...

О пошляки с нутром порочным!

Вас легионы, тьфу, едрит...

Все мужики козлы — и точка!

Им только б девок закадрить.

Они обижены судьбою!

Пустышки, бабники и дрянь!

Ах, что поделать мне с собою?

Везде разврат — куда ни глянь.

Всё засорили ерундою!

Телячьих нежностей тома —

любовь, елда, елды, елдою...

Да этот мир сошел с ума!

Тихонько кушаю хурму я,

полна непогрешимых дум,

елду старательно рифмую:

в аду, в году, еду, балду...

Но рифмы как-то неприлично

соединяются опять,

я снова их ловлю с поличным,

чтоб из сознания изгнать.

Грущу под толстым баобабом —

святая вся средь бела дня!

Ну что нашли вы в пошлых бабах?!

Почто не видите — меня?!

Поэтесса-скандал

О, необузданная «лярва»!

О, «хитропопая мамзель»!

Чего ты хочешь — не понятно.

<...>

«Крупица» ты! Одна из сотых.

На лбу себе то напиши! .

<...>

«Ругай! Бей! Делай всё, что хочешь!

Но не бросай меня, родной!»

автор: Антивирус-Злоид

***

Махала знаменем любви,

трясла слезами перед носом,

травила душу визави

словесным выспренным поносом.

Была поэзий «высота»

тупой, как лозунг на листовке:

мол, ты козел, а я — свята,

непогрешима и чиста.

Сама же — сущая чертовка!

Молекула, которых — тьма,

на рубль — ведро в денёк базарный.

Да ты свела себя с ума

своей поэзией бездарной.

В «амурах» тёртый я калач,

пойди напейся что ли… чаю!

Заткни фонтан. Смирись. Поплачь.

Я просто — громкость выключаю.

От воплей плавятся мозги!

Ну помолчи, побудь хорошей.

Хорош скандалить! Без пурги.

Не брошу я тебя. Не брошу!

Провинциальное садо-мазо

Запредельного мира награда,

Ты явилась — принцесса ада!

В клУбах дыма, со свитою чёрной —

Ангел похоти вечно минорный. <...>

Знаю — бросишь, раздавишь, сгубишь...

Тварь! Скажи, что хоть каплю любишь!

Борис Костинский

***

У тебя со мной свиданье.

Цепью бью по батарее:

милый, я вся в ожиданье,

шевелись уже скорее!

В стрингах из змеиной кожи

выползай скорей из будки!

Кляп и хлыст, ошейник, ножик,

плеть, ботфорты, мини-юбка,

когти, черная помада…

Щас в игру с тобой сыграем!

Говоришь, я ангел ада,

жуткое исчадье рая?

Ты похож на тамагочи,

той-терьером будешь, дядя.

Обзывай меня как хочешь,

похотливый старый дятел.

Я и хуту, я и тутси,

я — акула и Аттила!

Ну, ползи ко мне, мой пупсик…

Дата.

Подпись: «Чикатила»

Оригинал:

Запредельного мира награда,

Ты явилась — принцесса ада!

В клУбах дыма, со свитою чёрной —

Ангел похоти вечно минорный.

Глаз твоих ядовитая нега

Холодна. Холоднее снега.

Гибкость тела — змеи извивы...

Лжёт твой рот. Ты по сути — лжива.

Заклинания шепчешь невнятно...

Замолчи! И без слов мне понятно.

Стынет кровь, я бессилен — немею.

Жажду вырваться, но не смею...

Подло, подло, о, как же подло!..

Стоном хриплым исходит горло.

Знаю — бросишь, раздавишь, сгубишь...

Тварь! Скажи, что хоть каплю любишь!

Борис Костинский/Принцесса ада

Разбитое сердце

Поколение с разбитым сердцем

Две пародии на стихи «младой поросли»

1.

Я не хочу просто тихо резать вены,

Я хочу, чтобы вы со мной вместе умирали.

«Господи, какой кошмар!» — скажу вместо ответа.

<…>

Я люблю, и презираю… — нет, ненавижу!

В пустой голове холодный ветер.

Он стал моей мыслью и уносит всë ниже.

(Айрон Оппенгеймер. Утрирую)

Царевна

Я вся такая… прям сплошные нервы!

Варюсь лягухой в мыслях о тебе…

Все говорят: подумаешь, не первый —

и не последний в жизни твой кобель!

В сердечко вонзена стрела Амура,

Царевич — не Иван, а Ванька злой!

Покоя нет! Сижу одна, как дура,

зеленой жабой с золотой стрелой.

И чтоб с судьбой-злодейкою не спорить,

наморщив мой прелестнейший из лбов,

рифмую в столбик что попало с горя —

стихи слагать пытаюсь про любовь.

Плююсь в сердцах, тоскую, ненавижу,

ругаюсь матом, плачу над листом!

И дурью маюсь, и срывает крышу

Холодный ветер в голове пустой.

2.

На этот раз ты так быстро сдаëшься!

Но почему — мне узнать не дано.

Или следишь ты за мной из загробки?

«Пусть я мертва, но ты влюблена»

— это тебя куда больше устроит,

Чем ждать, что живую приму тебя я?

(Айрон Оппенгеймер. Странная любовь. Образы)

Писатель

Я, как зомби, бегаю по хате

и несу полнейшую пургу.

Надо мною угорает батя —

видеть его больше не могу!

Говорят — я не читаю книжек,

потому и дурочкой расту.

Лучше б я жила уже в Париже

с миллионом баксов на счету!

«Мрак и ужос» в черепной коробке,

призраки гнусавят «баю-бай»,

чёрт следит за мною из загробки,

как из телевизора бабай.

Из очередных моих истерик

я вам всем устрою балаган!

Нахватаюсь всяких эзотерик —

и напялю страшные рога!

Услыхали?! Я теперь — писатель!

Мне читать, однако, не с руки!

И скажу еще: не смейся, батя.

Тьфу! Какие ж с мамкой вы «совки»!

Раскусила!

Эпиграф:

Ты на меня сначала бросил взгляд,

потом очки протёр, смотрел под лупой,

глазам своим не веря (странный? глупый?).

Наверно, близорук, не виноват.

Возьми еще покровное стекло.

Я в капле буду дергаться амебой.

А ты, корпя над пойманной особой,

поморщи гениально-умный лоб.

<...>

Заполни результаты наблюдений.

Поставь число (возможно, понедельник).

Я знаю, ты не понял ничего.

(Елена Картунова. Близорукий)

***

Бесперспективный, в общем-то, ботаник.

Салфетка, запотевшие очки...

В его пробирках Светы, Оли, Тани —

амёбы с напомаженными ртами.

Он — гений, а вокруг все дурачки...

Вздыхаю в тишине лабораторий

я в туфельках на шпильках — от New Look:

вот это ум! Не мозг, а лепрозорий!

Не отличил меня от инфузорий —

размазал по покровному стеклу.

Ни ревности, ни шуток, ни страданий,

ни мексиканских бешеных страстей.

Ходячий повод для разочарований.

Понятно всё! Ты близорук, ботаник!

Моллюск во льду — в лимонной кислоте.

Примечание:

*New Look — "Новый взгляд" — американская фирма по производству обуви

Розовые очки

Эпиграф:

… Луна лила волшебную дорожку.

Загадочно подмигивали звезды

(у них такая роль в ночном спектакле).

Сочились грезы светлые, по капле.

И верилось безоблачно и просто

в любовь, слова и клятвы обещаний...

<...>

Когда разбились розовые линзы,

пришла пора печального вердикта:

волна хитра, а нрав у ветра дикий.

Луна скрывает вредные капризы.

Ее невинный лик — всего лишь маска.

Любовь — итог химических процессов.

А жизнь — вконец заигранная пьеса...

(Елена Картунова. Когда разбились розовые линзы)

В спектакле были двое: я и ты.

О, как прелестно начинался отпуск!

Так романтичен был любовный опус!

Так розовы — бисквиты и мечты...

И проникала в тела уголки

взаимности приятная глюкоза.

И сладостные сахарные грёзы

вокруг порхали, будто мотыльки.

Химических реакций волшебство

и физиологических процессов —

давали мне понять, что я принцесса,

и бесконечно счастья вещество.

Но вот упала разом пелена,

Пал занавес банального финала!

Я шип на розе ясно увидала,

и муху, что размером — со слона!

И ветер стал, как пёс, свиреп и дик,

и в облаках образовались дыры...

В который раз в лицо швыряю миру

я свой неутешительный вердикт.

Бессовестно луна таращит глаз.

Судьба — не мёд, не сахар, не халва, и ...

Я розовые линзы разбиваю

наверное, в сто двадцать пятый раз.

Триллер от Лукойе

Невозможно угадать, что во сне приснится!..

Может, буду в облаках пролетать жар-птицей.

Или в страхе убегать…

<...>

… упаду к чужим ногам, изнывая стоном… <...>

А порою снится мне, я брожу в потемках:

слыша в полной тишине, плач своих потомков.

Разных снов коктейли пью...

<...>

то предам себя — огню,

то цвету левкоем...

(автор неизвестен)

Триллер от Лукойе

Кот кимарит на окне.

Липкие ресницы.

как всегда сегодня мне

триллер будет сниться.

Я жар-птицей пролечу

над ночной Венерой,

в бомболюке замычу,

или так, фанерой?

Привидения не спят,

ждут как звери в клетке:

То потомки завопят,

то задушат предки.

Да, по воздусям летать

трудно без коньЯка.

И по суше тоже тать

гонится маньяком.

Слишком страшное кино!

Притворюсь пионом! .

Опа! Ноги предо мной —

падаю со стоном.

Только вижу при луне:

гад с электродрелью.

Видно, плещутся во мне

крепкие коктейли.

Мне опять не повезло —

Не туда упала...

А Лукойе — как на зло! —

Ты надевала красное платье

Красное платье… Туфли не в тон, ну и ладно!

Нить хризолитовых бус вокруг шеи трижды.

Я ухожу, как пришла: угловато-нескладно

Из чересчур подслащённой твоей жизни.

Маргарита Ладога. Красное платье

***

Вспомни, как ты надевала красное платье,

шапочку из фольги, зелёные бусы,

и обувала, крошка, жёлтые бутсы,

ну и вдобавок — локон был фиолетов.

Ты говорила, что от любви страдать я

должен, и кушать то, что едят индусы,

и в мокасинах ходить, пока не порвутся,

в куртке на рыбьем меху — и зимой и летом.

Но, положенье лузера отвергая,

храбро в костер забросив свои тетрадки,

гордо купил себе я белые тапки,

спрятался в облако, и хохочу оттуда —

мне теперь всё равно, хоть ходи нагая,

хоть гуталином крась и лицо и лапки!

Я теперь умный и на тебя не падкий —

злой, просветлённый, невозмутимый будда.

Тяжело нам, гениям!

...Нас ещё отпоют...<...>

Нас, глашатаев, лепят в раю

Из любви и подручного слова.

Трудно вам, ну, а нам каково

В этой жизни бездушной и тленной…

(Поэт Души)

… Когда б вы знали, из какого сора...

(Анна Ахматова)

***

Погоди отпевать, mon ami,

Нас, пиитов — могучая куча!

Мы похлеще седых пирамид,

сфинксов полуразрушенных круче.

Каждый — с миссией! Да, ё-маё!

ЧСВ плюс лихая отвага!

Нас, великих, лепил весь «Раёк» —

нас толпа, не хватает бумаги...

Извели разной дряни на нас...

Вспомнить страшно, чем раньше мы были.

Мусор, водка, носки, ананас...

Из чего попадется, лепили!

Мы отмечены свыше, ей-ей!

Каждый — то балабол, то глашатай.

Преисполнясь вселенских скорбей,

мы стишата плодим из ушата!

Что, стошнило? А нам каково —

Среди вас, реалистов бездушных?!

Только я попрошу… Не тово...

Не блевать в наши нежные души!

Примечание:

* mon ami — франц. — мой друг

**Раёк — сатирическое литературное объединение графоманов и поэтов в 19 веке.

Условное наклонение

Стихи о любви — беспроигрышный тренд во все времена, автор очень тронул меня своей лирикой,

и я решился написать поэтический отзыв — так сказать, чтобы "попасть в струю"...

Я тебе подарила б тепло,

Ничего не желая взамен...

- Елизавета Солодовникова -

Я б тебе подарила б тепло,

безвозмездно б — заметь, просто так,

не за то что хорош или плох,

не за рубль или медный пятак.

А еще б подарила бы сны,

а во снах — кучу б всяческих благ,

чтоб там не было ссор и войны,

чтоб комфорт — чтобы сажа бела!

Я б тебе подарила б мечты,

дом и дачу б, себя б и детей.

Всё что хочешь я бы...

… только ты

доброты не оценишь моей.

Утешение

«Холодный ветер с дождём усилился стократно...»

И ты хоть что говори, но нет пути обратно.

Ты мне вернул все ключи, а я тебе — тарелки.

Смешно, ну правда, зачем, тебе такая грелка?

(Марго Сухомлинская)

***

Здрасьте, грелка во весь рост!

На тарелке — ключик.

Тонут миллионы роз —

алых и колючих

в океанах грустных дум

об каком-то гаде!

У него — гляди! — бодун,

нос в губной помаде!

Закатает пусть губу —

вмажь ему экспромтом!

Брось и думать позабудь

об козле каком-то!

Ушла

пустая голова, пустой вагон,

пустые мысли по пустому полю,

пустые окна и пустой перрон;

зачем я только прошлое неволю?

пусть уезжает; только утром мгла

алеет у черты слиянья с небом.

и греет тостер краешек стола,

терзая память подгоревшим хлебом.

(Виктор Ка. Она любила тосты и...)

***

Сбежала, всё! Уехала, ушла!

Пуст шифоньер, а также холодильник.

Жизнь — вдребезги, и не идут дела —

газ не горит, не тикает будильник.

Грызу сухарик черствый, воду пью,

печаль такая в отощавшем пузе!

И голову несчастную мою

Терзает память, будто грелку тузик.

Не могут мою бывшую найти

Ни Шерлок Холмс, ни даже доктор Ватсон.

Я б пожелал ей доброго пути —

Мон шер, но где ж теперь мне харчеваться?!

Ушла, зараза...

Ушла любимая… Печальный этот факт

Потряс моё бесхитростное Эго,

<...>

Ты мало что ушла — ты и пошла,

И двоедушна, и властолюбива.

(Бакенщик)

***

Сидят бабульки, и шепчась и зыркая,

кивая в такт размеренным шагам.

Ушла, зараза, цокая и фыркая,

на длинных вызывающих ногах.

В который раз, бесхитростное, горестно

трясётся эго бедное моё,

курю до фильтра я «филиппа морриса»

над снова опустевшею скамьёй.

Но пусть милы погоны и бушлаты

моей зазнобе — к грусти я привык.

От всей души скажу ей: да пошла ты... —

чистосердечно так, и напрямик.

Фея ласкового рая

Феей ласкового рая

В сны твои впорхну случайно...

<...>

Обманув в часах кукушку,

Украду тебя на время.

Будешь тихий и послушный,

И нежней ручного зверя.

Отогреешься в ладонях…

Я прилягу рядом, можно?

(Легкое дыхание)

***

Чуть сомкнул глаза легко я — как назло, примчалась фея,

нету от неё покоя мне в объятиях морфея.

С ней устал я разбираться: то ли фея, то ли Рая,

то насвистывает вальсы, то на дудочке играет.

Супчик принесла и чаю, колдовала мне добавку,

заболтала, укачала, долго дула мне на вавки…

Перемыла все тарелки, всех слонов пересчитала,

на часах сломала стрелки и кукушку ушатала.

Притворялась Маргаритой, психовала, что не Мастер,

напевала «рио-риту», прикарманила фломастер.

Отнимала одеяло, дура, в саксофон дудела...

Прямо задрессировала — чуть ошейник не надела!

Дышит, трогает и ходит — ишь ты, королева бала.

Вся в тревоге и заботе — ну совсем заколебала!

Я купил замок на двери, задушил кукушку — каюсь!

Феям больше я не верю. Я и так не высыпаюсь.

Чугунная лира Васюхина

Владу Васюхину, первому в «живой очереди» последних поэтов Серебряного века

«Скуден дар — что пожнешь, то и сеешь.

Я негромко и редко пою,

но зато передал Ходасевич

мне тяжелую лиру свою…»

(Влад Васюхин, «Я последний в серебряном веке…»)

***

Я скажу вам: все вы, человеки,

что-то пишете — не разберу.

Ну, а я — весь в Серебряном веке,

потому — никогда не умру.

Я достиг и Олимпа, и Мекки,

облачась в белоснежный ихрам!

Ну, а вы же — всего человеки.

Так сказать, человеческий хлам.

У меня есть и образ, и ритмы,

Лавры есть, мысль есть в голове,

Прозреваю я Божьи молитвы…

Ну, а вы — копошитесь в траве.

Скуден дар мой — то жну я, то сею,

то негромко мурлычу стихи.

Гениальность ношу в голове я,

а не тонны словесной трухи.

Мне пиджак подарил Маяковский,

я его никому не отдам!

Вот смотрите, поэт я каковский!

Кой-где — вылитый Мандельштам!

Шубу мне обещался Шаляпин,

И строку подарил Пастернак…

Я гуляю по Невскому в шляпе,

и курю первоклассный табак.

На чугунной бряцаю я лире —

сам Есенин отдал мне её.

Я — последний поэт в этом мире!

А не хрен знает кто… ё-моё…

Шарик-гордец

… Всё больше, больше начал надуваться,

Бабах!.. Нежданный грянул крах.

Растерзанный, теперь лежит на травке,

Застыло горе в дочери глазах.

(Гэл)

***

Был шарик у нас.

Все шептали: каков!

Прекрасней любой из фантазий!

Досадно лишь — из-за раздутых боков

в горшок из-под мёда не влазил.

Он был так воздушен!

Пурпурный овал,

Хвастливый, но вовсе беззлобный.

Он щёки от важности так надувал,

пока от натуги не лопнул!

Закончилась крахом и прахом пошла

вся жизнь — вот за гордость расплата!

Безвременной злая кончина была,

и невосполнимой утрата.

Но вскоре прошел кратковременный шок,

смерть шара — ура! — не напрасна:

теперь он прекрасно и входит в горшок,

и так же выходит прекрасно!

*«... теперь он прекрасно и входит в горшок,

и так же выходит прекрасно!..» — отсылка к мультфильму «Винни-Пух и его друзья»

Эврика. Недопонятость

Выталкивающая сила, действующая на погруженное в жидкость тело, равна весу вытесненной им жидкости. «Эврика!» («Нашел!») — именно этот возглас, согласно легенде, издал древнегреческий ученый и философ Архимед, открыв принцип вытеснения... — (справка из интернета)

«Эврика» — механизм ручного управления сливом старого советского образца с бачком под потолком и цепочкой для пуска воды в унитаз — (справка из интернета)

Вновь остался недопонят

Тел плавучести закон...

Почему они не тонут?...

Даже если дать разгон!

<...>

Не сыскавши объясненье,

Хоть имел к тому позыв,

Я решительным движеньем

Надавил рукой на смыв.

......................Александр Окропиридзе. Закон Архимеда)

Александр, похоже, вас очень занимает клозетная тема...

( в роли критика — Татьяна_Вл_Демина )

_______________________________________________________________________

О высоком я пытался -

только критик был суров,

указав мне длинным пальцем

на лепешки от коров.

Я пытался о науке -

непреклонным критик был.

Эти творческие муки!

Эти праведные лбы!

И научность, и наличность

съел глобальный интернет.

Но увы! С тех пор античных

Архимедов нет как нет.

«Эврика» висит уныло,

параллельная стене.

Мысли как-то разом смыло -

и осталась грусть во мне.

Где же вы, искусствоведы?

Видно, вовсе дело — швах!

Смыло даже Архимеда

в опустевших головах.

Вновь мои слова-скитальцы

и печальны и мокры.

Недопонятым остался

поэтический порыв...

Эротоманы

Шагают под грохот чеканный

эроты, и мир деревянный

разносят в труху и на щепки

Венерины крепкие детки…

(Олег Гетьманцев. Роты эротов)

Державно держа

свои фиги в карманах

шагают державою эротоманы,

хрустят сладкой ромовой бабой и кексом —

и делают вид что в стране нету секса.

Но кто нам поверит, чтоб не было вовсе

в стране где будильник заводят на восемь,

где толпы богинь вдоль обочин шуруют,

где боги любви на плацу маршируют,

в стране, где гражданок и граждан впотьмах

ГетьмАнца гекзАметры сводят с ума?

Эпохе каждой - по пииту!

Эпиграф:

Любому веку нужен свой пиит...

***

Ах, не все-то масленица коту,

настает ему и великий пост,

настает расплата за светлый грех...

***

Может, в жизни главное — трепет век,

перелет зрачка, разворот бровей...

***

Не убивайся — когда оглох

Бетховен, забыл ли он,

что после эха следует вдох

и после молчанья стон?

(Бахыт Кенжеев, стихи)

________________________

Обрюзгла муза. Жуткий целлюлит.

Плодятся не стихи, а недомерки.

Словам без смысла повелел пиит

Скакать, как ста чертям из табакерки.

Во тьме грехов — поэта светел грех:

грехом особенным грешит поэт бумажный…

Перелетел зрачок… Вслед многих эх

забыл Бетховен застонать…

Не важно,

что все слова мертвы, неведом стыд

актёру бреда на подмостках шатких.

Эпохе соответствует пиит.

Какие «сеньки» — таковы и «шапки».

Я - народ!

Наши души проданы за медный пятак,

И в жизни теперь полный бардак,

Наши дома тюремный барак,

Там держат нас как собак.

По команде ложимся, и также встаем.

Под дудку чужую танцуем, поем.

Так власть нам сказала, издала указ,

И в масках бумажных мы ходим сейчас.

Играем на сцене в руках кукловода,

Здесь главная роль, роль тупого народа!

(Мария Меленьева)

***

Я народ!

Со мной не спорьте!

Обитаю в низком сорте!

Где клоаки нахожу я —

это фирменный секрет!

Вот — смотрите! — кукловоды,

вот — ошейник для народа,

отвечайте, где свобода?!

Напишу про вас… декрет!

Я от имени народа

обещаю рвать на части

ненавидимых уродов,

представителей ворья!

И вручаю эту ноту

про народные несчастья

представителям народа,

каковые тоже… я.

Я не поэт! Это звучит гордо

Я не поэт, но я стихи слагаю,

И без поэзии прожить я не могу.

Я в ней смысл жизни постигаю,

И, если нужно, за нее умру.

<...>

Я не поэт, я — вдохновитель

Любви и благородства нужд.

Я не поэт, я — сочинитель,

Я — врачеватель тысяч душ.

(Татьяна Шевченко)

Я не поэт — но я стихи кропаю, и без стихов не проживу и дня,

Хоть рифма часто у меня хромая - но есть потребность в этом у меня.

Я за стихи умру, убью, и сгину, за них я, если надо — заплачу́.

Я излагаю здесь свою судьбину, и смысл жизни у себя исчу.

В корявых строках душу раскрываю, за жизнь скажу и расскажу как жить,

ведь я — гляди — пушистая какая! Я от души, при чем тут падежи?

Я не поэт, предупреждала ж сразу! Не надо мне претензий предъявлять!

Я — врач ваш! вкуса вашего заразу я буду рвать, метать, косить, стрелять!

Безвкусно? Некрасиво излагаю? Нет, в графомании меня не уличить.

Я — сочинитель! В общем... не «такая»! Мне главное вас, сирых, подлечить!