Что вы знаете о смерти?

Шаман

Невыносимо больно –

Нельзя пошевелиться.

Не разожмешь ладони –

Затянуты веревкой.

Разодранное платье,

Растерзанное тело

Стянуло как удавкой.

И со всей силы плетью

Полосками из крови,

Слезами с глаз красивых

Растянута струною,

Сжимая крепко зубы.

Ресницы закрывая,

Сознание уходит,

Но грохот барабанов

Приводит снова в чувство.

В пыли, по пояс голый

Идет шаман к казнимой:

Его глаза красивы,

Лоснится черный волос.

И на груди широкой

Висят три амулета,

Запястья с бубенцами…

И стихли барабаны.

Она его чуть видит.

Он гладит ее тело,

Целует ее в губы,

Вкушая соль сухую.

Его движенья нежны,

И, кажется, уходит

Та боль, невыносимой

Казавшаяся только.

Он руки расплетает

От впившихся веревок,

Но так недолго длится

Блаженная свобода.

Сжимается удавка

На хрупкой ее шее.

Дышать она не может

И смотрит на шамана

В надежде на спасенье.

Но взгляд его красивый

Стеклянным остается,

И гаснет вместе с жизнью

Надежда той казнимой.

О ЧЕМ ПЛАЧЕТ СМЕРТЬ?

«Оно вошло, и оно есть смерть».

(«Война и мир» Л.Н. Толстой)

Бессонница – нету ужаснее слова.

Прижмешься к подушке, закроешь глаза,

И вновь пред тобой в этом мраке суровом

Скатилась по шерсти немая слеза.

О чем оно плачет, свечу колыхая?

Зачем эти слезы в ночной тишине?

Ты хочешь спросить, но как часто бывает,

Ни слова не можешь сказать ты во сне.

Ты смотришь в глаза ему ласково, нежно,

Ты видишь страданья его и печаль.

Лохматая лапа немного небрежно

К щеке прикоснулась… И вдруг стало жаль.

Тебе стало жалко детеныша ночи,

Тебе стало жалко ребенка луны.

Ты спросишь тихонько: чего оно хочет?

Иль тоже не спится – ужасные сны?

Оно не ответит, оно улыбнется,

Оскалив блестящие зубы – клыки.

И свет от свечи, задрожав, колыхнется.

Вопьются в тебя его когти – штыки.

Поверила ты той печали наивной,

Поверила ты, и теперь будешь тлеть.

Оно завлекает историей дивной,

А нам остается в огне лишь гореть.

Найдут тебя утром в подвале холодном.

Найдут, покричат, а потом хоронить,

Но то существо будет вечно голодным

И будет к тебе все равно приходить.

Жизнь прожить

Жизнь прожить – не поле перейти, -

Говорили люди, часто споря.

Жизнь, как поле, знать бы, где пройти,

Обойти страдание и горе.

Жизнь прожить – по млечному пути

Уходить, ни дня не сожалея.

Только не получится, увы,

Обойти зигзаги Гименея.

Жизнь прожить – лететь за облака,

Глядя вниз на пастбища и реки.

Но, скажите, как подняться, как?

Если крыльев нет у человека!

Жизнь прожить – как воду в решето

Льёшь и льёшь, а выпить невозможно.

А от жизни ты получишь что?

Не решусь ответить, очень сложно.

Жизнь прожить… а сколько её жить?

Каждый день под знаком - «бесконечность».

А любить? Когда же в ней любить,

Если мы живём всего лишь вечность?

* * *

СЛУШАЙ!

Слышишь: мерно, глухо, ровно

На стене часы идут:

Шаг за шагом, бой за боем…

Дни и годы – век живут.

На старинном циферблате

Цифры стерлись – серый круг.

Ты ответ разумный дай мне,

Что ты видишь, милый друг?

Ничего. Бегут по кругу –

По пустому кругу блик.

Не смотри на эти стрелки,

Ты прислушайся на миг.

Слышишь, в темном тихом зале

Звуки – маятник стучит,

Скрежет ржавого металла?

Слышишь, колокол кричит?

Цепи медленно, визгливо

Потащились вниз и вверх:

И холодный хохот мимо –

Леденящий душу смех…

И затихло все. Ты слушай!

Под ногами снова твердь.

Но не смей заткнуть ты уши!

За тобой крадется смерть…

***

Эх, сейчас бы взлететь...

Всё разбилось давно,

Ничего не собрать.

Только грезим о том,

Что умеем летать.

На развилке стоим,

Всё пытаясь понять,

А куда же идти,

Коль не вышло летать?

Слева адский костёр

Так зовёт умереть.

Справа - жажда пустынь.

Эх, сейчас бы взлететь...

И назад нет пути -

Все сгорели мосты.

Кто сказал, что дороги

Судьбы так просты?

Мы закроем глаза,

И на всё наплевать.

Нам не надо идти, -

Мы умеем летать!

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Простыми глупыми словами,

Срываясь с ломаных орбит,

Мы углубляемся в детали,

Сопровождая – без обид.

Не нужно крепости громадной,

Не надо сабель и мечей.

Мы отдадим вам все бесплатно,

Ведь этот мир вокруг ничей.

Идя сквозь темные тоннели,

Локтями бьем под дых другим:

Посторонись, нам надоели

Простые лица. Где же грим?

Улыбка с грустными глазами

Не первый раз идет к венцу.

Уйдите прочь с дороги, няни.

Ни к матери мы, ни к отцу.

Какое в мире притяженье

Всю рядом держит пустоту?

Не будем мы просить прощенья…

Молитву вспомним, да не ту.

***

ДЕВУШКА НА КАРНИЗЕ

…несравненное право – самому

выбирать себе смерть.

Н. Гумилев

Перекрестилась и шагнула

На твердый камень под окном.

Шепнула что-то и вздохнула,

С карниза посмотрев с трудом.

Внизу несчитанные метры,

Шум бессердечных автострад.

Сметают пыль шальные ветры

С асфальта.

«Милый Ленинград!

Я не к кому не обращаюсь,

Хочу все высказать тебе.

Я упаду, я обещаю,

Но дай покаяться в вине».

И девушка сильней прижалась

К холодной каменной стене.

За кирпичи она держалась

И бормотала как во сне:

«Ты знаешь, я терпела долго,

Давно желала умереть,

Но я хотела видеть Волгу,

Хотела Волгу посмотреть!»

Босые ноги онемели,

И руки стали коченеть,

Но страх и стыд еще терпели,

Боясь скорее умереть.

«Ты помнишь, город мой любимый,

Как я гуляла по ночам,

И вывески твои, витрины

Огнем мигали тут и там.

А помнишь, как в проулке темном

Я встретила свою любовь?

Он показался мне шпионом

В блестящей кепочке на бровь».

Она тихонько засмеялась

И, покачнувшись, замерла,

И, продолжая, улыбалась:

«Ну раньше что ж не умерла?

Возможно, глупый мой поступок,

Но я иначе не могу.

Тут, видишь ли, какая штука –

Я лишь иголочка в стогу».

И слушал город речь простую.

Он слушал и уже рыдал,

И с ливнем тучу грозовую

Замерзшей девушке послал.

«Прости, ты плачешь. Я не знала,

Что так растрогаю тебя.

Ты извини, но я устала,

Нет больше силы у меня».

И губы дрогнули: «Спасибо!

Один лишь ты меня жалел,

Один лишь ты мечтал красиво

И по ночам мне песни пел.

Один лишь ты…»

Не знают люди,

Каким был долгим разговор.

Не знал никто, зато все судят:

Какой ужасный приговор!

Разбилась девушка и скоро

Забыли люди, что была

На свете девушка с позором,

А может, просто влюблена?

Лишь только город безутешно

Рыдает, тучами синея.

Он помнит всех и всех жалеет.

Мы мчались по лесной дороге

Мы мчались по лесной дороге,

Автомобиль рычал, как зверь.

Нам шины заменили ноги,

А руки заменила дверь.

Клонился вечер, мы все мчались,

Ты фары яркие включил.

А под колесами все стлались

Цветы, трава, дороги пыль.

И вдруг волчица ниоткуда

Перед машиной. Громкий стук.

"Откуда черт тебя? Паскуда!" —

Кричал ты, не расслышав звук.

Я подошла и наклонилась —

Волчица та была жива.

И, на меня, взглянув, светились

Ее стеклянные глаза.

Она оскалилась, завыла,

Хотела, видно, укусить,

Но слабость отнимала силы,

Хватало их на то, чтоб выть!

И голос тот хрипой, протяжный,

Все слушают, и все молчат.

Лишь эхом отзывались дважды

Голодных пятеро волчат.

***

КАМЕННАЯ ДУША

В одном из городов Египта,

Среди песка и пирамид,

Где море волнами играет

И солнце ласково палит,

Над пляжем, на горе высокой,

С лицом печальным сфинкс сидит.

Пусть сделаны из камня очи,

Он видит море, видит свет.

Он видит, как резвятся люди,

А у него веселья нет,

Он охраняет пирамиды

Уже, без малых, тыщу лет.

И ночью, чтоб никто не видел,

Беззвучно плачет и молчит,

И по камням холодной каплей

Слеза горячая бежит.

И вот еще один, похожий

На все другие, лень прожит.

Однажды утром, на рассвете,

Когда луна еще висит,

Раздался треск и грохот камня

Средь молчаливых пирамид.

И со своей горы высокой,

Поднявшись, гордо сфинкс глядит.

И он ушел, ища в пустыне

Чего-нибудь, кого-нибудь.

Он сам не знал, как труден будет

Его свободный, долгий путь.

И он не думал, что свобода

Жестоко может обмануть.

И до сих пор в ночное время

Среди песка и пирамид

Тяжелой лапы треск раздастся —

Там бродит сфинкс, он все грустит.

Ведь даже каменное сердце

Переживает и болит.

* * *

Когда закончится дневная суета

Когда закончится дневная суета,

Когда последний свет в окне потухнет,

Окутывает землю темнота,

Когда старинные часы 12 стукнут.

На кладбище трава зашевелится,

Кресты со скрипом упадут на землю

И, вытирая с глаз своих землицу,

Они все просыпаются от дремли.

Они расправят сгнившие одежды,

Пойдут по улицам вдали от фонарей.

И не оставят крошечной надежды

Те когти страшные ужасных упырей.

Средь звезд мигает полная луна.

Холодная луна, сны не приходят,

В кровати той лежит она,

А за окном вампиры тихо бродят.

Услышала она вдруг слабый стук,

Взяла свечу и с гулко бьющим сердцем

Пошла к окну, услышав тот же звук,

Боясь открыть задвижку старой дверцы.

Открыла занавеску и… О, Боже!

Там муж ее, погибший год назад,

Его нашли среди других солдат,

Он не дышал, он мертвый был, но все же.

«Любимая, ты видишь, я живой,

Ты ведь скучаешь без меня одна?»

«Николенька! Вернулся, мой родной!»

Не медля ни секунды у окна

Открыла настежь двери перед мужем

Глаза сияли радостью слепой,

И слезы ее грудь девичью душат.

Его глаза засыпаны землей.

«Родная, дай тебя я расцелую,

Дай обниму, прижму к своей груди,

Дай вспомнить ту любовь нашу былую.

У нас, Маринушка, вся ночка впереди».

Он с нею был совсем не груб,

И от волненья руки задрожали.

Но губы не коснулись губ,

А вниз спускались, шею целовали.

И подняла туманные глаза,

Увидела его густую бровь.

А в небе разгоралася гроза.

Заметила – с губы стекала кровь.

С утра она подняться не могла,

Лицо бледнело, губы стали сини,

Как будто кто-то наложил морозный иней,

В глазах была видна лишь только мгла.

А ночью тихий шепот сквозь оконце

Зовет ее с собой, зовет во мрак,

Как будто подает какой-то знак.

«Скорей! Скорей, пока не встало солнце!»

Когда над тихим кладбищем луна взойдет,

Когда закончится дневная суета...

И муж свою жену туда ведет,

Ведет туда, где вечно темнота.

***

ВИДЕНЬЕ ЛЕСНИКА

Когда закат сверкнул последним блеском

И в небеса поднялся лик луны,

Затихло пенье птиц над перелеском,

А за горой запели колдуны.

Сегодня обещала ночь веселье —

Сегодня праздник всех нечистых сил

Разносит по домам дурные зелья.

Уж где-то вдалеке койот завыл.

Лесник, не дожидаясь полнолунья,

Расставил все капканы и силки.

"Попробуйте попасться мне, шалуньи!" -

Грозил плясавшим ведьмам у реки.

И только он собрался возвращаться,

Когда услышал грохот позади.

"Предупреждал я вас. Со мной тягаться

Не надо, лучше кости береги".

Но вместо ведьмы в яме трехметровой

Стучал копытом, выбраться не мог,

Он неудачей был своей взволнован,

Как снег, весь белый конь-единорог.

"О, Господи Исусе! Матерь Божья! —

Запричитал лесник, перекрестясь. —

Вытаскивать же надо! Горе! Что ж я?!" -

И на колени рухнул, прямо в грязь.

Единорог поднял глаза и замер,

Увидев в небе полную луну.

И не животный крик, как острый камень,

Прорезал гробовую тишину.

Услышав этот крик единорога,

Отозвалось в лесу, как эхо птиц.

Возможно, арфа золотая Бога?

Иль песня нежная его святых сестриц?

И сквозь деревья, сквозь ночные тени,

Лесник увидел белое пятно,

И от него-то исходило пенье.

Такого голоса не слышал тот давно.

И белый конь в мгновенье встрепенулся,

Встал на дыбы и ласково заржал.

Через минуту он наверх взметнулся

И на опушке леса уж стоял.

Пятно то белое была царица света,

Которая, к закату не успев,

Приятно утопала в звуках лета,

Венок, сплетенный из цветов, надев.

А конь ее, сорвавшись, было, с места,

Попал в ловушку, в храбрости клянясь.

...И долго еще в даль большого леса

Смотрел лесник, в который раз крестясь.

* * *

Черный танец белого лебедя

Тихо речка журчит,

Солнце ласково греет,

И на теплых лучах

Белый лебедь чуть млеет.

Оперенье его

Все блестит и искрится.

Как чудесно смотреть,

Будто все это снится.

Он расправил крыло

И поплыл по теченью,

Наблюдая за длинной,

Чернеющей тенью.

Он не знал еще, что

Эта тень так опасна,

Что придется уйти

Из природы прекрасной.

И вокруг раздалось

Эхо выстрела. Боже!

Зашумела река,

И земля вокруг тоже.

И пронесся над ней

Крик слабеющей птицы.

Не от боли тот крик —

От отчаянья. Скрыться

Не успела она

И теперь умирает.

Как жестоко все это

Иной раз бывает.

И склонился тот лебедь

Над водою прозрачной.

Черный танец - последний -

О судьбе неудачной.

Убить тебя

Убить тебя, чтоб не достался

Ты в этом мире никому.

Убить, чтоб было не повадно

Ни мне, ни ей, ни самому.

Иду к тебе и замышляю,

Как мне расправиться с тобой.

Ты ж, улыбнувшись, отвечаешь:

«Привет, мой друг, а я живой!»

И день за днем, неделя, месяц…

И ненавидя, и любя,

Я совершаю преступленье,

Лишь только глядя на тебя.

***

Мои слова тебе, наверно, чужды

Мои слова тебе, наверно, чужды,

Мой голос ты уже не слышишь,

Мой поцелуй теплом уже не дышит

На тех губах, которые не нужны.

Мои глаза, покрытые вуалью,

Не серебрит веселая улыбка.

Я задыхаюсь, как без моря рыбка, -

Я без тебя, любимый, пропадаю.

И рук моих коснется дикий холод,

Который не согреешь у камина…

Вчера ты улыбался мне так мило!

Сегодня… Черт! Ведь ты же был так молод!

***

Не проходите мимо, люди!

Не проходите мимо, люди!

Неужто вам ее не жалко?

Не проходите мимо, люди!

Смотрите, ее лупят палкой.

Не проходите! Знаю, страшно

Ей дать приют хоть ненадолго…

Для вас сейчас не так уж важно?

Для вас, она кричит без толку?!

И вы идете мимо, люди!

Вы топчете ее ногами

И думаете - скоро будет

Прекрасна жизнь под небесами.

Не будет! Вы слепые, люди! -

У ваших ног она рыдает,

И ей запястья цепи крутят,

На грудь холодный камень давит!

Смотрите, с глаз ее чудесных

Не слезы то, а капли крови.

И ждет она объятий тесных,

Она… ее зовут любовью…

***

Засуетились черти

Засуетились черти, цепи зазвенели,

Велели жарче подтопить котлы.

Зеленый бес, кряхтя, ронял поленья,

А бесенята спрятались в углы.

И в преисподней уж не слышен скрежет,

Не слышен плач и нестерпимый стон.

И воду льет в котел лохматый леший,

Ведь к ним идет король, идет к ним он!

Огонь раздули — стены накалились,

И нечисть лыбится, довольная собой.

И все орут — от радости взбесились,

А бесенята плещутся водой.

Но вот затихли вопли вурдалаков,

Оборвались и смех, и громкий крик,

И леший перестал есть красных раков,

А бесенят опутал нервный тик.

И вот ворота Ада распахнулись,

И черти вздрогнули и затряслись, когда

Густые клубы дыма потянулись

По полу. И предстал сам Сатана!

И вдруг попятилась вся нечисть к стенам

Под взором полыхающих очей,

Которые огнем горели белым.

У бесенят отнялся дар речей.

И Сатана впивался долгим взглядом

В свои владенья, в жаркий мертвый Ад.

И улыбнулся он стоявшим рядом,

И удостоил взглядом бесенят.

"Ну, молодцы, герои, я не спорю.

Работа ваша жар души хранит".

И на беду чертей, к большому горю,

Увидел он ту розу сквозь гранит.

Лицо его от гнева исказилось,

И стены чуть не рухнули от слов:

"Как эта пакость тута очутилась?!

Иль разве мало райских ей садов?

Я спрашиваю вас, о дети Ада!

Как вы могли позволить этот стыд?

Откуда вместо жара тут прохлада?"

И указал на розу, на гранит.

"Наш господин, пред нею мы бессильны, -

Раздался робкий голос из толпы. —

Великих духов мы помочь просили,

Но не смогли сорвать ее, увы".

А роза та была белее снега,

И, несмотря на душный жар огня,

Окутала листы прохлады нега,

И холодна была вокруг земля.

На лепестках ее роса играла,

От них струился бледноватый свет.

Сорвать себя лишь чистому давала,

А нечисьти из преисподней нет.

***

Кленовый лист упал на гладь воды

Кленовый лист упал на гладь воды.

Уж теплых дней по пальцам сосчитать,

И радуют плодами лишь сады.

Пора и лето осени отдать.

Роса еще лежала на траве,

Лебедушка по озеру плыла.

И вдруг недалеко, да в стороне

Негромкий стон услышала она.

Лебедушка поближе подплыла

И в камышах увидела его:

На белых его перьях кровь была –

Пробито лебединое крыло.

И жалко стало раненого ей,

И помогла уплыть из камыша,

А лебедь увязался тот за ней,

От боли и бессилья чуть дыша.

«Спасительница милая моя,

Куда же уплываешь ты опять?»

«Прости, но дома ждет меня семья».

«Прошу, могла б меня с собой ты взять?»

«О нет, мой друг, родные ведь мои

Уж очень строгие, ругать будут меня».

«Глаза уж больно добрые твои

Погибну от тоски я без тебя».

«Не надо, милый друг, не говори,

Ты сердце без того затронул мне.

Всю ночь теперь до самой до зари

Мечтать я буду только о тебе».

«Лебедушка, любимая моя,

Я завтра буду ждать тебя опять,

Когда за озером румяная заря,

Проснувшись, будет медленно вставать».

И лебедь ждал, терзаясь от тоски,

Скорей бы утро наступило вновь.

И сердце бьется, и стучит в виски

Безумна от любви шальная кровь.

Она пришла под песни соловья,

И замирает сердце. От чего?

Да потому, что счастья не тая,

Она смотрела прямо на него.

О боже! Как прекрасен этот миг!

Возможно ли остановить его,

Когда любовью дышит целый стих,

Когда любовь не жалит никого?

И вот уж вечер. Расставаться им.

И снова больно, будто навсегда

Прощаешься с любимым со своим.

«Ты, милая, придешь ведь завтра?» «Да».

И убегала из дому она,

Чтоб встретить утро ясное вдвоем.

И сердце пело, как поет струна,

И чувства разгоралися огнем.

Но как-то раз ей лебедь предложил:

«Любимая, летим сейчас со мной.

Ведь шрам мой на крыле давно зажил.

Летим, я заберу тебя домой».

«Твои родные, знаю, примут нас,

Но горько от того, что ты сказал».

И он увидел, как из синих глаз

Катилась одинокая слеза.

«Я б рада полететь, да не могу,

Моим крылам ведь ран не заживить.

Не пожелать такого и врагу.

И мне здесь остается вечность жить».

О боль моя жестокая, уйди.

Исчезни, будто не было тебя.

И нет на свете для тебя судьи,

Который покарал бы не щадя.

Он ждал свою лебедушку, но та

Не появилась больше у воды.

Кидала осень злые холода,

Недалеко осталось до беды.

Уж озеро покрылось коркой льда,

Невыносимы ночи стали тут,

А лебедь ждал, надеялся всегда,

Как листья на деревьях солнца ждут.

Зима пришла со снегом со своим.

Не видно больше лебедя под ним.

ПОЙ

Твой голос пленительно-нежный,

Слова – терпко-сладостный мед.

Ты снова мне даришь надежду

На быстрый и легкий полет.

Я слышу, и сердце ликует,

И песня возносится в рай.

Прощаю обиду былую.

Живи! А потом умирай.

И пой соловьем на рассвете,

Чтоб голос от счастья звенел.

И пой, как никто на свете.

Никто! Никогда так не пел!

Раскрась разноцветною краской

Всю жизнь, как картину цветов.

Не прячься за глупою маской,

Купайся в любви голосов.

Терпи, если трудно придется,

В закрытые двери стучи!

Реви, если слезы польются,

Но, друг, никогда не молчи!

***

О любви

Она была настоящая,

Она вокруг нас летала,

Лучистая и скользящая,

Не пела, стихов не читала.

Она была настоящая,

Не спрячешь ее в кармане,

Воздушная и звенящая,

Она была долго с нами.

Она была настоящая,

И вмиг одинокой стала.

Забытая, умирающая,

Она в небеса взлетала.

И там-то ее не приняли –

На землю она упала,

Печальная и бессильная,

Что делать, как быть, не знала.

Она была настоящая,

И мы ее вновь забрали,

Зовущую и манящую.

Так пусть будет вечно с нами.

***

Твоя звезда

Мы каждый день живем под небом.

Живем, пеняя на мигрень.

Мы наблюдаем за рассветом,

С закатом провожаем день.

И день за днем то ночь, то утро,

Семья, работа, дом, обед…

Последний праздник помним смутно,

А день рожденья – вовсе нет.

И глядя каждый день на небо,

С тоскою думаем о том,

Что где-то там жара и лето,

А здесь с тобой семья и дом.

Семья и дом! А что же нужно

Для счастья полного еще?!

И вроде бы живете дружно,

Мамаша балует борщом…

Ответить трудно, но бывает

Одно мгновение, когда

Тебя куда-то словно тянет,

Мигнув на небе том, звезда.

Она твоя, зовет и манит

Средь черной ночи темноты.

Проникнет в душу, сердце ранит,

Она кричит тебе, а ты…

А ты не знаешь, что же делать?

Щемит в груди, слепит глаза…

Остаться на земле иль смело

Лететь за ней на небеса?

И нет на свете больше счастья,

Когда дыханье затая,

Ты убегаешь от несчастья,

Куда зовет любовь твоя.

И так, огромный путь проделав,

Ты приближаешься к звезде.

Но гаснет свет ее несмело –

Она светила не тебе!!!

***

Не в то я время родилась

Не в то я время родилась,

Не тем родителям дана я.

Когда других прельщает власть,

Я понимаю, что другая.

Я не в восторге от друзей.

Да у меня и нет их вовсе.

Когда хочу пойти в музей,

Они зовут «подбросить кости».

Ток-шоу тоже не смотрю –

Они противны мне до боли.

И сериалы не люблю,

А ими бредят в нашей школе.

Куда мне деться от всего?

Куда мне скрыться от обмана?

А двадцать первый век назло

В лицо смеется, режет раны.

А может, все-таки принять?

Смириться, кинуть в урну Блока

И взять Донцову почитать,

Да пару раз сбежать с уроков.

И сделать пирсинг на пупке,

И в правом ухе – пять сережек,

Татуировку на руке,

Прическу сбацать типа – «ёжик»…

Не надо, подожди, постой!

Что выйдет из тебя в итоге?

Полнейший мерзостный отстой,

Как сильно скажут нынче многие.

И из-под маски той смотреть,

Все мирозданье презирая…

Ну что мне? Что мне – умереть?

Я больше выхода не знаю.

***

Утопленница

Я под водой живу. Как странно…

Вокруг меня мерцанье рыб.

Не на земле обетованной,

На дне, средь сырости и глыб.

Я под водой живу. Я слышу,

Как наверху шумят дожди,

Как ветер по каньонам дышит,

Когда свергаются вожди.

Я под водой живу. Мне страшно

Хоть на минуту из глубин

Подняться к солнцу, так отважно

Напиться воздухом морским…

Я под водой живу. Не знаю,

Как на полях цветы цветут,

Как птицы высоко летают…

Мне хорошо, спокойно тут.

Я под водой живу. Напрасно

Вы все не доверяли мне,

Не понимая, как прекрасно

Жить где-то там, на глубине.

А вы плывете надо мною,

Печально глядя на закат.

Я под водой живу. Не скрою,

Я полюбила этот ад…

***

ЦВЕТНОЕ НАСТРОЕНИЕ

Подними глаза на небо –

Ты увидишь плеск воды.

В ярких солнечных изгибах

Растекаются пруды.

В земляничных занавесках

Отражаются лучи.

На серебряные нити

Так похож огонь свечи.

На траве под ярким светом

Вся в жемчужинах искрит,

Поднимается ромашка,

Улыбается, горит…

А подальше, на поляне,

Желто-рыжая весна

Все зеленые желанья

Превращает в чудеса.

По тропинке сине-белой

Я уйду на край планеты.

Будет там в садах сирени

Мое счастье разноцветным.

***

Мне нравится дешевая одежда

Мне нравится дешевая одежда,

А вот людей дешевых не люблю.

И нет на человечество надежды,

Нет гавани дрянному кораблю.

Что проку от блистающих нарядов,

Коль плесенью покрыта вся душа?

А мы, не замечая вони гадов,

Кричим ей вслед: «Мой бог, как хороша!»

Мою одежду прямо критикуют:

Ты женщина! Гламура подавай!

Не понимая истину простую:

Я – женщина, не тронный каравай.

Как надоело в людях ошибаться,

Растрачивая нервы и покой,

Под фантиком на дурость натыкаться…

Смиряясь, продолжая жалкий бой.

Снимите свои яркие одежды!

Нам в жизни столько важного дано!

Наш мир – он удивительный и нежный.

Не будьте в нем чарующим говном.

***

Зачем растешь ты - роза без шипов? Зачем тебя лелеет твой садовник?

Кому нужна ты - роза без шипов?

Тому, кто дни с тобой часами мерил,

Кто вслух не произнес прощальных слов,

И кто твоим словам наивно верил?

Чего ждала ты – роза без шипов?

Всеобщего к тебе расположенья,

А может, дорогих ждала даров

Или молила бога о прощеньи?

Куда пойдешь ты – роза без шипов?

В леса, гулять средь тополей огромных,

Или в поля, где океан цветов,

Туда, где миллион тебе подобных?

Была одной ты – роза без шипов.

Блистала ты среди кустов мимозы…

Я не задам единственный вопрос:

А где шипы твои, таинственная роза?

***

Во сне

Мне хочется уснуть, когда погаснут

Все звезды у меня над головой.

Мне хочется забыть о самом важном,

Когда я прекращаю путь земной.

Я ухожу от нынешних желаний,

От мира бесполезных мелочей.

Я ухожу с великим ожиданьем

Хоть раз увидеть миллион свечей.

Кого винить мне в том, что не приснится?

Кого просить, что видеть я хочу?

Как мне взлететь, чтоб о земь не разбиться?

И как вернуться мне, когда лечу?

Легко, спокойно мне в туманном мире.

И бесконечно счастье при свечах.

Мне кажется, что сплю я не в квартире,

А на плече твоем на облаках.

И кто придумал сны, когда в постели

Сбываются все грезы и мечты,

Когда ты слышишь ласковые трели,

Когда красивы белые цветы.

Когда я вижу тех, с кем невозможно

Мне встретиться ни завтра, ни потом,

Когда прощаться с ними очень сложно,

Когда ты просыпаешься с трудом.

Мой сон – моя граница диких странствий,

Мой берег у невидимой реки,

Мой цвет, возможно черный или красный,

Мои шаги неслышны и легки.

Я век спала бы, чтобы в этой сказке

Прожить всю жизнь такой, как я хочу.

Но нереальность этой злобной маски

Мне не дает зажечь одну свечу.

***

Мысли вслух

Держу в руках я острый нож,

Свое в нем вижу отраженье.

Холодным лезвием сквозь хлеб –

Вот так бы резать «уваженье».

Вот так бы в море суеты

Не видеть и не слышать мира

И резать «счастье» и «любовь»,

А не какой-то ломтик сыра.

Довольно! Хватит! Надоело!

Достаточно уже терплю.

Хочу, как сталь я быть холодной,

Забыть «любимый» и «люблю»!

Хочу я лезвием кровавым

Пройтись по «злу» и «доброте».

Хочу бесчувственным железом

Я быть распятой на кресте.

Хочу не знать такого слова

Как «слезы», «радость» и «беда»,

«Печаль» и «ненависть», «свобода» -

Забыть хочу их навсегда!

И, если можно, имя это

Убейте в сердце вы моем,

Чтобы расплавить не сумело

То лезвие мое огнем.

Чтобы, услышав этот голос,

Я равнодушною была.

И чтоб о смерти моей грешной

Молчали бы колокола…

***