Что-то о чём-то.

Храни Её, город святых и отчаянных...

Храни Её, город святых и отчаянных!

Как ранней весны непроглядный туман

Скрывает от хищника глаз неприкаянных

Стоглавую птицу средь запахов трав...

Храни Её, город немого безмолвия!

Как песню ветров предрассветная рань,

Чтоб ни одна мысль в их головы тёмные

Не влезла, призвав кровожадную тварь...

Храни Её, город пустого злословия!

Храни, как последней надежды цветок!

Храни Её в боли, в безумии, в агонии,

Как Бога подарок, как жизни росток...

Храни Её, город святых и отчаянных,

Какая б молва не бродила вокруг...

Но помни, что зло Это не упокоено

И хочет зайти на решающий круг...

Улица из давнего сна.

Полные пёстрые лавки товаров,

Скрежет колёс да метание ножей,

Запах цветов, принесенных из сада,

Тихо сопение седых сторожей!

Кто-то мелькает по улице лихо —

Слева направо, назад и вперёд!

Солнечный зайчик, что нежно и тихо

Дальше от глаз любопытных ведёт!

Только успел жизнерадостный лучик

Цвет одуванчика снять из корзин —

Вмиг оказался проворный лазутчик

Между рядов разноцветных картин!

Красочный мир без ума пролетая,

Будто бы гонка не требует сил —

Остолбенел, наконец понимая,

Что ты за музу всё утро ловил...

Нежные волосы свежей соломы...

Поясом Солнца цветочный венок...

Очи, что горный хрусталь посребрённый...

Той красоты описать ты не смог...

Вновь испарилось прекрасно видение,

Снова будильник проснуться велит.

И, к сожалению, твоё сновидение

Не пережитым остаться сулит...

Чашка кофе

Бьёт легонько, неслышно по окнам рассвет,

Наступает блаженное утро.

Из кровати вылазить желания нет —

Так спокойно, тепло и уютно...

Но куда уж деваться, работа дана —

Новый день всему миру отправить!

Чашка кофе в руке, да газетка одна

Даёт больше о жизни представить:

"Кто-то умер, ожил, потом снова усоп..."

Скукота, скукота, да и только!

Вот бы слышать с собой лишь один голосок...

Да, для счастья хватило б и столько!

Что хотели, друзья, вы узнать от меня,

Буревестника новой недели?

Гороскоп? Курс рубля? Где какие князья?

Боги, как же вы мне надоели!

Неужели так сложно хоть разик во век

Одному на рассвете остаться?!

Но ведь нет, вся толпа! Хоть бери пистолет

И пред ней окоянной стреляйся!

Ну да полно, спокойно... Работа дана!

Не могу я себе и представить —

Хоть на день(даже думать мне страшно за два!)

Тех людей без рассвета оставить.

От допитого кофе в ряд станет стакан,

В руку прыгнет уж новый заместо.

Будь ты жив, будь ты мёртв, будь ты в кашицу пьян —

На работе лентяям не место!

О чём поёт ветер?

О чем поёт ветер и шепчется дождь

У дальнего синего моря?

Где мой уж сполна припозднившийся гость,

Милее чем шорох прибоя?

Быть может, он там, на скалистой гряде,

Сей песней ведомый, внимает

О воинах дерзких в заморской стране,

Что землю свою охраняют...

Могу я гадать, да познать не смогу,

Что чудится милому другу.

И где же сейчас он... Во сне? На яву?

Иль пляшет по лунному кругу?

Ведь там, за узором далёкой реки,

Где взоры мои непослушны —

Стоят на дозоре своем чужаки,

Что к воле моей равнодушны.

Увы! За туманной дугой синевы,

Что землю собою укрыла —

Лишь тоненький парус средь бурной волны

Навек за собою закрыла

Подруга морей, да невеста небес,

Красавица белая Вьюга...

И друг мой бесследно той ночью исчез,

Став ветром, поющим про Бога...

Поэт

Я сам воссоздам своё небо, я сам запущу в него бури!

Когда бы и где бы ты не был — пусть будут они с тобою...

Плевать я хотел на проклятия, застывшие на устах —

Они лишь сильней нагнетают в сердцах всеобъемлющий страх!

Пред Богом, поэтом назва́нным, чьи мысли почувствуют люди —

Поймет тогда всякий незваный: не будет здесь больше прелюдий...

Когда разгуляется ветер среди нескончаемых песен,

Когда всему миру будет его голоса отзвук известен —

Лишь тогда, безнадежно, правда, лишь тогда смогут люди понять;

Что ни крики, ни стоны, ни жесты — не способны те строфы унять!

И тогда кто-то скажет тихонько — чтобы слышала вся планета:

"Право слово, побойтесь Бога — нету лучше, чем Лирика эта!"...

У каждого из нас есть свой предел...

У каждого из нас есть свой предел:

Откуда бы и не взгляни — но всё же.

Предел трудов, предел телесных сил,

Предел морщин, седин и шрамов кожи...

Но есть одна черта, которую пресечь

Готов не каждый, не любому и по силам

Такую мощь обид и ран внутри стерпеть,

И не упасть от них в ближайшую могилу.

Те, кто прошел её, поймут меня сейчас —

Когда уже ничто не может слёзы,

Биение сердца вызвать в нужный час;

И завлекает мгла все мыслимые грёзы...

Когда и слёзы близких вам людей

Уже не кажутся такой уж и проблемой,

И чтоб не утонуть в тоске своих друзей —

Становишься для них стеною непременно;

Стеной без плача, камнем без осечки,

Что рвёт любое горе на куски.

И пусть текут из слёз в преграду речки —

В тебе уже нет тени от тоски...

Остался взгляд, глубокий и спокойный;

Остался шепот мерный милых слов,

Что льётся в головы любимых беспокойных,

А ты - хранитель сна, уже давно без снов...

И ты не чувствуешь ни боли круговерти,

Не слышишь слов каких-то там людей...

Лишь пустота внутри, страшнее смерти,

Да ветер безразличия со всех щелей...

Гость

Так бесчувственно и по-свойски,

Не считая нужды разрешения просить,

Он зайдет на неделе к кому-то в гости,

Ведь не может он больше уж в доме жить...

Он не хочет ни чай, ни кофе,

Нет нужды и за стол его свой садить...

Разрыдается горько, сквозь слезы

Лишь три слова промолвит: "Как дальше жить?"...

Что случилось - да кто же вам скажет!

Может в сердце идёт роковая борьба,

Может пальцем хоть кто-то укажет,

Что взвалилось на плечи его сполна?

Он не скажет, ведь в этом и нет нужды:

"А по что говорить, ведь вам всем плевать?

Иль во время пустой мировой вражды

Кто-то станет о чувствах вдруг вспоминать?"

Тут и сам ты, хозяин своей судьбы,

Вдруг поймёшь правоту нежданного гостя...

Ведь кому в этом мире бездушных важны

Те, кто стал чем-то больше, чем плоть да кости...

Тут и сам ты не сможешь сдержать слезы...

"Знать, имеешь и ты внутри что-то живое.

Ты прости меня брат, да за стол усади,

Пить мы будем за то, что зовётся душою!"

Я устал разбивать сердца...

Я устал разбивать сердца,

То ль нарочно, то ли случайно...

Да простят меня небеса —

Я хочу рассказать эту тайну!

Я уже разбивал сердца

От обиды, от скуки, от злости;

И сквозь слезы их голоса

Будоражат мне плоть и кости...

Я давно разбиваю сердца...

Это, вроде бы как, моё хобби...

И, смирившись с "водой" на глазах,

Уношу я с собой эти строки...

Вот я вновь разбиваю сердца...

Собираю я снова осколки,

Что впиваются в вены глупца,

Как с багряной нитью иголки...

"Почему это делаю я?" —

Кто-то спросит, но, волею судеб,

Что начертано — делаю я,

Через боль говоря: "Будь, что будет..."

Я устал разбивать сердца!

Не хочу! Не могу больше думать,

Что бессердные эти тельца

Никогда нашу боль не забудут...

----------------------------------------------------------

Не хочу разбивать я сердца...

Прочь ненужное это враньё...

Я её в этой жизни искал,

Ведь хочу, чтоб разбили моё...

Полуденные размышления

Хочу я встретиться с Тобой!

С Тем, чья рука обыкновенно

Или безумно, иль надменно

Игралась с Жизнью удалой.

Желаю я увидеть То,

Что Жизнью, Смертью управляет;

Зовут что Богом иль Судьбой,

С Тем, кто всем миром промышляет!

Смотреть в твои бездонны очи,

В твоих зрачков немую тень;

И вопрошать их ночь и день

Хотелось мне бы ну уж очень!

Вопрос "За что?" звучит бестактно:

Оставим эту глупость тем,

Кто каждодневно, безвозвратно

В своей же утопают тьме.

Мне интересно, как конкретно

Ты можешь столько успевать:

Влюблять, рождать и убивать

С начала до конца Вселенной?

Кто создал в этом мире Бога,

Не Ты ли к нам Его призвал?

И человека всю природу

Не Ты ли, дорогой, создал?

Прости мою фамилиарность,

Творец небесных всех светил,

Но раз меня Ты поглотил —

Позволь мне маленькую гадость!

И как, скажи мне, наконец,

Твои фамилия и имя;

И где же твой родной Отец,

Или Всевышняя Богиня?

Не с той ли целью, Ты скажи,

Других людей семей лишаешь,

Чтоб, над могилой потешаясь,

Своей не показать слезы?

Ты в этом мире одиночка,

Хотя и создал сам его...

И оттого Ты ставишь точки

Вместо привычной запятой;

Ведь запятые — это глупость,

Что сотворил твой человек,

Чтоб не менять на целый век

Своих людей на злость и трусость.

Но Ты не можешь, о Владыка,

Поставить препинания знак!

Ведь не с кем — нету человека

С которым хочется дышать...

Хотя о чем я рассуждаю?

Имеется ли смысл в таком

Безумном трёпе языком,

В том, что к Тебе сейчас взываю?

И есть ли в этом мире Тот,

Что нашу жизнь определяет?

Или Земля — водоворот

Событий, смеха и печали...

Но ладно, полно рассуждений,

Хочу Тебе сказать одно:

Открой же, наконец, окно —

Впусти частицу света в темень;

Скажи привет каскаду Солнца

И свету тёмному Луны!

Пусть боль твоя опять несётся

В прохладном ветре до Земли!

Кухонная Луна

Под кухонной Луной галдели два поэта.

О чём-то важном спорили они:

О Боге, о Луне, о самом крае света,

О том кто властвует, кто есть король Земли...

Один всё вторил про своё земное,

Мол: "Президенты, короли — святая благодать!"

Другой — в окно глядел на небо голубое,

Не смел и слова крепкого вставлять...

Сей разговор какую ночь уж длится,

Уж оговорены все письма и холсты́...

И всё борец Земли не прекращает злиться,

Отборной ругани пуская в ход ручьи.

Что спорят-то? Кто вспомнит, что там было!

В какой-то день, или в какой-то год

Взбрело Всевышнему разбить на два светила

Одной головушки извилин хоровод...

И вот беда, хотя б и по строению —

Ну невозможно братьев отличить!

Но в тот же миг и вас настигнет изумление,

Что думает один — а что второй твердит...

У первого в раздумьях все палаты,

Стоит тот грозно во главе угла —

Все мысли про Земли координаты,

Которым(Боже, помоги!) уж нет числа;

Второй лишь без словца настойчиво кивает,

И смотрит вдаль на небо и Луну,

И взором он за горизонт взлетает,

Желая спрятаться в далёкую страну:

В тот край, где Летом не заходит Солнце,

Где Зимы — гололедица впотьмах,

Где Осень — буйство красок на оконцах,

В которые стучит красавица Весна!

Родные, вы поймите, право слово!

Я не больной, ну, разве что, чуть-чуть!

Послушайте, ну это ж не законно,

Чтоб стороны монет чеканили свой путь!

Как друг без друга, воля что без сердца,

Нельзя же так — давайте в полутьме

Держать покрепче запертую дверцу,

Чтобы́ поэты оставались в голове!