Что делал бог друидов на ступенях храма Геры?

Глава 1

Когда выбор оружия сделали за него.

Иуда ушёл, переходя только земную грань; уже зная, что любовь нового бога станет убивать.

Гидра.

"Но без жалости отнял

Все судьбою назначенный час."

Когда Мельпомена на сцене увидит человека, она из-за кулис зверя выпустит на сцену.

Все маски странные, и до сих пор без силы необъяснимые.

"Всему своё время",-контролирует наше желание, наскучившим поведеньем.Что воспринимать и портить ли кровь, или пропустить мимо ушей для аполлоновых возмездий?

Но потеря образа, чем по сути, и жив человек, то будет страх- плохая защита, это не услышать из-за него других, "Глас божий", то есть вести.

Но лучше, чем быть"без страха и упрёка".

Кровожадность ждала кары, как мышь в крысе перед железными дверьми амбара, нацепив для солидности очки, съехавшие ниже пояса на переносицу к окончанию этой повести.

"Был судьёй всем, кто ползал

И летал средь прибрежной травы,

И взымал я свою пользу

Я налоги с беспечной плотвы."

... и фотографию Рахманинова, где он остриженный, почти наголо, променял всё это счастье на эквивалент.

Плохо то, окончательно, что страх и молчание ходят в одной упряжке,и кормятся с одной ложки.Разве, вы, не любите чередований?

Смотреть и не понимать, возможно, ли? И человека наделили языком, греки богов-лицами; Рим развратил друидов, и себе в оправдание, богу огня,якобы, приносящие жертвы живыми в ивовом коконе.

"Ведал дрёмой болотной,

На мели головастиков пас..."

К тому же мы учились в основном защищаться, так и не познав оружия настоящего, мести;все другие были несовершенные. В разнообразии.

И учились нападать, и было от чего, и было не важно, чем при этом жертвовать-

другом, отчизной, любовью.

Этим мы и ограничивали лексикон; и учились скрадом, забывать навсегда увиденное, как фон; из своего этноса своих не выдавать, даже на суд Линча между семейных коллизий.

Ибо боги не судят, боги любовью карают.При том, судьба раздавала карты все шестёрки-с дамой пик-своё предназначенье.

Какие легкомысленные бывают скоропалительные выводы, и уже обвиняют они в измене Родине. Я, отчасти, никогда не хотел быть понятым. И уходил по-детски в книжный мир одиночества.

Романтика созерцания мне в среде сравнений несла уроки, уроны ниже ватерлинии.

Когда вечером все случаи соберутся вместе, то покажутся они воздушными замками случайностей в замках кота в сапогах-

покажут они свои оскалы львиные; то утром они предстанут после ночи,примером неподъёмной дани, которую мы, будучи солдатами с"Политиком" Платона сами едали и лучше на золотых подносах царя Аменхотепа, Мелеагра и Эдипа.

Не в пример будь то сказано разнообразие мыслями,которых,как ночную собаку спускаешь с цепи.......

Вместо пантеона языческих божеств стал пантеон, воюющих меж собою религий от держав.

Ибо писано данайцами, что невзлюбили они мир с тех самых пор, когда слава вся небес излита на боевую колесницу Рима.

А в общем-то, как Мир и был в диктате полярный, так и остался Он во всём.Там лето,здесь зима, там это же чёрное с проходной пешкой, здесь белое- мы провожаем души в белых лебедях.Там живут розовые фламинго на озере Чад.

А Правда та, что шлейф,оставшихся, несгибаемых, отделяясь от истории,как боярыня Морозова и иже с ней; унесёт прочь,вспять и знания их, которые не хотели их туда разъединять.

И стал посох с тех самых, сильных пор презреньем к дорогам неминуемым.

"Я дела забываю,

Я к ослепшей от боли лечу..."

Как Троянский конь -на этой бесславной войне...

Когда любовь стала разменною монетой, кольца надевала рядом с перстнем Ареса, и завоёвана стала легко, не розой белой из Гефсиманского сада,-

мечами печали от страха, кануть в бездну одиночества.

Что бог друидов Беленос просит... милость на ступенях храма Геры.

На ступнях подобных Зевсу, да, на ветрах подобных союзникам Эола, да, на ветвях подобных ловчей нимфе Орфея, да, на губах зефирных Леды, да, в спутниках зверей седьмого неба та искра тлела.

Вот, что ценно от небес, идущей к божествам, что можно через кровь дарить(данью, взятой от этруссков, скифов и татар). Просто так, став на час ... кумиром женщин.

Без споров обойдясь, поверь; к отрокам за истиной не шёл, и к праотцам- за советом, вынес сам из огненного горнила времени.Каждый вынес из костра ручной работы искру трудового света к Своему Народу.

Если любовь завоёвана мечами, то и пусть сама же- любовь оружием станет.Обоюдоострым, с шипами и розами.

... громоотводом Гее, что подарила Гере перемирие между человеком и зверем. Когда боги пьют розовый нектар, то музы на земле поют во славу Рода.

По Талии ползла змея Актеона.

Иуда ушёл, перейдя не Рубикон,- невидимый порог между домами, улицами, городами...

Из одной религии в другую, сколько снова только этим станет на земле пролито крови, не считая божьей, чтобы вновь вернуться к тому же ровно через две тысячи лет.

К лапам Сфинкса, к кентаврам Микеланджело.

... уже зная, что любовь Нового бога станет убивать!

Создавая шедевры, не отходя от полотна. Не наделяя природу лицами, как когда-то делали друиды...

"Однажды, бесшумно пролетая над землёй, Диана неожиданно остановила коней."

Что не рождено в небеси, то и не представляя на земле,-

ушедшее в небытиё начало, заберёт и конец в круге первом, круге земном оставив младенца в центре цирка с кнутом.

Создали шедевры, не отходя от полотна красками Пастушечьего аполлона.Вальс звучит, играет нотами Галич, музыка сопровождает жертв палача.

Зарождалось женское противостояние, вопреки тому, когда человек непременно требует самое высшее.

"Обронила в болото перо.

И не зная, что нищий,

Навсегда облезлый чёрт

В тине знак тот разыщет

И к душе деревянной прижмёт."

Разрозненной добыче ума дав связь кристаллическую. "Фонарь исчез, его заменил свет яркой зелёной лампы."

Человек без крыльев станет басней минутной от лукавого. Явления призрачные без тени повседневности глаз обходят стороною,если они не повторяются, не сжигая памяти мосты.

О них поговорят на разных языках и забудут, строя и дальше Вавилон.

Веры им не более, как честному слову, однажды уже нарушенному. Сколько же явлений стало иллюзиями за всю историю........

Это ж надо, поджечь Рейхстаг и Рим, что бы доказать, что не бедуин, что не безумен мир.

Лебедь белой птицей падала, обагряя, притихший закон.