Чингачгукия

Бабуины двунадесяти языков

В небе птичий гам.

Я на море смотреть хочу.

Миру мир,

Дому дом,

И вигваму вигвам,

В тундре - чуму чум.

Только мира нет,

И сезон охоты открыт.

Глаз Луны

В окне,

Чутко дремлет

Мой майский Крым.

Чей-то волчий взгляд

Жизнь охватывает в прицел.

И в зрачках - земля,

И глухая душа в свинце.

Манекен во тьме

С головой из папье-маше,

Человека нет,

Я и ты - живая мишень.

Так и зыркают

На Москву, на Ростов, на Псков

Бабуины всех

Двунадесяти языков.

Кенотаф

(Баллада)

Кипит горящая смола

И небеса в дыму.

Наш тихий дом сожжён дотла...

Тебя я обниму -

И навсегда в степной тиши

Оставлю одного.

Клубок сплетённых змей кишит

Под скошенной травой.

Пространство рвёт на лоскутки

Стальная стрекоза,

Цветов смертельных лепестки

Не разглядеть в слезах.

С библейской саранчой наш Бог

Схлестнулся на меже.

И то, что было далеко -

Приблизилось уже.

Над вереницею теней

Сверкает свет вдали.

И сердца крошечный птенец

И ноет, и болит.

Свернусь калачиком во тьме

Походного шатра,

И на перине из камней

Забудусь до утра.

В коротком сне шепнёт седок

Прозрачный на коне:

В степи, от ковыля седой,

Тебя в могиле - нет.

Лупелеле

Лупелеле - летящая голубка

Курт вслух размышляет

О стадах муравьиных,

Об ущербности генов,

О могуществе аллегорий.

Он не похож на хама,

Но не любит аборигенов.

Лупелеле танцует

Перед ним чунга-чангу,

Бьёт в крошечные барабаны,

Мол, нам ли думать о гóре...

Машет руками-ногами

И белым, как снег, опахалом.

Курт сетует на отраву,

На химические рецепты,

Усмехается тонко,

Подшучивает ехидно:

О, кáк будет жарко в мае...

Лупелеле, голубка мира,

Лепечет: мио, мой мио...

Курт ей вторит: да, бэби, био,

Рецепт алхимики знают...

И дрожжи уже готовы -

Их надобно разбросать лишь,

Поможешь, да, Лупелеле?

Таким ведь как ты -

За счастье?

Лупелеле волчком кружится,

И пляшет, и приседает,

Дрожит, испускает вздохи,

Трясёт игрушечным бубном.

Он - дым кальяна вдыхает,

Мрачнеет, кривит улыбку:

Всë в лунных делах не ново,

Туземцам пора подохнуть.

Она даёт ему фору,

Поëт - посмотри, мой мио,

Какая на мне рубаха

В цвет заката и крови...

Отдам и не пожалею!

Её душа нараспашку...

Прикидывается дурой,

Овечкой у водопоя,

Влюблëнной в любовь

Ундиной.

Лоснится Курт от елея,

Весел и даже вежлив,

Острит, но на грани фола,

И смотрит на Лупелеле

С видом белого господина.

Всё глядит сквозь дым на туземку,

На браслеты и ожерелья,

На бубенчики тамбурина,

На подол расшитой рубашки,

Поглощая местные яства

И в заботе - не ожиреть бы...

Но звезда на небо взлетает

И парит летящей голубкой -

И смеётся, как Лупелеле.

Курт её провожает взглядом,

И глаза его стекленеют.

Оберег

Я -

Маленький камень,

Твой амулет.

Оберег.

Машут мне плавниками

Стражи священных рек.

Ты -

Воздух и ветер.

Дух чёрной скалы,

Сноп снежного света,

Огненный свист стрелы,

Тяжесть песка сырого,

Уголь, греющий дом,

Быстрая тень пироги,

Соль пополам со льдом,

Тучи над терриконом,

Дым степного костра,

Дальний сполох неона,

Зверя тоскливый страх,

Куриного бога тайна,

Выпавшего из руки...

Я -

Затонувший камень

На дне ледяной реки.

Родинка

Я родинка на плече твоём,

Точка на звёздной карте,

Древесный узор

На желтеющих листьях

Древа познания -

Мне и не вспомнить,

Где я обучилась искусству

Предчувствовать дождь,

Различая печальные запахи трав,

Слагать колыбельные песни,

Веками вслушиваясь

В протяжные крики птиц,

Заплутавших в бессрочной зиме,

Раскладывать руны крестом,

Ворожить золотыми словами,

Любить,

Умирать,

Воскресать...

Те, о ком нельзя говорить

Те,

О ком

Нельзя говорить -

Любят парнýю кровь.

Если увидишь таких - замри.

Отнимут и хлеб, и кров.

Видишь,

Плещется на ветру

Чёрно-кровавый стяг?

Они настигают добычу вдруг,

И крепко держат в когтях.

Смотри,

Поджигают в ночи костры,

Стойбище сходит с ума...

И те, о ком нельзя говорить,

Входят в наши дома.

Слышишь -

Глумится язы́козмеи́ный

Лярв черногубый отряд?

Лагаю, глотая свой кофеин,

И то, что они говорят.

Гляди, как возводят они редут,

Сиди и молчи, трубку мира кури.

Но лишь закричи -

И к тебе придут

Те,

О ком

Нельзя говорить.

Чингачгукия

Плакать мне легко, я битая...

Но сбегаю, если бьют,

В заповедную, забытую

Чингачгукию мою.

Там на вербах зреют котики,

Я спокойна, как река,

Золотые самолётики

Тают в нежных облаках,

Светят звёзды изначальные,

На вигвамах нет замков,

В небе лестница качается

Из гигантских мотыльков...

Паруса дрожат над лодками,

И цветов в полях не счесть.

Там я тихая и кроткая,

Там такая я, как есть!

Пусть не лучшая, не самая,

Да, не ангел, но не бес!

Не кусачая ни грамма я,

Но достали позарез -

Экстрасенсы и уфологи,

Самозваные врачи,

Любопытные психологи

И простые стукачи...

И с проворностью гадюки я,

Наплевав на этикет

Удираю в Чингачгукию

На пироге по реке.

Там душе свободно дышится!

Тропкой вьётся, как змея,

Потаëнная, неслышная

Чингачгукия моя...