Четыре пальмы...

Глава 1

Четыре пальмы…

Четыре пальмы, как семья

В ложбине каменно-песчаной

Средь зноя дюн, на сквозняках

Пустыни в жажды обречённой.

Найти одну - уже удача

А здесь же куща целая на дне

Четыре финиковых пальмы

И нежная прохлада в их теньке.

Одна пышней своею кроной

Иные как погодки мерят рост

Как будто мать и три девчонки

Здесь прятались от стуж, ветров.

Но средь камней в песчаной чаше

Увы не прозябало родника

И даже влажность не дышалась

В тени тех финиковых пальм.

Они росли, и им хватало

На камнях по утрам росы

И с этих капель тень давали

И усыпались в венчиках плоды

И между ними -

Целый день прохлада

Откуда б солнце не лило,

Они те камни прикрывали

Чтоб был над ними холодок

И капли влаги набухали

От вечных из пустыни сквозняков.

Четыре пальмы - их пространство

Они как за руки взялись

Как будто оперения ветвями

Шатёр сложили той сени

И там жил целый микроклимат

И щебет птиц, и мотыльки

И даже жаба там томилась

Слонялись меж камнями муравьи

Травинки даже пробивались

И виноградная лоза -

По старшей пальме извивалась

Как будто песнь ей шепча

В полуночь серенадами стоная

Лишь быть бы целостно сердцами

Как словно в вечный вальс иль танго

Тот кавалер в неё вплетался.

А рядом дикой розы куст

Смущённый алыми цветами

Был тем соитьем очень грустен

Мечтая кавалером тоже быть у пальмы

Но за него цеплялась той царицы дочь

Душистым ароматом в опьяненьи

В себе скрывая соты пчёл

Что розам создавали опыленье.

А младшие из финиковых пальм

Дружили с между ними тамариском

Он был всего лишь чуть солоноват

Они - уже усыпаны в ирисках.

Таков был маленький в кругу мирок

Всего лишь дважды затопляемый ливнями

За никому не ведомый уж срок

С тех пор как пальмы камни осеняли…

Пустынник - чужд мирского бытия

Накидка, пояс, плат и чаша

Сосуд из тыквы, посох и мечта -

Быть от сует и тщетностей свободным.

И прошагав немало стран

И убедившись в произволах мира

Упокоения душе своей искал

В глубины отстранясь пустыни.

Ни зной, ни аспид и не скорпион

Ему помех не создавали

Он сторонился караванных троп

И так набрёл - в неведомый оазис.

Уставший телом, бодрый же душой

Он более нашёл - чем грезил!

Ночлег, уединение, покой

И пищу чреву своему довольно.

И жаждой угнетаемый - прилёг

Он в тени этой скромной кущи

И одолел его на всю ночь сон

Всё окатив туманной гущей

Накрыв ложбинку будто озерцом

Он влажными клубами колыхался

А к утру выпал весь росой

Что в углубленья камня наливалась.

Проснулся на рассвете человек -

И обнаружил много-много влаги

В сосуд что радостно извёл

На сущий день запас теперь имея.

И пищу финиками обнаружил он

И кров от стужи с палевом - под сенью

И целый сочитавшийся мирок

С лозою виноградной и цветеньем

И навсегда решил остаться здесь

И изучать великую загадку

Какое место занимает человек

В таком уединённом мирозданьи…

Прошёл так год.

Потом ещё десяток лет.

В сей куще не подвинул он и камня

С листа сухого сплёл ночлег

И над ложбиною поставил

Чтобы туман не нарушать

И любоваться чуть повыше

Как заклубившаяся гладь

Все пальмы скрыв -

Очарование колышет

И звёздный отражая блеск

Иль наполняясь лунным светом

Сей воду сотворял сюжет

Как будто свыше низлагая влагу

Коей отшельник жил

Внимая полотно небес

И проникая в их механику движений

Свершался в том оазисе чудес

В моментах просветления душевных.

Он ощущал себя как бы в раю

На совершенно словно бы иной планете

Никто не пересекал пустыню ту

Не ведая о там случившемся сюжете

Когда ничто не нарушая человек -

Имел всю ему нужную потребу

Из пальм тех вырастив уж лес

Делясь для саженец иных водою

Что проросли от перелётных птиц

Те кущи окружив густою рощей

Давали что и прочие плоды

Покрыв ложбину полностью собою

И прячась под туманом по ночам

Они питались каменною влагой

И не хватало только в этот сад

Для окунанья водной чаши…

Отшельник долго думал над дилеммой

И не желал сюда вносить

Коварной алчности мирской болезнь

Всё принуждающая воротить.

Лишь только сдвинь какой он камень

Казалось - безобидный жест

Но как лавиной всё потянет

Ломая существующий сюжет.

Он здесь выращивал немало тыкв

И множество сосудов с них скопил

Что наполнял трудясь росою

И сад благоухающий растил

Той влагой собранною поливая

Гранаты, персики и мандарины добывая

И прочее разнообразие плодов.

И всё же выбрал место у краёв

Где камни просто так валялись

И редко лишь росою покрывались

Бытуя из ложбины в закутке

Треща от стуж ночной луне.

Впервые он подвинул камень

За ним другой в сторонку устранил

И вот уж весь навал он расчищает

Кладя окружностью бассейн

С дотошностью прикладывая грани

Чтоб идеальность получалась

Отнюдь же не природных форм

Так появилась мостовая

Ступени в глубь сходящие карьера

Песка и щебенистости курган

Взрастал чуть далее бассейна

Чем глубже - тем сужались стены

И уж исчез в том с головой

Таская грунты из карьера

И вдруг прохладою ночной

Вместо тумана - зажурчало!

Пробился родниковый ток

Давление воды высвобождая

И наполняя сей слажённый пруд…

Отшельник плакал и смеялся -

Его рука свершила ток воды!

И вот под утро он плескался

Ныряя в те кристальные глуби

И более не спал он полуднями

Не в кущах - а водою охлаждаясь

И по ночам не ждал уже туман

Чтоб любоваться звёздами в клубах.

И стал растить уж более чем надо

Не сад - а корнеплодов гряды.

Забыв в азарте тщетность дел

Поверив в суеты удел…

Прошёл ещё какой-то год

И вот уж над курганом с камня скит

В нём - для храненья погребок

А под курганом пруд блестит

И орашаются с него гряды

Отшельник - весь ушёл в труды.

Зачем? - и сам не понимал -

Таков уж алчности азарт!

Про пальмы он из кущ забыл

И уж туманы не ловил.

Сменилось чудо бытия -

На извершение труда!

Глубинных напряженье вод

Туманов больше не даёт

Роса конечно по утрам

Всё так же оседает на камнях -

Пропало чудо в тех песках!

Избыток - возалкал труда!

И тот отшельник им корпел

Собой гордясь от этих дел

И над барханами оазис

Стал виден вскоре караванам

Свернул один, свернул второй

Воды испить иль снять постой

Сменять плодов на верблюжонка

И честь воздать трудам адепта

И прославлять оазис сей

На привлечение гостей

И слушать дивные сказанья

О ране бывших здесь туманах…

Но счастье любит тишину…

Прошёл год-два - сместился путь

И шли уж чрез оазис караваны

Запасы пополняя здесь плодами

Водою наполняя бурдюки

Меняя в пищу верблюдам травы

На ткани и подношенья храму

Кой здесь адепты воздвигали

В честь плодородья божества

Из камня, добывали что в песках

Пришедшие в сей край уединенья -

Жрецы, увидев в этом проведенье

И основателя в магистры записав -

Создали здесь ручные чудеса

То сфинксов изваяния вставляли

То дев на службы храму прикупали.

И стал известен тот оазис

Особенной как будто благодатью

Сюда стремились наверстать

Чтоб дар за чудеса подать

Спросить у истуканов потребленья

Иль получить благословенья.

И ныне куща - как святилище была

Стеной высокою обнесена

Как место пребыванья ране духа

Которым просветился основатель

Всё было в мраморе заключено -

Четыре пальмы! А иного - не росло.

Срубились ветви тамариска

Иссохли розовые листья

И виноград как будто испугался -

И более с царицей не сплетался.

Обвис, усох и издряхлел -

Под куполом не тот уж лился свет.

Стояли пальмы одиноко

Меж ними не летали боле пчёлы

И птица редкая порой

Здесь пропоёт вселенскою тоской

И упархнёт забыв про место

Чудесный Дух утратившее Жизни.

И каждый день сюда входил отшельник

Уже седой, в сопровожденьи

Увешанный из золота цепями

И овевали иноки то опахалом.

Он обходил и окраплял под утро камень

Который ныне стиснут был во мрамор

Чтоб имитировать росу

Которую в сосуды соберут

И будут продавать по капле

Всем страждущим поломникам и странным

И будут каплями лечить -

На поклоненья ритуалами больных.

Порой верховный жрец терялся

И будто вспоминаньем затмевался

Вдруг понимая -

“Что-то здесь не так…“

Но хор процессии от мыслей отвлекал

И он всё окропив из тыквы

Шёл омываться в церемониальном пруде

Где собрались толпы людей

Чтоб выход основателя узреть

И приложиться пред стопами

В поклоне день благословляя…

“Ничто не изменяет алчность бытия

Пусть даже ты скопец или монах

И даже навещаяем Жизни Духом

Увы, так и не понял смысл Кущей…” -

Он это часто мыслить начинал

Когда утрами камни окроплял…

Увы, но благочинное начало

Спокон подобных пальм не порождало -

На сердце каждого живёт дракон

И блаж порою жертвы терпит он

Но в час предельный - искушает

И в стадо, всяко отщепенца - возвращает

И чтоб не порывался более “злодей” -

Даст агнцу золотых для статуса цепей!

Бежал отшельник от лжи мира -

Но так вели его в погибель

Чтобы и Чудный Дух из кущ изгнал

И сам на вечность в том пропал…

СЁМИР СЁМИРУ