Обложка Чертоги завораживающей и непроглядной тьмы

Чертоги завораживающей и непроглядной тьмы

Марк Крам

0% прочитано
Стандартный
Марк Крам

Чертоги завораживающей и непроглядной тьмы

Пролог

Знаете, дорогой друг, что со мною происходит каждую ночь, что не могу я таить, и что не могу выразить словами, словно это некая магия? Эти мистерии, волнами пронизывающие все мое слабое сердце, дрожащее от незримых прикосновений природы, трепещущее от открывшихся ей сокровенных тайн. Кажется, что приходит понимание чего-то совершенного и необыкновенного. Словно в тишине и во мраке наблюдая за ночным небом, ты становишься свидетелем богослужебной церемонии. Спадает покров земного, бренного тирана, и ты вдруг видишь иное в том, что раньше тебе казалось самым обыкновенным и не стоящим даже внимания. Я бы с радостью разделил с вами эту любовь, это скорбное торжество, этот музыкальный танец света, красок и цветов, чтобы и вы почувствовали, чтобы и вы с тех пор каждую ночь с наступлением темноты выглядывали в окно и молча смотрели на небо и звезды, ожидая, что они поговорят с вами, что они скажут вам, и вас коснется губами вечность. Может я сошел с ума от одиночества... может быть...

Гимны к Любви

Люблю вечер за его недосказанность, за его тайну, которую претворяет ночь. За имманентную красоту. Люблю ночь за тот свет, что она дарит. Шепот, который невозможно услышать пробудившимся шумным днем. Мистерии ее, касающиеся всего вокруг, от пыльной травинки до пролитой капли невинной слезы, сверкающей на листьях подлунного цветка, и кажется тебе будто ты ступаешь по дороге вымощенной горой самоцветов… Мир оживает, но ты, неотделимый от него, несчастный глупец, не исчезаешь в его славном сиянии, он не растворяет тебя, но дает заполнить собою полностью. Льется водопадом, но не поглощает. Даже несчастье выглядит совсем иным в этом свете, пронизывающем тебя насквозь, как он пронизывает камень, словно нет больше преград или различий. Я люблю ночь… Ты налитый колос, одинокий, под открытым ночным небом, ласкаемый прохладным воздухом, впитываешь в себя без остатка все его дары. Мир смеется. И твой раскаянный плач – это смех пробудившегося ребенка.

***

Мудрец волшебник спускался с неба. Он протягивал руку и вытаскивал из моей груди сердце. Он возносил его небу, спрашивая его благословения. И небо оплакивало мое сердце дождем, обжигало лучами солнца. Но мудрец все держал его, устремлял его к небу. А оно морозило сердце снегом, ветром будило кровь. И словно спадали древние чары, когда открывалось сердцу магия интересней обычной любви, где прежде отсутствовал ее Дух.

Сердцу отрада! Пролился ночной свет. Мудрец ушел обратно на небо. Стал частью созвездия. И в одиночестве плакало сердце, его утешала луна и ночь сияла блаженным сумраком вечности. С вершин ниспадала синяя ткань, сердце цеплялось за нее, как ребенок, и слезно молилась послать ей Свет той силы, источник которой породил саму любовь.

Неужели ночь не ответит? Оставит чаявших ее благодатных небесных огней, напрасно ищущих их в развалинах своего внутреннего замка, но потерявшихся в себе, в своем гордом одиночестве...

И тот поющий к всеславному Свету, ищущий его в ночных бдениях, странствующий певец, жаждущий причаститься небесных таинств Ночи, теряет все, что у него было, но взамен этому приобретает нечто гораздо большее.

***

Также и я, будто потерянный, одержимый безумством монах, жаждущий капли небесной любви, но за грехи ввергнутый в пучину собственных кошмаров. Встречал рассвет в саду убитых горем лилий. Алело солнце, словно стыдилось возвращения в обитель скорби, где я неусыпно рвал на себе волосы в чаду злокозненного бреда. Трава вздымалась, алмазные лепестки ее, как волосы на коже, трепетали в страхе и волнении. Все было неспокойно. Среди деревьев в парке, всюду видел силуэт моей погибели. Она шептала, и при лунном сиянии до слуха доносилось: брат, ты в отчий дом путь не найдешь. Зачем? Зачем? Иди, напейся крови! Посмотрим, кто выпьет ее больше!

Когда очнулся, на гранитном небосводе сияла осень мертвенно-бледными лучами. Сокрушенный, я лежал в тени платанов, провожая взглядом жизнь, уходящую безвозвратно, кружившую, как вороны кружат над лесом. Она улетела, бесконечно смеясь предательским глумливым смехом. И я улыбнулся торжественно мрачно. Это была ухмылка больного скитальца. Листья исчезли с веток. Они все подо мной. Кругом голая реальность. Тоскливая сонливость и холодная грусть. Земная беззвездность в наступающем ночном безмолвии пробудила в груди одинокого странствующего юноши безнадежность и искушения...

Что происходит когда благодать нисходит на никчемность? Когда божественная воля дарует милость тому, кто ее не заслужил? А тело бренное и далёкое от совершенного искусства внезапно сталкивается с ним. Рождается сладкий ад. Звучат погребальные гимны. Душа празднует нисхождение. Страдания, которые не дано постичь смертному. Душа, цепенея, парит над всеми безднами. Пульсирующая мистерия светлой смерти проникает в грудь и останавливает сердце. Так умираешь в красивой аллее монастыря, забываясь о том, кто ты, и одновременно вспоминая...

Огонь замирает. Переливаясь всеми цветами, всепроникающий, рождается неземной огонь Любви. В ночных сумерках он кажется таким таинственным, ясным и далеким. Слишком великим, чтобы его постичь, почувствовать или обозреть полностью. Серебряное сияние, возникающее из красной дымки облачного неба, льется в воздухе из невидимого тайника и заключает в объятия мертвое тело. Содрогается воздух в холодных сумерках, пронизанных светом. И покорно качаются ветви, и окна, и крыши, и небо, утопающие в первозданной тишине - все дышит благородством и чистотой, словно скрывающей от тебя союз субстанций. Дыхание этой Любви проникает в несчастный окоченевший ларец, наполняя его сокровищем истины.

Ночь

Потоскуй со мной небо,

Я же знаю ты слышишь.

Тихий шепот мой горький,

Растворяющий тело... тьмой непригодной.

Посидеть бы на крыше,

Да послушать песнь ветра.

Эту ночь, я предвижу,

Мне встречать в краю света.

Не пропитано ядом сердце,

Но в крови уже есть.

Он течет в моих жилах,

В смерти есть еще вера.

Кличут вороны хищные,

Тьмою собраны, посланы.

Были страхом настигнуты,

И страхом схоронены -

Души тех, кто похищены,

И от света оторваны.

В жизни той были нищие,

Но от мира свободные.

Я устал улыбаться,

Восхищаться рассветом,

С отражением сражаться,

Упиваться закатом, отдавать волю телу.

И любовь будет смертью,

Под луной я раскаюсь.

Обернется все пеплом,

Я отдам душу свету...

Так спастись я пытаюсь.

Потоскуй со мной небо,

Я же знаю ты слышишь.

Тихий шепот мой горький,

Растворяющий тело... тьмой непригодной

Королева из сна

Я пройду сквозь огонь и мрак,

И оставлю свой трон ради нас.

Я умру, на твоих губах —

Навсегда будет выжжен мой знак.

Хоть не чувствую больше тепла,

Холод зимний пронзает меня.

Я страдаю, иду, вход в темницу ищу,

Боль взывает оставить мечту.

И стоит у ворот, скорбно песню поет,

Черный страж мне пройти не дает.

Я покинул весь мир, и во тьме я один,

Вспоминаю, как пил эликсир.

Как зажглась над горой тусклым светом звезда,

Как небесный пожар угасал до утра,

Как бутоном раскрылась невеста-луна,

К ней в объятия бросались седые тела.

Как гóре сливалось с кровавым вином,

Как кубок со звоном упал на ковер,

Как я умирал, исповедуя тьму.

И образ врывался, он был наяву.

Как тьма пеленой застилала глаза,

Твой образ пропал, королева из сна,

Как тронула бледную щеку слеза,

Как раны заныли и с ними взвыл я...

Остался один, я покинул весь мир,

Холодную горечь в груди ощутил,

Молился в стенах я, блуждал, как монах,

Исполненный жажды, но яд на устах.

Ее шепот дивный от стен исходил,

И каменный свод звонким эхом вторил.

След влажный еще на щеке не остыл,

Я помнил ее и давно позабыл.

Коварные чары, как тысячи пут,

Мою душу сковали, и дева печали похитила ум.

Демоны все кричали «как безумно люблю!»

Но стены в ответ молчали...

I

Заключенный смертельной тоской

Сжигает огонь

Мои кандалы

Магматический гной

В зараженной крови

Не мертвый я... и не живой...

И проходят мимо рассветы

Устремляя свой путь за горизонт

Сгорают страдания и рушатся стены надежды

Я вижу, как кружатся над головой

Черные тени... выплавляют корону из меди

Моя жизнь никогда не будет прежней

Распадаются в небе звездные реки

И льются лунным дождем

Этот день для меня станет последний

Погасли тысячи солнц... я падаю в бездну вселенной...

Спасаясь от собственных грез...

В мире душевных болезней

Я был отравлен шипами роз...

Я был отравлен шипами роз...

II

Кровавый лист в осенней тишине

Беззвучно пал к моим ногам.

Застыла жизнь.

Давно разрушен был мой храм.

Паршивый стон

Как будто вечность впереди

Как мертвый сон

Идут тоскливо мои дни

Любовь моя

Гори неправедным огнем

Я ухожу

К небесным высям путь закрыт

И на краю

Остановлюсь, чтобы забыть...

Ступая пятками по раскаленным душам

Съедала тень вину

И обращались в прах слова

В вечерней дымке растворялись мы

И в сумрачных лучах

Как в первый раз

Дыханьем наполнялися сердца

Но холод был в твоих очах

Остался шаг... уйти... в забвение... в закат.

Меня ведет не страх

Но на пути сомнения

Где смерти хвост отчаяние грызет

Где мои братья – ненависть и злость

Рождаются в груди, как сорняки

Не расцветет больше цветок.

Мне все равно. Я в этом мире только гость.

В забвение ведет... меня тоска и скорбь… погибель здесь...

Прощай моя любовь... с тобой мне было хорошо...

Но в сердце столько ран... не пережить еще одну мне ночь...

Алхимик

Пронзает ярко-алым светом темный небосвод

Восходит серый дым в небесный дом

Тоскливым солнцем среди мертвых звезд

Я был бескрылым ангелом рожден

Словно раскаты грома раздается чей-то крик

Хор голосов поет в ночи

Молитву скорбных песнопений

Еще одна душа пошла ко дну, в долину смертной тени

Не плачь по мне, родная, еще я не ушел

Я ждал знамений

Как пугало был вздернут жалкий труп

Тянулся к свету... но света так и не обрел

В этой вселенной

Страданием отмечен был мой путь

Я был среди комет – сиявших и из тьмы рождавших свет

С огнем игравших и менявших цвет – я был полночным серебром одет

Но вот Небесный Дом в глазах померк...

Как феникс я сгорел но не воскрес

Как феникс я сгорел но не воскрес

И тьма и свет, любовь и смерть – дарили мне этот процесс

Как феникс я сгорел но не воскрес

Как феникс я сгорел но не воскрес

Он был всегда со мной – он шел и пел, сверкал луной

Служил мне путеводною звездой...

И равнодушно слышал космос плач планет

Как феникс я сгорел но не воскрес

Как феникс я сгорел но не воскрес... как феникс я сгорел… но не воскрес…

Колыбельная для плачущей девушки

Уснула бы ты на перинах моих рук?

И я отдал бы все за вкус твоих губ

Помню шепот, и шелест твоих волос

Тихий вздох, как последней любви глоток

Дух сказал: «эта ночь будет длиться год

Будет литься для нас как волшебный сон»

Ты дрожала тогда, как замерзший цветок

Под луной твой огонь становился льдом.

Помнишь, как мы с тобой заблудились в лесу

И сквозь заросли боли друг друга нашли?

Поцелуем тебе признавался в любви. И сердцем,

Оно замедляет свой ход

Дух сказал: «это множество звезд для нас

Будет как листопад грез»

Ты тогда отвела свой небесный взгляд

Подумав, что это мираж снов…

Все бы отдал почувствовать вновь

Страстный вкус твоих губ и невинных слез

Моя сладкая девочка, мне на ухо шепни

О разбитых мечтах. О стеклянных желаниях

На дне твоих глаз

Где в забвении танцует полночная тень

В мягком свете огней я утешу тебя

Ангел мой безмятежный

На кровати страстей мы бессильны пред этой луной

В нас горит столько чувств – мы в них утопаем

Я боюсь не проснусь, вечным сном засыпаю

Сквозь безжалостный холод и зыбкую тьму

Прошу, дорогая, от тебя поцелуй... на прощание

Прежде чем я уйду…

Слезы любви

Я могу видеть

Свет

В твоих глазах

Отражается мир в огне

И смерть на коне

В небесах

В слезах

Я нахожу тебя прекрасней, чем водопад

Твой светильник почти угас

И я закрываю твои глаза

Умирают дни

Умирают дни

Умирают дни

Война и мир

Для моей души

Я одержим тобой

Прости...

Теряешь жизнь свою

Мою возьми

Плененный льдом

Твои глаза, как две свечи

Сердце мое держи

Кровью согрею дни

Кровью согрею дни

Кровью согрею дни

Только, прошу, дыши

Хочу украсить твой огонь

С неба достать звезду

Ты мне позволь, ты мне позволь

Тайну свою открой

Свет подари

Дай мне своей любви

Дай мне своей любви

Дай мне своей любви

Постой...

Ты разыграла эту роль

И не смотря на боль

Мы были мёртвыми с тобой

Когда рождалась тьма и ночь

И кровь бежала по земле

Как слёзы, капал дождь

В сердце тоска – былая хворь

Ворон-палач клюет гнилую плоть

Умирают дни, догнивают дни

И уходишь ты с луной

Мрачный сон души

Зверь тебя создал...

Это был не свет

Сказочный дурман

И слепой король

Жертвой дамы стал

Твой огонь – пожар

Оставляет след

Шрамы на душе

Дьявольский кинжал

Укрывает смерть, как плед

Спи, рассвет шептал

Спи, рассвет шептал

Спи, рассвет шептал

Спи... спи...

неверующий

Глаза как рай, что заморожен был во льдах

Лучше меня не вспоминай

Ведь я приду, когда на землю опустится мрак

И твою душу заберу

Ты не проси вернуть ее назад

Я не верну

Кровь на устах, но в венах больше не течет

Там черный яд

И жизни свет давно угас в этих безрадостных глазах

Ты знаешь, я дружу со тьмой

И ночью, когда город спит, бреду во тьме густой

Как одинокий бог Аид в царстве теней

Во мгле ночной

Меж старых стен, мимо огней, что быстро вспыхнут

Но еще быстрей сгорят

Нет ничего вокруг, что можно восхвалять

Ты знаешь, друг, мне нечего терять

Ведь я всего лишь прах

Из постоянства здесь одно и формула гласит примерно так:

Мир – паутина, пауки едят телят

Диалектика любви

Любовь заманчива как яд

И скользкая как гололёд

Сладка как мед. И красная

Как кровь в октябрьскую ночь

Средь листьев льется, словно

Сок. Амброзия для небогов

Испить попробуй, чтобы мог

Почувствовать себя рабом

Свободным от оков.

Любовь, как смерть

Наоборот...

Как жизнь. Но кто ее отыщет

Тот умрет

Проказник

Вирулентное одиночество

Станет новым гимном

Станет противным

На сердца мне охотиться

На Земле жить не хочется

Мне дано было имя

Ваше хмельное высочество

Я стимул-реакция

Вспарываю людские животы

Ищу в них сердца

Но они все пусты

Хотя бы желудочек

Или банальных кишочек

Но нет ни легких, ни даже почек

Они все холодные и пусты

(Я крови жажду!)

Видно до меня уже здесь побывали

Все их органы вдруг куда-то пропали

Они их наверное давно продали

И теперь мне приходиться быть со зверьми

Она вышла на берег в белых сандалиях

Ее волосы ветки цвета воинской стали и алой росы

А глаза две могильные ямы, синие-синие, как кожа утопленника

И акулья улыбка чужеземца из восточного города

И тогда я решил, мы с тобой поиграем

Я буду рабом, а ты будешь хозяин —

Это же принцип хорошей любви

И без долгих прелюдий и колебаний, наши души растают

(Но внутри мы по-прежнему все пусты!)

Ты сахарный пепел в жарком солнечном мае

А я словно в рае, кто грешников в ад не пускает

Мне мучиться в массе, в депрессии, в счастье

В огне и агонии, в огне и агонии, вот она вечная теогония

Вы все здесь подохните, сраные роботы

Безумно кричала ты в наркотическом омуте

В экстатическом опыте постижения боли

Мы приблизились к небу, но остались на воле

В этом белом холодном слепом горе

Мы пустые коробки и гарнитуры

Раздевалки и лестницы, шкафы и подвалы

Змеи и тараканы наши верные спутники в этом чёрном кошмаре эволюции

Это всё эволюция! Я знаю!!

Но торжественный вопль был прерван

Истерическим смехом от тёти Вали

На устах детский праздник, но застыло в ушах мёртвое слово

– проказник

Праздник

В больничном халате облеванный морем слов,

Погруженный в нервозность и смятение – нирвана, таков итог.

Тысячи, тысячи, тысячи причин потерять себя в болоте.

Грязь. Смерть. Тошнота. Кровь. Пустота.

Бессловесный узник кожного одиночества.

Без движения. Беспросветно. Черная, черная капля сна.

Сахарный тростник под открытым ночным небом

Он жаждет признания. Растолковать этот символ глубины

Корни домашней истерии прорастают внутрь себя

Бессмыслица вскочила на подоконник

На потолке кровать, на полу яма, я сплю среди руин

Мы все под ногтями жизни, плешивые короли в садах

Без цветов, бесцветных, бегущие от вожделений в мир снов

Белый свет, ревут поезда, рассекая тела

Миллионы лиц устремлены за горизонт

Я заказал себе на похороны ТВ-ящик

Станция Немезида, на улице стелятся люди

Король умер, да здравствует мертвый король

Осквернение чистоты вызывает уже ничего

Контакты утрачены, механизмы разлажены

Кажется, я уснул в камере пыток.

Трезвость мысли пробудила похмельную ночь

Фрактальный смех усиливается в воздухе

Заполняет эфир медленным гулом тревожности

Насилие между колон. Увидимся в амфитеатре

В субботу. Помни его и не совершай. Будничный ритуал.

Вера в чувства, вера в любовь и... просто забудь.

Талант, идеал, на зеркальном блюде голова

Все ее изгибы и хитрости, тонкие линии губ

Очарование глаз. Упругая грудь. Она сводит с ума

Я заставлю ее любить. Эта нежность, поэзия жизни

Восточный восторг. Будет литься рекой град слез

Это экстаз. Прошу, не умирай...

Но все же ты скоро умрешь

Белый демон

В ночном совершенстве разбитым кувшином лежал у кровати,

Подавленный ядом, растекаясь, как дождливая лужа,

Которую лакали серебряные лучи.

В открытое окно влетел космос. И полетели крылья без тела.

В страдании постельное белье на них молча глядело.

И усмехалось. Не смея нарушить моей тишины

Лежит одеяло, укрытое прохладным телом. Усталым и закостенелым

Как призрак моей любви. Сегодня я стал чуточку лучше,

Вернуться к тебе, чтобы быть твоим принцем земли

Ты небесная дева, у тебя ключи рая, как дикая стая волков

Я странствовал долго по миру. И шел на их зов. Преграды ломая.

У врат в твое сердце разбил засов.

Я был яркой кометой, упавшей от пасмурной ветки одинокой осины

Ведь знаю, там на земле куски света растают. За спиной мостовая,

Подумал, что больше уже не вернусь

Мои перья промокли, куда я отправлюсь? Попробую и разобьюсь

О черные скалы. И кровь замерзая, взволновано, будто живая

Пророчески будет бить из меня, как дождь.

Ночь белая, шитая фонарями, дрожит под камнями морозное тело,

Так сладко во сне сопело. И не просыпалось.

Летать над камнями и думать, что все еще можно исправить

Кому это было нужно? Искать мира там, где его нет. И найти невозможно

Кто я такой? Пришелец с молоком матери впитавшем смерть.

Он сказал мне, что небо тоже меняет свой цвет

В эту ночь белый демон жемчужным покровом обрел себе свет.

Из плесени в лунную паутину. Затворяя дверь.

Всего один шаг, отраженный в земле, разделил нас с тобой

Поцелуй не прогонит коварную тень. Поцелуй не прогонит коварную тень.

Этой ночью прольется чья-то кровь. Белый демон.

Этой ночью прольется чья-то кровь. Белый демон. Я жаждал ее.

Твоя улыбка совершенство...

Но почему мне так холодно?

Разорван на части

Иллюзия дня вчерашнего принимает форму сегодняшнего

Долгожданная встреча, ты ждала меня?

Я проснулся в постели так резко, словно в могиле.

Утро мерзко, за окном одни ливни. И поют птицы все те же заунывные лиры.

О чем-то своем птичьем, что мне невдомек. Но то и не важно.

Я все жду ее приход, держа открытыми двери.

Распахнуты веки, и грудь, и сердце. Стою, курю у порога.

Вдыхая воспоминания о жизни, о том, как мне было плохо.

О горечи и утрате, о находке и неудаче. О Содом и Гоморре,

Об оккультизме, о всей этой чертовщине. Об Эдварде и Александре.

Надежда меня удушила в кровати, пока я тихо спал. И думал о ней.

Все грезил. Над ее белокурыми волосами, над смешной привычкой,

Над ветхими фолиантами, что она с собою вечно таскала

Над ее белым платьем

Над ртутным небом стояли вдвоем, укрытые ветром

И целовались... твои поцелуи раскрывали цветок во мраке

С тобою я был не человеком, нет, существом во фраке,

Оторванным от земли, без границ, лишенным чувств и желаний.

Или диким ангелом, вернувшимся в забытые родные дали...

Не помню как мы расстались, это не важно.

Твоя смерть, дорогая, было самым страшным (не сомневайся)

И весь этот мир - в твоей голове.

Небо сбрасывало с себя все звезды, как вшей

И земля возвращалась к земле

О, великая пустота, ты получишь мое сердце уже неживым

Я пытаюсь оставить прошлое

Сочиняя послание, которое, как письмо, у груди держу

Я чувствую и все еще жду. Словно где-то ты рядом.

Все еще тебя жду

Словно где-то ты рядом.

Все еще тебя жду

Misterium Tremendum

Я порубленный на куски

Умирающий от тоски

Нефилим

Черный шарф на соломенной шее

Загнивающей в скорбном Эдеме

Королевы Морганы

Маг созерцающий золота свет из небытия

Я созданный из огня

Пораженный стрелой герой

Какой-то невысказанной притчи

Мечи летят в мою сторону

Но я не уворачиваюсь

И как тюльпан, расцветший посреди пустыни

Я слезы лью сухие

Без различия, вне всякой воли

Безмолвный странник

Опьяненный от свободы

Безрадостный и укутанный волчьей лапой

Угрюмо иду с моей верной собакой

Которой наречено было быть проклятой

Я крик, застрявший в чьей-то глотке

Я мантра о счастливом завтра

Ошиблись, поверив? Единственная правда

Страдание, без которого ничего не взойдет

Тревожно быть здесь, дорогая

Мы сплетаем наши души сейчас

Приходит восход

Мистагогия Парнаса

Боязнь ошибиться

Хождение по тонкому льду

И падение в бездну кромешного мрака

Отчаяние незыблемо

И посему торжествует одиночество в лапах тишины

Отточенное совершенство падения предвещало мне гибель, но открыло глаза на смысл темных фигур

Бестактный союз двух великих бесславных сил

Гордое поражение, но не желание отдаваться ему.

Как зов плоти и одновременный взрыв эйфорического спокойствия.

Видеть себя со стороны и бояться.

Протягивать руку, чтобы коснуться плеча

Задумчивого. Отрешенного. Безмятежного силуэта. Любовника тьмы. Убийцы и спасителя верных ей.

Глядящего в окно, словно в будущее посетившее его этой ночью

Видеть ослепительно блестящие огни, которые смотрят в тебя, и небо.

Дышать будто в час своей смерти.

Предвещай скорую гибель,

Но не жди ее так, словно больше не нужно тебе видеть.

Плач по темным фигурам, что окружают тебя и не дают спать. Кто остался с тобой этой ночью, чтобы поведать о всем не сказанном раннее свыше.

Ничем не заполнить пустое пространство

Никак не передать игрой слов тот дивный волшебный мир, в котором бьется крылом священный огонь блаженства.

Пусть каждый на этом балу будет тем, кто он есть. И каждый почувствует без слов сияние ночной музыки

Ликуйте, но не забывайте.

Забудьте, но не переставайте искать.

Без этой тишины мы не смогли бы думать, не смогли бы мечтать. И говорить было бы не о чем.

Мир устал воевать, но его об этом никто не спросит

Когда же остановится сердце, когда я попаду в страну сумрака, где поведаю, как здесь потерял веру?

Когда ты принесешь мое солнце и звезды. И я оденусь в роскошную ризу, чтобы славить и петь о тебе, моя Любовь.

Я умру нагим и бессильным.

В небесном омуте зажгутся огни и отразятся в моих зрачках.

Это была ты - все это время в них была ты. Плескалась, как в речке луна, смущенная и с легкомысленным смехом.

Ночь, как роскошная хозяйка домашнего очага, отлучившаяся по делам, и я заблудился в ее пустом царстве.

Я был пленен ее камнями из серебра. Ее пролетами и переливающимися сводами, ведущими в темные сады блаженства и хмурых птиц.

И тела в усталой неге лежали на ложе сладострастия.

Цветные птицы брали фрукты, улетали, возвращались вновь. Они клевали мои руки, когда я искал ключи в ее покой.

Беспутный лев без мысли безоружен

Стоял у входа в тронный зал. Я не боюсь, ему сказал. И он впустил меня внутрь.

В сокровищницу королей, освещенную пожаром. Семь дев стояли в пурпурных платьях, позади них возвышался Тот, чья голова была увенчана мудростью. Он держал в руках факел...

Боязнь ошибиться.

Хождение по тонкому льду.

И падение в кромешную бездну.

Видеть себя со стороны

Протягивать руку, чтобы коснуться плеча

Согбенного тела. Безмолвного. Разделенного на два. В мерцающем синем пламени, бегущем из стекла.

Выйти под звезды и молчать так долго, словно нет больше тебя и ты пережил слияние теургией. Как капля дождя, пролился на землю, впитался в черную ткань.

Ты остался в ее доме. Нашел ключ и отворил двери. Похитил ее любовь, выпуская из темного дворца птиц. И они парили в сером небе, окрыленные свободой. Предельно мрачные и несчастные в своем одиночестве.

А за окном все еще была ночь

В тени нашего бледного попутчика

Мое милое темное облако

Не могло бы ты снизойти с небес

Чтобы я мог посмотреть и обнять тебя

Мое милое темное облако

Сколь много увидело ты из чудес

Странствуя по этому миру?

О, дивный и нежный Телец

Ласкающий звездную Лиру

О, Вега, мой добрый друг

Зачем мою душу похитила?

Иссиня-кровавый небесный Арес

Ты ли вымысел? Мою грудь рассек

И сердце оттуда выносил

В порфиру одетый Регул венценосный

Блистаешь роскошной златою тогой.

Исцелил мою рану. Я пою тебе песнь, возношу тебе славу

Вольный Канопус, жрец в белой мантии,

Как вечная мудрость в цветении Астр

Словно в тайне желая открыть природу небесных царств

В молчании стыл среди ярких светил

Эосфер бледноликий на рассвете поник

Как грешный исполин, луну укравший

На небе сиял, жаждал глотка земли, лучи его были опасны.

Мое милое темное облако

Я люблю твои нежные плечи

Твоя снежная шея как покрывало. Меня покрывала.

Я слышал стук сердца, оно билось о камни

И в муках желало не прекращать смотреть на эти тайны

Небесный свет как день светил. И тени, всюду закружили тени, играя в смерть.

На черно-зеленой поляне лежало ты, облако... в этом бездонно-космическом океане.

Однажды в полночь

Тишина... все замерло внутри,

Потухли городские фонари.

Я ждал тебя, о призрак пустоты,

Моим проводником послужишь ты.

Раздался голос ледяной,

Бездушный, тихий и пустой.

Он нес лишь горе за собой:

«Ты знаешь, человек, кто я такой?»

Ты забираешь жизнь людей,

Твое жилище мир теней.

Давно ты ходишь по Земле

И имя Смерть вовек тебе.

«Ну что-ж, тогда пора,

Ты знаешь какова твоя судьба?

Грехом наполнена душа,

И в мире много совершал ты зла.

Проклятый человек,

Что скажешь в оправдание?

Я вижу страхи все твои,

Души терзания.

Ты честь им отдавал

И сам того не замечал,

Как поклоняться стал богам.

Теперь иди за мной,

Туда... во тьму... в огонь!»

И этот голос ледяной,

Стал неожиданно другой,

Как душ греховных бесконечный рой.

И я закрыл глаза,

Мгновение опустились руки.

Но вдруг услышал голоса,

Словно родные звуки.

Благоволят мне небеса,

Услышаны мои молитвы

Боже, прости меня,

За совершенные ошибки.

При жизни окружала тьма,

Неужто здесь я окажусь в темнице?

Достаточно страдали тело и душа,

Боже, прими мои молитвы.

«Еще не понял!? Идиот!

Во власти ты моей!

Я отведу тебя туда,

Где ты обязан быть теперь!

Истратил время для прощения!

И ждут тебя в аду мучения!»

Тот голос с каждым разом свирепел,

Вся улица покрылась чернотой.

Я чувствовал, как он хотел,

Забрать меня с собой.

Но нечто встало между нами

И Смерть беспомощно скрипел зубами.

Свет ослепил мои глаза,

Передо мной разверзлась тьма.

Я видел море из огня,

Вскипала лава и смола.

Зеленый смрад витал над морем,

Покрытый желтизной дурман

И голоса вопят от боли,

Мне не забыть этот кошмар.

Небесный свет меня слепил,

Пропала Смерть в глубинах темных.

Верховный Голос говорил,

А я внимал в душе спокойно.

«Твой путь еще не пройден в этом мире,

Увидел ты, что ждет людей,

Которые при жизни не любили,

И кто ходил вплоть до кончины с короной из страстей.

Ступай назад и будь готов,

Чтобы вернувшись снова,

Ты не прошел чрез этот ад,

Чтобы душа была свободна».

И я остался вновь один,

На улице пустой.

Пропал тот яркий белый Свет,

Но в сердце Он со мной.

La fiancèe fidèle

Сон, отдавший мне душу... перекрести ее...

Крошка воин,

Крадучись, как кошка вступившая в темную лужу

Не доросший жёлудь на дубе,

Мечтающий о медовой Луне

Я пишу госпоже моего сердца

Послушай, как поют в саду умалишённых три птички-сестрички.

Послушай мою историю

Я был силой разбужен

Воздыхатель смертельной угрюмости лета

Счастливая пора расцвета

Весна, ты прошла мимо

И прислала мне весть о том, что я умираю

Осень прошедшая по земле

Так изящно рукою в перчатке махнула

Все бывшее изумрудом стало цвета стали

Разбилась хрусталь

И, о чудо, мое сердце сожрала зима

Мое сердце сожрала зима

Кровавыми поцелуями, слюнями и дикими ласками

Черное солнце палило

Но я оставался холодной пустой маской

Явилась мне в роскоши белая фея

И сказала:

В сокровищнице ищи одну ценную эмблему, обнаженную Касталию

Я был так поражен её красотой, что в бреду бормотал:

Хочу быть с тобой, молчи, давай вместе молчать

Так мы встретим рассвет

Огонь в небесах красный, цвета твоих губ

И белые облака отражаются в твоих глазах

Не уснуть

Ты сможешь мне спеть о том, почему я был тут?

О том как спустились мы вниз

Золотое руно - это жизнь

Почему я сошел с пути, и стал вдруг никто?

Отрекся от уз, ветер короновал тебя, о, прекраснейшая из всех муз

Мой милый цветок, я бы умер ещё, только глядя в твои глаза, устраняющие пожар

Я воображаю тебя во всем

Чистый одухотворённый символ, камень, павлин

Мой долг бежать за тобой

Хоть на край света, хоть в ад, и даже больше

Я забыл, но вспоминаю теперь

Сейчас я иду. Но где похоронена ты?

Где похоронен твой гроб?

Я спускал все мечты в никуда

Все металлы бросал в единый котёл

Железо переплавлял

Топил в воде дух

Извлекал занозы из спины

Мне снились странные сны

О том, как я нашел тебя и пропал с головой

Точно в цель

О, Меркурий, мой друг

Больше мне ничего не нужно

Сейчас я иду. Но где похоронена ты?

Где похоронен твой гроб?

Ты космический элемент

Дивный прелестный мой первоцвет

Я буду так рад

Тебя найти и все познать

Астральное путешествие

Искал спасения в восточном провозвестнике. Нашел пустой сундук, когда открыл его, я выпустил наружу время и раскаялся в совершенной ошибке. Искал книгу мертвых, утратив жизнь с ее непредсказуемой суетой. Нашел ключ к вратам Аменти, но потерял карту, и ветер, наславший песчаный буран, при лунном свете в заброшенных развалинах храма демоном наградил меня знаниями, лишив остатков сознания. Несколько миль я нес верблюда на своем горбу. Искал забвения чувств в земной пыли, покоя в разуме мечтал найти, и в поисках был неистов, как ураган. Я нашел смысл в страданиях, но быстро потерял к ним аппетит. Искал истину и утратил последние шансы соединиться с нею. Нашел любовь, сидящей у окна, одинокой и никому не нужной, обратился к ней, но вместе с нею потерял себя. Навечно...

Я видел свою смерть в твоих глазах. Ты самое главное страдание.

Началось очищение человечества. В этом безлунном покрывале тьмы холодного леса.

Благослови меня на вечную смерть, милая, благослови на возвращение.

Каждый должен иметь вдохновение. За окончание своей дерьмовой жизни.

Все вокруг вы можете использовать. Просто ищите это в своем уме.

Восход придет. Не иди за другими.

К чему ваши руки? Я вижу без вас.

Этот мир не создан для созидания.

Так они говорят. Но не слушай их.

Пируем в разлуке.

Пируют на наших костях,

Всадники черной земли,

Они радостны в муке.

И ищут нас,

Но мы мертвы,

Так они говорят. Но не слушай их.

Прими свою смерть, когда придет твой час.

И мою прими.

Это важный дар. Пойми это —

Тогда ты сможешь себя спасти.

Внутри серого пейзажа

Я был музыкой – и я уничтожил музыку. Я был смехом – и я уничтожил смех. Я был искусством – и я уничтожил искусство.

***

Абсурд и непонимание, сопровождавшие меня всю жизнь, как костер полыхающих звезд, тревожащих небосвод, мерцая, не давали мне заснуть. Так ясно и так велико, что предстоит узнать. Тепло и сладко. В созерцании вечных истин и подвенечной земли отголосок совершенства… призрачный ноктюрн. Можно видеть, слышать, понимать необъяснимое.

Праздник в Саду любви, где я в костюме шута под луною играю со Смертью в шахматы. Влюбленные на скамейке мило беседуют и ничего не замечают. Обнаженная дама с зеркалом. Прагматичный эксцесс равнодушия и жестокости. Они ничего не хотят, не умеют задаваться вопросами.

О, этот злосчастно-ироничный парадокс множественности. Так много людей вокруг, они ходят толпами. И чувство одинокости невидимой аурой разлито в воздухе. Хочется поговорить с кем-то: о том, кто мы есть? Куда мы идём? Что у тебя внутри? Провести инвентаризацию чувств и мыслей. Об отношении к ночи. О любви. О секретах страданий... Но повседневность душит. Наверное, это никому неинтересно. И эти бесполезные сокровища, которые лежат у твоих ног, но что тебе с них? Неужели твои нужды были от них удовлетворены? Ты получил что хотел? Теперь ты счастлив? Нет, ты забыл, и это в данный момент является твоим временным анестетиком. Временным.

Спрятавшись за деревьями, сидеть на коленях в locus amoenus, да только что с того, когда я от одиночества раздираю собственную грудь? Затворник без духа. Умираю от красоты, от жажды. Sehnsucht. Я ощутил свет, но свет тот был не божественный, ибо из пустоты струился он, забирал у меня силы и делал меня пустым и несчастным. Повсюду камень. Фейерверк из криков. Но тишина правит чахнущими улочками. Высокие депрессивные шпили. Телефонные столбы, как виселицы для умалишенных. Люди здесь молятся витринам. Они забыли слова молитвы. С серьезным видом выходит какая-то тарабарщина. Немые рыбы. Идиотские шляпы. Новомодные бунтовщики-сатанисты, злобно улыбаясь, провозглашают никчемный каприз своей скудной больной персоны, пафосно следуя общепринятому строю. Рты не замолкают. И те кто утверждают, что они живые, хотя отрицают саму жизнь – уже давно мертвы.

***

Плачет Дерево жизни о падении очередного засохшего яблока с его ветки. Я бы поплакал с тобой, мой родной друг, если бы умел. Я бы поплакал с тобой, если бы не засох, прежде чем понял это. Как же тут остаться нормальным?

***

Не знаю когда перестал жить.

***

И моя Любовь, которая не смогла ни в чем раскрыться или не успела – у нее не было нигде возможности выразить себя, и потому – торжествовал ее мерзкий злобный брат близнец. Ненависть заменила мне ее. Ненависть как спасение от пустоты. Я простудился в дороге тьмой и, истощенный, кашляю смертью.

***

Как последний вздох угнетенного сознания. Романтическая агония. Страдание болезненной бледной мысли на холодной бесплодной скале.

Бессмысленная однообразная серость вцепилась гнилыми зубами в вены и пьет, пьет, пьет мою душу, как кровь. И я словно болен, но вроде бы здоров. Все же болезнь окружает меня темными океаническими волнами. Я словно труп, выброшенный на берег. Камень лежащий посреди дороги. Застрявший в сумраке дней. Остов одиночества. Грубая ткань похоронного платка, развевающийся ветром на ветке. Бесконечно длится это медленное умирание.

Я забыл, что значат их слова о ценности любви, милосердии, добре или надежде.

И уже никогда более не вспомню.

Стервятники празднуют, пируя моим телом. Кружат над головой. Держа в когтях одинокие души. Откусывают от меня кровавые куски плоти, смеясь злобным карканьем. Клюют сердце, глаза и губы. И я с открытыми бездонными глазницами, как два пересохших колодца, устремленными в небо, тихо улыбаюсь изъеденным проказой ртом мертвой улыбкой забвения; улыбаюсь самоубийцам и проклинающим звездный лес. Приветствую, Doppelgänger! Ты говоришь. Твои речи вызывают смех и плач. Ты говоришь. Твои речи соблазнительны, как весточка из рая. Веточка хвои в ее губах. Ты говоришь. Приветствую, Doppelgänger! Петля вокруг шеи, вокруг души. Ты говоришь. Нет нигде правды. Нет ничего. Бог — это ты. Она любит тебя. Иди за ней. Умри за нее. Убей. Убей. Убей…

Странник заблудился в лесах запустения. И старый маг заклинанием седых ветров, поднял пыльный вихрь, насылая видений страшный рой. Образы настойчиво шепчут мне и тревожно говорят:

повернись назад, и вернись домой

но где мой дом?

Божественная фигура

Мне снился сон. Такой сон после которого лучше не просыпаться.

Я встретил свою вторую половину. Как небесную мудрость.

Священный глас изнутри не угасшей метели. Из опустошенного каменного черного пространства. Беззвездного и бездонного. За пределами порочной материи.

На миг почувствовал воссоединение. Оно было таким близким. Таким родным. Таким настоящим.

Поначалу она злилась на меня. Юная дева, со скорбью льющая слезы у лесного костра. Прогоняла прочь. Я тоже был расстроен. Сказал, что уйду. А потом заглянул ей в лицо. Она посмотрела на меня. Мы словно узнали друг друга после исчезнувшего долговременного дьявольского наваждения. И так крепко обнялись. В трогательной нежности. Самозабвенно.

Она сказала, будто знает меня всю жизнь, но когда-то давно забыла. И сейчас наконец-то вспомнила. То самое важное, что не давало покоя сердцу.

И я тоже. Я тоже вспомнил.

Я никого ещё так не любил.

В этом объятии было то заветное, божественное. Я словно был в согласии с самим с собой. Я обрёл мир. Заключил брак с небесами, с луной. Обрёл свет, который искал. Испытал невозможное. В одном только ее объятии, подарившим мне больше чем все сокровища бренного мира. Идолы были повержены. И тьма уступила место чему-то иному. Из самых загадочных и потаенных глубин сердца рождался зеленый самоцвет. Жертвенная сила.

Она была частью меня. Но вместе с тем другой живой личностью.

И это необъяснимое смутное мягкое благоговейное чувство. Оно настолько сильно переполнило меня. Трогательная сопричастность, ощущение темной вины и еще множества других неведомых мне чувств. Они все слились во мне, словно чудодейственный живой эликсир.

Я нашел, я наконец-то нашёл самого родного человека (как это выразить в словах?), который встретил меня так, словно сам всю жизнь искал. И в этих долговечных поисках заключался весь смысл, всё значение, все сакральные действа, символы и тайны, которые были соделаны в тех бесконечных хмурых бессчетных злых сумеречных днях.

Ее светлый облик — называемый в древних сказаниях «красотой цветка» — она была невыразимой, чистой, неприкосновенной, целомудренной, робкой.

Вспоминаю слова немецкого поэта: о, я хотел подхватить её под руки, как орел — своего Ганимеда, и улететь с ней за море с его островами.

И как это было странно... Разворачивающаяся сцена: она была разочарована, прогоняла меня, а потом, когда увидела, когда мы встретились глазами... Она словно святая. Моя анима. Единственная и неповторимая. Затмевающая смерть, боль, бессмысленность, тьму, метафизическую рану. Ее свет спасает. Мы встретились глазами и только сейчас узнали друг друга. И внутри нас обоих пробудилось это непостижимое чувство любви — не физической, нет. Это была любовь иного уровня, совсем иного плана. Старина Платон был прав.

Я так скучал. Этот миг объятий настолько крепких явилось как волной очищения после стольких горестей, мрачных гневливых суток.

Мы обнялись всего на пару секунд. Но сон грозил нам расстаться. Эти секунды были всем, были вечностью. Я обнимал вечность, любовь, свет. Она словно на краткий миг даровала моей душе нечто большее чем спокойствие. И это ни с чем нельзя сравнить. Теперь после того, что я испытал, я ещё сильнее чувствую себя опустошенным, лишенным себя. Её.

Слышу только призрачный шепот, как последнее напутствие перед казнью заключенного: запомни этот миг, что ты пережил с ней... Запомни его… Запомни навсегда… Запечатай в сердце, как тайну… он будет морфием для тебя в аду.

По ту сторону измерений

Благословена юдоль скорби и страданий. Как способ познания. Быть может она и явит свет сознанию. Освобождение от клейких наслоений бытия, как от сухой кожи. Когда...

Вступая в залы смерти. В пределы бесконечности. Где усмиренным сидит время в клетке. Великое и непостижимое. Древнее начало. К праху возвращается то, что было частью темного множества вещей.

Раскинулась долина теней на необозримые дали. Моя тень - это мое прошлое, лежит на дороге, зараженное призраками старых зеркал.

Наверное, я окончательно погиб даже в том мире, о котором говорили благородные мудрые мужи. Их прекрасные мысли против моих тусклых и скверных, потерявших возвышенный дух. Где бы я ни был, прошу вас, не думайте, что я всегда желал быть злым. Я хотел любить. Хотел подняться к Ней и воссоединиться с истиной и вечной Любовью... Но не удалось. Пожалуйста, прости меня.

Каким-то образом я всегда знал

Осеннее кладбище

Красно-желтый ковер из сухих лепестков

Небесный покров из темных туч, черно-белых безжизненных красок

Осенняя грусть, время мечтательных сказок

Ты просила остаться, побыть с тобой, но я ушел…

Это было моей самой страшной виной

Отец, Ты спас столько гиблых душ

Неужели я не был достоин спастись?

Я теперь внутри пуст, как кувшин

И холодный покой во мне все убил…

Дорога домой. Но я не смогу вырваться и забыть тот сон

«Где я в плену. Черной землей я был рожден и чистой росой омыт

Тот образ бледен и мертв. Мир покрылся льдом. И камнем падает вниз

Ветер мысли унес, равнодушное небо на миг стало влажным от слез

Я лежал в снегу один, словно это мой гроб

Слышал тихий звук, что ласкал мне слух

Пение мертвых соловьев…»

Как призрачен и прекрасен сегодня рассвет

Он мог быть для нас двоих. Но тебя больше нет –

Однажды ветер печальный затихнет – окончится этот мятеж

И в минуту надежды настигнет смерть… Еще жив, но попал в плен.

Боль приходит огнем. Только пепел в душе…

«Стелился туман над багровой рекой и плыл по траве мой траурный гость

Опавшие листья к ногам моим нес. Словно письма, которые мне не прочесть.

Не почувствовать и не вдохнуть запах роз. И лилий, цветущих в саду

Могильный поэт, любовь умерла здесь. Давно. И не воскреснет любовь...

Не закончится дождь; если бы только увидеть проблеск света во тьме...

Он словно был одинок – как шип на увядшем цветке

В духовном лесу, сотворенном из слов, из молитв и молчаний,

И мрачных грез. Из трагедий чужих воспоминаний...

Туманный саван окутал его...»

Мой безымянный гость, пепел развеется на ветру

На мгновение все затихнет... Мы с тобой хоронили весну...

Ты оставила след – я иду по нему

Сколько лет я ищу дорогу к осеннему кладбищу…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге