Черный снег

Глава 1

А я пришла со снегом

Ты думал прилечу опять я на метле и с вороньем,

Обрушусь яростно, жестоко ураганом утром ранним,

Закрою темнотой глаза и дом сожгу огнём,

Ты смерти лютой за спиной почувствовал дыханье?

Но я пришла со снегом. Ты меня не ждал?

В великой мягкой тишине под снежным небом нежно,

Я в слабости своей сильна, ты этого не знал,

Нет от любви лекарства, есть яд, петля на шее.

За тусклой лампой нам танцует вечер вальс теней,

И медленно свеча стекает воском молчаливо,

Так почему твои черты лица все холодней, мертвей,

А призрак фонаря за пеленой скрипит плаксиво?

Боишься ты стоять, бежать, дышать…дышать,

В остатке только тишина, а где же обещанья?

Ты думаешь сбежать вниз в ад. Ты думаешь там ад?

Ты ошибаешься, ад здесь на ложе из воспоминаний!

Зачем искать глазами в снежной пелене черты лица,

Утонем мы в снегу как в теплых простынях, вжимая тело,

Не беспокойся, что я холодней стекла, острей ножа,

Вдохни мой запах, ощути губами. Сегодня ты не смелый?

Мелькают злостью по твоим глазам то страх, то страсть,

А сердце камнем обернулось, с гулом в рёбрах бьётся,

Пытаясь воскресить в себе любовь с безумием борясь,

По телу твоему ползет восторженная дрожь и холод.

Тянулся бесконечный вечер страстным, страшным сном,

Растравленное жаждой ласки тело в неуёмной дрожи,

Предательским от страха и желания сильней горит огнём,

С мольбой летят слова любви на снежном, смертном ложе.

Моя душа теперь светла, легка, нежна как снег, алмаз,

Вплетаю тонкими руками я иней грусти нитями по венам,

Узоры кружевом запястьями плету, огонь гашу в глазах,

В душе истертых букв прощения ищу, а нахожу обманы.

Снежинками часы к рассвету по дороге белой заскользят,

Блуждающие тучи миражами сумрачного дня меня закроют,

Холст белоснежный припорошит снега мягкий, лёгкий аромат,

Пришла со снегом я, и на снегу оставлю многоточье кровью.

Время сквозь стекло

Время сквозь стекло, пальцы сквозь ветер,

Я плохой поводырь для слепых,

Жизнь сквозь пыльный день, я и не заметила,

Прятала бессонницей в снах кресты,

Молитва сквозь призму, солнце сквозь окна,

Не вписалось в раму, по стеклу ушло,

Правда сквозь вино, лживым пьянит холодом,

Плачь или смейся, но время ушло.

Мысль сквозь рифму голую, судорогой строки,

Встречи, расставания – часть пути,

Время сквозь иллюзии, часы стучат под ребрами,

Совесть сквозь бога, спаси и сохрани,

Память сквозь нервы узлами накрепко завязаны,

А душа занозой застряла внутри,

И вне зоны действий всех сетей привязанных,

Рубежи последние ещё не сданы,

Счастье сквозь лимит, вечность сквозь пальцы,

По заслугам всегда раздается всем,

Вдоль дороги жизни своей автострады,

Может бреду я, может моя тень.

Я живая

Я живая, я выжила всем назло,

Мне швыряли в лицо слова свинцом,

Заливали душу холодным дождём,

Боль не меряя, выжила всем назло.

Я живая. Жизнь теряла смысл,

Мне внушали снег уносит мысли,

Я летела в тьму твоих бессмыслиц,

Горек путь на свет, но я так решила.

Я живая, не ищи меня в снах своих,

Сон расколот в миг, ты во сне кричишь,

Снова сниться бред, уходящий в крик,

Зажигаешь свет, меня рядом нет.

Я живая, я увидела вновь рассвет,

Стрелки жизни замедляют свой бег,

Я сняла с себя на любовь запрет,

Под аккорды ветра научилась петь.

Все ненужное со слезами прошло,

Нет пути назад, крылья за спиной,

Снова жить мечтой мне предрешено,

Ты сказал: - «Если выжила, живи назло.»

Наши мосты не горят

Наши мосты не горят,

Сколько бы мы их не жгли,

Зеркалом память назад,

Нас возвращает в те дни.

Даже сквозь тысячи лет,

Помню я дерзкий взгляд,

Можешь бензином облить,

Но наши мосты не горят.

Я не устану твердить,

Пусть даже против Бог,

Я бесконечно люблю,

Но этот и тот мир жесток.

Клятву с тобой сгоряча,

Дали смеясь, как бред»

-«Пока в нас душа жива,

Любовь в нас на тысячи лет.»

Устала считать часы,

Устала веками не спать,

Видеть, как рушиться мир,

Но наши мосты не горят.

Чёрт нам шептал или бес,

Ангел ли пел на плече,

Рай обещали с небес,

Упали с тобой мы в ад.

Красные туфли

Романы и любовь искала в сновиденьях,

По городу как клады запрятала грехи,

Остывший город, стертый приведеньем,

Он ей в её же снах показывал чужие сны.

Искательница приключений и романов,

На крови поклялась найти его опять,

Магическою связью она на нем повязана,

Цепляясь за фантазии, боялась потерять.

Скучала вечерами, толкала солнце в плечи,

И из реальности впадала в сонный рай,

Надела туфли красные, надеялась на встречу,

По улицам бродила, во сне сон вспоминая:

-«Закутываясь в платье из восхищенных взоров,

Она стояла возле луж из пролитой дождём воды,

Боясь испачкать в луже бархатные туфли,

Не знала, как пройти по уличной грязи.

Погладил тело мыслями. Почувствовала кожей,

Вскипающее сердце отправилось в полёт,

Глазами встретились. Застыли в теле души,

В сто раз сильнее чувство оставила любовь.

Коснулся, наклонившись ладонями до туфель,

На них оставил отпечатки прошлых снов,

Лукаво улыбнувшись, легко поднял на руки,

Окутало их небо пледом сонных облаков.

Он от избытка нежности шептал на ухо что-то,

В его глазах пороком горела над ней страсть,

Он нёс её по лужам. Горел огнями город,

Их захватила в плен ночных желаний страсть,

Горячее дыханье сомкнулось в поцелуе,

Растаяло со вздохом, скользнуло по губам,

В глаза рассвет просился. Оставил на распутье,

Исчезнув на окраине таинственного сна.»

Сон на ресницах тает. Душа застыв мечтает,

О встрече в этих странных, привыкших к чуду снах,

И бархатные туфли от грязи протирает,

Толкает солнце в плечи. Она лишь снам верна.

Ты позови

Ты тихо позови меня по имени,

Венчала нас с тобой луна в ночи,

По небу рассыпая серебром лучи,

Любовь на землю осыпала инеем.

Ты позови, я буду всегда рядом,

Прикрою ослабевшими крылами,

Объятьями накрою – облаками,

И губ твоих коснусь упавшим снегом.

Ты позови, ложиться снег под ноги,

Как вырванные перья вместе с кожей,

Уже не больно сердцу, слава Боже,

У нас с тобой две разные дороги.

Ты позови, впервые в мраке белом,

Развеянная ветром на осколки,

Глядит душа остывшими глазами,

Ты позови, и я вернусь. Быть может.

Я ворожила

Я ворожила в зеркалах оконных стекол,

Бродя по улицам пустынных городов,

В чужие окна отражался свет звезды далекой,

Неуловимо я ловила её тихий странный зов.

Я шла на зов звезды по улицам пустынным,

Чужие серые дома отсчитывали шагов счёт,

Встречали города меня дыханием холодным,

Но прячась от сомнений, упорно шла вперед,

А безнадежные огни окон во тьме мерцают,

Чем ярче свет, тем тише слышен звезды зов,

Брожу по улицам, случайные прохожие встречая,

Не смотрят мне в глаза, вниз голову склонив.

Я ворожила по ночным оконным стеклам,

Но луч звезды с окон разбился об асфальт,

Исчезла ночь, по стеклам солнце ночь растерло,

Как жаль, что ворожба моя исчезла на любовь.

Я ворожила по глазам чужим и безразличным,

Но недоступная звезда разрушила мои мечты,

Глаза как зеркала души, в них ворожба не прочна,

Я вновь пошла вперёд. На зов другой звезды.

Прощание

Мешал по стеклам уходящий день,

Осенний дождь с отчаяньем,

Нагнулась ночь над домом словно тень,

Оставив в прошлом ожидание,

Сиреневый закат слезой стекал в ладонь,

Нарушив все законы истины,

И свято веря в чистоту, день исчезает в тлен,

Сгорев дотла, свет выплеснул,

Мешал по стеклам окон древний лик луны,

Тоску и звезд качание,

По стенам дома шелест слов и лёд слезы,

С тобой прощание.

Мираж

Яркий свет лучами в холоде зеркал,

Бабочкой летела, правды не искала,

Плакала, смеялась, на свою беду,

Знала, кто палач, все равно иду.

Размывает дождь на пыли следы,

Притворившись ночь прячется вдали,

Я иду раздетой за тобой, босой,

На земле стою лишь одной ногой.

Рассыпала бисер вдоль дорог из слез,

За тобой стояла, только тень насквозь,

Бесконечность линий привела назад,

Память до апатии выжег правды яд.

Ты меня оставил в толщине веков,

Течет в венах лава, пламя, а не кровь,

Суетится ветер у остывших звезд,

Завернул он небо в простыню из снов.

В зеркалах улыбкой миража оскал,

Много раз меня ты к жизни возвращал,

Душу ситом сеял, все любовь искал,

Сам же все развеял холодом зеркал.

В горле запах жизни вечностью течет,

Сколько раз вдыхала – потеряла счет,

Твоих пальцев в коже, трещины - следы,

Сердце обесточено, раны глубоки.

Разлетелись голуби с куполов церквей,

ВоронЫ рассыпались пеплом на кладбИще,

Сотни раз подряд умирать, поверь,

Не легко, воскресать назад проще.

Свет надежды

Не смотри на часы, стрелки идут не верно,

По старинным часам маятник пылью бьет,

Я когда-то вернусь, жди меня непременно,

Я приду на рассвете, время на век замрет.

Душу рвал напоказ для других без оглядки,

Выворачивал на изнанку и вновь надевал,

Бог расставил нас всех по местам по порядку,

Без причины, без правил нити все оборвал.

Лучик счастья, я не знал, что такие бывают,

В мире мрачном и злом свет надежды зажгла,

Как я жил до тебя, грязь с других собирая,

Жизнь терял по углам, никого не щадя.

Посмотри на закат, день карамелью тает,

Целый мир против нас и нашей любви,

Я под солнцем стою, тень на тень одевая,

Вновь засада вокруг, измена, тупик, враги.

Оторвись от слепого окна, жди и помни,

Свет надежды в душе горит, я вернусь,

Сколько было дорог, мне не вспомнить,

Знаю, что до тебя лишь одна приведет.

Улыбнись, я в тепле твоих глаз согреваюсь,

Свет улыбки на сердце как святыню храню,

Я приду, ты любовью залечишь мне раны,

В шрамах тело, душа. Для тебя я живу.

Ты поверь, через горе придет наше счастье,

Только ты свет надежды в душе храни,

Я приду сквозь дожди и любые ненастье,

На рассвете. Я вернусь, люби, помни и жди.

Нарисуй мне художник

Нарисуй мне незримый художник,

Пустоту на холсте души,

Невозможное станет возможным,

Свет рисунками заглуши.

За спиной нарисуй мне крылья,

На которых уже не взлететь,

На душе нарисуй мне бессилье,

Крылья-руки висят как плеть.

Нарисуй там цветы не взошедшие,

Семена их в земле лежат,

И дороги никем не прошедшие,

Пусть туманы их сторожат.

Нарисуй предрассветное облако,

Растворившееся дождем,

Луч зари отражаясь отблеском,

Испаряется молнией в нём.

Нарисуй - пусть планеты сгорают,

Черным пеплом падая вниз,

Как смеясь луна себя разрывает,

Ночь сверкает от красных брызг.

Нарисуй - дом последней дороги,

Изголовье с забитым крестом,

На кресте боль любви одинокой,

Мной распятую - нагишом.

Кто ты призрачный мой художник?

Падший ангел? Восставший бес?

Ты рисуй на холсте всё что хочешь,

Можешь душу забрать к себе.

Сны души воспаленной любовью,

Как в горячке, один лишь бред,

Я картину с души слезами отмою,

И закрашу всё в чёрный цвет.

Меня сожгли на площади

Народ. Вороны каркая кружат над головами,

К столбу привязанное тело, обложено дровами,

Костер. Огонь сжирающий простые мощи,

Я ведьма и меня сожгли на площади.

Запомнила я голоса и смех доносчиков,

В глаза взглянула каждому на площади,

Смеясь в лицо своим святым мучителям,

Прошла безжалостные пытки инквизиции.

В глазах у многих страх. Боятся моей мести,

Проклятье легко могу я вслух произнести,

Но месть оставлю на потом. Уже парящая,

Душа готовая уйти. Тело - в пожарище.

Но почему палач мой медлит? Изумленный,

Глядит влюбленно он в глаза мои зеленые,

Приворожила ненароком я его к себе,

- Ты жди, - Шепчу, - Я на века в твоей судьбе.

Найду тебя. Вернусь к тебе через столетья.

Не бойся, подожги. Я ведьма, я бессмертна.

Душа летела тенью хохоча под небесами,

Оставив тело бренное огню на растерзанье.

Уже не больно от вывернутых рук и рёбер

На изнанку, от сломанных на части бёдер,

За грех свой, колдовство вернусь я в бездну,

Вот накажу всех и тогда навек исчезну.

День улетел на крыльях света. Ночь упала,

Я за свободу выпью из кровавого бокала,

Но низкий голос из земли грохочет громом:

- Пора, иди, раздай долги своим знакомым, -

Смеется жутким смехом, - Час настал расплаты

Мне для огня их души принеси проклятые.

Взглянула каждому в глаза доносчику,

Которые смеялись у костра на площади,

Их души ниткой вытянула, из глаз достала,

Все нитки душ в один клубок смотала.

И бросила в костер, горящий в бездне,

Для Дьявола их крики боли – это песня.

С лица земли смела я ураганом поселение,

Жестокой смертью погубила население.

А где палач? Хоронит прах мой плача,

Иду к нему. Уже зарёй рассвет играет,

Из трав степных сплела себе я платье,

На рыжих волосах одет венок заклятий,

- Мой друг, что сделал, вижу сожалеешь,

Пойдешь со мной. Смотри заря уже алеет.

Пусть тело твоё с моим прахом тлеет,

Душа со мной на век уходит в бездну,

В костре со всеми ты, палач, исчезнешь,

Награда или месть. Будь проклят ты,

За то, что сжег меня в костре на площади.

ОЗЕРО

Я хочу стать невидимой птицей,

И взлететь над озерной гладью,

Твои мысли считать с ресниц,

Те, что ты от меня всегда прятал.

Что, предавший меня, тебе сниться?

Как живется в прохладе тени?

Мне сложившей у ног твоих крылья,

Не подняться в небо с коленей.

Мне бы чайкой стать белокрылой,

И кричать над зеркальной гладью,

И кричать. Боли озеро я раскинула,

В отраженье смотрю печально.

Как живется - предавший веру,

На мечту грязь с ноги отряхнувший,

Кто любовь своей меркою мерил,

Потом коршуном обернулся?

Я не стану ходить твоею тенью,

Боль я солью из слез засыпала,

Как живу без тебя я на свете?

Я не знаю. В боли озера утонула.

Ты не знаешь, что будет вчера

Ты не знаешь, что будет вчера,

Но я знаю, что было завтра,

Дождь, что слёзы, та же вода,

Она льется на небо обратно.

Солнце всходит за горизонт,

Смотрит чёрным безликим оком,

Яркий луч его приглушен,

Он то ласковый, то жестокий.

Ты не стой на пороге, открой,

Двери в прошлую жизнь обратно,

За печалью улыбку не скрой,

Что закрыта она безвозвратно.

Заглушая безмолвный крик,

Сердце-колокол бьется молча,

Светит в зеркале-жизни блик,

Разбиваясь на сотни осколков.

Я запью это мертвой водой,

Ты сказал, что она живая,

Ты открой эту дверь за собой.,

Даже если она гробовая.

Растворяясь в дыме костра,

Ты вернешься сюда, обратно

Ты узнаешь, что будет вчера,

Я не знаю, что было завтра.

Листая страницы

Разлетаются сны стаей птиц,

Свет приносит ненужный обман,

Часы солнца листаю страницы,

Приближая ночной дурман.

Проскользнула ко мне в мои сны,

Тихо шепчешь: - Смотри мне в глаза.

Просыпаюсь - рву простыни,

Нет отраженья, я бью зеркала.

Вдоль по венам режу осколками,

Выжимая из сердца кровь,

Смола-кровь, вытекая волнами,

Прилепила к душе любовь.

Разбиваются сны о ресницы,

Ночь скатилась за горизонт,

Жизни дни листаю страницы,

Приближая последний сон.

Приглашаешь меня в свои сны,

Я кричу: - Смотри мне в глаза,

Воск расплавленный как вино,

Заливаю им в горле слова.

В твоем теле гостила душа,

Улетая взмахнула рукой,

Прокричала: – Смотри мне в глаза,

Увлекая в свой мир за собой.

Кто нас ждет там?

Я скиталась в туманных мирах,

Я искала выход на свет,

Мне шептала седая звезда:

- Выхода нет.

Пыль туманных миров мела,

Каялась, ждала рай,

Ускоряет свой бег земля.

Говорят – Выбирай.

Я черна как смертельный грех,

Я чиста - белоснежный снег,

Чтобы нам там не плел Иисусс,

Смерть уравняет всех.

Каждый в мире всегда одинок,

Бей поклоны земным крестам,

Каждый сам себе черт и бог,

Кто нас ждет там?

Награда от Смерти

Меня убили. Сейчас. В прыжке, на самом взлете.

Смотрю я сверху, ты склонился надо мной,

Не понял. Взгляд растерянный и изумленный,

А рядом Смерть качает сокрушенно головой.

- «Не за тобой пришла. Ещё ты не нужна мне,

За ним! - Отчаянно рукой махнула в темноте, -

Он шёл намеренно сюда, Его предупредили,

Зачем закрыла? Зачем ты встала на моём пути?!

Что делать мне теперь с остатком твоей жизни?

Нам встреча предназначена через десятки лет,

Смотри, твой Ангел прилетел, сложил он крылья,

Молитвенно. Как, Ангел, это допустить посмел?»

Сверкает в лунном свете ярко, залитАя кровью,

Земля. Твоя рубашка, руки. Тихо слышен плач,

К груди своей прижал моё бесчувственное тело,

Трясутся твои плечи. Теперь ты сам себе палач.

Крылом прикрывшись, Ангел шепчет Смерти:

- «Любовь заставила так поступить. Как быть?

Отправь её назад, будь с ними милосердной,

Ты можешь. Позволь врачам ей тело исцелить.»

Смерть смотрит вниз, задумчиво нахмурив брови,

И капюшон убрав назад с седой лохматой головы,

Сказала: - «Награды твой поступок за любовь достоин,

Верну тебя. Что пожелаешь ты в награду получить?

Себе проси. Я жизни дни Его все в книгу записала,

Всему свой срок, и я не в силах что-то изменить.»

Накинув капюшон, прикрыла Смерть глаза устало,

Закуталась в седой туман, ответ мой стала ждать.

- «А без него как жить? И у меня всего одно желанье.

Прошу я годы моей жизни между нами поделить,

Те что остались. Мы вместе будем на моём дыханье,

Пока жива я буду, он на свете тоже будет жить.»

Вдруг засмеявшись Смерть мне головой кивнула:

- «Другого я ответа не ждала. Будь счастлива. Иди.

Тебе пора.» Рукой костлявой вниз меня толкнула,

Влетела в тело. Ангел крыльями ударил по груди.

От счастья и любви твои глаза сияют: - «Ты живая!»

- «Ты тоже жив.» - И по его щеке погладила рукой,

Взмахнула крыльями тумана Смерть мимо пролетая,

Молился Ангел мой перед зажженною свечой.

Я стану ведьмой

Я выпита до дна, до самой тени.

Мне силы вновь подняться не найти,

Я помню только наших тел сплетенье,

Слова небрежно – Мне пора идти.

В грязи, лежу израненною птицей,

Ползу, вослед, крыло одно подняв,

Добить, не захотел ты возвратиться,

Теперь узнаешь, что такое страх.

От боли и обиды стану ведьмой,

Ветра, дожди пошлю тебе во след!

Дороги все твои покрою пеплом,

Огнём земля вокруг будет гореть!

В глаза твои взгляну со смехом диким,

И ниткой вытяну я жизнь твою,

Взлетит душа в смертельном страшном крике,

К чертям и бесам в ад её швырну!

Я выпита до дна, до самой тени.

Окрасит волосы мне осень в рыжий цвет.

У ангела я вымолю прощенье,

Тебе прощения у бога- нет.

У каждого своя

Уронит ночь печальный свой наряд,

Обнимет сном – он не дает покоя,

Тоска в мой дом войдет и дверь закроет,

Я буду запивать ее вином.

Мерцанье звезд молчанием ответит,

Мой сон уходит тайнами маня,

Там на границе ночи и рассвета,

Услышу в тишине твои слова:

У каждого своя мечта,

Открой окно и посмотри на звезды,

Любовь у каждого своя,

Ей в сердце дверь открой, еще не поздно,

И душу настежь распахни, найди слова –

Молитва - у каждого своя.

Накинет ночь на плечи свой наряд,

Тоска уйдет, хмель заберет с собою,

Я двери, окна для любви открою,

И для молитвы подберу слова.

Она - у каждого своя.

Звезда на счастье

- Ты звезду зааркань на счастье, -

Мне сказал проходивший старец,

- Тебе всё в этом мире подвластно,

Но не счастье, - Дыхнул перегаром:

- Если хочешь, оставлю подсказки,

Склей разбитых зеркал осколки,

В отраженье взгляни без опаски,

Там оставь свой душевный холод.

Ты пройди мостами обратно,

Что сжигала назад не глянув,

По доскам от минувшего шатких,

К берегам заросшим бурьяном.

Вспомни радости-беды былые,

Место в сердце очисти для счастья,

Свей из слёз своих нити живые,

А из ниток веревку аркана. -

Он пошел, засмеявшись глазами,

В бороде смех печальный пряча,

Вдруг исчез, растаял в тумане,

Унесенный ветром горячим.

Теперь каждую ночь мне сниться,

Как арканом ловлю своё счастье,

Табун звёздный по небу мчится,

Пьяный старец с небес смеётся.

Разговор со смертью

За окном мелькнула тень седая, тёмная,

- Пришла зачем? И почему молчишь? -

Вползла туманом, собралась напротив,

Печально крылья на груди сложив.

- За мной пришла иль проходила мимо?

Молчишь? С земли устала души собирать? -

Крылом над головой взмахнув незримо,

Седые пряди под косынкой собрала.

- Налей мне чаю, - Шепот еле слышен,

- Я проходила мимо, сил уж больше нет,

Со мною свита, вороны сидят на крыше,

Пусть отдохнут, от них тебе – Привет. -

Встряхнув плечом, сняла туманную накидку,

Зубами застучав, хлебнула сладкий чай,

На голом черепе лица вдруг вспыхнула улыбка,

Зеленым огоньком в глазницах засверкав.

- Спасибо. Хорошо мне у тебя, покойно,

Свеча горит, мелькают тени по углам,

Пришла не за тобой, ты будь спокойна,

О чем спросить хотела? Я ответы дам.

- Скажи мне, как ты смотришь в души,

И как ты видишь, что грешна она иль нет?

Невидима душа у человека и воздушна,

И у неё ни запаха, ни даже следа нет? -

Чуть помолчав, закуталась в накидку,

И капюшон седой надвинув на глаза,

В пустых глазницах - огоньки улыбкой,

Перекрестилась посмотрев на образа.

- Там свет горит, то ярко, то чуть видно,

В греховной черноте порою спрятаны сердца,

Лампадою святой горит огонь невинный,

Всех отправляю я на суд великого творца.

Ко мне то ангелы, то демоны приходят,

И говорят кого, куда и как забрать,

Указ дают, когда конец для них подходит,

И в муках или без мне эту душу забирать. -

Шуршащий тихий шепот еле слышен,

Ручьем журчит как будто вдалеке,

И вторят голоса ворон ему на крыше,

О чем-то говорят на птичьем языке.

Благословенье

Качнется серебро зеркал,

Отсветит лунным бликом,

Я утешение искать,

Пришла к святому лику:

-«Я как бескрылое дитя,

Душа в пыли и шрамах,

Хочу, Отец, спросить тебя,

За что мне всё досталось?

Теченье лет несет вперёд,

Но время лишь увечит,

И испытаний тяжкий гнет,

Ложиться мне на плечи.

Как глупого птенца с гнезда,

На землю с неба скинул,

И испытаний столько дал,

Вот только унести бы.»

Огонь свечи, в глазах укор,

Скорбит со мной лик божий:

- «Поверь в меня, дитя моё,

Молись и не тревожься.

Чем больше душу я люблю,

Тем больше испытаний,

Но ровно столько ей даю,

Чтоб вынесла страданья.»

Вода из траурных небес,

Дождем бежит как слезы,

Звон ржаво-медных куполов,

Благословенье божье.

Отсветят бликом зеркала,

Я тихий голос слышу:

-«Любовь жестока, но она,

Страданьем душу лечит.»

Луч яркий солнца в небеса,

Разгонит тьму с дождями,

От звона станут купола,

Из ржавых – золотыми.

Вдох…Выдох… Вот и всё. Вдох – выдох, Откройте на секунду небеса, Темнота. Вдох – выдох, Поднесите свет свечи к глазам. Не должна быть любовь такой, Невзаимной, жестокой и злой, Мне бы неба кусочек – воон тот, Что синеет меж туч журавлиных, Улетает, меня в даль зовет, Как лететь на сожженных крыльях? Нестерпимо так сердце болит, Будто режут ножом по живому, Пусть душа молча криком кричит, Никто плач её слышать не должен, Небо тоже не плачет дождем, У нас с небом закончились слёзы, Мы жалеем лишь только о том, Что растаять туманом не можем. Свет зажгите в закрытых глазах, Вы подуйте в них верой в мечту, Как убрать застоявшийся страх, От засматриванья в темноту, Свет зажгите на сердце моем, Как уйти от последнего сна, Вдох – вливается жизнь ручьем, Выдох – к вечности сделан шаг.

Хоронил я сердце Хоронил я сердце, чёрный дождь смеялся, Песни воя, Тоску мешал с любовью, в отчаянье забросил, Накрыл болью. Торопил я время не лучшее лекарство, Слезы вволю, Зря затеял это, сердце снова бьётся, Выползло на волю, Шагал опять по краю, любовь мешал с тоскою, Ведьминой метлою, Под асфальт разлуки сердце закатал я, Накрыл скорбью, Безрассудный ливень размыл мои дороги, Накрыл волною, Сердце снова бьётся, и тоска вернулась, Как к себе домой.

Хозяин озера Всплеск волны накативший на берег, Шорох гальки. Совы крик печальный, Бьётся сердце от страха отчаянно. Голос шепотом. Тень темно-серая: -«Чьим я жалобным криком разбужен?» И срывая с прибрежных скал камни, Вздох тяжелый взлетел над волнами, Закачались согнувшись деревья. -«Что ж ты раненной чайкою бьёшься, Слёзы льешь над озёрною гладью, Мне открой расскажи свою тайну, Вижу сам что любовь сердце гложет. Сделай шаг ко мне, милая дева, Я водой как объятьем накрою, Кто был предан в невестах любовью, Мне невестами стали. Навечно Остудиться замрет твоё сердце, И душа позабудет о горе. Ты невеста Моя навеки. Здесь печали оставь. Нас с тобой под водой обвенчают, Дай мне руку пойдём. Не бойся, Твой жених я, хозяин озёрный, Ты русалкой мне будешь покорной.» Уходя вглубь. Ручьём заструился.

В лунном свете вода засеребрена, Сердце больше не бьётся отчаянно, Шорох гальки. Совы крик печальный, Всплеск волны накативший на берег.

Глава 2

Колыбельная

В твоем мире солнце теплей,

Ветерок ластиться кошкой,

А в моем - воет злая метель,

Тьма колотит жалом в окошко.

В твоем мире цветут цветы,

И щебечут райские птицы,

А в моем только слезы одни,

И отчаянье в дом стучится.

Нас с тобой породнила печаль,

Скрип качнувшейся колыбели.

Растворяется время в ручьях,

Но водой душу время не лечит.

В твоем мире цветные сны,

Висят листьями на деревьях,

Самый сладкий себе сорви,

Я спою тебе колыбельную.

Согревается сказка у звёзд,

Быль земная стала небылью,

А страна волшебная грёз,

Растворяется где-то в небе.

Рвется сердце куда-то ввысь,

Тело болью в землю вжимает,

На коленях молю – вернись,

В небеса к себе забирая.

Посвети на прощанье звездой,

Я зажгу свечу пред иконою,

Луч оставь в колыбели пустой.

Спи, дитя моё, не рождённое.

Нас венчала полынь Полупьяной луны зрачок, Смотрит с неба слегка качаясь, Ты сегодня мой друг одинок? Вот и я. На мне снег не тает. Сколько ж времени ты не спал, Все боялся увидеть во сне, В глубине холодных зеркал, Проскользнет моё отраженье.

Упираясь мне в грудь крестом, Ты кричишь, что я беса дочь, Окропляешь святой водой, Насыпаешь соль на порог. По остывшим следам пришла, Мокрый снег за моим плечом, Реки в венах замерзли до дна, Отогрей меня тела теплом.

Из полыни сухой, ковыля. Заплетала увядший венок, Ты же звал меня, я пришла, Ведьма, бесова, чертова дочь. Кудри космами до земли, Серебриться сквозь тело снег, Я пришла к тебе до зари, Утешать и ласкать во сне.

Будет сладостно и легко, Будет жар и хмель до утра, Будет терпкой наша любовь, Как степной полынный отвар. По углам зря поклоны бил, Рассыпал соль на порог, Нас венчала с тобой полынь, И ковыль от беды берег.

Полупьяной зрачок луны. Отразит серебро зеркал, Колокольчик звенит вдали, Зря ты ведьму к себе позвал.

Ночь исполнения желаний Сегодня ночь загадывать желанье. Под вой метели под февральским небом, Такая ночь бывает раз в столетье, Когда путь времени замерзнет на планете.

Бесцветною тоской потухнет небо, Ночь спрячется во многоликом мраке, Пройди тропой безвременьЯ по снегу, Дорогой беспросветной из проклятий. А ветер будет рвать, метать на части, Февральской стужей заполняя вены, Поземка заметет что было в одночасье, На плечи опускаясь мертвым небом. Туман глотками яда пожирает тело, Вытравливая выжимает свет надежды, Распятый белый ангел падает на землю, Добро со злом мешая, плачет безутешно. Величественно крылья расправляя, Взлетает черный ангел в поднебесье, Разверзнется земля и небо отворяясь, Соединяет ад и рай в одно из равновесий. Закружиться по небу чёрный ангел, Расправив крылья вверх взлетает белый, На миг сплетутся перья крыльев в танце, Загадывать желанье наступает время. В безмолвии смотри и слушай вечность, Сплетясь в объятьях крылья стали пылью, Сверкнув лучом открыли бесконечность, Вернулись на круги своя и стали былью.

Продолжит согреваясь путь планета, По воспалённому рассвету всходит солнце, Одно и тоже я загадываю раз в столетье, Прожить сто лет красивой, молодой. Исполнено.

С разных сторон С разных сторон смотрим в её глаза, Имя горчит на кончике языка отравой, Не прилетит уже к нам мотыльками весна. Время секундами как таблетки глотаю.

На вздохе, уткнувшись в изгибы плеч, Шепчешь молитву, сны его будут легки, Слова рассыпая блесками, выключаешь свет, Морщинки у края глаз разглаживая руками.

Ладонью легко погладив небритость щёк, Сердце расплавилось, лавой на землю стекая, Опять с разных сторон смотрим в глаза её, Без отраженья зеркало Смерти нас отражает.

Тридцать первое февраля Назначь в конце зимы мне встречу, В безлюдном зале ожиданья, Где бродит эхом голос вечный, Маршруты судеб объявляя.

Назначь мне встречу на вокзале, В последний день зимы под вечер, В объятья тьмы закат вползает, Под песни вьюги бесконечной.

Танцует с ветром вальс позёмка, И сыпет снегом мелким, жгучим, В последнем танце на обломках, Качает свет фонарь скрипучий.

Назначь мне встречу, гулким эхом,

Диспетчер станций поднебесья,

Объявит, поезд ваш подъехал,

Названье станции – Бессмертье.

Пряный запах последнего дня, Тридцать первого февраля.

Ближе - небеса

В прошлое нельзя навести – мост,

Стисну зубы до боли – до слез,

Кромсает безвинный день – нож,

Думала, будет не больно – ложь.

Падаю сумрачной тенью – в ночь,

Тщетно пытаюсь унять – дрожь,

Под ногами разбитые сны – прочь,

Соблазняя, в спину плевки – что ж.

Сердце крутым кипятком – до дна,

Наплевать на адскую боль – сильна,

Сколько прошло зимы – года два?

До весны бесконечных - четыре дня.

Ветер выводит прощальную – трель,

Бестолковые звезды открыли – дверь,

В нерадивом рисунке судьбы – зверь,

В пустоте мутных зеркал - оскал.

Выживать буду в этой зиме – без тебя,

В снег сажать и растить цветы – одна,

За спиной ниоткуда вдруг – два крыла,

Отчего-то ближе, родней - небеса.

На распутье

Очертанье в сумраке тает,

Тихо полночь идет к рассвету,

Луч Луны силуэт обнимает,

На распутье из трёх черных бед.

На губах замирает выдох,

Рвётся птицей в силке сердце,

Тело болью любви залито,

Заклинаньем пришита смерть.

Просит милостыню у кого-то:

- «Ты подай мою душу, любую,

Пусть разорвана, пусть распята.»

Даже тень на коленях в мольбе.

Травы шелком, земля застелена,

Ночь косынку расшила бисером,

Звезд узоры по небу рассеяны,

Лунный крест распят на земле.

Нити влажные ранних туманов,

Закружили обманным светом,

Руки в тьму до плеч погружая:

-«Не отдам тебе тень оберег.

Я просила убрать соперницу,

Ту, которую любит он больше,

И отдать её бабке-смерти,

Не торгуясь платила вдвойне.

Я просила дать лук и стрелы,

Указать в зеркалах направленье,

Уничтожить моих соперниц,

Почему же все стрелы во мне?»

В зеркалах отраженье разорвано,

И тоска росой, травы холодом,

Голос снизу: - «Желанье исполнено,

Как просила, исполнил вполне.»

Облетает печаль забвением,

Шорох леса и тени страшные,

Время тая, мелькает виденьями,

Ночь сегодня длинней чем день.

Жизнь, любовь на весы сложила,

Кто-то скалит зубы сквозь ветви,

Тень губами луну схватила,

Только всё перевесила смерть.

Луч Луны силуэт обнимает,

Ночь в косынку сложила созвездья,

На распутье туман тихо тает,

Только тень на коленях в мольбе.

Такая досталась душа

Где ты бродила душа, репьями беды цепляя,

Выжженная дотла, за что мне досталась такая?

Ты королева у ведьм, на площадях сожжённых,

Летаешь опять на метле, тело как платье сбросив.

Днём я молюсь за тебя, пытаюсь омыть слезами,

Ты же грешишь за меня, цепляя грехи ночами,

Под утро стучишься в грудь, холодная и босая,

В ранах от молний и пуль, под кожу ко мне вползая.

Просишь святой воды, следы за собой омываешь,

Где же ты бродишь душа, меня каждый раз бросая?

Смиренье тебе не дано, в моей груди тебе тесно,

За что мне досталась душа, такая не человечья.

Как мне держать ответ перед святыми Отцами,

Чем мне тебя удержать, клеткой или цепями!?

Чем мне тебя очищать от бед, грехов и несчастий,

И как мне тебя спасать, если не хочешь спасаться?

Да пропасти только шаг, ты же идёшь не считая,

За что мне досталась душа, греховная или святая?

Мне не узнать никогда, и тело как платье сбросив,

Блуждать улетаешь одна по лабиринтам ночи.

Монетка

Протянула монетку старушка:

-«Помолись за заблудшего сына»

И холодной рукой коснулась,

-«Поставь свечку святому Марти́ну.

Он защитник бродяг на дорогах,

Меня в церковь такую не пустят,

Без платка я и в рваных лохмотьях,

Там же всё так красиво, богато.

Помолись Непорочной Деве,

Пусть она попросит Марти́на,

Указать путь в шальной метели,

Довести до тепла, до порога.

И чтоб не был один в этом мире,

И песчинкой не стал в пустыне,

Сам любил бы, его бы любили,

Помолись святому Марти́ну.

Помолись, может путь укажет,

Без препятствий дойдет до дома,

Если жив он.» - Она замолчала.

И смахнула слезу удрученно.

Мне монетку в ладонь вложила,

И пошла вдоль ограды церковной.

Солнце вдруг лучом осветило.

На старинной монетке – лик божий.

Мёртвые цветы

Он этого не знал и не желал, так получилось,

Но что-то бешеною тьмой по стенам билось,

Кирпичных арок спины выгнулись горбато,

Манил к себе огнями, но себя в руины прятал.

Бредёт шагами время-зверь по стенам улиц,

На мостовой куски асфальта дыбом вздулись.

От взгляда у домов сорвались с петель двери,

От взмаха рук летели вверх туманом перья.

Стекал свет фонарей как воск свечей и капал,

По подворотням ветер выл, ребёнком плакал,

Как гулкие шаги по мостовой стучали годы,

Запущенное колесо лишило в миг свободы.

Река вздувалась, на паром швыряла волны,

Глядя тревожно за весло держал паромщик,

Он Души молча посчитал, монеты взял устало,

Вскричал: - «Где, чёрт возьми, тебя таскало?

Я вечность жду и что твориться в этом мире,

Бушуют ураганы, что мне не усмирить их,

Решил за раз собрать все Души в этом свете?

Зачем устроил на земле ты катастрофы эти?»

Паромщик заглянул под капюшон тревожно:

-«Ты на себя, мой друг, сегодня не похожий.»

-«Вот здесь, - Рука на грудь, - Там что-то бьётся,

Мир изменился, вижу яркий свет и солнце,

И музыка звучит, орган церковный слышу,

И пенье птиц, и запах трав степных и небо вижу.

Там на горе, - Махнул рукой, - Там дом стоит,

И девушка. Её движения воздушны и легки,

Таинственно и чувственно ступает мягко,

Танцует нежно, подпевая себе песней жаркой.

В глазах её бездонных - небо, океаны, море,

Пленительно-таинственная даль простора,

В руках цветы. Увидела меня, не испугалась,

И протянув цветок, приветливо мне улыбалась.

Я сделал шаг, из мрака вышел к ней навстречу,

А тут, - Рука на грудь, - Горит и жжет как свечи,

Увидел мир вдруг в ярком многогранном свете,

Паромщик что это, ты можешь мне ответить?»

Смех громовой взлетел над водами Забвенья,

Трясло паром и берега реки землетрясеньем:

-«Такого не было ещё как мир наш сотворился,

Смотрите Души. Посмотрите, Смерть влюбился!

Но этот дар вручил Господь лишь смертным,

В тебе, бессмертном, как могло забиться сердце?

Чудны дела, но если было хорошо, то мне ответь,

Зачем устроил на земле ты ураганов круговерть?»

Взгляд - молнии удар, зубами скрежет злобно,

Взглянул вдруг на ладони рук он недовольно,

За спину спрятал, улыбнулся криво: - «Было.

Поверив ветру травы шелестели, говорили.

И мне поверила она. Смущенно рассказала,

Во мраке проходящим не раз меня встречала,

Во снах своих. И верила, есть Я на этом свете,

При свете дня, живой, хотела меня встретить.

И я увидел, как очнулся дремавший в веках лес,

И краски брызнули на разомлевший лист небес,

Пьянящий воздух целовался с травами с лугов,

Стелился понизу туман, уснул на крыльях снов.

И тишина. Мы слушали лесное птичье пенье,

Почувствовал внутри себя я странное волненье.

Кругом цвели цветы, мы ими любовались,

Сорвал я для неё. Они в руках завяли, сжались.

Поникли усеянные чернотой истлевших кружев,

Впервые за своё безвременье я так неосторожен,

Она из рук моих цветы взяла, к себе прижала,

И улыбаясь, своей рукою нечаянно мне руку сжала.

Покрылась тленом она в миг и почернела трупом,

Не испугалась, сделав шаг, сказала – «Не волнуйся,

Не больно, всё уже прошло, и чернота исчезла,»

Мне показалась, что она об этом сожалела.

И для меня померк весь мир, оделся бурой тиной,

Я удержал безумный крик, ушёл тропой звериной,

Она звала меня назад, кричала с ветром споря,

Но я вернулся в мрак. Всё было так, паромщик.

Кружил я в холоде ветров, швырял на небо пепел,

Внутри меня тряслась душа, как будто человечья,

У края пропасти стоял, и крылья рвал в лохмотья,

В оковы мраком заковал, но боль в груди огромна.

Я принял всё, я вновь в пути, иду без сожаленья,

И пусть огонь горит в груди, за что-то искупленье,

Я не прошу Творца покой, как было не вернётся,

Так суждено и этот крест со мною остаётся.»

Паромщик трубку закурил, задумался на миг:

- «Наверно это по судьбе. Послушай, меня, друг,

Не просто ведь Господь послал ту кару для неё,

Влюбиться человеку в Смерть не каждому дано.

Но вы же встретитесь ещё, когда часы пробьют,

Ты приведешь её ко мне, отправив в дальний путь,

Тут для тебя всего лишь миг, там для неё - года,

Прощай, - Сказал ему старик, - Уже нам в путь пора.»

Паром отчалил и поплыл, качаясь на волнах,

Паромщик что-то говорил, кивали Души в такт,

Река Забвения неслась в тот свет где нет рассвета,

О, как хотелось и ему уплыть и кануть в Лету.

В подлунный час колдует ночь в небесной тишине,

Тропою из потухших лун бредёт в кромешной тьме,

Взирает сверху в людской мир, им назначая жребий,

Колдует ночь, и искры звезд костром горят на небе.

В котле чернильной темноты варились звезды судеб,

О Душах Смерть строкой читал истории о людях.

«Я человеком быть хочу» - Подумал он печально,

И вдруг звезда упала вниз, блеснув лучом прощально.

Полночный ветер прилетел, шепнул: - «Пора идти,»

Рвалась из тела прочь Душа, держась за нить судьбы,

В миг крылья мрака принесли к страдающей Душе,

От рваных ран солдат страдал, лежал на блиндаже.

Но прежде чем обрезать нить, он заглянул в глаза:

«А хочешь Вечность получить, за просто так как дар?»

Солдат без страха закивал, сказал: - «Согласен, да,»

Впервые снял с себя он плащ, отдал Бессмертья дар.

Смерть добровольно предал мир, он знал на что идёт,

Накинул чёрный плащ солдат, глаза под капюшон,

Исчез во мраке, он ушёл, продолжил Смерти путь,

Заря сломала ночи твердь, и жизнь сломала смерть.

Слагая знаки по камням струилось тихо время,

По травам блесками роса, луна скатилась с неба,

В тот мир от Завтра до Вчера ведёт дорога жизни,

Её покров из трав, цветов руками словно вышит.

Дом на горе, наряд цветов колышет нежно ветер,

Стук сердца бьется как набат, горит желая встречи,

И вдруг из мрака вышел Смерть, и с ним её Душа,

- «Она тебя ждала,» - сказал. Под капюшон глаза: -

«Мечтала встретить ещё раз, клинок вонзила в грудь,

Прости, я не успел спасти. Прощай, пора нам в путь.»

Прошёл туман слепой слезой меж сном и явью света,

Коснулась вдруг его рука, в глаза блеснув рассветом,

Доверчиво пожав ладонь, прозрачной тенью стала,

Она ушла за Смертью в мрак, цветок в руке оставив.

Плывут вальяжно облака над памятью событий.

Лежали мёртвые цветы в крови из мёртвой руки выпав,

Горят на небе две звезды, влюблённым дарят счастье,

Любовь сломала смерти твердь, она ей не подвластна.

Нить судьбы

Аборт мозга

Моделируя веру в вечность,

От рождения и до морга.

Мы взрастили в себе беспечность,

Деградирующего мозга.

На планете, которой пофиг,

Заселили мир лжепророки,

Возомнил человек себя – профи,

И дерьмо мешает с землёю.

Мир беременный человеком,

Не выдерживает прафанаций,

На аборт мозг людей бы направить,

В ожидании реанкарнации.

О косяк мирозданья бы треснуть,

Череп, выбив остатки слова,

Сублимируя человечность,

Поливая, вырастить снова.

Нить судьбы

Ведомая невидимая нить,

Вела судьбу как нищенку бродягу,

Брела у Бога милости просить,

Чтоб по заслугам не было расплаты.

На гребне жизни грешной и земной,

Поникла головою преднамеренно

Вся в трещинах, как камень вековой,

Стояла виновато и потерянно.

И тут с небес святой водой дождя,

Стал душу бог слезами выполаскивать.

Душа неласковая, слов не находя,

Пыталась жестами свой грех отмаливать.

Связующая душу нить с судьбой,

Оборвалась под тяжестью признания.

Тоска тяжёлая как камень вековой,

Поникла и осыпалась раскаяньем.

Ночной звонок

Луна за окном. Звонок среди ночи,

-«Кто там так поздно звонит?»

-«Я разбудил? Меня вы простите,

Просто душа болит.

Не страшно тебе на темной дороге,

Не скучно? Можно с тобой?»

-«Я дома, в постели,

Вы верно ошиблись,

И номер набрали чужой?»

- «А знаешь, тут скрипка

Плачет как ветер,

Ты слышишь прощальный вой?»

- «Я слышу лишь пенье,

Сверчка за печкой.

У нас тишина и покой.»

- «Я плел свою душу

Из холода встречи,

Привыкнуть к тебе боясь,

Улыбкой не можешь

Ты вновь согреть сердце,

А в прочем, в который раз.»

- «Мне голос знаком ваш,

В нем чувства как тени,

Меня обжигают льдом,

И грусть серебром,

Прохладой сомненья,

И страшно хоть вой волкОм.»

- «Смотри уж рассвет,

По ресницам плутает,

Снимает с глаз пелену,

Ну что же прощай.

Я опять исчезаю,

Но следующей ночью приду.»

Страшного сна как паутину,

Липкие сети с глаз,

Кто он, во снах почему его вижу.

Этого мне не узнать.

Рассвет наступает лучами играя,

В россыпях весь небосклон,

С кем говорила, его я не знаю,

Был выключен мой телефон.

Бьётся сердце

Разбудило меня до рассвета,

Неуёмное сердцебиение,

Оттолкнулось от стен вселенной,

И в дыхание ночи оделось.

Вновь не спиться в лунных объятьях,

А душа с привкусом мяты,

Вверх ушла по ступеням странствий,

Затолкать бы её обратно.

Зацелованная ветрами,

Прячет где-то свои секреты,

На краю у времени-бездны,

Пролетая, горит кометой.

На спине тонких шрамов раны,

Разломала душа мне крылья,

Набирая сил для разбега,

Оттолкнула ногами тело.

Заплелись паутинки артерий,

Бьются пульсом под кожей прозрачной,

Разум борется с суеверием,

Звезды ближе, и это странно.

В тонких шрамах спина и вновь крылья,

По серебряным рунам читая,

Набирая сил для разбега,

Оттолкнула ногами землю.

Тут блуждают души веками,

Зацелованные ветрами,

Бьётся сердце о стены вселенной,

Затолкать бы его обратно.

Кто я для вселенной

Начало мирозданья воплощая,

По межмирью всадником в камне,

Бесконечность мира как живая,

Кто я для вселенной, а она мне?

Дышат, светятся осколки тьмы и света,

Созерцая звёздных тайн её глубины,

По межмирью всадником – кометой,

По началу мирозданья пилигримом.

Бесконечность тонких граней мысли,

Яркой вспышкой по потоку жизни,

Кто я для вселенной, а она мне?

Пилигрим идущий по межмирью.

Прыгай и улетай

Прыгай и улетай

Сглотнул торопливо вечер этот бредовый день,

Солнце скривило на окнах луч и исчезло совсем,

Торчат из пустынных строек кости бетонных свай,

В ночь, в неизвестность сверху, прыгай и улетай.

Жизнь истребителем вьётся - штопор или пике,

Без перспективы прорваться, фигу сжимая в руке,

Всё до банальности просто, виски плесни в стакан,

Пялиться тупо глазницами в зеркале тварь-тоска.

Лыко уже не вяжется, утро сглотнуло ночь,

Струйками факт реальности снова вползает в мозг.

Вам никогда не казалось, что в зеркалах – не то?

Надо взглянуть поглубже, вдруг разгадаешь код.

Солнце скривило по окнам в полдень свои лучи,

А вот и вторая бутылка. Виски в стакан плесни,

По пустырям маняще стройки бетонных свай,

Вверх самолетом бумажным, прыгай и улетай.

Не привыкай

Не все мной выпиты дожди,

Стекавшие по крышам вниз,

Чем затушить пожар в груди,

Душевных ран песок залить?

Условность пятничного дня,

Заполнить сворой-мыслей сон,

Опять по рёбрам крыш скользя,

Поём мы с ветром в унисон.

Внутри сухой песок глотком,

Заполнил душу как стакан,

Ты мне вчера шепнул тайком:

«Не привыкай к моим губам.

К моим глазам не привыкай,

Утонешь в необъятной тьме,

К моим рукам не привыкай,

Замёрзнешь в холоде, в зиме.

Не сможешь привязать к себе,

Ловя ладонью лунный блеск,

Ты цепью, сетью крылья мне,

Не сможешь оторвать совсем.

Впитаешь боль разлук, печаль,

И будешь призывать в мольбе,

Не привыкай к моим речам,

Безмолвны речи в пустоте.

Не привыкай к моей любви.»

Горячим шёпотом песок,

Пустыни выжженной земли,

По телу змеями прополз.

Не все мной выпиты дожди,

Стекавшие по рёбрам крыш,

Пустыня выжженной души,

Хранит в песках горячих ложь.

Босиком по земле

Босиком по холодной земле,

Горсть секунд разбросала как камни,

Тьмой пресытившись, злобный бес,

Рисовал мою душу маркером.

Соскользнул лунный скальпель лучом,

Разрезая на коже созвездья,

Ребра неба раздвинув рукой,

Потянул за собой к чёрной бездне.

Все шептал как тени в ночи,

«Ближе к бездне, подальше от солнца,»

Силуэт обтекал воск свечи,

Воздух внутрь втекал холодный.

Умирает день над землёй,

Истекая, капает кровью,

Бинтовал тьмой бес горизонт,

Сыпал звёздами небо как солью.

Сердца стук амплитуды считал,

Исковеркал слова латыни,

Душу маркером рисовал,

Шифровал, ждал пока остынет.

Кровоточащих ран облака,

Над безликой бездной рассветом,

Разорвав бинты, тьма ушла,

По дуге в купол неба – светом.

Солнца скальпель скользит лучом,

Рассекая прохладу ночи,

Смахнул бес рисунок хвостом

И исчез в мраке бездны молча.

Босиком по холодной земле,

Раскидав горсть секунд как камни.

Шла по небу как будто во сне,

На душе рисовала свет маркером.

Пепел на ладони

Памяти бурятского шамана Виктора Шоно.

«Зачем ты тычешь взглядом ветер,

Песчаной бури маятник ломая?»

На это ты, шаман, себе уже ответил,

Оставив душу у священного Байкала.

Горишь костром у Будды на ладони,

Мерцают огоньки чаш ритуальных,

И брызги в воздухе от благовоний,

Окутывают тело, душу верой очищая.

Молекулой, песчинкой во вселенной,

Касаясь лбом святыни с покаяньем,

Скользящей точкой в этом мире бренном,

Всю суетность познал ты мирозданья.

Камлая в лунный бубен над Байкалом,

Бой бубна то лавиной, то чуть слышно,

С варганом-ветром песня нарастает,

Ей подвывает шоно-волк надрывно.

Удары тайбор-колотушки своей мощью,

Под небосводом купол юрты заполняют,

Два цвета у шамана – белый - черный,

Плохое и хорошее вокруг него летает.

Жизнь - пыль и пепел на ладони Будды,

Качается ковыль по берегам Байкала,

В такт ритмам звука из священного обряда,

Горит звезда Шоно в созвездии шамана.

«Шоно» с бурятского – волк.

Мой злой гений

Утро с привкусом кофе и сухого вина,

Оно преследует меня словно алкоголичку,

Утонула в тебе навсегда, опасная глубина,

Я чувствую, это становиться неприличным,

По стенам двери дают пощёчину сквознякам,

Голос охрип от простуды, по плечам дрожь,

Прячу холодные пальцы в длинные рукава,

Вместо слез пустота по ресницам, не дождь.

Как змея заползая, шелестит моя тишина,

Инеем намерзает, нервная, многоглазая,

Знал бы ты, что сидит в темноте по углам,

Смотрит проклятая, она на меня не моргая.

Вьётся твоя музыка надо мною как смерч,

Вся в дыму сигаретном, сизая, словно язва,

Горло моё дерёт, заставляет меня подпеть,

Растерянно раскрываю рот, тишина грозовая.

Сдёрнули без намёка и знака слова с языка,

Мне была жизнь подругой, стала заказчица,

Мне бы подпеть, но опять шелестит тишина,

На меня с утра́ твоё влиянье заканчивается.

Утро с привкусом чёрного чая и сухого вина,

Тишина скользкой змеёй заползает на стены,

Вырваться бы из плена, но опасная глубина,

Завязла в тебе навсегда, злой мой гений.

Ключ от потери

Утренний свет прожигает звёзды.

Сердце колотит ударом в бубен.

Слово срывается с губ – «Поздно,»

Вторит душа ему – «Будь что будет.»

Тянется лучит от света к тени,

Застывшей слезою дрожат ресницы,

Упавшие руки лежат на коленях,

Мёртвые, как упавшие с неба птицы.

Стрелки часов часовыми ходят,

Время летит и ему кто-то верит,

Я отыскала ключи от потерей,

Теперь я к ключам ищу чьи-то двери.

Дом ли любимого, храм ли небесный?

Сколько искать я их буду по свету,

Руки темнеют как дым сигаретный,

Чёрные пальцы как воронА перья.

Сколько идти до лазурного неба?

Или ползти под сжигающим солнцем?

Вверх как вьюнком, как змеиным побегом,

Тесно прижавшись к камням соборным.

Ключ подошёл, но открытые двери,

Нет ни души в переполненном храме,

Господи, как мне вернуть все потери,

Если ключ этот смертью подарен?