Чернозём

Чернозём

"Правнук"

Я решительно старею и одной ногой в болоте

созависимых капризов и говна в круговороте.

Тянет лямку день вчерашний и берёт за горло грубо.

Я по гамбургскому счёту потерял последний рубль.

Сёрбать этанол из чаши – по-простому набухаться –

тоже не хватает денег. А в наплечном моём ранце

передоз и блистер сверху, горсть таблеточек зелёных

я ношу всегда на гибель дней особенно зловонных.

Вон ВоГРЭС дыру озона раздвигает точно бёдра

куртизанки без трусишек и трубу вставляет твёрдо.

Травит Тошногорск весомо и котов окрестных тоже.

С каждой выдохом и вздохом не становимся моложе.

Немощные горемыки в круговой поруке суток

набивают у фастфудных ГМО в пустой желудок.

От властей не отпинаться, от реальности – подавно.

Хорошо не знает пращур, как живёт мудацкий правнук.

"Воин"

Кто из диванных войск,

тот держит говномёт на взводе

и шарит в новостной

повестке лучше, чем Володя.

"В.В."

(отцу, Виталию Владимировичу)

Послушайте! Если звёзды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно?

Маяк.

Маяковскому В.В.

довелось сложить однажды

в буйной смалу голове

строчек пару для сограждан.

Если зажигают свет

звёзды лампочкой далече,

значит, где-нибудь в Москве

отблеск их украсит вечер.

Точки в чёрной синеве

служат издавна поэтам.

Маяковскому В.В.

думалось, что дело в этом.

Вспышки, стало быть, роддом

новоявленного чуда.

Папа, я не астроном,

но за космос шарю круто.

Перегретой голове

не зажечь лучи сверхновой.

Притуши звезду, В.В.,

чтоб зажечь когда-то снова.

"Драка одноклассников"

Я не сказать, чтоб мучаюсь, но в памяти пробел

и встречу с одноклассником не всковырну со смаком.

Не по себе от качества; не помню как робел.

Слайд-шоу избирательно сменили снова ракурс.

Кулак над головою летит, Серёга в жбан,

казалось получил, - о, как! - и хлопают погодки.

Я хлопотных проблем тогда не знал как бонвиван,

и слов таких не разумел, как мамочку сиротки.

Воображений детский дом давно идёт под снос.

Кто победил в зарубе той припомнил я постфактум,

Вот били мне с размаху в нос, а повредился мозг...

У оптики бывалых дней, похоже, катаракта.

"Кубик Рубика как метафора бытия"

Играя в кубик Рубика не верили, конечно,

в его погрешность,

грани и поломку.

Уйти в сторонку

означало неизбежно

принять на внешность

удар массированный, громкий.

Задуманный канон и радовал, и в горе

нас обращал, а в споре

рождались сотни истин.

Игры корыстен

умысел, как не старайся априори.

В распутнике, и в живодёре

найдётся схожесть мысли.

"Классика"

Ребятушки писали,

рифмуя на глаголы

о том, как цвёл физалис

и плакали пионы.

Читающим те строки,

свеча светила в рожу

шнурком верх кособоким.

Воск тёк и девки тоже.

Век золотой, серебряный.

Есенин или Лермонтов

у вечности заверены.

Как метко дух их передан!

А нонче, чо? Оксюморон.

Строчить мудрёно незачем.

Созвучие и лишь оно

как смысл малый, ветреный.

Постмодернизм тик-тока

межу стирает свайпами.

Дурной мемас из стока

поддержим сразу лайками.

В гербарии подсохшие

Бурлюк и Рамазанова.

Земфиромашки павшие.

Откройте книжку заново!

А я собрал бы в линию

любительниц высокого.

Девчонки б в шею приняли

и, перепачкав, локоны,

сторчались бы в том коконе

стилистики моей.

Глотай и млей.

"Вечное возвращение попаданца"

Геннадий вены скрыв, не утонул.

Не пришёл за Геной Вельзевул.

Круг ада не назначил; куда всё проще.

Плывут к возврату самоубийцы мощи...

на оттоманке дух в сексе зарождая...

Вечности опять и снова запятая.

Из века двадцать первого в нуар

к агонии Союза в грозный март,

чтоб чрез семестра три матери утробу

покинуть и кожу натянуть как робу.

Постперестройки корабельный карцер.

Времени река толкает попаданцев.

Вокруг такие же. Народ в шивьё

китайское рядится; Генка мне

однажды произносит: - Желанья мало

доживать, проснувшись в теле исхудалом.

Повешусь, вскроюсь. - Обещал Геннадий.

Но я-то знаю суть череды проклятий.

Небытие, возможно, атеисту благодать,

но разве цикл мы способны разорвать?

"Содом"

Предельно прав, кто заимел

счета однажды за бугром.

Коррупция и передел

в РФ как истинный Содом.

А как же пролетариат,

не помышляющий о том,

как важен блат и частный фарт

победы верной в спортлото?

Нужда трудягу на завод

под задницу вперёд пинком

погонит, прокормить, чтоб рот,

увы, посредственным пайком.

Дочурки побегут в вебкам,

ведь куш на первый взгляд весом.

Они покажут дуракам

прогнуться как под каблуком.

Знакомство свяжет и сынок

с продажным путаясь ментом.

За лёгкий прайс получит срок,

тюремный тлен познав потом.

Наркокурьеров миллион

и шлюх за выбритым станком

не сосчитать; за клоном клон

финансовый раздавит ком.

Коррупция и передел

в РФ как истинный Содом.

Предельно прав, кто заимел

счета однажды за бугром.

А что до честного труда...

Людей успешных тоже сонм,

но многим проще вслух страдать

в круговороте роковом.

"Туалет"

Расторопно спустившись в цокольный этаж, Игорь обратился к скучающей грымзе. Сидела она в пластмассовой коробке размером с вертикальный гроб поставленный на попа. Дверь, отороченная чёрным, задавала отрицательное настроение.

- За туалет здесь смогу расплатиться?

Из-под совиных очков скользкий взгляд мазнул, оценивающе сверля каждую складку заношенного пальто.

- С тебя восемьдесят, из рабочих кабинок только шестая. Мимо не срать, бумагу бросать строго в урну.

Тон был куда отрицательнее и без того не самого злачного места на привокзальной станции.

- Можно и помягче, бабуль. Матку лечи, пока она тебе не подкинула хлопотных проблем в виде онкологии.

- Без сопливых разберёмся. - Донеслось в ответ. Сдачу женщина фривольно бросила и та, разлетелась будто брызги луж под сапожком изучающего мир детсадовца. Отрекошетив от стены, рублёвые монетки падали, звеня по гулкому кафелю.

Игорь едва ли успел поймать пятак, прежде, чем тот успел шлёпнуться в разводы осенней слякоти. Не успел парень сделать и пары шагов, как свет перед глазами померк. Некто пробасил слева:

- Реакция не из лучших. Иди за мной. Испражняться больше нет нужды.

- А? - только и успел произнести молодой человек.

- Скосила тебя аневризма, покойничек. Ты сам выбрал разменную монету. Добро пожаловать в ад. Дальше по коридору фабричный котёл с номером 86.