Чёрная летопись

***

Тьма — наша Великая Матерь, Тьма — наш Древний Учитель, Тьма — нашего Бытия Праматерь, Тьма — наш Соблазнитель и Креститель.

В вечности тёмной без глаз ползем мы. Паразиты, песчинкам подобные, Что поселились в обители Тьмы. С рождения тянущие камни надгробные.

Не узнали б мы Света обжигающий луч, Если б не родила его Пустота... Не узнали б мы слёз горестных туч, Если б не родила Небеса Темнота...

Мы бы не увидели распятия Христа, Коль не было бы бесчувственного Зла. Не узнала бы приюта нищая сирота, Если бы Жестокость Сочувствие не родила.

Так помните, дети, необъятность Мрака! Помните — откуда пришли, туда и вернёмся! Запомните — род наш бродит, словно собака, И без Тьмы мы обязательно с пути собьёмся...

Воин Бога

Горят города, плачут матери,

Воины падают в гнилые гроба,

Молятся убийцы святой Богоматери,

Небесного дворца достигла мольба.

Но ты не увидел победы святой...

Ты пал, поражённый еретичной стрелой...

Ты наконец отбросил оковы жизни земной...

Ты в последний раз произносишь слова молитвы боевой...

И вот, наконец-то, ты увидел Его.

Творца, Создателя, Бога воочию узрел!

Разве ты боролся не для того,

Чтобы ангелов хор твою душу воспел?

Сидит на троне величия монолит.

Сияет златом и серебром Его лик.

Никто подобную мощь на холсте не изобразит.

И перед Ним стоит его сын-мясник...

Противен Ему твой восторг...

Отвратительны Ему от твоих победах рассказы,

Омерзительно Ему слышать, как ты заполнил тот морг...

Оскорбительны для Него твои детские экстазы...

И вот идёшь ты Богу навстречу,

Хочешь войти в Царствие его.

И ангелы это видят, грустно щебечут,

Ведь они знают, что падать тебе глубоко.

«Я создал вас равными и учил вас путям

Истинной святости и добродетели.

А вы исказили писанье и понесли смерть к крепостям,

Где прятались ваши братья, грехов ваших свидетели.

Так не смей же звать меня отцом!

Тебе место рядом с братом твоим Люцифером!

Хвались ему своим грехом!

Ведь он таким же, как ты, был миссионером.

Как вы не поймёте...

Любое убийство — это грех!»

Стань моей целью, прошу...

Прошу, убеди меня в обратном...

Убеди меня, что я глубоко неправ...

Что я живу в мире не отвратном,

Что вся эта жизнь стоит трат.

Скажи мне, в чём вечности цель?

Объясни мне, зачем же всё это нужно?

Скажи мне, что в конце прячет туннель?

Объясни мне, куда мы все идем дружно?

Я не понимаю жизни людей...

Я не понимаю, зачем они тянут ноши.

Я не понимаю дающих жизнь матерей.

Я не понимаю ни стариков, ни тех, кто моложе.

Я на тебя уповаю и в тебе лишь надежду ищу.

Ты — мое сладострастное желание.

Я к тебе в гости в будущем зачастил.

Там, где ты, кончается мое самокопание.

Так прошу, не оставляй меня одного

Без цели бродить в бесцельной пустыне.

Позволь мне воспеть красоту лика твоего.

Позволь мне быть твоим навечно и отныне.

Я не от мира сего, ибо ты — мой мир!

Да, я неловок, да, я чудак и никчёмный простак,

Но позволь мне быть, позволь идти, мой ориентир.

Я буду жить, как твой преданный на цепи вурдалак.

Аббадон

Ангел, погибель несущий...

Бог, трехглавый властитель...

Дракон и король всемогущий...

Грешников ангел-хранитель...

Склоняясь пред образом Твоим,

Лжепророки о пощаде молят, страдая.

Мы же мощь Твою боготворим,

Мы же злость почитаем, что тебе как родная.

Бог, чьи головы змеям подобны,

Самих себя Ты пожираешь в гневе!

Ведь Ты — битвы, что междоусобны,

Твои же идеи гниют в твоём же чреве...

Один из Тебя есть гнев и отчаяние,

Он боли и пороки, ненависть и смерть!

Он тоска, одиночество и неприкаяние!

Один из Тебя есть нерушимая твердь!

Один из Тебя есть благодетель и ум.

Он хитрость, знание и честь!

Он вместилище саморазрушительных дум.

Один из Тебя есть спаситель, что себя забывает учесть.

Один из Тебя есть царь всевластный.

Он правит другими собою и укрощает себя.

Он император, что никому неподвластный.

Один из Тебя есть укротитель других Тебя.

В извечном споре с самими собою

Ты правишь всем мёртвым и живущим...

Ты повелеваешь силой злою

И являешь собой шторм, убивающий и создающий.

...

Играя в покер со смерти адептом,

Я страшусь его ухмылки коварной.

Страшусь кары, воспетой адским квартетом.

Со страхом вспоминаю поступки жизни вульгарной.

Жизнь — лишь партия в карты,

А наши поступки — карты в колоде.

И неважны в сей партии ваши азарты,

Важны куплеты-поступки в жизни-оде...

Если прожили вы достойно, как человек,

То флеш-роял будет у вас на руках...

Если как зверь недостойный вы прожили свой век,

То страдать вы будете вечно в своих же грехах...

Страсть

Окутанный туманом беспечных фантазий,

Заседаю в тени лунных слёз.

Спасаюсь от жестоких однообразий,

Пожирая душой нектар собственных грёз.

Я, пав на колени, смотрю на тебя,

Ты властно взираешь на мой голодный оскал.

Я лезвием страсти твоей пронзаю себя.

Ты погружаешься в мой мрачный астрал.

Теряю себя в жажде бесконечной,

Ты — мой яд, моё лечение и грех.

Видишь меня своей игрушкой безупречной,

Плодом, что ты хочешь забрать ото всех.

Тебе я отдамся, меня заберёшь ты себе.

С тобой единым стану целым я навек.

Меня обнимая, чувствуешь пламя в себе.

Моё ты пристанище, мой тёплый ночлег.

Мёртвой хваткой держу сердце твоё,

И не брошу я тебя в этом мире.

Я вонзённое в твою душу копьё,

Ты не оставишь меня гнить в сей сатире.

Перерожденный

Ритуалом крови и огня Вернулся в сей мир. Мантия Тьмы для костей — кожа, броня. Вернулся вновь культистов кумир.

Пылающий взор, ухмылка клыков. Тощие пальцы с когтистым концом. Желание найти, покарать врагов. Возвращение в мир великим грехом.

Тиран и владыка царств тёмных, Убитый в спину коварным ударом, Возродился в хребтах огромных, И опалит он земли возмездия жаром!

Вновь злодея чело украсит корона. Вновь будет править он нами. Вновь он погибнет у своего трона. Вновь он вернется, темным кумиром...

Шаг в небеса

Взирая на небо ночное,

Забываю тяготы жизни невечной.

Вспоминаю всё неродное людское,

Думаю о жизни моей скоротечной.

Делаю шаг в вечную, как я, пустоту

И падаю вниз навстречу земле.

Лечу вниз, отринув жизни суету.

Лечу вниз, отдавая себя мгле...

Темнота меня пожирает, забирая себе.

Крылья расправив, взлетаю вверх,

Аки дракон на фамильном гербе.

К звездному свету мчусь я наверх.

Там в тишине вечного купола тьмы

Я нахожу своё место в сём мире.

Я избавляюсь от оков земной тюрьмы.

Избавляюсь от роли в этой сатире.

Там в одиночестве среди облаков

Обретаю я истинного себя...

Могу узнать красоту лунных стихов.

Могу засиять, смертных слепя...

Чёрный мечник

Кровожадный спаситель, жестокий герой,

Внимательный сыщик и лживый чемпион.

Тот, кто кровь чудовищ льёт великой рекой.

Тот, кто отчаянно ищет достойный себе трон.

Черный мечник — палач монстров, великая тень,

Что следует за жертвой, нарушая закон.

Чужие судьбы, вражие черепа — лишь ступень

К короне, что носит пока что Харон.

Порождение ночи на службе добра.

Цветущий, как нарцисс, эгоист.

Жизнь — это постановка, игра,

А он главный актёр-альтруист.

Пускай плюёт он на мораль

И другие герои боятся его,

Благородна окровавленная сталь

И сочувствие его велико...

Судят его за методы сотни героев,

Благодарят его тысячи душ безвинных.

Проклинают мечника любители разбоев,

Монстры бегут от него в кошмарах звериных.

Решайте же сами, кто он такой.

Может, он обманщик и бессердечный мясник?

Может, он немилосердный, но справедливый герой?

Ясно лишь одно: образ его весьма многолик.

Разрушитель

В яме мрачной, в яме гнилой Живёт некогда великий народ. Давно кары ожидает их род. Ждут, когда кровь польётся рекой.

В стремлении греховном, В величии грязном погрязли. В болоте гноя всей расой увязли. Умерли давно в плане духовном.

Выжит досуха мир их родной. Не осталось лесов, нет тут полей, И не плачут о планете, не рыдают по ней. И никто не признает этот ужас своею виной.

Небосвод пожрал чернейший смог, Океаны грязи омывают больной континент. О лесах можно узнать теперь лишь из легенд. От прекрасных полей остался кровоточащий ожог.

Разумные создания паразитами стали. Собственный мир пожелал их убить! Бог не сумел сей кошмар завершить. Приговор смертный себе они подписали.

Не верил в то, что сей ужас сулит... Не верили, что агония мира монстра породит. Но продолжали верить, что кто-то их защитит. Продолжали верить, что Он их простит.

В агонии Разрушитель был порождён. Боль и страдания гниющего мира сотворили его. Он же не оставит после себя ничего... Конфликт расы с миром вот так был решён!

Разрушитель начал свой крестовый поход. Изничтожая жизнь, низвергая города, Он очищал землю, рушил гордыни плода. Крики боли освещали его приход.

Они беспощадно глумились над миром своим И Разрушитель карой обрушился на них. Но гнев его всё же однажды утих, Когда последний в могилу пал к трупам другим...

Дружба

(Посвещается мои друзьям)

Я долгие годы знаю этих людей.

Они мои друзья, дороги они мне.

Каждый из них - тот ещё прохиндей,

Но с ними эта жизнь приятней вдвойне.

Один полноватый, высокий, смешной.

Хоть не брит, но умён и точен в словах.

Хоть слов его запас пусть и негустой,

Но добрые мысли у него всегда на губах.

Раздражать он умеет, спору нет.

Но есть в нём что-то, что привлекает.

С ним и хочешь, и не хочешь провести сотню лет.

И что греха таить, с ним никто никогда не заскучает.

На удивление, в банде есть и подруга.

Опасна, хитра, энергична и по-своему добра.

С характером дама, та ещё бандюга.

Всех на авантюру за собой тащит и не бывает хмура.

Пусть только враги её будут злить,

Ведь в гневе её сам дьявол боится.

Ей не проблема даже друзей поколотить.

Она и мертвого заставит оживиться.

И последний из нас - молчаливый хитрец.

Машин бездушных повелитель и манипулятор.

Но и такой в силах устроить настоящий трындец,

А порой он тихий, невидимый оператор.

Слушатель молчаливый и верный.

Знает он всё, что когда-либо мы рассказали.

Интерес его ко всему безразмерный.

И невозможно представить, чтобы его из банды убрали.

А в центре стоит молчаливая тень,

На друзей с трепетом взирает.

Их за лучшее время благодарю каждый день.

Буду верить, что азарт наш лишь нарастает.

Человек и автор

”Зачем? Зачем всё это надо нам?

Зачем стихи, книги, истории и твои идеи?

Зачем за машинкой печатной сидим по ночам?

Зачем мы строим мрачные ужаса галереи?”

”Не дано тебе понять замыслов моих.

Ты лишь простак, а я - всё лучшее, что было.

Не уж то раны твои моё творчество вскрыло?

Не хочешь слышать, старина, про них?”

”Свои я беды знаю! Не вспоминай ты боли!

Не нужны нам черти, демоны и прочий бред.

Мы во мрака плене, а ты - конструктор сей неволи.

Если бы не ты, смогли бы мы прожить без бед!”

”Ты повторяешь их слова. Слова рабов без воли!

Ты хочешь счастье в стаде бренном обрести.

Хочешь забвенно застрять навечно в сей сети.

Ты слабак, боишься себя самого до адской боли!”

”Рабами их называешь, а себя мнишь королём!

Ты лишь мрачный дух без тела, шёпот в тенях!

Ты, как дьявол, пожираешь меня с голодом живьём.

Тебе суждено сгнить в забвении, в кровавых дождях!”

”Я похлопаю, прекрасный слог, отменная тирада.

Но позволь спросить, кто ты, друг любезный мой?

Можешь ли ты людям сказать, кто же ты такой?

И с чего ты взял, что ты не заслуживаешь ада?”

”Я - человек, а ты - безумный образ.

Ты - простая ложь, бредни мрачного тумана.

Тьма - твоя мать, она твой прообраз.

Грехи твои на страницах собственного романа”

”Да, я порождение Тьмы, а ты лишь сосуд.

Я созидал, я творил, а ты мешал всему.

Не находишь, нам будет лучше по-одному?

Но почему-то нас единым целым зовут”

Святая хрюшка

”Думаете, люди, лишь о корове святой,

А у меня, на деле, святая хрюшка на руках” -

Сказала мне Богиня, веля описать в стихах,

Её питомца со страстью неземной.

Свинка домашняя у Богини Света есть,

Любит она свою хрюшку безмерно

И ухаживает за ней закономерно.

И ей он не успевает надоесть.

”Мистер Хрюндель” ему имя придумала она.

Хоть отец хотел ей величественнее зверя,

Но у дочки его была совершенно иная затея

И хрюшка сея ей на праздник была подарена.

Косо на свинку, с тех пор, смотрела родня.

Думали девочка с ума сошла совсем,

Ведь такой зверёк Богине нужен зачем?

Это была загадка и для них и для меня.

Она мне сама решила дилемму.

Сказала, что Хрюндель её просто веселит.

Он может её утешить, когда душа её болит.

Хрюшка секреты её надёжно хранит.

И пускай остальные зовут его: ”Паразит”,

Богиня любит его и никто её не переубедит.

И любит она, когда свинка на коленях сидит.

Так что в нем она не видит проблему.

Милый довольно, этот Хрюндель, зверёк.

Не пёс, не орёл, обыкновенный он свин,

Но любит хозяйка его уже год не один.

Он ее когда-то от рутины скучной отвлёк.

Повелитель

Нет, это не небо ночное,

Это крылья могучего дракона,

Это символ власти темного барона,

Это нечто иное, нечто совершенно чужое.

Он наблюдает за нами и видит всех нас,

Он наслаждается пороками людей.

Повелитель посылает своих слуг-чертей,

Чтобы греховный его интерес не угас.

Они подтолкнут нас к краю бездны,

Чтобы Повелитель насладился падением.

Чтобы Он следил за этим спектаклем с восхищением.

Их злодеяния не безвозмездны.

Награда слугам - дьявольский смех Повелителя,

Его удовольствие - наше грехопадение,

Его досуг - наше вечное мучение,

Так будем ли мы ублажать наших душ покорителя?

Решайте сами, друзья мои.

Можете поддаться зову Повелителя и злодеями быть.

Можете попытаться лекарство от греха раздобыть.

Сами раскрывайте души своей слои.

Повелитель же будет за вами вечно следить.

Он будет ждать с трепетом в сердце гнилом.

Он будет пытаться тешить вас грехом.

Он будет веру в вашу злобу хранить...

Глашатай

Не бывает демона без работы.

Кто-то толкает нас на грехи,

Кто-то в обличии музы даёт нам стихи,

А кого-то терзают артистические заботы.

В свете красной, великой луны

Глашатай торжественное шоу устроит,

Бесов-работяг он нагло побеспокоит.

Этот спектакль слушает пол адской страны.

Глашатай воспоёт подвиги владык.

Он будет петь и воспевать их злодеяния,

Он оставит без внимания грешных криков звучанья.

На весь Ад прозвучит торжества рык!

Подпевает ему гончих адский хор,

Шоу его сопровождают танцы суккубов,

Им ритм даёт оркестр мучителей, душегубов.

За ними следит не один десяток свор!

Глашатай - любимый рассказчик своих господинов.

Среди слуг он считается любимцем и элитой.

Его речи звучат для всех усладой ядовитой.

И даже своих владык он считал толпой простолюдинов!

Ведь кто они по-сравнению с ним?

Какие-то короли не сравнимы с великим артистом,

Любой из них на его фоне будет статистом!

Он чаще их был боготворим!

Он воплощение гротескного таланта!

Хоть глашатай лишь славит сидящих на огненных тронах,

Он был главной звездой на царских сценах и павильонах!

Слава его была краше чистейшего бриллианта!

Улыбка послушницы

Есть на свете одна интересная дама.

С игривой ухмылкой и хитрой душой,

Хранит она секрет свой неземной.

Так узнайте про странности её жизни уклада.

Дама эта не простой человек.

Послушница она в одном монастыре.

Была она подобна старшей сестре

И сама решила так прожить свой век.

Черный балахон и белый капюшон

Скрывали лицо и фигуру,

Прятали подлинную её натуру.

Таких как она по миру не один легион.

И забавная история приключилась с ней,

Когда странник в монастырь их пришел,

И заворожённый он так и не ушел.

И с ней не связали ни одну из смертей.

За долгие годы бедняга тот очень устал,

В странствиях людей пару лет не видал,

А потому долго он не решал,

Когда послушница поманила в подвал.

Не знал, что за бесом попятам он шагает,

Игривая улыбка подчинила сие лицо.

Послушница приготовилась отведать мясцо,

Ведь власть её над ним нарастает.

Сперва он поведал все как есть,

Рассказал про скитания, как люди живут,

Потом заметил, что у хозяйки слюнки текут

И позволил ей себя съесть.

И тут она отрастила когти, копыта, клыки,

Долго и страстно мясо жевала,

И кровью потом странника запивала.

Голод адский не оставил от него и башки.

Перекусив и сделав зубочистка из костей,

Ушла она с преступления места.

И после того как отгремела фиеста,

Она к рутине вернулась как можно быстрей.

Не первой свежести был тот обед,

Но придираться к такому дело гурманов,

Ведь нет такой тушки, чтоб была без изъянов.

Но факт - прошлый был получше как рулет.

Каких только она не ела гостей.

Был и военный, и писатель-поэт,

Старичок, пастушка и музыкантов дуэт,

Танцор, станцевавший посмертно балет,

Певец, что так и не был отпет,

И учёная дама, что носила синий жилет,

И повар, что сам приготовил себя на обед.

Каждый перед смертью подчинялся лишь ей.

Улыбка сей дьяволицы вредна для людей.

Её адская магия одурманит любого

И не даёт дать отпора никакого.

За гипнозом скрывает улики смертей.

Живёт монастырь обыденной жизнью,

Никто и не знает, кто всеми здесь правит.

Какой дьявол бедняжек монашек дурманит.

Жизнь здесь привлекает мирной тишью.

И c сестрой мирно она выполняет работу.

Сестра та самый простой человек

И не понимает с кем проживает свой век,

И чувствует сестрёнки любовь и заботу.

Но, наверно, историю эту придумали лживо.

И храм к вам ближайший безобидное место,

Вас там даже откормят без протеста.

Принесет еду послушница, улыбаясь игриво.

Опозоренный автор

Много историй хотел я поведать,

Желание было, было и яркое слово,

Осветить свою мысль захотел я толково.

Но увы реальность позором захотела отобедать.

Я много старался, прилагал я усилья,

Но все равно не признан я был и я стал смешным.

Они говорят о том, что я находил вечно тупым.

И мне оторвали выдуманные крылья!

Нашел я сюжет, что необычен.

Казалось, они примут новые взгляды,

Новые идеи и сюжетные наряды.

Но по отношению к новому люд весьма истеричен.

Надо мною смеялись, издевались и желчью метались.

Идиотом прослыл я лишь за желание,

За новых идей разжигание.

А ведь они мне умными людьми казались...

Я дал им то чего они хотели,

Но в новой обёртке и другим языком.

И поэтому для них я стал дураком.

Меня все винили за отречение от взглядов, что уже устарели.

Я понял мотив и я усвоил урок.

Новых мыслей, моих идей им не надо,

А нужны им идей их собственного фасада.

Играть мне классику, а любимый мною рок.

Так скажите, я правда дурак?

Поэты, творцы и просто друзья,

Разве должны мы быть на поводке дурочья?

Или мы должны стать чем-то новым для этих зевак?

Может нам стоит воспеть свой мотив?

Классику оставить, в небеса воспарить?

Одних и тех же мы будем боготворить

Или нам устроить парад инициатив?

Безумный творец

Жил на свете безумный творец,

Черной музой был он покорён,

Чудовищной идеей был он ослеплён,

Ко всем относился как последний наглец.

Безумным потоком идеи рождались.

Безумным стремлением они воплощались.

И люди в страхе у окон кабинета метались,

И своими фантазиями они ужасались.

Творец создавал, он творил и пытался.

Без перерыва работал каждый он день,

Над проектом корпел он сквозь лень.

Спустя сотни попыток он так и не сдался.

Но люди устали боятся и созван был суд

Над безумцем, над автором тёмного чуда.

Над создателем ночного этюда.

Судили его за идею, за бессонный труд.

И люди боялись не зря, и правда безумцем он был.

Законы вселенной, природный устой

Решил пошатнуть сей герой.

Говорил, что для этого в мир он прибыл.

Зверем безумным обернулась толпа.

Творца осудили, порицали, корили,

В бедах различных его все винили.

И впредь не пересекается с ним их тропа.

Был изгнана в далёкие, в адские края

Тот, кто безумием был одержим.

С творцом был люд непримирим.

В тех изгнаниях мучали его страданий моря.

Но никто главного спросить не сумел.

Почему он безумен и над чем он корпел?

Какие идеи на суде он страстно воспел.

На этот вопрос ответ дать я посмел.

Хотел он помочь всему миру.

Хотел приручить саму суть бытия.

Но не позволила ему толпа дурочья

Подарить нам ключ к сему элексиру.

Подчинить себе хотел он материю эфира

И пустить во служения нуждам людским.

Сделать мир не таким чёрствым и не настолько сухим.

Работал творец во имя целого мира.

Оттого и сошел он с ума.

Бредовая мысль, что сулит рая постройку

Его определила душевную настройку.

Помочь он хотел, но в итоге забрала его Тьма.