Часовщик

Часть 1. Искупление

Часовщик

Баллада в трёх частях

Часть I. Искупление

Светает. Церковь. Скудный город.

На стенах мрамора следы.

Последний, самый жуткий довод —

Здесь искупленье тишины.

На кольях руны, ведьм знаменья,

А с потолка стекает кровь.

Звезд роковых несет гоненье...

Прости, прощай, моя любовь.

Я полудемон, полудьявол,

Не искупивший прах грехов.

Я слишком долго в мире плавал,

Оставив лишь костер стихов.

Я болен жизнью и тобою,

И не скажу тебе «прости»,

И не свяжу своей судьбою —

Все беды прошлые пусти.

Я эгоист, я дерзкий воин,

И в этом я виню себя,

Но знаю: я бы был достоин

Однажды полюбить тебя.

Я мучаюсь порой от жажды,

Глуша внутри немую боль.

Я верю: ты придешь однажды,

Но ты уже не будешь той.

Ведь мы меняемся с годами,

Темнеет наша сторона.

Мы — лишь блуждающие тени,

И наша сущность такова.

Нет в мире столько извинений,

Чтоб охватили весь мой быт,

И нет таких былых мучений,

Чтоб я тоскою был убит.

Я здесь пишу тебе посланье,

Я трус — не смог сказать в глаза.

И так нелепо покаянье,

И так свежа моя строка.

Я верю: ты придешь однажды,

И снова церковь зацветет.

И розы вспыхнут точно также,

Как в первый наш с тобой полет.

Часть 2. Шабаш

Под кровом ночи, в полнолуние,

Среди свечей и чьих-то глаз,

Явилось вдруг ко мне виденье —

Его безумный, тайный час.

Я будто кожей ощущаю

Прикосновение чьих-то рук,

Но всё наутро забываю,

И пропадает тёмный друг.

Костёр зловещий, мрачны тени,

И ноги в пляс мои идут.

Часы безудержны... Забвенье.

И мою душу тут крадут.

Мне разобраться в этом сложно —

Таков уж ведьминский закон.

И на душе моей тревожно,

И вдалеке я слышу звон.

Ещё чуть-чуть — меня отпустят,

Мой плен закончится на том.

Но я сейчас не знаю грусти,

Не понимаю, что кругом.

Вблизи костра мелькают люди

Или, быть может, существа...

С рассветом всё мы позабудем,

И вновь настанет кутерьма.

Уже светает. Все в смятении.

Я вновь не помню ничего,

Но в сердце тлеет ощущение,

А разум мой — внутри него.

Пройдут года, вновь вспыхнут чувства,

Твой образ пламенный в груди.

В руках цветы, фата и крестик...

Мой ветхий облик погляди.

Мой плен, мой страх, моё виденье

Исчезли вмиг и навека.

Ловлю из взглядов я презренье —

Жизнь потрепала дурака.

Опухший лик, заплыли веки,

В виски ударит седина.

Я в омуте чужой опеки,

И власть твоя теперь сильна.

«Со мною не вяжись ты, мальчик», —

Сказала ты, уйдя во мрак.

Зелья пленящего бокальчик —

И вот решились мы на брак.

Скрепили кровью, дали клятвы,

На алтаре стоим вдвоём.

И силуэты наши статны,

И мы границы все сотрем.

Но снова утро. Я не помню:

Эпиграф был иль эпилог?

Но нет, я вру: навек запомню

Наш под луною диалог.

Где дьявольски мелькали тени,

Горел огонь и ветер дул,

Где, пробуждая рой сомнений,

Нам Люцифер в глаза взглянул...

Закончив записи, скажу я:

Я проклят, и душа моя

С момента этого письма —

Теперь лишь вотчина твоя.

Часть 3. Расплата

Забиты двери. Громкий хохот.

Сидят по кругу господа.

Иссохли лица. Слышен грохот —

Глумлений, сплетен череда.

В них нет движений, нет величия,

В ходу лишь маски да поклон.

Сплелись и горечь, и двуличие,

И правит бал гнилой барон.

Их споры просто безупречны,

Из окон валит горький дым.

Мгновенья тлена так беспечны,

Что хочется бежать босым

По кромке мокрого асфальта,

Смеряя каждый вольный шаг,

Взлетать, в прыжке кружиться сальто,

Взвивая блеклый белый флаг.

Мои фантазии — со мною,

Но в этот замок нет путей,

Пока я душу не раскрою,

Пока дышу я среди ней.

Молиться поздно за корону,

Уж лучше, пока меркнет свет,

Отдаться терпкому бурбону

И погрузиться в вечный бред.

«Впустите, — я взываю гласно, —

Иль замурую навсегда!

Ваша судьба и так несчастна,

В плену у склепа — сквозь века».

Они безмолвно текст читают,

Перебирают четки струн.

Сквозь зубы бога восхваляют,

И жаждет свежих слез колдун.

«Он нужен нам лишь для удачи,

Чтоб высосать младую кровь!

Налей вина, потребуй сдачи,

Ты, часовщик, не прекословь!

Верни нам молодость былую,

Сгусти бокалов грешных тень,

Иначе наш колдун лютует,

А ты — благая смерть, мишень!»

«Я не обязан вам ни капли!

Пусть молод я, но не дурак.

Пусть ваши козни не ослабли —

Я сам шагну в ваш липкий мрак!

Я часовщик, потомок ада,

В моей груди горит огонь!

Осточертела мне бравада,

Скрипач, струну живую тронь!»

Трясутся стены. В зале пусто.

Считают стрелки бег часов.

За занавесом — глухо, грустно...

Финал. Последний наш улов.

Проходит время незаметно,

Сбивая с памяти замки,

И выдувает силой ветра

Глупцов, что пылью поросли.

Срывает шляпы вмиг и маски,

На бледной коже виден шрам.

Забыты песенки и сказки.

Настал покой. Разрушен храм.