БЫЛИНА О ТОМ, КАК РАЗРУЛИВАЛА РУСЬ ПРОБЛЕМЫ С ЕВРОПОЙ

БЫЛИНА О ТОМ, КАК РАЗРУЛИВАЛА РУСЬ ПРОБЛЕМЫ С ЕВРОПОЙ

То не злые дни по над Киевом, не лихое иго орды годинушка,

В наши дни бояре в Раде киевской да лихи дела люду ратуют.

Протянули руку русскую, руку русскую да за милостыней.

Милость просят у заморских стран, на них смотрят да с надеждою.

Что творите вы, люд не праведный, иль не помните их подлых замыслов?

Подлых замыслов, хитрой погани, что на Русь Святу слали половцев?

Не за милостыней руку с‵уните, руку дружбы шлите заморщине,

А отвергнут вас с вашей дружбою, в руку саблю влὸжите, саблю вострую.

Полно вам бояре киевские да с Москвою лаятися.

Купно жити надлежит нам славянам с собой –

Кровен благ союз близким родичам.

Я поведаю вам время древнее, чтоб восполнить в уме думу добрую.

…

Как во стольном во граде да Киеве, собирается люд купеческий.

Как у них у купцов да у русичей тьма товару в ладьи да положена.

Собираются плыть да на Царьев град, торговать со страною заморскою.

Вот приплыли они в земли южные, златоглавые куполы видят там.

Вышли на берег вольные странники да подарки властям давай даревать.

Да не рады подаркам поганые, сребролюбием днесь обуянные.

Просят дань за товар, да не малюю, хуже лютой орды басурманския.

Воротились домой купцы русские, к князю входят они да с кручиною,

«Нынче князь в Цареграде не доброе, пошлину требуют они непосильную».

«Не кручиньтесь купцы горемычные», - им Аскольд с Диром слово промолвили.

«Завтра мы всю дружину поставим вам, да с дружиною люда бранного.

Двести лодей возьмем в Византию мы, спросим их о той пошлине неподъемныя».

…

То не люта тьма надвигается, не зима и не черный мор,

То на лодьях Русь добирается, Византии дать урок экономики.

Растревожился люд в Цареграде том, войско все ушло в земли чуждые,

А к вратам златым не одни купцы - двести лодий, да на каждом челне люты русичи.

Возроптал народ, да к начальникам, что мол вы натворили немудрые?

Да что было-то вопрошати их, ведь уже не исправить, что сделано.

Выходил да на паперть патриарх во седых власах.

По грехам нам то горе содеяно,

Сребролюбие да с гордынею нынче правит князьями царьградскими.

Не хотели торговлю держать в руках, да отдали жидам на расправу заморскую.

Не Христу ведь они поклоняются, а златому тельцу истуканному.

Но пойдем на молитву на скорбную ко Христу припадем, милосердному,

Чтоб отвел беду многолютую, кровь народную – христианскую.

И с молитвою да к Заступнице, Божьей Матери,

да Влахернский храм

Входят купно все да за ризою, чтоб мокнуть ее в море Черное.

Как мокнули ризы в море Черное, мигом буря пришла ветродуйная.

Двести лодей да к берегу тянутся и не могут со ветром управиться.

А на береге да котлы кипят, а в котлах тех не пиво то пениться,

То кипит огонь на главы славян, что огнем еленским именуется.

Кто горит, а кто в воду кидается, русич-воин все диву дивуется,

Ведь и не было знамени буре той, не рекли жрецы о ненастии.

Видя чудо Христом учиненное, по мольбам да Усердной Заступницы,

Дир с Аскольдом крещение приняли и обеты дали в Храме ʹИлии.

Воротилися п̀олки русские, п‵олки русские да во Киев-град,

Но не веселы лица хмурые, ведь подняли псы дань, византийские.

В море с нова челны показалися, и подходят в врата цареградские,

То купцы едут русские, едут русские – новгородские.

Со дарами пришли ко властям они, те же лица свои понаморщили.

Понаморщили да лукаво глядят, просят пошлину да не по-божески.

Что задумали вы, псы заморские? Заломили вы цену тяжкую,

Иль забыли с кем вы торгуете, мы ведь можем взять все, не спросивши о том?

Отвечают рабы византийские, то по сговору со князьями да киевскими

Цену тяжкую на пятнадцать лет уплатите вы в сборах таможенных.

Воротились купцы да в свой Новгород, воротились не солоно нахлебавшися.

Что устроил ты, Вещий, да на Руси Святой, что враги все над нами да тешатся?

Не погʹан не монгол тобой ставленый, а племянник твой – кровушка р̀одная

Рюрик князь, что поставил над нами ты?

Князи Киева что понаделали? Да с Европою что позадумали,

Интеграцию псы да замыслили, сделав дань на пятнадцать лет неподъемною?

Как собрал Олег рать огромную да с факторингов русских, с земли родной,

И подходит ко граду ко Киеву, чтоб и Киев пошел с ним в поход святой.

Эй, народ честной, да Киевский! Дай нам князей своих вопрошати их

Вопрошати их, думу думати.

Выходили к нему и Аскольд и Дир, говорили к нему таковы слова

«Ой ты гой еси, да Олег честной, Вещий князь Руси да велик боец!

Мы б и рады пойти, да Христом клялись, на пятнадцать лет да не хаживать».

Честь и слава святым – не отрешись Христа, но союз святой ведь нарушен бысть,

И облились тела кровью мучеников, и князья святы полегли все в землю-матушку.

…

Как на море гладь, синь, да благодать и челнов в нем не меренно,

То плывут лодьи да лихих славян в византийский край жадных еленов.

Плачь и стон стоит в византийской земле, волком воют во граде и стар и млад,

Не хотели они извлечь урок, в сребролюбии не раскаялись.

Прикрывались Христом да Заступницей, в дружбе с Русью святой да не зналися

Вот теперь час настал, Русь идет на вы, и от гнева ее вам не спрятаться.

Не хотели принять руку дружбы вы, руку дружбы, что тянули к вам.

А теперь земля цареградская тянем руку, а в ней суть кленка булат.

Выходили росы по берегу, шли к вратам стольным Константинополя

Мы пришли преподать вам урок простой, да союза его таможенного.

И торгуем теперь да не с прежней ценой, двадцать пять лет и без пошлины!

А кто тронет вас, рад не будет сам, охраняем вас лучше всякого.

И что б знали все силу русскую, щит прибьем над вратами мы вашими.

Крыша ваша теперь вы, убогие, и защита мы веры да Христианския.

То, что вы не смогли сохранить, мы умножим и славой прославим все.

…

Нынче Русь идеалы хранит, что в Европе теперь все похерены.

Русь свята, и на этом стоит, сколь историей это отмерено.

Кто с мечем к ней придет, пожалеет о том, лучше б в «место» какое упрятали.

Сохранили ученье великих отцов, православно хвалящих Распятого.

Кто на Западе даст нам, что нету у нас, в плане правды и нрава пристойного?

Мы учили Европу, и не она нас, как бы в прессе о том все не спорили.

Рим делил нашу землю и ссорил отцов, чтоб союз русских воинов ослабился,

Но теперь уж пора протрезветь наконец и собраться под русскими стягами.

…

Что хотел я пропел, пусть нескладно, увы! Тот кто сможет, пускай лучше сделает.

Лишь прошу, не срамите вы русской земли, За рукою своей бдите пристально вы.

Протяните на Запад вы руку свою, не за милостыней не за взяткою,

Руку дружбы тяните, пусть знают они, что дружить мы рады со всякими.

Но когда садомию предложат они и кайданы для русской головушки,

Руку сразу в кулак ты сожми, и под нос протяни «шибко умному».

Раньше нас называли славяне за то, что мы славили Бога делами великими.

Что мешает сегодня нам снова прославить Его в сонме братства славян многоликого?