Будь как дома, Пушкин!

1. Две сотни лет тому вперед

Мне Вяземский писал когда-то, Что я совсем попутал даты, И что не той мечтой живу. Из города Петра в Москву

Перенесут страны столицу, Об этом не извольте злиться, И этих, и грядущих дней Правителю всегда видней.

Мольбы за здравие? Да бросьте! Душа болит, и ломят кости, Неужто вскорости умру? Но сладки грёзы поутру.

С постели встал, как съел горчицу, Вот помечтать бы, что случится, Две сотни лет тому вперёд. Но кто ж такое разберёт?

2. Король и Шут "Проклятый старый дом"

В тени дубрав, где дремлет сад,

Стоит унылый старый дом;

Там ставни древние скрипят,

И мрак витает день за днём.

Я мнил развеять детский страх:

"Здесь нет чудовищ!" - молвил я,

Но глас послышался впотьмах,

И содрогнулася земля.

"Мне чужд сей мир, где льется свет,

Во тьме покой обрел я свой,

Томлюсь я здесь уж много лет,

Терзаем гладом и тоской.

В плену цепей моих оков

Лелею мысль одну с тех пор:

Разрушить сумрачный альков,

Покинуть сей постылый двор!"

Жил старец здесь, угрюм и слеп,

В морозный день угас один;

Никто не проводил во склеп,

Забыт несчастный господин.

Соседи, страхом смущены,

Не стали мертвого искать;

Лишь доски взяли из стены,

На двери нанесли печать.

"Мне чужд сей мир, где льется свет,

Во тьме покой обрел я свой,

Томлюсь я здесь уж много лет,

Терзаем гладом и тоской.

В плену цепей моих оков

Лелею мысль одну с тех пор:

Разрушить сумрачный альков,

Покинуть сей постылый двор!"

И ныне путник в поздний час

Тот дом обходит стороной;

Твердят в селении у нас:

"Там бродит призрак неземной".

3. Пикник "У шамана три руки"

У древнего волхва доныне

Три длани дивных и крыло;

Его дыханье – жар пустыни,

Свечу таинственно зажгло.

Порой, в безмолвии глубоком,

Он предстает для всех иной;

И что известно лишь пророкам,

Звучит звенящей тишиной.

На дланях, полных звёздной пыли,

Очей начертан силуэт;

И то, что боги в тьме сокрыли,

Ему известно с малых лет.

Огонь, подобный вещей птице,

Трепещет в сумраке ночном,

И тайна древняя струится

За занавешенным окном.

4. Nautilus Pompilius "Крылья"

В вечернем платье пред стеной

Стоишь, печальна и нема,

И вижу след я роковой

На нежной коже без клейма.

О, как терзает сердце боль!

Где крылья дивные твои?

Что время сделало с тобой?

Куда исчезли в забытьи?

Дела затмили жизни свет,

И правду спрятала молва.

В той битве победивших нет,

Лишь души черные дотла.

Не спрашиваю о судьбе,

О злате, что несет порок.

Но вижу страх закончить бег,

Переступив чужой порог.

И если завтра Божий гнев

Объемлет здание огнём,

Мы сгубим души, не успев

Раскаяться в грехе своём.

Где крылья прежние твои,

Что даровали счастье мне?

В какой растаяли дали?

В какой исчезли западне?

5. Король и Шут "Кукла колдуна"

В безмолвном сумраке ночном,

Крадусь неслышно, словно тать,

По коридору я тайком,

Чтоб спящих тенью не смущать.

К той двери, где таится мгла,

Влечет неведомая сила,

Чтоб тайну мне явить могла,

Что явь и бездну породнила...

О, как в полночной тишине

Твой лик преображен тоскою!

Чей дух витает в вышине?

Кто властвует теперь тобою?

Святой хранитель на груди -

Взгляни на крестик безмятежно.

Он может на твоем пути

Рассеять чары неизбежно.

Под разговор зверей и птах,

Ты тщетно скрыть стремишься ныне

То, что узрел я в тех местах,

В той заколдованной пучине...

О, как в полночной тишине

Твой лик преображен тоскою!

Чей дух витает в вышине?

Кто властвует теперь тобою?

Увы, не внявшая мольбам,

Ты с чародеем в час свиданья,

И, предана его делам,

Познала горечь увяданья.

Не разглядев в кромешной мгле

Его коварного искусства,

И ныне, в горести и зле,

Лишилась воли, мысли, чувства.

К губителю младых сердец

Твоя душа попала ныне.

Он многим отыскал конец,

Как кукловод в своей гордыне.

Всё, будто морок или сон,

И мне здесь медлить не пристало -

Где властвует незримый он,

Там места жизни слишком мало...

6. Ария "Штиль"

В безмолвии морских пучин,

Где чайкой лег на дно покой,

Наш бриг, забытый властелин,

Застыл, окованный тоской.

Плывём меж призрачных времён,

В объятиях дурного сна.

О ветре вольном не поём -

Надежда в сердце не слышна.

Кипит смола, стенает плоть,

Рассудок убивает зной.

Но если жертву заколоть -

То мы осилим путь домой.

Пускай багряная роса

Нам силы даст в желанный срок,

И примут душу небеса

Того, кто пал у наших ног!

Безмолвно море и мертво,

Желанье выжить всё сильней.

И не прельщает ничего,

Лишь продолженье жизни дней.

Не грянул гром с небесных врат,

Когда кровавые уста,

Мы утирали, бросив взгляд

К созвездью Южного Креста.

7. Nautilus Pompilius "Скованные одной цепью"

В кругу порочном дней унылых,

Где руки жмут, но в сердце лёд,

Где взоры тщетны, очи стылы,

Покоя правда не даёт.

От алой зорьки до заката

Простор безмерный давит грудь,

Где вольных дум краса распята,

Где к свету замурован путь.

Одни речения для света,

Иные - для домашних стен;

Орлы низвергнуты, а где-то

Лишь птицы низменных племен.

В оковах тяжких, в общей доле,

Единой цепью все сплелись,

И можно верить поневоле,

Взирая в сумрачную высь.

Здесь нищие смиренно молят

За то, что бедность им дана,

И песнь слышна во чистом поле,

Но в ней прощальная струна.

Коль есть друзья - придут с рассветом,

Но вслед за ними - грозный рок;

Здесь старость платится обетом,

И непосильный труд жесток.

В чертогах власти нет злодеев,

Но первый там с последним схож;

И все, от бремени немея,

Несут цепи единой дрожь.

8. Ж. Фриске и Дискотека Авария "Малинки"

Признаюсь, не бывала я

В том дивном месте до поры,

Но лишь узрела те края -

Освободилась от хандры.

Малиновый приют души,

Где тропы вьются меж дерев,

Где взрослые и малыши,

Все слышат музыки напев.

Уж день малиновый угас,

А мы в густой тени ветвей

Поём, танцуем в поздний час

Под звёздный ветер – звездовей.

Мой яркий шёлковый наряд

Сиял, как солнце на заре,

И в танце мысли все летят,

Как птицы вольные в игре.

Взгляни, как запад там горит!

В нём краски дивной глубины,

Он будет долго вам дарить

Воспоминанья старины.

С утра сбирается народ,

И знатный люд, и мещанин,

Домохозяин здесь ведёт

Беседы мудрые один.

Он прост душой и смирен,

Когда зари подходит срок,

Глядит на отблеск перемен,

На пыль малиновых дорог.

В сем крае дивном и простом

Душа находит свой приют,

Где счастье царствует кругом,

Где песни юности поют.

Малиновый блаженный край,

Где тропы вьются меж дерев,

Где вечно длится светлый май,

Где льётся музыки напев.

9. Король и Шут "Лесник"

Пленен любовною истомой,

Без сил я брёл в вечерний час,

И у избушки незнакомой

Просил пристанища в тот раз.

Седой старик с душой открытой

Позвал на трапезу свою,

Как будто кто-то именитый,

Почтил его в родном краю:

"Входи, будь гостем в сих пенатах,

Я угощаю от души,

О древних былях и утратах

Услышать истину спеши".

Уж ночь спустилась над дубравой,

За чашей доброго вина

Внимал я сказам жизни правой,

Как нам природа-мать нужна,

Как зверь лесной ему не страшен,

Дружить с такими не впервой,

И звуков нет милей и краше,

Чем их протяжный долгий вой.

Вдруг волки песни затянули,

Старик восстал, как тень в ночи,

В ружье зловеще блещут пули:

"Час пробил, путник, не кричи!"

"Гостеприимности есть мера" -

Блеснул недобрый взор его, -

"Пойдём же в чащу, к братьям серым,

Вкусить веселья моего".

"Входи, будь гостем в сих пенатах,

Я угощаю от души,

О древних былях и утратах

Услышать истину спеши".

10. Кино "Восьмиклассница"

По тихим улицам ночным

Бредем мы, глядя на дворцы;

Из трубки я пускаю дым,

А ты открыла леденцы.

При свете фонарей златых

Зовешь в театр, особый мир,

А я, в мечтаниях своих,

Желаю посетить трактир.

О, дева юных майских дней!

В науках ты не так сильна,

Но без тебя мне все трудней,

Ждать новой встречи дотемна.

Уста багряные блестят,

Пылаешь чувствами впервой;

С тобою легок я стократ,

А ты горда такой судьбой.

Дела девических забав

Тебе отрадны и милы,

В десятый час закон лукав -

Зовет в родимые углы.

11. Nautilus Pompilius "Взгляд с экрана"

Она в романах жизнь нашла,

Но явь лишь повестью предстала:

Соседей злая похвала,

Их языков, острее жала.

Сокрылся страх в тиши аллей,

И мать, тревогою томима,

Всё держит список в голове

Тех мест, где смерть проходит мимо.

Отец, не разбирает путь,

Вином погублена карьера

Она, желая отдохнуть,

Глядит на образ офицера.

О, гренадер мой, храбрый франк,

Ты был герой на юбилее!

Тебя не манит новый ранг -

Бурбон тебе всего милее.

В домах подруг младая знать

Кружит в веселье до упаду,

Там по сердцу не повстречать

А больше никого не надо.

И только в комнате одной

Пред ликом светлого портрета,

Она находит свой покой,

Как будто ждёт его привета.

О, гренадер мой, храбрый франк,

Ты был герой на юбилее!

Тебя не манит новый ранг -

Бурбон тебе всего милее.

12. Кипелов "Я свободен"

Над головой моей простор,

И небо полнится слезой,

И капель трепетный узор

Пронзает дух незримый мой.

Под сенью меркнущих светил

Последний мост огонь спалил,

И всё, что было сердцу мило,

В пучину кануло без силы.

Мирской лишившись суеты

Душа парит средь пустоты...

Могли б делить с тобою дни,

В забвенье скрыв печаль земли,

Но страсти пламенной огни -

Лишь призрак в утренней дали.

Под свист метели за спиной

Растает образ неземной,

И той любви минувший час

Закончится, увы, без нас.

В пустых сомнениях и боли

Томился дух в тисках неволи.

Как вольный сокол в вышине,

Освободившись от оков,

Я с буйным ветром наравне

Лечу средь белых облаков.

Над головой моей эфир,

И небо полнится огнем,

Лучи пронзают бренный мир,

И вновь свободой я влеком.

От уз любовных и молвы,

От начертания судьбы

Освобожден навек.

От зла и блага вдалеке,

Душа не помнит о тебе.

13. Бони М "Распутин"

Когда-то на Руси святой,

Жил дивный муж, воспет молвою,

Он был исполнен силы той,

Что задевала за живое.

Шел величаво храбрый лев,

Его боялись, как геенны,

И множество московских дев,

Пленил сей старец драгоценный.

Даруя мудрости скрижаль,

Безумной страстью пламенея,

Его слова стремились вдаль,

Как наставленья иерея.

Царицы русской друг сердечный,

Был плут, каких не видел свет.

В делах амурных он беспечно,

Забыв про стыд, наделал бед.

Он управлять державой мог,

Без одобренья государя,

Танцуя лихо «Казачок»,

За новой дамой приударя.

Царица в облаках витала,

Не веря слухам вновь и вновь,

Его целителем считала,

Кто останавливает кровь.

Но как он пил, блудил без меры,

Забыв про честь, придя во власть.

Тогда восстали офицеры,

И эта драма началась.

"Сей человек нам неугоден", -

Враги шептали меж собой,

Такое было в прошлом годе,

Война, бесчинства и разбой.

Распутин, чарами владея

Над дамами, пусть был и груб,

Он их насмешкой лицедея,

Терзал под звуки медных труб.

И вот однажды, в ночь глухую,

Удумали злодеи план,

Луна, светив на мостовую,

Коварство видела дворян.

На шумный пир его позвали,

И он пришел, не зная бед.

Желая утолить печали,

Но увидал лишь пистолет.

Свою предчувствовав кончину,

Смиренно он сошел в подвал.

Чтоб ввергнуть царствие в пучину,

В него стреляли наповал.

14. Король и Шут "Прыгну со скалы"

С чела сорвал неистовый норд-ост

Мой бархатный потрёпанный берет,

Я страсти ждал, но мир остался прост,

И лаской девичьей ни разу не согрет.

В последний раз взгляну на небосвод,

Был здесь вчера, а ныне след простыл,

И как до слуха весть к тебе дойдёт,

Познаешь ты, кто пред тобою был.

Я сердце с юных лет держал в узде,

Знать, рок судьбы начертан был таков,

А ты, мой друг? Лукавила везде,

Душе моей не разорвать оков.

Отброшу прочь истерзанный камзол,

Взор устремлю в туманну даль, скорбя,

Издам последний горестный глагол -

И погублю в отчаяньи себя.

В последний раз взгляну на небосвод,

Был здесь вчера, а ныне след простыл,

И как до слуха весть к тебе дойдёт,

Познаешь ты, кто пред тобою был.

15. Гражданская Оборона "Все идет по плану"

I

Век бурным вихрем перемен

Нас захватил в водовороте.

Границ уж нет, разбит их плен,

И Ленин, батюшка, в дремоте

Истлел, как дым, исчез из глаз,

Лишь прах оставив и гниенье.

Седой зиждитель, в горький час,

Кричит, бичуя поколенья.

И мерзнет грязь, как хлад могил,

И мир по-прежнему постыл.

II

Душа моя устала биться,

Покоя жаждет и тепла.

Я обещал не суетиться,

И в злые не вникать дела.

Но рок, с усмешкою тирана,

Своих не позабыл примет:

Серп, молот, звезды талисмана,

Иль как проклятья горький след.

Фонарь надежды еле тлеет…

А рок свое, как прежде, сеет.

III

Супруга… ах, горька утрата!

Толпа, застыв в душевной боли,

Кричала: «Вольность!» — но распята

Была любовь в земной юдоли.

Растоптана ногами черни,

Забыта, предана, мертва…

Найдет покой в час невечерний,

Где Божья правда и молва

Не властна над святой главой…

А мир идет стезей кривой.

IV

Владимир – вождь, хоть и тиран,

Но с прочими в ряду – он вечен.

Враги, невежды, балаган,

Их разум сумраком отмечен.

А над Отчизной снег кружит,

В безумии своем сгорая…

Журнал корейский здесь лежит,

Там отблески земного рая.

Правитель их – всевластный бог…

И всюду свой, особый рок.

V

Коммуна… мы к тебе готовы!

Когда ж наступит твой черед?

Когда же, разорвав оковы,

Народ к свободе воззовет?

Когда не будет ни нужды,

Ни слез, ни горя, ни вражды?

Когда все станут братья, други?

Но сон мой краток, и в тиши

Я слышу голос: «Не спеши…»

И снова грязь, и хлад могил,

И мир по-прежнему постыл.